Полная версия
Увы, сегодняшний русский рок вынужден в поисках своего места в мире выбирать между отчаянным безверием и верой, продаваемой за бесценок. И третьего ему не было дано.
Те, кто впитал в свою плоть и кровь атмосферу борьбы за выживание, наверное, уже неспособны быть полноценными оптимистами - в их голосах невольно будет звучать какая-то нотка надлома "пропада". Зато молодые и полные сил могут заново научить мир радоваться жизни. К примеру, пока еще известная небольшому кругу слушателей подмосковная группа "Нужда" около года назад записала по-настоящему веселый альбом "Найнара". Причем это вовсе не натужный панковский стеб, паразитирующий на давным-давно умершей эстетике советского агитпропа и не бездумное дискотечное варево из последних модных веяний, а серьезное философское произведение поэта и композитора Максима Юпатова, продолжающего лучшие традиции российских "текстовых" рок-исполнителей от Макаревича до Чижа. Максиму вовсе не чуждо трагическое мироощущение, однако, двенадцать вошедших в альбом композиций, это двенадцать шагов к обретению, а не утрате себя. Как бы безнадежна ни была судьба лирического героя, даже пропадая безвестной песчинкой во мгле столетий и зная, что его маленький подвиг никто не заметит и не оценит высшими почестями, остается верен себе и спешит оставить хоть какой-то светлый след на Земле:
"Иван с Андрияном по морю ходили, рыбачили, ночью и днем,
на каменный остров однажды заплыли и заночевали на нем.
Ночью лодку ветра утащили, и смертью дохнуло из тьмы.
"Ну, что ж, мы - не первые - братья решили,- да и не последние мы…»"
Лишь письмена напоминают потомкам о том, что жили когда-то на свете такие братья, но сила искусства преодолевает смерть:
"Давно поросли черепа их бурьяном, но больно душа хороша…»
Эта полубылина-полулегенда, рассказанная в ритме реггей и открывающая альбом, вручает слушателю ключ от мира песен Максима Юпатова. Философия вроде бы простая и проходящая красной нитью через все Настоящее, что было в духовном наследии человечества от диалогов античных мудрецов до прозы В.Пелевина: душа обязана трудиться, преодолевать наш врожденный страх перед вечностью и зацикленность на земном, материальном. Однако придти к этим выводам может только человек, успевший достаточно долго пожить, увидеть жизнь с разных сторон и что-то выстрадать. Истину же, оказывается, можно услышать из уст не только проповедника с хорошо поставленным в духовной семинарии голосом и набитой "правильными" цитатами черепной коробкой, но и такого же пропащего, как ты сам, человека, даже от пьяной женщины, случайно встреченной в электричке, везущей тебя туда, куда ты не хочешь. Минус, встретивший на своем пути другой минус, как известно, дает плюс, одна боль, встретившая другую и сказавшая: "Мы с тобой одной крови, я понимаю тебя"- тоже может принести исцеление и даже духовно возвысить.
"Синие волосы, грязные волосы, хриплого голоса крик...
Верить так хочется, Ваше Высочество, Вам - не пророчеству книг!.."
Замечали ли вы, как, в общем-то, бедна и прямолинейна при всем разнообразии внешних технических средств, образная система едва ли не большинства наших маститых рок-поэтов?
При обилии плакатных проповедей и мистических пророчеств, почерпнутых из самых разных неудобоваримых источников, нарисовать обыкновенный портрет "маленького человека" или изобразить сцену из жизни, если кто-то и отваживается, то лишь ерническим пером сатирика. Примеры же, подобные башлачевскому "Грибоедовскому вальсу" крайне редки и порою весьма спорны по своим достоинствам. Поэтому корни юпатовской поэзии неожиданно обнаруживаются не в творчестве выдающихся рок-н-ролльных предшественников, а в авторской песне, уже лет двадцать назад успешно освоившей бытовую тематику, более того - успевшей подарить приземленным приметам быта рядового городского интеллектуала звучание высоких поэтических символов. Не отсюда ли так явно звучащие в голосе Максима знакомые нотки, унаследованные у барда Олега Митяева - одного из многих представителей жанра, совмещающих в себе артистический и музыкальный профессионализм и исповедальность? И интонации веселой застольной песни, из тех, что, может быть, много веков назад пели студенты-ваганты, в устах какого-нибудь поп-эстрадника прозвучавшие бы по меньшей мере, пошло и безвкусно, органично вплетаются в общую музыкальную ткань альбома и становятся продолжением задушевного разговора о вечном:
«И с нами гитара, и с нами вино
и лица, с которыми трудно расстаться,
и можно на поезд, и можно в окно
и классно уехать, и классно остаться".
Теперь уже мы понимаем, почему группа называется именно "Нужда". Музыканты испытывают острую потребность в диалоге, в искренней перекличке душ поющего и слушающего, и неважно, где происходит этот диалог - в вагоне холодной электрички или в теплом кругу старых друзей, ведь для духовного вакуума нет преград и запретных зон. Нуждающихся в спасении словом найти можно всегда и везде."Человек человеку - дух - утешитель" - как говорил классик, вот только всякий ли художник имеет моральное право брать на себя столь ответственную роль? Ведь для того, чтобы чем-то делиться, надо иметь хоть каплю того, чем ты собираешься поделиться с ближним. Юпатов - человек глубоко и искренне верующий, сверяющий каждый свой шаг с христианскими представлениями о нравственности и жестко, не щадя своего самолюбия, говорящий об этом:
«Я по воде там не хаживал сроду,
ноги, как камни, потянут под воду,
и вера моя слаба,
чтоб преломлять хлеба,
Отче мой, Отче, непреодолима
дорога на гору из Иерусалима.
Я рухну шагов через сто –
ведь я еще не готов...»
Непростая для восприятия музыка, где каждый аккорд - как шаг с крестом на спине. «Иерусалим» - самая драматичная по степени эмоционального накала композиция альбома "Нанайра" и самая рискованная в плане балансирования на той опасной грани корректного отношения к вере, удержаться на которой, как показала некогда сенсационная русскоязычная версия «Иисуса – суперзвезды», не сумел даже Э.Л.Уэббер. (Хотя чего еще можно было ждать от добротного бродвейского мюзикла, стилизованного под рок-оперу?) В данном случае экзамен оказывается выдержанным, и поэтому финальная песня-молитва, решенная опять же в ритмах реггей, звучит как естественный облегченный вздох: за цепью испытаний и искушений пришла та светлая радость, которая будет хранить сильного духом лирического героя пожизненно:
"Я предал Тебя, но предан Тебе, святый Боже, святый крепкий..."
К сожалению, на обложке этого, достаточно профессионально, особенно для условий домашней студии, сделанного альбома, не указаны имена всех людей, принимавших участие в записи, скудны и известные мне сведения о Максиме Юпатове: стихи пишет с ранней юности, учился в московском институте Нефти и Газа и на музыкальном факультете ЗНУИ, после учебы служил в армии в Казахстане, по возвращении работал в котельной и на протяжении всего этого времени считал музыку своим основным занятием. За последние десять лет записал семь альбомов с группой и в одиночку, принимал участие в фестивалях "Андеграунд-93", "От джаза до рока" и "Серебряные струны" в г.Лыткарино, печатался в самиздате, однако, подобно очень и очень многим, находящимся за пределами "звездной" тусовки, на которой зациклено внимание всех средств массовой информации, пока еще не получил той раскрутки, которой достоин.
1998г.
6. ОСТРОВА(1996-2003)
6.1 ТОЛЬКО ДЛЯ ДОНКИХОТОВ
Когда в 1996 году я впервые познакомился с творчеством молодого поэта и рок-барда Владимира Кухаришина, мне сразу стало ясно, что это - яркая Личность, имеющая свой оригинальный философский взгляд на природу вещей. Далеко не все было гладко в его стихах, не говоря уже об их музыкальном оформлении, но порой даже в самом сыром и недоработанном произведении встречались пронзительные строчки, западавшие надолго и в душу, и в память. Ну, в самом деле, чего только стоил образ безликой и самовлюбленной толпы, увиденной глазами героя одного из ранних кухаришинских стихотворений: "Шёл народ, как с войны генерал"! А диалог мамы и маленькой дочки по поводу того же самого героя, поставленного судьбой на грань отчаянья: "Оставь его, дочка, он дурачок". "Нет, мама, он - человек." - Не доведённая ли это до конспективности философия человеческого страдания, так хорошо знакомая нам ещё по классической литературе?..
С годами стихи Владимира становятся всё более точными и "взрослыми", и всё то лучшее, что прежде в них лишь инстинктивно угадывалось, сейчас лежит на поверхности. Как и прежде автор мучает себя вопросами о месте человека в современном мире, о корнях всех жизненных неудач, о том, чего от нас хочет Бог - если он вообще существует и может хотеть чего-то определённого? Выводы, к которым он приходит, зачастую, с точки зрения традиционного догматического богословия, могут кому-то показаться рискованными и даже кощунственными. Но, наверное, прав был религиозный философ начала XX века Л.Шестов, считавший, что Богу куда милее слышать от человека искреннее богохульство, чем подхалимскую осанну. В конце концов, не богословам определять пути Господни, и если действительно хочешь докопаться до истины - не стоит бояться никаких опасных экспериментов над собой. Там, наверху, оценят по достоинству благие побуждения и простят ошибки. Проверяйте на прочность систему ценностей, которую нам предлагает наше время, ищите - и обрящете!..
А у Владимира Кухаришина бунтарство и эпатаж зиждятся не на пустом месте, их суть - вовсе не желание показать свою панковскую "крутизну" или отдать дань декадентской моде. Он, может быть, порой и пессимистичен, говоря о том, что есть, но если бы мир строился по его проекту -
Из множества звуков
я выберу голос,
Шептавший про нежность
в ночной тишине.
А роза цвела
и шипами кололась,
Но два лепестка
пали на руки мне.
Из множества чисел
возьму всего пару:
Один плюс одна-
и не надо других.
Умножить на верность
и минус пожары
Разлук, и размолвок,
и бед на двоих.
Из кучи мелодий -
лишь те, что без фальши,
Из груза потерь -
только горечь и боль,
Из букв - букву Л,
букву Ю, ну и дальше,
Чтоб реже брать
рюмку и спорить с судьбой.
Из золота гор,
труб из меди - не нужно.
Лишь только бы дел
не иметь с подлецом.
А из остального
я выберу дружбу,
Гитару и песню
с хорошим концом.
Автор имеет чётко сформулированную "позитивную программу", а значит, хочет, чтобы в людях пробудились чувства добрые. Или - хотя бы совесть. А для этого мало рассуждений о высоких материях - надо как можно громче говорить о своей нетерпимости ко лжи, жестокости, глупости. И чтение стихов Владимира Кухаришина - не беззаботная прогулка, а тест на честность перед собой. Не всякий выдержит его категоричность.
И всё-таки первая книжка, подготовленная Владимиром к изданию, обязательно найдёт своего адресата. Слава Богу, живы ещё на свете и романтики, и донкихоты, вопреки здравому смыслу пытающиеся изменить мир к лучшему. И им очень нужны именно такие стихи – честные и по-своему светлые. Теперь у них есть свой яркий и самобытный поэт - Владимир Кухаришин.
P.S. Книжка, с материалом которой я ознакомился на дискете, так и не была издана и рецензия на нее никогда не публиковалась.
2003г.
7. «НОН-СТОП» (1984-2000)
7.1 ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ «МУМИЙ ТРОЛЛЯ»
Данная рубрика будет строиться в виде кратких путеводителей по творчеству известных и неизвестных легендарных и несправедливо забытых российских рок-исполнителей. Автор старался не обращаться к помощи каких-либо справочников и каталогов, а просто сидел себе дома, слушал записи из своего обширного аудиоархива и делал для себя соответствующие выводы.
Альбомы, издававшиеся официально, я буду обозначать вот такой звёздочкой *. Все прочие - самиздат или продукция наших дорогих аудиопиратов, благодаря чьей активности, собственно, и живут коллекционеры, типа меня.
С кого начать? Ну, конечно же, с "Мумий тролля" - главной рок-легенды конца 90-х.
"Новая луна апреля" (1984). Если кого-то удивляет факт, что столь популярная группа, образованная в 1983 году, стала открытием лишь в 96-м, а до этого неизвестно чем занималась и неоднократно пыталась завязать с музыкой - отыщите где-нибудь эту раритетную запись, послушайте - и вы сразу поймете. Какие-то игрушечные клавиши, тоненький фальцет юного Ильи Лагутенко, напоминающий раннего Виктора Салтыкова, тексты, герой которых - "кассетный мальчик", не вылезающий из дискотек и чисто платонически влюблённый в "девушек-эмансипэ"... Такого добра в начале 80-х хватало и в Питере ("Мануфактура", "Модель", "Кофе"), и не мудрено, что какие-то там тинейджеры из Владивостока не пробились в суперзвёзды. Впрочем, я помню, как песенку про "девушек- эмансипэ" крутили у нас в школе. Но мы думали, что это ... один из хитов "Динамика".
"Делай Ю-Ю" (1990). Лагутенко возвращается из рядов Вооружённых Сил повзрослевший и возмужавший и пытается с товарищами записать более серьезный альбом, претендующий даже на некую интеллектуальность. Кое-что ему удаётся - по крайней мере, два номера новой программы ("Мальчик-солдат" и "Блудливые коты") звучат очень сильно. Но ребята всё ещё не научились играть, а звукорежиссёр вообще работает так, что руки поотрывать надо. В результате группа затерялась в толпе таких же средненьких "экспериментаторов"-изобретателей велосипеда, заполонивших сцепу в годы перестройки и низведших российскую рок-революцию туда, где она пребывает и поныне.
"Морская "*(1996). Когда я впервые в жизни увидел "Мумий тролль" с клипом "Кот кота" то ли в "Утренней почте", то ли "У Ксюши", я сразу понял, что обязательно должен купить альбом этой группы. Нет, особенных откровений в данной песне я не услышал - просто лёгкая ирония, сдобренная мощным гитарным звуком и необычным тембром голоса вокалиста очень заметно контрастировала со слащавым попсовым потоком, лившимся с экрана телевизора круглые сутки, со всеми этими "на-найскими" юными пионерами. "Морская" меня не разочаровала - уже давно я не встречал в одном альбоме такое количество ярких, откровенно "цепляющих" номеров! Страшилки "Утекай" и "Девочка", трагические "Забавы" и "Владивосток- 2000", напоминающий позднего Цоя "Воспитанник упавшей звезды" - я и до сих пор с удовольствием слушаю все это, не боясь, что надоест. Да, коммерция - но высокого класса, да, не без ляпов в текстах, но разве вызывающая безграмотность текстов "Slade" помешала в свое время группе завоевать репутацию одной из самых оригинальных? Короче говоря, "Морская" смело может претендовать на звание Альбома Десятилетия, ибо открыла новую эпоху в истории русского поп-рока!
"Икра"* (1997). Это было достойное продолжение "Морской", хотя всем известно, что второй шаг всегда сделать куда труднее, чем первый. По крайней мере, уж "Дельфины" точно стали классикой - и не только из-за двусмысленности текста, но и из-за красивой мелодии. Звук становится чуть жёстче, общее настроение - меланхоличнее, но всё это не влияет на узнаваемый почерк исполнителей. Новое поколение начинает говорить цитатами из лагутенковских песен - кажется, впервые после Цоя у него появился точный выразитель мыслей и чувств. Хотя сам Лагутенко - вальяжный дядька лет тридцати пяти, косящий под юного плэйбоя и не всегда удачно имитирующий остроумие в многочисленных интервью, скорее раздражает, чем восхищает своей яркой индивидуальностью.
"Шамора"* (1998). Двойной альбом ранних песен, переписанных заново, ибо архивные записи 1984-1990гг. переиздавать просто стыдно. Музыканты потрудились на славу и умудрились одновременно воссоздать основные приметы "восьмидесятнического" "неоромантического" саунда, и не изменить своему нынешнему стилю с неблагозвучным названием "брит-поп". Мне лично больше нравится первая часть - причем вся без исключения. (То ли ностальгия по юности, то ли качество самого материала сыграло роль - не знаю!) Хотя и во второй тоже встречаются интересные моменты - тот же "Мальчик- солдат".
"С Новым годом, крошка"*(1998). Мини-альбом, выпущенный к Новому году в качестве подарка для фанов. Не стоил бы упоминания, если бы не номер под названием "Колечко"-dead-микс от группы "Dead’ушки", наиболее творчески подошедшей к идее ремиксов и сочинившей забавную пародию на "Кот кота". Самоирония всегда мне казалась признаком ума и здорового чувства собственного достоинства - особенно это касается людей творческих, зачастую начисто лишенных чувства юмора. И если Лагутенко допустил в свой альбом что-то, похожее на "Колечко" – значит, от него ещё можно ждать новых ярких творений...
"Невеста?"* (1999). Ждать пришлось долго, почти целый год, и когда вышел этот сингл, впечатлением от него стало скорее недоумение. Была там, конечно, великолепная, претендующая даже на некий "психоделизм" версия старой доброй песни "Забавы". Новый же материал нагонял тоску зелёную. Главный хит - "Невеста?" - с примитивной мелодией, в которой так и слышится отзвук безнадёжно забытого "Ласкового мая", с глупейшим текстом, вдобавок ещё спетым на каком-то птичьем языке (слова можно разобрать лишь с пятого захода!) наводил на предательскую мысль о скоропостижном увядании легенды. А всякие там ремиксы присутствовали лишь для того, чтобы заполнить лишнее время звучания. Публика насторожилась: что- то будет в самом анонсируемом альбоме?
"Точно ртуть алоэ"* (2000). И альбом превзошёл все самые худшие ожидания. Он был до неприличия скучен, не содержал ни единой хоть сколько-то запоминающейся вещи (ну, кроме этой самой тошнотворной "Невесты"), а раскручиваемый всеми телеканалами клип на песню "Карнавала не будет" звучал как реквием. Карнавала и вправду, не было.
Что будет дальше и доведётся ли нам когда-нибудь услышать из уст Ильи Лагутенко что-нибудь, равное по уровню "Владивостоку 2000" и "Дельфинам", я, честно говоря, прогнозировать не берусь. Судя по последнему "мумиевскому" релизу-синглу "Без обмана"* группа сейчас находится перед выбором - либо, как в песне "Девочкодруг" произойдёт возвращение к чистому и чуточку наивному звучанию начала 80-х и обретение второго дыхания, либо, как в песне "Без обмана", продолжится линия последнего альбома - совершенно "никакого", и о "Мумий тролле" все забудут уже назавтра.
Если выбор будет сделан в пользу последнего... В конце концов - невелика потеря. Мне ли, роковеду с двадцатилетним стажем, не знать, как списываются в архив раздутые шоу- бизнесом "легенды", чья слава ещё совсем недавно казалась нетленной?
2000г.
8. «ЛИЦЕЙ» (1994-2021)
8.1 СОВСЕМ НЕ МУЗЫКАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ
Прошедшим летом я впервые после длительного перерыва, вызванного пандемией, побывал в Питере. Не потехи ради – мне пришлось пережить ещё одну глазную операцию. И, возвращаясь домой на поезде, надев по привычке наушники и настроив приемник на волну «Эха Москвы», вдруг понял, что чего-то важного не хватает. В течение последних восьми лет ровно в полночь, сразу после новостей обычно начиналась программа «Золотая полка». После нескольких бодрых блюзовых аккордов глуховатый голос ведущего приветливо произносил: «Здравствуйте, друзья!..» И ещё в течение примерно получаса – пока поезд не пересекал границу Ленинградской области и эховский сигнал не растворялся в монотонном шипении эфира, я полудремал под хрестоматийные джазовые и рок-н-ролльные хиты, чувствуя себя уютно и спокойно. Затем однообразный перестук колес, покачивание вагона и тихое поскрипывание, похожее на шелест древнего винилового диска, окончательно меня убаюкивали, а наутро за окном уже мелькали родные карельские пейзажи, от которых до моих собственных «золотых полок» было рукой подать. В этот раз всё было на своих привычных местах, всё шло по давно заученному расписанию, и только передачи не было. И никогда больше не будет, ибо её бессменный – но, увы, не бессмертный ведущий Пётр Николаевич Мамонов покинул наш мир в самом начале лета.
Текущий год вообще открыл настоящую охоту на бывших участников группы «Звуки Му». В марте экс-басист, аранжировщик, и фактический создатель коллектива Александр Липницкий трагически погиб во время лыжной прогулки. Ушёл красиво, сразу объяснив о себе всё даже тем, кто ничего о нём не знал – ибо человек, бросающийся в полынью, чтобы спасти свою собаку, в принципе не может быть плохим. А лидер группы три месяца спустя разделил судьбу тысяч соотечественников, убитых коронавирусом. Как играл на сцене простого человека из толпы, так и умер – одним из многих. Чем, впрочем, ещё раз подтвердил нестандартность своего творчества.
Вот чем как обычно, отмечается уход в мир иной рок-легенд – как отечественных, так и мировых, которых в последние годы мы потеряли немало? Пафосные концерты-мемориалы, транслируемые главными телеканалами, сделанные наспех диски-трибъюты, на которых перепеваются в более или менее удобоваримых версиях хиты усопшего, глубокомысленные эссе в прессе, перенасыщенные «пророческими» цитатами, ток-шоу, на которых бывшие жёны, любовницы, дети и ещё невесть кто дерутся за наследство…
Ни Малахов, ни его многочисленные клоны не удосужились посвятить Мамонову ни единого выпуска своих передач. Мы лучше поговорим о том, как Волочкова описалась или о новых кухонных разборках у Алибасова. Судьбы людей по-настоящему глубоких, полные реальных, а не придуманных драм, «желтушников» волнуют мало. Точно так же и большой шоу-бизнес давно уже отгородился непроницаемой стеной от всего незаурядного, сложного, вытаскивающего публику из зоны комфорта. Недаром же, узнав о смерти Мамонова, мне почему-то первым делом захотелось переслушать одну из самых страшных его песен – «Консервный нож», от героя которой миру остается только коряво нацарапанное на кухонном столе имя:
Кто же здесь жил
Кто не живет
Коля ко-ля-ля-ля коля
Если подумать, то именно такая судьба постигла не только конкретного персонажа песни, но и самую, наверное, интеллигентную часть советского рока, доставшуюся нам в наследство от 80-х годов – ту, что я бы назвал «московским андеграундом» или «московским концептуализмом». И от мысли об этом становится предельно грустно.
Честно говоря, я никогда не любил и не понимал Москву, несмотря даже на некоторое количество хороших знакомых, живших там. Суетливая, прагматичная, торгашеская, любящая понты и учащая всех любить Родину, от которой всегда была безнадежно далека… Попадая туда, я всегда ощущал что-то вроде кислородного голодания и удивлялся, как там можно прожить всю жизнь, как в этом ритме может существовать человек, умеющий мечтать, творить, влюбляться? То ли дело город на Неве, кажущийся мрачным только тем, кто знает его по романам Достоевского, а мне вспоминающийся почему-то всегда летним, солнечным, отражающим синее небо и старинные дворцы в лениво бьющейся о гранитную набережную невской волне. Там ещё многое напоминает о детстве, тамошние люди мне понятны и близки по духу, и корни многих моих культурных интересов, взглядов, пристрастий проросли именно оттуда. Однако в моих музыкальных вкусах в последние годы случился странный переворот. Да, я по-прежнему с нетерпением жду новых альбомов «Аквариума», «Пикника», «Выхода», «АукцЫона», «Телевизора», «Алисы», не сомневаясь, что в каждом найду хотя бы по две-три хороших композиции. Однако в этом пристальном интересе есть очень много от ностальгии, от благодарности людям, которые когда-то в юности открыли мне целый мир и проговорили вслух то, о чём я не решался даже думать наедине с собой. Мне же нынешнему, знающему об искусстве куда больше, чем сорок лет назад, если и интересно переслушивать каких-то «восьмидесятников» - то в основном москвичей, причём тех, что не лезут ни в какие радиоформаты.
Скажем, самая любимая моя московская группа – это «ДК», принадлежит к течению, громко заявившему о себе на Западе, но у нас почти никак не аукнувшемуся - «Rock in Opposition». Как это всё слушать и какое это отношение имеет к музыке, нынешней молодежи не разъяснишь. В самые глухие советские годы на подпольных студиях ребятами было записано более трёх десятков альбомов, представлявших собой невообразимую смесь панка, пародий на комсомольские ВИА, дворового блатняка и фри-джазовых импровизаций. Причем музыкальный материал перемежался чтением стихов и хитро смонтированными коллажами из фрагментов фильмов, радиопередач, популярных мелодий и речей известных исторических личностей. Среди ленинградцев считалось хорошим тоном люто ненавидеть «ДК», и понятно, за что – более неромантичного творчества представить себе невозможно. Мы ждём перемен, а кто-то смеет ставить ребром неудобный вопрос, а достоин ли мелочный и хамоватый совковый обыватель абсолютно какой-то иной жизни? Время показало, что вопрос был далеко не праздным, но в постсоветской реальности места для группы не нашлось. Кто-то из музыкантов завязал с музыкой, кто-то спился, кто-то погиб при невыясненных обстоятельствах, а бывший лидер и идеолог Сергей Жариков продолжает губить свою репутацию, рассказывая налево и направо о своем сотрудничестве с КГБ и участии в раскрутке Жириновского – причем, в его откровениях искусно перемешиваются откровенно провокационные фейки и реальные факты, о которых многие предпочли бы забыть.
