Полная версия
Переход, перелёт за еловую гать в перелесье,
торфяная вода волочёт с перекатом туман.
"Вар!" Откликнулся Август. Стремительно входит в предместье
и кленовые жилы вскрывает горячим ветрам.
Не важно, что это очень сильно напоминает нечто из Бродского. Прежде всего так выглядит мироощущение коренного петербуржца – тут вам и нетвёрдая почва под ногами, и пожизненная клаустрофобия с примесью революционного духа, и кровная связь со всей европейской историей до самых её загадочных античных корней. Кто был в том городе хоть раз, может слушать, закрыв глаза и прокручивая в воображении "видеоклип" из красочных картинок-ассоциаций:
Где за тысячи лет на тяжёлых ступенях раздумий,
разделяющий чашу вдохнёт из воды и огня
чешую и перо, и пчелу в високосном июле,
и проявит круги на камнях в небеса колея...
В одних текстах городская жизнь показана глазами рядового прохожего, в других словно снята телекамерой с вертолёта, зависшего где-то над Адмиралтейским шпилем. В финале концерта бард выдал целую энциклопедию Петербурга на мотив старинной советской песни "Я люблю тебя, жизнь!" В нескольких куплетах поместились Пушкин и декабристы, Летний сад и Петропавловка, трагическое прошлое и непонятное будущее. И парадоксальный вывод из всего увиденного:
Я люблю тебя, жизнь,
как больные печальные дети!
На прощание бард представил свой недавний сборник стихов и приложенный к нему компакт-диск. Вот так меняются времена! Ведь в прошлый приезд Александра Гинзбурга к нам его записи распространялись исключительно на аудиокассетах, а книжных публикаций, кажется, не было вовсе. А ещё не было такого количества песен, откровенно зацепивших меня как слушателя и заставляющих раз за разом прокручивать даже сделанную на концерте диктофонную запись.
Хочется надеяться, что мы его здесь услышим "живьём" не один раз. Пусть не через год и не через два, но когда-нибудь – обязательно!
2010г.
3. «ПЕТРОЗАВОДСК» (1994)
3.1 ЭХО ОБОРВАННЫХ СТРУН
Выход в свет новой книги о рок-музыке и сегодня, на фоне необозримых залежей очень и не очень серьезной литературы, громоздящейся на прилавках наших книжных магазинов, кажется событием редкостным, и поэтому - несомненно значительным. Особенно - для провинции, далекой от "горячих точек" рок-индустрии. Вот почему не без удивления разглядываю две аккуратные, видимо еще никем не тронутые стопочки тонких книжечек. На невзрачной обложке, как на иконе застыли лики Игоря Талькова и Виктора Цоя. Несмотря на то, что с момента их гибели прошло несколько лет, страсти вокруг небогатого творческого наследия, едва ли насчитывающего полсотни стихотворных текстов, не утихают, а количество толкователей, исследователей и скромных комментаторов растет на глазах. Последний пример неослабевающего внимания к жизни и творчеству двух певцов, композиторов и поэтов, ставших не просто кумирами миллионов, но символами своего времени - появившийся недавно в издательстве "Советский писатель" сборник "Оборванная струна".
Составитель брошюры и автор всех справочно-биографических статей А.В.Крахмалюк (личность, в рок-журналистике пока еще малоизвестная), по-видимому - человек тактичный и осторожный, старающийся даже в мелочах не отступить от принципа "Не навреди!" Только благими устремлениями можно объяснить тот факт, что даже такая мистическая фигура, как Цой, не становится поводом для пространных и уже порядком поднадоевших философствований на тему якобы присущей художникам способности предвидеть собственную смерть. Предсказать смерть нетрудно - в конце концов "все там будем", и не в этом заключается сила поэтического слова, ее магия. Разгадывает его тайну каждый читатель по-своему, пролистав краткий конспект известного сборника "Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания". Вполне возможно, что многие произведения, разлученные с музыкальным оформлением, покажутся в чем-то далекими от совершенства. Но разве не интересно проследить становление яркой личности, вырастающей из ранних тусовочных гимнов типа "Мои друзья всегда идут по жизни маршем, и остановки только у пивных ларьков", обретающей свой неповторимый, искренний, до пронзительного, голос.
Предисловие к подборке стихов Игоря Талькова оказалось более субъективным по причине личного знакомства автора с певцом, и более пространным. В отличие от лидера группы "Кино", Тальков успел оставить после себя кое-какие наброски автобиографической прозы, вошедшей в сборник "Монолог", но несколько сыроватых главок-медитаций не содержат никаких конкретных фактов о непростой дороге на большую сцену, растянувшейся на полтора десятка лет. Более того - противоречивые сентенции человека, пытавшегося найти корень мирового зла, но так и не докопавшегося до подлинной правды, сыграли свою злую шутку - в молодежной субкультуре возникла мутноватая националистическая струйка, а в качестве манифеста дешевого музыкального политиканства, идеологи "Памяти" избрали вышеупомянутый наспех слепленный авторский сборничек. Листая публикации об Игоре Талькове, мучительно ищешь ответов на вопрос: где кончаются минутные эмоции и начинается настоящее? Увы, внемлющий добру и злу равнодушно Крохмалюк умалчивает об этом. Зато мы имеем возможность узнать много нового о периоде до "Чистых прудов" до сих пор остававшемся в тени, об истоках знаменитого "социального" цикла песен.
Поэты не рождаются случайно.
Они летят на землю с высоты.
Их жизнь окружена великой тайной,
Хотя они понятны и просты...
Трудно извлекать какие-то строгие выводы из песни, оборванной на полуслове. Тем более неплодотворной может показаться попытка создания словесных портретов менестрелей, которые по воле трагической случайности ушли из жизни, не успев высказать самого сокровенного.
Издательство "Советский писатель" уже преодолело предубеждения и признало право на существование рок-поэзии. Более того - в ближайшее время ожидается выход небольшого собрания поэтических опытов Янки Дягилевой (под одной обложкой с ныне здравствующим одиозным Егором Летовым).
Пока что не будем спешить с голословными "за" и "против". Дождемся публикации, прочтем - и, может быть, поговорим по существу.Когда-нибудь еще одна книжка в неброском переплете займет почетное место среди пухлых томов именитых поэтов, мы вдруг поймем, что не подозревали о какой-то грани их таланта. Кажется, И.Эренбург в свое время сказал, что печатный текст - лучший редактор. Прибавим: и лучший критик, и лучший ориентир в бурном океане разностильной музыкальной продукции. Ведь основным достоинством русского рока всегда было нанизанное на гитарную струну емкое и образное слово. Только то, что одинаково веско звучит и с магнитофонной пленки, и с белоснежного листа, может пережить своего сочинителя.
1994г.
4. «УБИНСКИЙ ВЕСТНИК» (1994-2000)
4.1 ИДЕАЛЬНЫЙ АЛЬБОМ – СИГНАЛ СВЫШЕ
(Рубрика «Игра в бисер»)
В 1994-1999 гг. я, параллельно с работой обозревателем газеты «Петрозаводский университет», на страницах которой вёл несколько авторских рубрик, активно налаживал контакты с единомышленниками, живущими в разных концах страны. С кем-то из них получилось просто приятное общение, с кем-то – плодотворное многолетнее сотрудничество. В последнем случае это были, как правило, более или менее регулярные публикации в малотиражных молодёжных самиздатах, известность которых редко выходила за пределы региональных тусовок. Но имелись и любопытные исключения.
Так в Новосибирской области, в районной газете «Убинский вестник» педагог, поэт и бард Гильфан Дохин на протяжении всех 90-х вёл рубрику «Ковчег», в которой рассказывал и о рок-музыке, и о некоторых других важных культурных явлениях, объединяя и просвещая неформальную молодёжь в смутные, неуютные времена, когда небанально мыслящие творческие люди особенно в этом нуждались. Гильфан открыл, таким образом, несколько имён, ставших для тогдашней подпольной культуры знаковыми. Одна из первых рецензий на мой дебютный сборник «Сны Зазеркалья» (1995) появилась тоже в «Ковчеге». А также несколько моих музыкальных рецензий, вызвавших недовольство некоторых фанов.
Переписка с Дохиным оборвалась в преддверии нового века, когда у меня начался весьма тяжёлый, депрессивный период, связанный с крушением самых важных планов на дальнейшую жизнь. В течение нескольких лет у меня просто не хватало сил на общение с кем-либо, особенно из обитающих по ту сторону Урала. Однако времена, когда «Ковчег» ещё был на плаву, и ныне вспоминаются с ностальгией…
Под этой рубрикой впредь будем публиковать лишь оригинальные суждения об искусстве (музыка, литература…). Читатели «Ковчега» смогут прочитать только то, что достойно внимания.
Сегодня слово – Олегу Гальченко (Карелия, г.Петрозаводск, поэту, ведущему «Лит-парада», авторская страница в городской газете): «Альбом «Алисы» - «Черная метка» - идеальное произведение К.Кинчева, который к этому шел все 10 лет «звездного» периода творчества, но…это и тревожит. Идеальный альбом – сигнал свыше: «Пора уходить!» Приведу примеры: битловское «Abbey Road», «Кино» - «Группа крови», эти хоть вовремя ушли, как ни кощунственно звучит… А вот Майк Науменко («Зоопарк») после альбома «В уездном городе Н.» пребывал в состоянии полузомби – по инерции его называли лидером в прессе, по сути же… диск «Майка» «Музыка для фильма» говорит сам за себя.
Шум вокруг «Агаты Кристи» - тоже явление симптоматичное и из того же самого ряда. Когда-то, в конце 80-х годов, была такая молодая свердловская группа, подающая большие надежды, записавшая красивый, нервный, жесткий альбом «Коварство и любовь». Вполне возможно, этот альбом – одна из немногих гармоничных работ в истории Русского Рока. Однако же его многие не поняли, а критика вопрошала: «Зачем вся эта опереточная пышность?»
1995г.
4.2 ИЗ ПИСЬМА
Напоминаю, что под этой рубрикой печатаю наиболее интересные выдержки из писем. Слово – Олегу Гальченко с его размышлениями о новом альбоме «Алисы» «Джаз»:
«Я уже давно ждал от К. Кинчева чего-то подобного, ибо даже известные в народе хиты более выгодно искренне и ярче звучат в акустическом варианте. К примеру, об этом свидетельствует хотя бы небезызвестная «пермская запись» (1988г.) (1 примечание «Ковчега»: таких «квартирников», впрочем, существует, к счастью, немало.)
Но материал «Джаза» вызывает сложные чувства. Мастерски выполненные профессиональные аранжировки превратили скромные по выразительности номера в приятную фоновую музыку, коей на данный момент джаз и является.
Удивляет сам принцип отбора песен для альбома. У К.Кинчева в бардовском «Неприкосновенном запасе» имеется немало хороших песен, либо не вошедших в альбомы, либо записанных слабо («Вор и Палач», «Мама», «Сумерки»). Однако вместо подобных вещей в ход идут «ученические», беспомощные вещи. Что стоит, к примеру, такая фраза: «Мой поезд идет не туда». К тому же перепевы старых песен начинают настораживать: может, кризис наступил? (2 примечание «Ковчега»: не согласен с такой точкой зрения, ибо попытка вспомнить старые песни – не кризис, а – попытка осмысления прошлого, расставить точки над «и», расчистить путь к последующим вехам своего творческого пути).
Когда в сегодняшнем дне образуется вакуум, вчерашний и позавчерашний дни его успешно заполняют, а потому зачастую закупоривают старыми хитами дорогу в «Завтра».
(3 замечание «Ковчега»: уверен, что многие поймут, что О.Гальченко не против «Джаза», просто – попытался внутренне осмыслить эту работу, достойную внимания меломанов, тем более, что очередной альбом, по словам лидера «Алисы», будет электрическим и название характерное – «Печать зверя». Одним словом, «Джаз» - своего рода акустическая передышка).
В заключение напомню, что группы «Наутилус П.», «Крематорий» тоже обратились к акустике.
1996г.
4.3 СПУСКАЯСЬ К ВЕЛИКОЙ РЕКЕ…
К сожалению, подростки воспринимают А.В. Макаревича как ведущего телепрограммы «СМАК». И это печально… В мае 1994-го года «Ковчег» вышел на двух страницах, и это – не случайно, ибо был знаменитый юбилей: 25 лет «Машине времени», где лидером и является Андрей Макаревич. Я был рад, что многие читатели «Ковчега» одобрили этот выпуск, где действительно я синтезировал малоизвестные факты, размышления респондентов, тексты, конкурсы, характерные фотографии…Многие уверяют, что звездный час прошел для «машинистов». Да важно ли это, прошел – не прошел – не начался… Все это суета! Важно другое: уже есть замечательные песни, до сих пор «МВ» пишет новые. Вышел новый альбом с иронично-трогательным названием «Картонные крылья любви». Я слушал этот альбом. Мне, честно скажу, понравился – глубокие тексты, добротная музыка, где и – элементы рок-н-ролла, блюза, джаза, реггей.
Недавно получил письмо, где очень тепло написано об этом альбоме.
Слово – Олегу Гальченко (Карелия): «Первое спонтанное впечатление после прослушивания – «Машина» запела не своим голосом. В самом деле: «Это любовь» («Детка») – вещь, скорее, свойственная для «Лиги блюза», песню «Картонные крылья любви» можно смело назвать дружеским приветом легендарной ямайской шансонетке Грейс Джонс, а блюз «Я дам тебе знать» подозрительно повторяет полузабытую песню Майка «В тот день» (альбом «Белая полоса»).
Однако, стоило только заглянуть за обманчивую внешнюю оболочку и окунуться с головой в поэтический мир новых песен Андрея Макаревича со товарищи, неожиданно обнаружилось не только отсутствие самоповторов, но и явный прогресс.
Главным новшеством, несомненно, следует назвать прочное вхождение в творчество Андрея Макаревича любовной темы. Лет 10 назад в одном из интервью он говорил: «Любовь… Ведь это очень личное. Трудно говорить об этом многотысячной аудитории». В ту пору мэтр, видимо, лукавил явно, понимая, что на самом деле в искусстве существует ряд тем (Родина, Бог, Любовь) для отражения которых должен еще созреть душой…
В 1985 году для Макаревича женщина существовала лишь как социальный тип, как символ неприкаянности в современном урбанистическом мире. Вспомним песни «Варьете», «Она идет по жизни, смеясь», «Имитация»… И вот пришла пора творческой зрелости и мудрости, когда иносказательность кажется наивной детской игрой, а открытое выражение своих мыслей и чувств не кажется чем-то постыдным – и на свет рождается лирика – возвышенная, далекая от эстрадной банальности, чуточку самоироничная.
Нашлось в альбоме место и для традиционной «машинной» философской притчи, и для ностальгии по хипповым временам, и для остросоциальной тематики. Особенно сильное впечатление производит в чем-то напоминающее брехтовские зонги песня А.Кутикова – «Спускаясь к Великой реке». Есть смысл привести ее полностью, тем более, что текст небольшой:
Крестики-нолики, фантики?
Стали теперь солдатики,
Стали теперь служивые,
Каждому вышел срок.
С вечера спорили-ссорились,
А поутру построились,
А поутру прицелились,
Каждый нажал на курок.
Спускаясь к великой реке,
Мы все оставляем следы на песке.
И лодка скользит в темноте.
А нам остаются круги на воде.
Сабельки, пулечки, пушечки,
Выбритые макушечки.
Цепкие лапы Родины,
Да письмецо семье.
Холмики, крестики-нолики,
Где вы теперь соколики?
Где вы теперь служивые,
Спите в какой земле?
Никакая антивоенная политика не стоит этой песни, да еще приплюсовав к ней бутусовское «Шар цвета хаки», шевчуковское «Не стреляй»…
Таким образом, ветеранам рок-н-ролла удалось доказать, что им присущи и юношеская романтика, и зрелая мудрость. А что еще нужно для профессионального коллектива, чтобы развеять слухи о преждевременной смерти?!»
1996г.
5. «SE LA» (1997-1999)
5.1 В ПОИСКАХ РУССКОЙ АФРИКИ
Даже сорная трава не растет на пустом месте. Зерна великих идей тем более могут дать ростки, лишь попав в почву, которая готовилась к этому посеву всей предшествующей историей культуры. В этом смысле с русским реггей, на первый взгляд, произошли парадоксальные метаморфозы. Еще в 1990 году А.Бурлака писал в справочнике "Кто есть кто в советском роке": "Наверное, единственной последовательной группой, играющей в нашей стране реггей, остается калининградский "Комитет охраны тепла". Сегодня, семь лет спустя мы наблюдаем превращение растаманского движения в бурный поток, способный потеснить любое порождение попсового Вавилона. Не мудрено, что даже такие авторитеты, как Троицкий, высказывают сомнение в том, что творчество "Джа Дивижен" и им подобных имеет какие-то корни в России.»
На самом деле первый реггей-хит всероссийского значения был создан А.Макаревичем в 1978 году. Назывался он "Люди в лодках" и стал, быть может, самым светлым и солнечным произведением в творчестве данного автора - вечного скептика и порицателя:
"Долго я шел по берегу реки
я шел судьбу свою кляня.
И все надежды были далеки
И все же к морю вышел я.
И я заметил, что мне легко,
И мир совсем не так уж плох,
И наша лодка может плыть легко
мимо дивных берегов и островов "
Впрочем, для представителей "интеллектуальной струи" в русском роке ни реггей, ни какой-либо другой стиль, не были самодостаточной формой самовыражения, скорее, удобной музыкальной подкладкой для немудреных поэтических философствований. Чем талантливее был музыкант, чем больше достоверной информации, прорвавшейся через "железный занавес" хранила его черепная коробка, тем эклектичнее было его собственное творчество. Те же "Люди в лодках" имели помимо реггейного, более традиционный вариант, близкий к кантри, а Б.Г. мог с одинаковым энтузиазмом декларировать свою приверженность к растафарианству (хотя И.Смирнов, например, предполагал, что гуру из Питера "просто развлекался") и аккомпанировать Майку в откровенно пародийной песенке "Растафара" на альбоме "LV":
"Кто заставил меня слушать «Black Ukuru» целый день? Растафара!
Кто ушел через неделю и увел мою жену? Натти Дрэда!
Кто вернулся через месяц и привел ее обратно? Растафара»..."
Не менее симптоматичным для отечественной рок-сцены выглядит и тот факт, что стиль ска вообще развивался в рамках всеядного стеб-рока и меньше всего вызывал у критиков ассоциаций с "Madness" или "Specials" - чего стоили одни только "Странные игры", эксплуатировавшие тексты французских авангардистов!
70-80гг. прошли, таким образом, у нас под знаменем формализма и, несмотря на отдельные яркие удачи ("Аристократ" и "Вавилон" "Аквариума", "Брат Исайя" и "Бедное животное" "Выхода", некоторые вещи "Союза любителей музыки рок", ни легенды, ни посредственные аутсайдеры, стремясь попробовать себя во всех стилях сразу, не спешили довести до логического конца хоть одно свое увлечение). Вынести на суд широкой публики образ "идейного" растамана в 1985 году попыталась группа "Волшебник Изумрудного города", мало кому сейчас памятная, но оставившая о себе несколько очень профессионально записанных альбомов. Увы, никакой раста-революции в записи не содержалось - даже стиль выдерживался не всегда. Среди композиций можно встретить и философический помп-рок в духе Ю.Морозова, и пафосную антивоенную балладу с вычурным гитарным соло, явно взятым напрокат у "Автографа".То же, что ребята считали типичной музыкой реггей, звучало примерно так:
"Теплый берег моря, чайки за кормою,
маленький кораблик - мы на нем плывем.
Солнце, словно мячик в синем небе скачет.
Плещутся дельфины - мы для них поем."
Получился эдакий приятный мотивчик, вполне пригодный для озвучивания пляжей и прочих мест массового культурного отдыха трудящихся. Надо сказать, что этот "пляжный вариант" реггей, быстро взятый на вооружение коммерческими командами, быстро вошел в моду и эксплуатировался вплоть до момента наступления более суровых времен, когда все филармонические попсовики дружно стали переквалифицироваться в "металлисты". Интересно, что, если "интеллектуалы" осваивали знойные карибские ритмы через поэзию, то есть срастались с ними своим неповторимым внутренним миром зачастую в ущерб каким-то техническим тонкостям, то "коммерсанты" воспринимали образы своих песен как театральные декорации или экзотические кадры из телепередачи Ю.Сенкевича.
"Прихожу я как-то на пляжу
и весь день лежу себе, лежу.
Хорошо, ребята, на пляже
с пляжным настроеньем на душе!" (группа "Визит")
"Мне приснилось, что я лечу по волнам без парусов
в мир лазурных грез, в мир счастливых слез, неземных цветов.
И волны звенят, сливаясь в волшебный сладкий стон.
Впереди - земля, вижу остров я, словно сказка он..." (группа "Карнавал")
«Напоенные солнцем поля, благодатная земля - о, Африка!
Голубое мерцанье озер и трава саванны как ковер – о, Африка!
В небе солнца полуденный блеск, птичьим пеньем полон лес – о, Африка!
Все цветы, все краски земли здесь, под этим небом расцвели - о, Африка!" (группа"Круг")
Почему-то невольно вспоминается строчка из довлатовских записных книжек: "В бананово-лимонном Сыктывкаре…" Мальчики-мажоры с гитарами играли совершенно чужую музыку, пели о совершенно отвлеченных образах, получая за это скромные гонорары в родных советских рублях ("Карнавал", правда, изначально был задуман для того, чтобы при помощи какого-нибудь заезжего менеджера перебраться за бугор и попытаться покорить Европу - да жены музыкантов запротестовали, так что пришлось бедному Барыкину скучать на ресторанных подмостках до лучших времен. Представляете что-то подобное в судьбе Боба Марли?) И все же, какими бы странными ни были творческие пути подлинных и мнимых рокеров 80-х, все они в равной степени принадлежали одной песенной культуре и делали одно общее дело - готовили почву для следующего поколения, свободного от совковых комплексов, более смелого в поисках и более последовательного. Это как в религиозной философии Д.С. Мережковского, особо выделявшего в духовной истории человечества время Отчего Завета - то есть язычество, без которого мир не созрел бы для того, чтобы узнать правду Завета библейского. Почти полтора десятилетия Россия причащалась к Отчему Завету реггей, искала себя, примеряла на себя костюмы с чужого плеча. И лишь на рубеже двух бурных эпох, когда отечественный рок заявит о себе во весь голос как о самостоятельном культурном явлении, не имеющем в мире аналогов, найдутся, наконец, люди, которым окажется под силу создать естественное соединение языка Пушкина и музыки дальних пушкинских предков. Слушая недавнее акустическое выступление Олди в "Программе "А", я думал, что в принципе, многие из его песен (как, впрочем, и многие из песен О.Арефьевой или М.Юпатова - лидера молодой подмосковной группы "Нужда") можно было бы спеть голосом Башлачева, настолько круто все это замешано на традициях русского фольклора. Но кто знает, какие бы песни писал Башлачев, если бы в его времена талантливый автор-исполнитель, сидя где-нибудь в захолустном Череповце, мог ощущать себя частью мирового культурного пространства?
1997г.
5.2 НЕПОКОРЕННАЯ ВЕРА
Согласно определению словаря В.И.Даля, слово "нужда" означает либо "надобность, потребность, необходимость", либо "недостаток во всем, в житейских средствах, бедность, либо "бедствие, несчастие, беспомощное положение в беде". Какое значение ни возьми, выходит идеальное название для хорошей отечественной рок-группы, не успевшей или не сумевшей вписаться в "звездные" ряды героев 80-х и каким-то чудом (скорее всего - благодаря упрямству лидера, не желающего поступаться принципами!) продолжающей подавать признаки жизни. Ибо для того, чтобы играть честную и оригинальную музыку, молодым талантам ныне приходится невольно мириться с тем, что даже самая успешная творческая карьера не обещает тебе финансовой стабильности до конца жизни, сама жизнь будет постоянно тебе диктовать довольно мрачные сюжеты из цикла "кто не обломался, тем еще предстоит", да и вообще… постоянно чего-то необъяснимого, непереводимого на язык простых человеческих слов тебе будет не хватать. Вообще-то в любом творчестве, даже самом развеселом, точкой отсчета всегда была и будет боль и тоска (мечта? ностальгия?) по этому необъяснимому, но в русском роке как в никаком другом почему-то линия судьбы каждого музыканта сама собой откладывается от этой точки куда-то в "минус", в обреченность на самосожжение с последующей самораспродажей.
