КАКОГО ЛЕПСА?!! или ВО ВСЁМ ВИНОВАТЫ ПОДУШКИ!

Стасян огляделся: деревья, птицы, небо, звёзды, луна, летучие мыши, насекомые, трава – всё перемешалось в тенях…

– Красиво! Особенно в лунном свете!..

– Не то! – Дырявый Сом махнул дырявой рукой. Сквозь эту дырочку Стасян уловил мелькнувший луч лунного света.

– Мутация? Изменения какие-то? А! Лепс его знает!

– Да, – улыбнулся Дырявый Сом. – Ты вспомнил. Это процесс таких изменений в организме, которые приводят иногда к полной перестройке всей его организации, всей его структуры…

– Это как дырка в твоей руке?!

– Хм! – Сом нахмурил брови. В лунном свете глаза стали чёрными впадинами. Сом вздохнул и стал объяснять: – Всё несколько сложнее, хотя и такие мутации серьёзны. Человек мутирует гораздо быстрее животных и растений, подчас мы мутируем от одних только мыслей и эмоций! Но дело не в этом!.. Хотя, думаю, дырка создала у меня в голове сильные мутации! Хе-хе!

– Что, в голове они сильнее, чем в руке, например? – спросил Стасян, сияя своей нарочитой улыбчивой глупостью.

– Да-а-а! Это психология. Но я не об этом! Вот взгляни на этих мухеров! Хотя их сейчас плохо видно, но слышно изрядно! Ты обратил внимание, что они стали крупнее почти втрое за несколько лет?

– Да, – Стасян прислушался к басам этих странноватых насекомых размером чуть ли не с локоть, и, хоть они были совершенно безобидны, ему стало несколько жутко. – Они что, растут так быстро?

– Нет, это мутации. Мухер живёт-то всего пару недель, плюс, как личинка, ещё полгода.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что и мухеры, и медведилы, и ещё целая куча всяких новых уродов – результат очень сильно ускорившейся эволюции! Совсем недавно новых видов не образовывалось! Представляешь? Все животные были известны… Все виды животных были достаточно устойчивы, серьёзным изменениям не подвергались. А теперь!.. Живородящих птиц никогда раньше не было, да и прочие тоже – хищники стали вегетарианцами, травоядные – всеядными! Способ воспроизводства и питания изменился… Мутации идут прямо лавиной! За пятьдесят лет такие изменения в животном мире произошли, что мы, люди, остались словно на обочине… Мы – одни из последних реликтов… Все животные так меняются!.. Вот и лепсы, к примеру, появились лет семьдесят назад, а уже теперь совсем не похожи на тех, что жили полвека назад. К примеру, работа селекционеров стала такой простой: просто скрести между собой парочку уродов, даже из разных видов, дай нового корма – и через месяц у тебя новый сорт и даже новый вид… Если даже крупные животные меняются быстро, то о мелких животных я вообще молчу!.. А что с вынашиванием детёнышей! Если киты раньше вынашивали детёнышей двадцать месяцев, то теперь – лишь год! Ты представляешь: год! Вдвое меньше!.. Значит, естественный отбор ускорился… А то, что почти все дети, наши человеческие дети, рождаются недоношенными, а в десять-тринадцать лет вы уже взрослые и вполне способны к продолжению рода!.. Мутируем и мы, конечно же, я немного утрировал!.. Может, даже мутируем так, что это очень серьёзно, но для нас самих незаметно. Наука в последнее время просто не поспевает уследить за всеми этими изменениями…

Стасяну стало дурно. Он, видимо, потому и прикидывался дурачком, что всё это понимал и предчувствовал во всём этом какую-то тёмную, жуткую сторону. Словно должно было произойти вскоре нечто ужасное или, по крайней мере, странное и необъяснимое на грани ужаса. По большей части это ему внушил Дырявый Сом, который прямо не высказывался, зато на мысли наводил соответствующие. Хотя, если наблюдать за окружающим, обдумывая то, что видишь, рано или поздно и сам приходишь к выводу: не время прозябать в спокойствии…

«Не слушаешь родную маму! Общаешься с этим Дырявым Сомом! Тоже мне, нашёл приятеля!» – говорила ему его мать Агнешка, полагая, что общение с городским сумасшедшим не доведёт сына до добра. И подтверждала свои слова не очень крепкими подзатыльниками.

Припоминая по большей части негативное отношение горожан к Дырявому Сому, Стасян не всегда мог понять, почему так происходит. Может, причиной была необычная дырочка в ладони, которую Сом получил от гадопуклюка, плюнувшего в него кислотой. Возможно, причина была в том, что Дырявый Сом был столь же саркастичен и симпатичен, как и его далёкий предок – Сократ. Байку об этом рассказал однажды горожанам отец Сома. А Сократ был таки до жути красив – для обезьяны! – кричали завистники!

Но Дырявый Сом совсем не был похож на своих предков – Сократа и Ветхого Сыча. Любая женщина могла бы назвать Дырявого Сома интересным мужчиной, если бы не одно обстоятельство.

Он абсолютно не заботился о собственной внешности, так как был постоянно занят важными научными изысканиями, занимавшими почти всё его свободное время. И не внешний вид пугал женщин, а то, что Сом был способен разобраться во всём – даже самую сложную душу он раскалывал в один приём.

Возраст у него был уже немолодой, ему перевалило за шестьдесят, но по внешности определить, сколько ему лет, было невозможно, да и энергичности его мог бы позавидовать любой молодой бездельник. Живость ума всегда продлевает молодость. У Сома были выпуклые глаза непонятного цвета, водянисто-зеленоватые, будто выцветшие от вечной недопонятости. Нос его был прямой, греческий, губы тонкие и за долгие годы житейских неудач и вечного поиска истины скривились в горестно-радостно-саркастической усмешке. Роста он был среднего. Главную примечательность его тела составляли плечи, которые, в зависимости от настроения, то победоносно и уверенно распрямлялись в припадках безудержного оптимизма, то сутулились и опадали подрезанными крыльями в припадках депрессии. Благо последняя была не столь частой гостьей в его жизни.

Ещё одной его особенностью, из-за которой сограждане в очередной раз крутили пальцами у виска, были его стрижка и борода. Глядя на Дырявого Сома, создавалось впечатление, что он стрижётся тупым – очень тупым – топором. Голову его украшал жуткий всклоченный ёжик из волос разной длины. Особого внимания заслуживала его борода, так как без слёз на неё не могла смотреть ни одна женщина и ни один стилист-цирюльник. Росла сия борода пучками и клочками, потому что брил он её тем же самым топором. Лишь тогда, когда борода уже врастала ему в подмышки, путалась в пуговицах рубашки и штанов, лезла во все пробирки, он её брил.

Один раз он даже совершил из-за такой неряшливости важное открытие: экстракт его волос оказывал разрушительное влияние на развитие культуры кишечных гнидококков.

Словом, выглядел он довольно странно, что могло быть важной причиной того, что горожане, уже приученные в последние годы к цивилизации, попросту шарахались от одного только его внешнего вида.

А может быть, причина скрывалась в том, что Сом часто выступал на Городском совете с требованием прекратить потреблять в пищу всеми любимых куродятлов, свинозебр, овцебыков и тюлепущиков. Это он обосновывал тем, что из-за их мяса и потрохов у людей снижается иммунитет и наступают необычные, не вполне позитивные мутации в организме. Надо заметить, что слово «мутация» очень нравилось старику, и он очень часто говорил об этом явлении. Советники запретили ему ругаться научными словами, на что Дырявый Сом стал ругаться антинаучными словами, назвав всех советников и по именам, и по отчествам, и по матерному.

К старости Дырявый Сом приобрёл необычайный педагогический талант. Это, возможно, было компенсацией утраченной возможности воспитывать собственного сына. Дети постоянно толклись возле него, слушая все его речи, открыв рты. От этого родители приходили просто в бешенство – им-то в рот так не смотрят! Быть может, причина неприязни к шаману была и в этом. Ибо в периоды отсутствия у него меланхолического настроения детям и неотупевшим взрослым с ним было всегда весело и интересно.

Необоснованные подозрения подогревались сплетницами Зитой и Паразитой. Дырявый Сом, мол, имеет нездоровые наклонности в отношении детей. А он, наоборот, имел очень здоровые и вполне нормальные наклонности, а не то, что все подумали!.. Он давал им представление о разных науках, в основном касающихся природных явлений. Дети любили послушать болтовню старика, тем более что ораторский талант его был неоспорим, как и у его великого предка Сократа… Он не говорил набором шаблонных фраз, как их родители. Он мог отвечать на их вопросы. Он интересовался их проблемами, легко разрешая их. Дети всегда слушали его, раскрыв рты. И бегали дети к нему до тех пор, пока однажды толпа горожан не взяла штурмом хижину Дырявого Сома. Разъярённые горожане, подзадориваемые доносчицами и сплетницами Зитой и Паразитой, почти забили старика ногами. Наговорили эти сплетницы такого, что в приличном обществе даже в новостях по телевизору не показывают, тем более не пишут в газетах и на заборах. Дырявый Сом даже не успел ничего спросить или сказать. Дети спасли его от смерти, буквально повиснув на ногах отцов, чтобы те не забили учёного-шамана до потери памяти и жизни. Дети же заставили родителей впоследствии извиняться перед старым шаманом.

Потом они извинялись и божились, что во всём виноваты эти старые сплетницы. Старух-сплетниц они затем тоже ещё месяц били ногами, когда догоняли, – у некоторых это даже вошло в привычку.

Злость к старику прошла, но неприязнь осадком осталась.

После этого происшествия лишь Стасян и ещё парочка подростков бегали к нему в гости. Остальные дети всегда тусовались неподалёку, лишь изредка подходя близко. Как говорится, осадочек остался, и от этого родители ещё чаще, чем обычно, ругали детей за тягу к знаниям.

Возможно, причина была в самом Дырявом Соме, который сам сказал, что является кривым зеркалом всех ненавидящих его горожан, или, как он выразился, «воплощением коллективного бессознательного городка».

Такие заумные слова ему простить не смогли.

Вот и теперь, глядя сквозь отверстие в ладони Дырявого Сома на едва освещённую зелень травы и деревьев, Стасян думал об этом.

– И всё же, Сом, к чему ты ведёшь?

– К чему?.. Ты чувствуешь это лучше меня. У тебя прекрасная интуиция. Ну так скажи сам!

– Я как раз хотел тебе об этом рассказать. Что-то будет!..

– Да. Тебе не хватает слов, но ты – человек не слов, а интонации. Действительно, что-то будет, что-то таинственное! Что-то необычное!.. Когда кругом такая быстрая, жуткая идиоадаптация у всего живого – всё так меняется, то тут явно не за горами некий эволюционный катаклизм – наподобие того, когда рыбы вышли на сушу или когда появились звери… Грядёт гиперароморфоз или гипердегенерация…

– Ох, я сейчас лопну от твоих супер-гипер-экологических терминов! Объясни, ради Бога!

– Ароморфоз – это революция в природе, наподобие выхода рыб на сушу и появления зверей. Дегенерация – это, например, уменьшение динозавров до размеров ящериц и их превращение в птиц. А представь себе, как это будет, если добавить «гипер»!..

– Сом, не пугай меня так! Это что, мы тоже как динозавры… того… вымрем?.. Не хочу! – Стасян захныкал по-детски, представляя себе жуткие картины будущего и в душе слегка потешаясь над стариком.

– Что за инфантилизм! Ты уже не дитя, чтобы хныкать и капризничать!.. А! Ещё, парниша, хватит прикалываться! Понимаю, это твоя психологическая защита, но не проще ли осмыслить то, чего ты боишься и от чего защищаешься?.. Или над чем потешаешься! – Сом усмехнулся. – Тебе лишь бы поржать! Ну, верно, во всём есть своя хорошая сторона! Возможно, это будет иметь положительное значение. К примеру, то, что когда-то динозавры вымерли, для нас, для людей, хорошо. И ведь не обязательно этот генетический катаклизм коснётся людей… Поглядим, что будет! Авось пронесёт беду мимо!.. А может, и вовсе беды не будет, а совсем наоборот!.. Что ни происходит, происходит к лучшему!.. Природа мудра.

– Ты не забывай объяснять все термины, что употребляешь! У меня, конечно, есть словарный запас, но…

– Конечно.

– Да, хорошо. Так я вот что хотел тебе сказать… Сон… Сны… Во сне у меня такое странное происходит… И эмоции, и такое необычайное миропонимание… Почему-то мне рисуются странные образы…

– Какие?

– Подушки какие-то… Куча подушек… Это мне снится часто и почему-то часто всплывает в памяти, в сознании…

– Подушки? При чём тут подушки?!

– Они как-то связаны с тем, что будет… Они летят сквозь звёзды, они растворяются в воздухе, пёрышки летят по всему миру… Они пёстрые, дурацкие какие-то… Везде эти подушки!.. Это какой-то символ.

– Ага! Архетип! – усмехнулся Дырявый Сом. – Дре-евний символ! Подушки?.. При чём тут подушки?! Каким боком их привязать сюда?! Ну, давай так! Подушки… Подушки – это символ сна и покоя. Голова, покоящаяся на мягкой имитации земли. Тут и гроб можно присовокупить!.. Покой, он разный бывает! Но покой, он и есть покой! Это с одной стороны! – голос Сома становился всё более загадочным и чревовещательным, правда, где-то тлела искорка дурной иронии. – С другой стороны – тут кровать прилагается, и подушка как часть кровати! А уж кровать – это ещё и половая жизнь! Надеюсь, ты ещё не знаешь на практике, что это такое? Ладно, не тушуйся так!.. Да. А уж с третьей стороны… Проанализируем! Там были целостные символы, а тут надо изнутри!.. Птица, вывернутая наизнанку, перьями внутрь! Вывороченное знание – подсознание! Полёт птицы внутрь себя самой. Ты посмотри-ка! Глубокоёмкий символ! И жизнь, и смерть, и секс, и сон! Эт-то что-то!.. Нет, Стасян, ты не подумай, что я над тобой потешаюсь! Иногда на меня находит что-то гениальное!

– Что ты, учитель! Полёт внутрь себя?! Это круто! Это такая глубокоёмкая хрень! Я тебе ещё не сказал главного. Так и не пойму, реально это было, случилось до удара и потери сознания или это сон после того, как я звезданулся…

Юноша рассказал о странном подслушанном в лесу разговоре.

Сом выслушал. Молчал. Кривился. Думал.

– Я даже не знаю, как на это можно отреагировать, – наконец сказал он.

– Вот-вот! – вздохнул Стасян. – Я тоже!

– Вспомни точно, что они говорили насчёт нашей цивилизации? Ты нагородил чего-то непонятного!..

– Ну… Точно я не вспомню! Там такие термины были!.. Я могу не дословно пересказать…

– Постарайся.

– «Цивилизация… на грани каких-то изменений глобальных… Генетических… морфо… каких-то… Контакт нежелателен…» Они боялись, что сами от нас чего-то подцепят, что ли?.. «Невозможно предсказать, какие изменения…» и так далее… И группа этого… как-то они его назвали… изменилась… непонятно как… Чтобы спасти своих, им понадобится большая спецоперация. Но они боятся контакта! Или мы должны его бояться… Да уж! Страху я такого натерпелся! Нет, страх был настоящий! Не во сне! Хотя очень похож на кошмары!

– Да-да-да! Так ты говоришь, сознание терял?

– Доктор Пупельшнауцер мне уже помог, когда я ходил звать его к тётке! Всё в порядке.

– Он наверняка тебе сказал полежать… Ой, Стасян!.. – Сом вздохнул, качая головой. – Слушай, а твои родители тебя не хватятся? Поздно уже!

– Учитель! Ты меня не хочешь выслушать?!

– Что ты! Брось! Ляг на диван. Быстро! И компресс! Старый я дурень, сразу не подумал!

Стасян подчинился. Шаман стал проделывать над юношей какие-то лечебные процедуры.

– Итак, пришельцы… – говорил он, скривив губы. – Однако! Над этим надо подумать!

– Может, сходить туда? – робко предложил Стасян.

– Да, это обязательно. Мало ли! Если это не бред твоего воображения, то там можно такие артефакты найти! Словом, над этим надо поработать, – он закончил свои процедуры и возгласил: – Так. Теперь молча полежишь хотя бы полчаса.