Нефритовый цветок и стальной клинок

— А одеяло я ему бросила, — добавила я. — Не замерзнет. Я не жестокая.

Он обернулся. В полумраке его лицо казалось невозмутимым, но в уголках губ дрожало что-то, похожее на усмешку.

— Ты... — начал он и покачал головой, — невозможная женщина, Сяо Фэн.

— Надеюсь, это комплимент, — расстерялась я, удивившись, что меня не ругают.

— Отнюдь. — Мы смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой только храпом из кустов и тяжелым дыханием спящей Цао Юйсю. — Хорошо, помогу, — он кивнул и сел на подоконник. — Но больше ты не будешь заниматься подобным, поняла?

— Я и не собиралась, братец, — честно повинилась я. — Вини не меня, а эту, — с трудом удержалась, чтобы не пнуть дочь министра образования.

Гуань Фэн ушел, а я на некоторое время осталась одна. Смогла спокойно выдохнуть и уселась возле Цао Юйсю.

Пожалуй, я стала добрее, чем была в прошлой жизни. Переродившись, я стараюсь сделать так, чтобы моя обидчица не пострадала, а в той... Ох, она бы так сильно пожалела о своем поступке.

Прошло, наверное, минут пятнадцать. Я сидела на постели, смотрела в распахнутое окно на луну и думала о странностях судьбы. В прошлой жизни я была жертвой. В этой — вершительницей. Приятное ощущение.

Тишину разорвал грохот распахнувшейся двери.

— Сяо Фэн, развратница! — завопила одна из девиц, влетая внутрь. — Мы вас поймали! Сейчас все увидят...

Она замерла на полуслове.

За ней ввалились остальные. Человек пять девиц, раскрасневшихся, с горящими глазами предвкушения скандала. А за их спинами — плотная группа мужчин.

Они и принцев позвали, Ван Цзэяня и Ван Хуайцзиня. После них зашел серьезный Шаохэн, а потом Чжан Чэн.

Все сначала смотрели на меня с осуждением, но когда обнаружили, что я одна, сижу и подтыкаю одеяло сонной Цао Юйси, их лица изменились.

Нступила тишина.

— Почему же я развратница? — обиженно проговорила я. — Когда стало зазорным помогать ближнему? Не ожидала, что мое уединение привлечет столько внимания.

— Барышня Сяо, — наследный принц шагнул вперед, и в его глазах мелькнуло что-то странное. — Что здесь происходит? Нам сказали...

— Что вам сказали? — я подняла брови, изображая наивное недоумение.

— Что вы в опасности, — выпалила одна из девиц, и тут же прикусила язык, поняв, что проговорилась.

— В опасности? — я обвела взглядом комнату. — Здесь? С барышней Цао? Которая... — я повернулась и посмотрела на спящую, — ...просто отдыхает после чрезмерно выпитого вина?

— Но она... — начала другая, — она же...

— Она же что? — я склонила голову набок. — Напилась? Да, видимо, так и есть. Бедняжка, ей стало дурно. Я как раз хотела ей помочь, привести в чувство, но, кажется, помощь не требуется. Она просто спит.

Да, тишина стала воистину звенящей.

Я видела, как до девиц медленно доходит весь ужас их положения. Они привели сюда принцев, чтобы те застали меня в позорном виде. А застали... что? Меня, невредимую и трезвую, и свою подругу, которая просто спит.

— Но... конюх... — вырвалось у кого-то.

— Конюх? — я изогнула бровь. — Какой конюх? Здесь нет никакого конюха. Только я и барышня Цао. Или вы кого-то еще ожидали увидеть? Или вы решили позлословить на свою подругу? Барышня Линь, такая подлость с вашей стороны.

Я посмотрела прямо в глаза той, что проговорилась. Она побледнела и отступила назад.

Наследный принц перевел взгляд с меня на спящую Цао Юйсю и обратно. В его глазах мелькнуло понимание. Он был неглуп, это я признавала, хоть я его и ненавидела.

— Барышня Сяо, — сказал он с легкой усмешкой, — вы, кажется, единственная здесь, кто сохранил ясность ума.

— Благодарю, Ваше Высочество, — я снова поклонилась. — Простите меня за дерзость, но я прошу вас уйти. Вы пришли в комнату, где отдыхает девушка, которая ослабела. Не портите ей репутацию, уйдите. И не мне вам говорить, что не следует верить всем наветам, — я прищурилась и обратила взор на подруг Цао Юйси.

Ох, утром их будет ждать расплата. Выходило, что принцы нарушили покой двух благородных дам, вмешались и сами себя оскандалили. И все из-за глупых слухов.

Мысленно я торжествовала. Все вышло даже лучше, чем я посмела бы об этом мечтать.

— А вы, — я шагнула к девицам, и они дружно отступили, — зачем привели сюда всех? Хотели, чтобы они увидели, как ваща подруга спит? Или может, надеялись на что-то другое?

— Мы... мы думали... — залепетала одна.

— Что вы думали? — мой голос стал жестким. — Что она опозорится? Что ее найдут в неподобающем виде? Как низко вы пали из-за зависти.

Наследный принц усмехнулся.

— Поистине, женские страсти неисповедимы, — сказал он. — Пойдем, Хуайцзин. Здесь не на что смотреть.

Он развернулся и вышел. Второй принц задержался на мгновение, посмотрел на меня с любопытством, потом последовал за братом.

Девицы попятились к выходу, бормоча извинения. Син Шаохэн покачал головой и вышел следом, бросив на меня взгляд, в котором читалось: "С вами точно все хорошо?" Я кивнула.

Остались только мы с Чжан Чэном.

Он смотрел на меня долгим, странным взглядом. В его глазах было уважение, удивление и что-то еще, чему я боялась дать имя.

— Вы... — начал он.

— Господин Чжан, — перебила я тихо, — идите. Не надо, чтобы вас видели здесь со мной наедине. У нас и так достаточно сплетен.

Он помедлил, потом кивнул.

— Берегите себя, барышня Сяо.

— И вы.

Он вышел, и дверь закрылась.

Я осталась одна в тишине, рядом с храпящей Цао Юйсю, и позволила себе наконец улыбнуться. Широко, открыто, как сумасшедшая.

Сработало. Все сработало. Сама в шоке.

Глава 5. Син Юэ/ Сяо Фэн

Наступил морозный день. Он встретил меня бледным, зимним солнцем, которое лениво пробивалось сквозь кружево инея на окнах.

Неожиданно для самой себя, я проснулась рано. Видно, эмоции пересилили. Я стояла в саду поместья Сяо, закутавшись в теплый халат, и смотрела, как садовник осторожно отряхивает снег с ветвей старой сливы. Где-то вдали чирикали замерзшие воробьи, отчаянно пытаясь найти хоть что-то съестное. Я затем и вышла, чтобы их накормить.

В груди разливалось тепло, не имеющее отношения к погоде. Я сделала все правильно.

Вчерашний день обернулся триумфом, а не позором. Цао Юйсю проспит до полудня, а когда проснется, будет думать не о том, как уязвить меня, а о том, как объяснить свое внезапное "недомогание" родителям. Ее подруги будут молчать, потому что сказать им нечего — они сами себя выставили дурами перед принцами. А главное, Син Юэ не пострадала.

Моя прошлая я, наивная и доверчивая, не знала, какая участь ее минула. В этой жизни никто не подливал ей зелье, никто не подбрасывал пьяного слугу. Ее репутация осталась незапятнанной. И значит, брат Шаохэн получит достойное повышение, а не унизительную должность посыльного. Не будет этих проклятых писем, не будет поддельного почерка...

— Сработало, — прошептала я одними губами, позволяя себе маленькую радость.

Я провела пальцами по коре старого дерева. В прошлой жизни в нашем саду тоже росла слива, очень похожая на эту. Мы с братом любили сидеть под ней летними вечерами, слушать цикад и мечтать о будущем. Он говорил, что станет великим генералом, а я обещала, что буду всегда его ждать.

Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Хватит. Все иначе. Он жив, он здоров, он вчера смотрел на меня с тревогой и спрашивал, все ли со мной хорошо. Брат, родной мой брат, волновался за какую-то полоумную Сяо Фэн. Если бы он только знал...

И Чжан Чэн. Он тоже пришел и волновался за меня. В его глазах было тепло, от которого у влюбленных девиц замирает сердце.

Ужасно, что мое-то сердце умерло, может, уже и не бьется. Вряд ли я могу влюбиться и переживать о ком-то, кто не из рода Син. Я продала за родных душу.

И как отвратительно осознавать, что хоть я и остаюсь невозмутимой, и что мои эмоции холодны, но я поддаюсь чужому вниманию.

Мне были приятны ухаживания Чжан Чэна.

Цао Юйсю теперь надолго заляжет на дно. Ей будет стыдно показываться в обществе, а если и появится, то будет молчать, как рыба. И Син Юэ никто не тронет. По крайней мере, в ближайшее время.

— Значит, пора браться за главное, — сказала я вслух, обращаясь сама к себе.

Напомнила себе про заговор. Кто-то хотел уничтожить мою семью. Кто-то подделал почерк брата, кто-то писал те письма, кто-то подбросил их императору. Я обязана найти этого человека. Должна понять, кто стоит за смертью моих родных.

Для этого мне нужно сблизиться с Син Юэ. Стать ей подругой, доверенным лицом. Быть рядом, наблюдать, слушать. В прошлой жизни я была слишком наивна, чтобы замечать врагов вокруг. В этой, у меня есть глаза и опыт.

— Подружусь с самой собой, — хмыкнула я. — Звучит безумно, но что поделать.

В саду было тихо и спокойно. Снег падал крупными хлопьями, укутывая землю белым покрывалом. Где-то вдалеке слышались голоса слуг, чистивших дорожки. Я вдыхала морозный воздух и чувствовала себя почти счастливой.

Почти.

— О чем задумалась?

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.

Гуань Фэн стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стволу старого клена. На нем был темно-синий халат, расшитый серебряными нитями, в руке он вертел сухую веточку. Лицо — невозмутимая маска, но в глазах плясали какие-то тени.

— Ты как здесь оказался, братец? — спросила я, прижимая руку к груди. — Я не слышала твоих шагов.

— Ты была слишком занята своими мыслями, — он шагнул ближе и остановился рядом, глядя на ту же сливу. — И улыбалась. Чему?

Я пожала плечами, стараясь не выдать волнения.

— Просто радуюсь. Хороший день. Снег идет красиво.

Он посмотрел на меня скептически.

— Снег идет каждый год. Что в нем красивого? Ты не похожа на человека, который способен радоваться снегу.

— А на кого я похожа?

Он задержал взгляд на моем лице дольше, чем следовало.

— На человека, который задумал что-то опасное.

Да, так мог ответить только Гуань Фэн. Я фыркнула.

— Ты мне льстишь, братец. Я всего лишь девушка, которая гуляет по саду.

***

На следующий день погода не сильно улучшилась. Все небо было затянуто серыми тучами, зато я проснулась рано, почти на рассвете. Но вместо того чтобы встать, зачем-то долго лежала, гляда в потолок. Думала обо всем на свете.

Вспоминала свою семью, затем подозревающее лицо Гуань Фэна, насмешливый тон Мо Юаня, но больше всего раззмышляла про Син Юэ. Моей прошлой себе.

Мы обязаны сблизиться. Мы должны, да и как нам не подружиться, если я буквально читаю ее мысли.

Я села на кровати, поджав колени, и попыталась вспомнить. Что я любила в те дни? Чем увлекалась? О чем мечтала, просыпаясь по утрам?

И не смогла.

Все, что приходило на ум, казалось таким далеким, почти чужим. Стихи, которые я сочиняла, глядя на луну. Вышивка, которой я занималась, чтобы угодить нянькам. Мечты о том, как Чжан Чэн сделает мне предложение при всех, и все девицы будут завидовать.

Глупость. Пустая, наивная глупость.

Я закрыла лицо руками и горько усмехнулась. Переродившись, я думала, что осталась собой. Но нет. Та Син Юэ, что жила в клане Син, смеялась, мечтала, верила в любовь и справедливость, она была совсем другим человеком. А я... я стала той, кого сделали из меня смерть и ненависть. И для этого не понадобилось никакого перерождения. Достаточно было просто потерять все.

— Госпожа? — голос Чуньтао за дверью заставил меня вздрогнуть. — Вы проснулись?

Я отняла руки от лица и глубоко вздохнула.

— Доброе утро, Чуньтао. Входи.

Служанка появилась на пороге, раскрасневшаяся с мороза, с инеем на ресницах. В руках она держала поднос с чаем, но лицо у нее было какое-то странное — возбужденное и немного испуганное.

— Госпожа, — начала она, ставя поднос на столик, — там... к вам гостья.

Я нахмурилась.

— Гостья? Кто?

Вдруг это Цао Юйси пришла, чтобы потребовать справедливости? Может, не надо было угрожать ей шпилькой?

— Барышня Син. — Чуньтао выпалила это так, словно сообщала о прибытии императрицы. — Барышня Син Юэ из семьи генерала Сина. Она приехала с утра пораньше, просит принять ее. Говорит, что хочет поговорить с вами.

Я ошарашенно развернулась. Син Юэ? Приехала ко мне? Сама?

— Она... — мой голос предательски дрогнул. — Она одна?

— С сопровождающими, конечно, — закивала Чуньтао. — Но в дом вошла только с одной служанкой. Просит уделить ей время. Господин уже в курсе, велел передать, что если вы не хотите, он сам с ней поговорит и проводит...

— Нет, — перебила я резче, чем следовало. — Конечно, я приму ее. Где она?

— В малой гостиной. Я провожу?

Я кивнула, лихорадочно соображая. Зачем она приехала? Что ей нужно от полоумной Сяо Фэн? Или она уже не считает меня полоумной после вчерашнего?