КАКОГО ЛЕПСА?!! или ВО ВСЁМ ВИНОВАТЫ ПОДУШКИ!

Лишь раз в месяц кто-нибудь подавал заявку.

Симеон решил провести разведку боем.

Просто попробовать открыто попасть на остров.

Для такого мероприятия не требовалось ничего особенного.

Запасные варианты он решил оставить на потом.

– Итак… в путь.

* * *

Паром вяло тащился по волнам Тартарского моря.

Где-то впереди, за дымкой, лежал архипелаг, вокруг которого ходили не только слухи, но и кривотолки. Секретные секреты и таинственные тайны открывали свои жерла, ведь там слишком часто говорили о вещах, о которых лучше было бы помолчать.

Борзой улыбался:

– Вот это я понимаю… материал.

Он уже предвкушал, какие тайны можно будет схватить за хвост и потянуть!..

4

Наши герои – Стасян и Дырявый Сом – живут в городке с дурацким названием, которое не стоит употреблять всуе. Название города совпадает с названием островной цивилизации, которая, будучи надолго отрезана от всей остальной цивилизованной земли, приобрела множество культурных особенностей.

Для придирчивых читателей мы всё же слегка приоткроем тайну: название города состоит из трёх матерных слов. Самых матерных. Матернее не бывает. Совсем заматерелая матерщина. Три самых, самых матёрых.

Почему так вышло?

Дело в том, что язык у островитян и жителей материка во многом совпадал. Слова, которыми островитяне назвали свой город, на материке считались матерными. Но сами горожане относились к подобным вещам без ханжества, и после прихода цивилизации на остров менять название города уже не стали.

Разумеется, табуированные слова у островитян тоже существовали. Но касались они вовсе не сексуальной сферы, как у остального человечества, а всего лишь одной детали человеческого тела – пупка.

Эта тема считалась неприличной.

Ругались горожане именно словом «пупок». А матерщина другого рода их совершенно не беспокоила.

Откуда взялась эта странная особенность, уже никто не мог объяснить. Дырявый Сом, сравнивая островитян и жителей материка, полагал, что табу пупка связано не столько с прошлым, сколько с будущим.

– Это символ связи с природой, – говорил он. – У островитян всё ещё впереди. Им ещё предстоит родиться.

Почему же тогда это стало табу?

На этот вопрос шаман обычно пожимал плечами и сплёвывал.

Городок находится на живописном и довольно большом Охотничьем острове Пипининского архипелага, расположенного посреди Тартарского моря.

Когда-то очень давно архипелаг являлся частью материка. Это был полуостров, рядом находилось огромное озеро. Затем, после сильнейшего землетрясения и потопа, озёрная впадина превратилась в море, а полуостров стал огромным островом.

Затем случилось Третье глобальное потепление и Второй всемирный потоп, сопровождавшиеся таянием гигантских полярных ледников. Потом пришёл Шестой ледниковый период. Потом – ещё несколько землетрясений.

И в итоге от прежнего участка суши остался архипелаг.

Остров был почти полностью обжит. В центре, ближе к югу, располагался наш город. Он раскинулся среди милых лесистых долин и садов.

Хотя жителей в городе было немного, он занимал довольно большую территорию и состоял из нескольких частей: Сарай, Центр, Научный городок и Маковое Поле.

На севере и востоке острова располагались деревни Бахча, Сакы, Зуя, Симы и Белогорье, а также маленькая деревенька с поэтическим названием Перекошенная Выхухоль.

На юге, в горах над морем, находился охотничий посёлок Массан.

Остров был изрезан дорогами столь древними, что ни один архитектор не смог бы сказать, из каких материалов их построили предки островитян.

Местами встречались развалины и множество вещей, оставшихся от древних людей.

Больше всего они любили лепить скульптуры.

Их стояло и валялось повсюду довольно много. Правда, со временем стало трудно распознать, кого именно изображали эти статуи. Чаще всего угадывались усатые и бородатые мужчины, мускулистые герои, круглозадые девы и дети с платками на шеях.

В руках у них были самые разные предметы: барабаны, трубы, вёсла, автоматы, какие-то загадочные механизмы.

Всё это не заросло травой лишь потому, что островитяне бережно относились к памятникам.

Они всегда были готовы показать их туристам, чтобы доказать: жители острова – потомки очень древних цивилизаций.

История, правда, сохранила далеко не всё. Долгая череда катастроф, связанных с недавним глобальным потеплением, многое стёрла не только из памяти людей, но и с лица земли. Некоторые памятники теперь находились под водой.

Однако события не ждут.

И пока мы осматриваем местные достопримечательности, в мире происходит кое-что ещё.

* * *

Когда в доме неожиданно появилась Лусия Карловна – младшая сестра отца, – Стасяну сразу показалось, что это нехороший знак.

Во-первых, она была явно не в себе и почти не реагировала на окружающих.

Во-вторых, с Соснового острова, где она жила, в последнее время приходили только дурные вести. Лусию Карловну вообще часто преследовали неудачи, и её брату Вовану Карловичу регулярно приходилось их разгребать.

В-третьих, утром того же дня Стасян сильно стукнулся лбом о ветку в лесу. После этого в голове у него крутилась куча странных фантазий. Дурацкий сон о подушках, какие-то пришельцы… Он уже не понимал, где тут сон, где воображение, а где реальность.

К тому же шишка прямо посреди лба уверенности в себе не прибавляла.

И наконец, в-четвёртых, Лусия Карловна была настолько нехороша собой, что назвать её появление хорошим знаком мог только подслеповатый человек.

Таким человеком оказался дальнозоркий Широкий Бу – брат Дырявого Сома.

Именно он привёл её к Вовану Карловичу.

Широкий Бу был купцом весьма примечательным. Он уверял, что обладает божественным даром вселять в сердца людей радость покупки.

Широта его души постоянно соперничала с широтой его кошелька. А широта кошелька – с широтой его живота.

Бу рассказал, как нашёл Лусию Карловну.

Он, как обычно, плыл по своим торговым делам на пароме. В каждой поездке он проверял свои грузы. Во время такой проверки в трюме и обнаружилась Лусия Карловна.

Вернее, сначала он увидел толпу пьяных матросов, которые возились возле тюков с товарами. Бу решил, что его собираются обокрасть.

По его словам, он сразу заметил женщину и героически бросился на матросов.

Матросы были разогнаны.

А женщина оказалась Лусией Карловной.

– Свистать всех наверх! – внезапно крикнула она.

– Да-да, именно так она и кричала, – подтвердил Бу. – Она была совершенно не в себе! Я напомнил ей, что мы вместе учились в школе, но она едва меня понимала.

– Наверное, она бежала с острова, – предположил Вован Карлович. – Ты её вещи не нашёл?

– Это всё из-за эпидемии, – Бу перешёл на шёпот. – Там такое странное творится… Только тихо. Никому не говорите. Официально эти слухи не подтверждаются.

– Что за эпидемия? – тоже шёпотом спросил Стасян.

– Неизвестно. На остров никого не пускают. Там ещё и жуть какая-то была! Наверное, дело не только в эпидемии – там ещё какие-то чудовища завелись… – Он оглянулся. – Сам видел, как человека сожрал монстр. Пацан за борт упал – и пропал! А один проныра попробовал высадиться на острове, но военные водворили его обратно на паром. Словом, на Сосновый путь заказан!

– А как же Лусия Карловна? – спросил Стасян. – Она точно не больна?

Все замерли.

Этот простой вопрос почему-то раньше никому не пришёл в голову. Особенно Широкому Бу, который с ней контактировал дольше всех.

Лусия Карловна тем временем блаженно улыбалась, глядя на родные лица.

Похоже, она начала приходить в себя.

– Родные мои! Я так рада, что нашла вас!

– Ты в порядке? – осторожно спросила Агнешка.

– Это было ужасно! Они стали такими…

– Кто они?

– Эти… На Сосновый нельзя! Там опасно!

– Ты точно не больна?

– Да нет же! Я только из карантина! Меня как раз выпустили, но я даже… даже… я не…

Она вдруг запнулась, побледнела и потеряла сознание.

– Стасян, дуй за доктором! – скомандовала Агнешка.

Она всегда быстро реагировала в критических ситуациях.

* * *

Доктор Пупельшнауцер был фигурой не менее колоритной, чем остальные жители острова. Маленький, подвижный, с пронзительным взглядом и тонкими подвижными руками и ногами.

Вечно молодой Пупельшнауцер катился по городу от пациента к пациенту, почти нигде не задерживаясь. По его убеждению, всякое лечение должно быть коротким и гениальным.

Своим гением он считал коллективное бессознательное.

– Человек сам себя лечит, – скромно говорил доктор. – Я лишь показываю ему путь.

Получив образование ветеринара, он тем не менее завоевал огромную симпатию не только среди свинозебр и тюлепущиков, но и среди жителей Сарая, Бахчи и Сакы.

Пупельшнауцер лечил всё, что шевелится.

И избавлял от всех болезней – даже тех, которым ещё не придумали названия.

Нельзя сказать, что ему было всё равно, кого и что лечить, скорее наоборот – он просто любил, чтобы всё было живым и шевелилось, причём шевелилось быстро и весело, как и он сам.

В основном лечились у него бедные, так как Пупельшнауцер порой забывал даже деньги брать с пациентов. Богатые пациенты, конечно же, обращались к именитому профессору Дауну. Он периодически наезжал на Охотничий остров, и ему платили огромные деньги за консультации. Однако по вечерам, пока никто не видит, все шли лечиться к местному доктору и становились в общую очередь вместе с собаками, бедняками и свинозебрами.

Лечил бывший ветеринар, что называется, с божьей помощью. Некоторые считали, что у него были какие-то экстрасенсорные способности. Но знающие люди говорили, что он был не столько врачом, сколько психологом и психотерапевтом, отсюда и ссылки на коллективное бессознательное и психосоматику. Тем более он являлся также потомком древнейшего рода великих шаманов.

Большую часть болезней, по их словам, он вообще не знал ни по симптомам, ни по названию, зато в совершенстве понимал людей, их психологию. Это подтверждалось тем, что его рецепты не мог разобрать ни один аптекарь – то ли почерк был плохой, то ли был там не язык, а каракули. Но, чтобы не терять авторитета, аптекари часто выдавали лекарства на авось. Зато все пациенты, приняв эти таблетки и даже не пройдя всего курса лечения, очень быстро оказывались здоровыми.

Дырявый Сом как-то давно сказал, что Пупельшнауцер лечит не болезни, а людей, их личное мироощущение, вселяет в них обычный здоровый оптимизм и уверенность в себе и в окружающем мире.

Пока Стасян отсутствовал, мужчины уложили Лусию Карловну в спальне для гостей. Чтобы не касаться больной, они завернули её в покрывало. Агнешка пошла искать вонючую травку, чтобы привести родственницу в чувство.

Стасян отсутствовал недолго. Женщина больше в себя не приходила. Впрочем, её боялись трогать и даже подходить слишком близко, потому она просто лежала в покое.

Через пять минут в дом весело вкатился Пупельшнауцер. Он тут же пошутил по поводу того, что последний пациент, у которого его нашёл Стасян, оказался болен женским ежемесячным недомоганием.

– Сие больно странно! Видать, конец света!..

Полупоняли. Заржал только Широкий Бу. Стасян усмехнулся.

– Ладно! – Пупельшнауцер огляделся. – Дело прошлое! Пусть считает это геморроем! Так, а кто у вас?.. Ага! Вы полагаете, эта дама больна? Нет. Она уже переболела. У неё беда в другом. Это другое осталось далеко. Эк-кая странная пациентка!..

Доктор вынул из своего врачебного рюкзака нашатырь, и Лусия Карловна через несколько секунд осмысленным взглядом обвела присутствующих.

– Милочка, – сказал ей Пупельшнауцер, – что вы позабыли у себя дома?

– Меня отрезали…

– Да-да, мне тоже так показалось.

– Я потерянный кусочек… Почему они меня отрезали?.. Как я теперь?..

– Ты сможешь! Съешь шоколаду! – доктор достал лакомство и дал пациентке. – Всё будет чудесно! Ты ещё вернёшься, верь в это! Расцени свою потерю не как потерю себя, а как потерю своего!

Зрители наблюдали этот диалог с онемелым удивлением. Похоже было на то, что и доктор, и его пациентка свихнулись. Впрочем, доктор мог просто подыгрывать больной.

– Наверное, о ней надо будет сообщить куда следует, – шепнул Широкий Бу на ухо Вовану Карловичу.

– Они меня держали в этом карантине. Мне было так плохо! Теперь уже легче, но иногда накатывает!.. Но потом… потом…

– Погодите, милочка! – внезапно остановил её Пупельшнауцер и обратился к зрителям: – Я прошу вас выйти ненадолго. Психотерапия – вещь серьёзная. Я позову вас, когда всё закончится.

Все вышли, оставив доктора с пациенткой наедине.

– Сообщить надо, – снова заговорил Широкий Бу. – А вдруг она ещё не совсем здорова? Мы ведь не знаем, что это была за болезнь!

– Но доктор же сказал, что у неё не болезнь, – сказала Агнешка. – У неё беда. Наверное, расстройство какое-то, раз он этой терапией занимается?.. Развратник эдакий!

Доктор Пупельшнауцер, против своего обыкновения, задержался с этой пациенткой гораздо дольше обычного. Их диалог длился почти десять минут.

Когда Пупельшнауцер позвал всех в комнату, Лусия Карловна, прикрыв глаза, блаженно дремала. Сам доктор был задумчив.

– Знаете, – вздохнув, сказал он, – это очень-очень странный случай! Я тут бессилен. Только время может что-то сделать… И природа. Да! Природа…

– Как – бессильны?! А что с ней? – спросила Агнешка.

– Что за болезнь? – спросил Стасян. – Эпидемия?

– Я уже говорил. У неё всё в порядке. А эпидемия?.. Нет, наверное, вирус какой-то… Ерунда! Вирусы – это наше подсознание и коллективный разум… Н-да!.. Так. – Доктор помолчал секунду, потом очень быстро заговорил: – У неё потрясающие регенерация и метаболизм! Проблема в том, что она вытесняет свои переживания. Не напоминайте ей об этом. Рано или поздно она сама об этом заговорит. Болезни у неё нет никакой. Была. Но это не беда. Я оповещу карантинные службы сам. С вашей сестрой всё в порядке. Просто дайте ей покой. Мне пора.

И доктор тут же ретировался.

Произошедшее всех удивило и немного растрогало. Но Стасяна это поразило особенно.

Все события этого дня сплетались в странное ощущение синхронности и взаимосвязанности происходящего. Он увидел в этом тайну, необъяснимым образом связанную со всем, что уже успело случиться.

И тайну эту надо было раскрыть.

5

Симеон вышел на пристань Кереш – единственную на Сосновом острове. Место поражало заброшенностью и пустотой, словно здесь только что прошла глобальная война.

Но среди этой пустоты внезапно возникли двое – словно вылепленные из одного и того же ларца. Оба в военной форме, с жутким громадным оружием за спиной.

– Что вам тут надо? – спросил первый, капитан первой гильдии.

– Я приехал к родственникам… – Симеон постарался звучать спокойно.

– Все ваши родственники уже месяц как покинули остров и отправились во Въ-Ниццу и в Кудаиццу, – произнёс второй, капитан шестой гильдии.

– Мне нужно забрать кое-какие вещи…

– Все ваши вещи отправлены в столицу – в Кый. И в Кушниу.

Офицеры говорили по очереди, словно один разум делился на два тела. Они стояли истуканами, не давая Симеону и шага ступить.

– Лучше вернитесь на паром, пока он не отбыл.

– Вы не имеете права меня задерживать.

– Мы вас и не задерживаем. Идите на паром.

– Но вы не можете меня не пустить на остров.

– Если не подчинитесь, инкриминируем вам проникновение на засекреченный объект под ложным предлогом.

– Тут есть засекреченный объект? – Симеон не удержался.

– Для вас тут есть только мы, – хором ответили офицеры. – И вы не пройдёте.

Без предупреждения они взяли журналиста под мышки и водрузили на трап парома. Моряки вместе с Симеоном затянули трап обратно на борт.

Журналист удовлетворённо проводил взглядом удаляющуюся пристань Кереш. Офицеры исчезли так же быстро, как и появились. Борзой и не ожидал иного: для проникновения в тайны всегда есть обходные пути, парадным входом обычно не пользуются. Но убедиться в этом было необходимо.

Паром огибал остров. Дюны и лесистые холмы, песчаные пляжи и каменистые утёсы сменяли друг друга.

И тогда Симеон увидел то, что не поддавалось описанию.

Среди небольшого перелеска, плавно спускавшегося к морю между двух дюн, стояло чудовище.

Огромное – примерно три метра в длину и ширину. Кожа его была в основном голой, как у человека, но кое-где покрыта длинными волосами или разноцветной шерстью. Конечности торчали в совершенно хаотичном порядке – несимметрично, нелогично, словно их разбросали наспех.

Глаза? Симеон не понял. Но он ощутил взгляд существа. Не обычный взгляд, а взгляд-ощупь на расстоянии. Жуткий. Пронизывающий. Нечеловеческий. Не хищный, но настолько напряжённый, что хотелось одновременно убежать и подойти.

Борзой вдруг яснее ясного почувствовал: он не наблюдатель и даже не участник, а рискует стать добычей. Всё это – остров, твари, исчезновения, молчание военных, покровительство высокопоставленных особ, – уже заметило и даже почуяло его. С этого момента он был не журналистом на выезде, а частью материала. А это, как известно, всегда опасно для профессиональной объективности, а иногда и для жизни.

– Человек за бортом! – завопили несколько голосов.

Никого не было видно. Круги на воде быстро исчезали. Спасательные круги колыхались на волнах, но оставались невостребованными.

– Вон, вынырнул! – вскрикнул кто-то.

Но больше никто ничего не увидел.

Тем временем чудище скрылось в дюнах.

Симеона пронзила дикая мысль: «А что, если чудище загипнотизировало нас, и кто-то прыгнул к нему сам?.. А сам монстр ушёл за дюны… Но на что ему человек?.. Съест?»

От этих картин его чуть не замутило.

Матросы ещё какое-то время тыкали баграми в воду, но безрезультатно. Один из них надел акваланг и погрузился в морскую глубину.

Симеон с интересом наблюдал: он опасался, что матрос исчезнет так же, как пассажир.

Прошло около получаса. Аквалангист вынырнул, сдирая маску и истерически крича. Его тут же втащили на борт.

– Акулы?! – спросил капитан-шкипер.

– Не знаю… Это… такое! Это… – матрос едва мог говорить. – Это уродина! Она сожрала его!..

– Ты видел?!

– Я видел, как из чудища торчала нога… в ботинке… Как в тесто провалилась… Это жуть!

– Ладно, успокойся, – Симеон похлопал его по плечу. – Кивни, если я опишу правильно.

– Да!

– Это было чудовище телесного цвета, без нормальных конечностей, с редкими пучками волос, почти без головы, и смотрело оно не глазами… Верно?

– Да, да! И оно… оно ело человека…

– Ладно. Понял.

Все напряжённо ждали реакции капитана.

– Полный вперёд! Машины – полный ход! Зюйд-вест! Все по местам! Пассажиры – по каютам!

6

Оно остановилось в десяти метрах от Стасяна. Юноша замер, глядя на невиданное чудище. Таких тварей он ещё не видел. Возможно, они и водились на Охотничьем острове, но к городу подходили крайне редко. Интересно, что бы сказал Охотник Ё?

Вид существа не внушал доверия. Членистолапое, членистоглазое, членистобрюхое, членисторотое и членистоусое – одним словом, членистотелое чудище. Оно замерло перед Стасяном так же, как и он сам.

Было непонятно, собирается ли оно атаковать или просто замерло от удивления. Чудовищная морда оставалась непроницаемой, шевелились лишь усы.

Вдруг оно лапами загребло ближайшее деревце, с потрясающей лёгкостью вырвав его с корнями.

У Стасяна в пятки ушла не только душа – всё живое в нём словно покинуло тело. Чудище старательно ободрало ветки деревца, а ствол швырнуло в сторону: он отлетел метров на десять. Последние остатки души юноши уходили куда-то под землю. А чудовище невозмутимо загоняло ветки себе в рот, тупо тараща глаза в одну точку.

– Жвачное членистоногое?.. – пронеслась странная мысль.

И тут Стасян понял: чудище совершенно безобидно. Оно травоядное. На всякий случай он не стал делать резких движений. Сплюнув, юноша вернул душу из пяток обратно в живот и осторожно пошёл через перелесок дальше.

Скорее всего это был порошендель, крупный, неприглядный, но действительно безобидный сухопутный моллюск, мимикрирующий под членистоногое.

Весь день Стасян шатался по лесу, собирая грибы и ягоды, и набил ими целый рюкзак. Вечерело. Стасян хотел успеть домой до полуночи, но сначала планировал заглянуть к Дырявому Сому.

Флора и фауна архипелага были не менее примечательны, чем его история. С допотопных времён здесь сохранились странные животные: хрысы, вылки, зайчы, бейки, горобцы, вроны, голуби… Мелкие морские и наземные виды почти не изменились. Дельфины, тюлени, рыбы, членистоногие – всё это были реликты прежних эпох.

Но были и новые виды. Мутации ускорились, и новые существа появлялись буквально за одно-два поколения.

Каранырок – таинственный зверь, которого никто не видел, если он сам не хотел, а если и видел – то быстро забывал о встрече.

Птицы ревунотка и куродятел в зависимости от сезона вели хищнический или травоядный образ жизни, постоянно меняясь ролями друг с другом.

Пундель никогда не спешил, но мог преследовать добычу бесконечно, обладая потрясающим нюхом, когтями и выносливостью.

Худехвост – опасный хищник, вызывающий галлюцинации у жертвы с помощью каловых меток, содержащих психоактивные вещества.

Гадопуклюк – амфибия размером с крокодила, злобная и трусоватая, со слюной, содержащей яды и кислоты. Дырявый Сом как-то получил от неё шрам на руке.

Свинозебры, куры, овцебыки, тюлепущики использовались людьми в хозяйстве. Их мясо, кожа, шерсть, перья, когти, рога – всё шло в дело. Порой эти животные удивляли и умом, и забавным поведением.

Но встреченное Стасяном чудище было новым, неизвестным.

Тем не менее всё прошло благополучно. День и без того оказался насыщен тайнами. Только старый шаман мог помочь юноше разобраться: странный сон, чудище, пришельцы, визит тётушки – всё это казалось связанным.

Стасян понимал: обстоятельства складываются закономерно. И всегда можно предугадать, к чему они ведут.

* * *

Дырявый Сом, как обычно, был занят лабораторными опытами. Иногда он работал за компьютерами, но Стасян чаще заставал его в окружении пробирок, штативов, реторт, микроскопов, наноскопов и прочего лабораторного оборудования. Он всегда работал допоздна.

Сом закончил свой опыт, объяснив, что пытается скрестить простейшее животное и растение.

– Чушь, конечно! – махнул он рукой. – Пока ничего интересного не получается! Что у тебя? Ты какой-то взбудораженный! Ого! Шишка – будь здоров! Хорошо приложился!

Прежде чем делиться новостями, Стасян рассказал о встрече с чудищем в лесу. Сом уточнил, как оно выглядело.

– Ага! – обрадовался старик. – Так это либо новый вид гигантского медведила, либо тебе жутко повезло, и ты встретил каранырка. Знаешь, что ждёт того, кто его встретит? Ему откроется такая истина или тайна, которую ещё никому не удавалось открыть!.. Да, вот так!.. Суеверие, но хоть не про деньги – уже хорошо!.. Ну, приметы приметами, но дело не в этом! Кого же ты встретил? Описание несколько отличается от тех, что я слышал. Но с медведилом ещё хуже – не похоже!.. Мутации! Мутации! Мутации!..

Стасян нахмурился.

– Ты не понял?.. Ты спрашиваешь, что такое мутации, малыш? Хм! Это просто! Взгляни вокруг. Что ты видишь? – Дырявый Сом повёл рукой в воздухе.