Ненужная жена, или Чудеса алхимии

Плотно прикрыв дверь спальни, отправилась в мастерскую, предупредив Тину, чтобы следила за малышкой. Разложив свой «урожай» на столе, перебрала мох, вытащила весь мусор, оставила для подгузников только лучшие части. Разложила их тонким слоем на столе, благо в конюшне было сумрачно, сушить сфагнум на солнце нельзя, он испортится. Теперь остаётся только ждать. А пока займусь мазью для Эмина.

Я вернулась в дом, на кухню, где томился всю ночь окопник в жиру. Тщательно процедила смесь, убрав жмых живокоста. Основа готова. В чистую посуду выложила живицу, добавила к ней немного жира с окопником, нагрела смесь на водяной бане, а потом процедила жидкую смолу, убирая мелкие соринки, и добавила полученный «сироп» в основную массу жира с живокостом. Тщательно вымешала бальзам, наслаждаясь густым терпким запахом смолы, пока мазь не остыла, приобретя кремово-желтоватый оттенок и плотную текстуру. Тина приготовила мне для лекарства небольшой глиняный горшочек, куда я и выложила смесь. Готово. Экономка сегодня отнесла первые мази аптекарю, теперь же можно дать ему на пробу и эту. Кстати! Фарлей! Я, занявшись делами, даже забыла спросить, как прошла беседа его и Тины.

Отыскала экономку во дворе, где она развешивала штанишки Дженни.

- Как прошло у Фарлея? Что он сказал тебе?

- Я уж думала, ты не спросишь, - рассмеялась Тина, - убежала в свою мастерскую.

- Работа отвлекает меня от всего, - махнула рукой улыбнувшись.

- Фарлею понравились мази, но он, конечно, должен их ещё проверить. А что касается учёбы. Если лекарства твои пойдут на пользу, аптекарь сказал, статус подмастерья, считай, ты прошла. Он готов взять тебя гезелем (прим. автора: помощник аптекаря, который имеет право готовить лекарства самостоятельно). Только для этого тебе надо сдать экзамен на знание рецептов и основы имперского наречия.

Имперское наречие, так понимаю, что это про латынь, надписи на ней я видела в аптеке Фарлея. Буду надеяться, она не сильно отличается от нашей.

- А документы?

- Фарлей сам выдаст тебе аттестат гезеля, если хорошо ответишь на его вопросы, он имеет на это право, однако, коли ты захочешь учиться дальше, для получения звания рецептариуса после обучения надо будет ехать в Эрленд, сдавать экзамен перед мастерами аптекарской коллегии. Но Шарлин. На это шансов мало, я уже говорила, что женщин-аптекарей у нас почти нет, в городах так уж точно.

- Это всего лишь значит, - улыбнулась старушке, - что кому-то надо стать первой, почему бы не мне?

Глава 8

Шарлин

Я сидела над книгой по имперскому наречию при свете свечи, Дженни тихонько посапывала в колыбельке, скоро дочка проснётся, покормлю её, и тогда можно будет лечь поспать хоть на пару-тройку часов.

Фарлей назначил экзамен на гезеля в конце недели, не знаю, как уговорила его Тина, какие секреты скрывают дни их юности, одно понятно, что не за красивые глаза и не за две мази аптекарь согласился проверить мои знания. Тем более нельзя подвести добрую экономку, да и мне нужна эта бумага, больше случая получить звание гезеля может и не представиться.

Аккуратно переворачивая иссохшие жёлтые листы рукописного фолианта, я повторяла позабытые формулы латыни. Книгу отыскала для меня Тина, в кабинете Хенрая в запертом шкафу, стояли книги, по которым когда-то обучался мой супруг, был среди них и труд по имперскому наречию.

- Шарлин, - довольная экономка вошла в спальню, когда я купала Дженни, - гляди, что я для тебя отыскала, - положила она на стол увесистый том.

- Книга?

- Ага, - радостно кивнула Тина, - надо же тебе готовиться к экзамену.

Завернула дочку в полотенце и подошла поближе, рассматривая обложку:

- Тина, ты чудо, я собиралась просить учебник по имперскому наречию у Фарлея.

- Баронесса когда-то пыталась пробудить любовь к науке у своего сына, - вздохнула экономка, - только безтолку.

- Зато мне пригодится, - я поцеловала Тину в морщинистую щёку, - ты мой ангел-хранитель.

- Брось, мне приятно помогать тебе. Когда поместье оставили бароны, оно начало приходить в упадок, и мы вместе с ним, казалось, дряхлеет дом, также как я и Эмин. Вы с Дженни снова вдохнули жизнь в эти стены, подарили нам на старости возможность почувствовать вновь себя нужными, а не просто бесполезными придатками к ветшающему особняку.

- Какие же вы старые? - Дженни крутилась на руках, и Тина пошла к комоду достать её вещи, - вот посмотришь, с моими мазями ещё лет пятьдесят бегать будете не хуже молодых.

Экономка рассмеялась:

- Каждому свой срок, только я рада, что хоть напоследок поживу не в одиночестве.

Я присела на кровать, одевая дочку:

- Знаешь, покинув родительский дом, осталась ведь совсем одна, никому не нужная, запертая в своей комнате, как назойливая собачонка в будке. Сейчас ближе вас у меня никого нет. Твоя доброта помогла мне не опустить рук.

По щеке Тины скатилась слезинка:

- Ох, Шарлин, не представляешь, как мы испугались, когда ты слегла. Так внезапно. Едва понимала, что надо покормить дочку, я ведь подносила её к тебе, когда малышка начинала плакать. Признаться, невольно думала о том, что ты умираешь и долго не пробудешь с нами, - старушка достала из кармана платок и звучно высморкалась, - а потом, гляжу, ты в себя пришла.

- Считай, небеса или высшие силы подарили мне шанс на новую жизнь, - улыбнулась я экономке.

- Так и есть, деточка, так и есть. Какое у тебя лицо было: отрешённое, жуткое, - старушка передёрнула плечами, - покойники и то краше выглядят, уж прости.

- Иногда смерть - это лишь начало, - подмигнула я старушке, - вернее, порог за которым только небытие.

- Твоя правда, ну, занимайся, не буду тебя отвлекать. Давай мне Дженни, я уложу её спать.

Мысли ускользнули от скучной латыни, перенеслись в мою прошлую жизнь. Наверное, вся она была подготовкой к существованию в новом теле, в новом мире. Звучит абсурдно, но таковы реалии. И мне было нелегко освоиться здесь, в качестве брошенной жены, а тем паче молодой матери. Только есть два типа людей: одни сходят с ума или опускают руки, не выдержав резких, невероятных перемен, другие, как я, принимаю данность и новые условия. Конечно, сложно обходиться без благ цивилизации: бегать по нужде на улицу, мыться в корыте, готовить еду на печи, стирать в тазу руками. Однако всё это мелочи, ерунда. Всего лишь особенности быта. Привыкну и к новому миру, и к новым устоям, главное, что мне доверили жизнь крохотного существа, моей Дженни, а значит, я всё смогу.

Книга шлёпнулась на стол, выскользнув из рук. Я покосилась на кроватку дочки, та сладко спала. Протёрла глаза и снова принялась зубрить нудные пассажи латыни. Насчёт фармакологии сильного страха не было. На работе мы всерьёз изучали старинные методы лечения, отыскивая варианты применения древних формул, растений и прочего. Иногда даже в абсурдных рецептах средневековья можно отыскать рациональное зерно и использовать его в современной науке. Прошлая жизнь будто специально готовила меня к новой судьбе. Я, улыбнувшись, прикрыла веки, что же, знания не пропадут втуне.

***

- Скажи, как ты отличишь корень белены от корня петрушки?

Мы сидели в аптеке, где Фарлей экзаменовал меня. У окна с Дженни на руках стояла взволнованная Тина.

- Корень петрушки имеет запах приятный, пряный. К тому же на изломе он гладкий и белый, тогда как корень белены пахнет резко, почти одуряюще, выделяет мутный сок и на вид имеет желтоватые прожилки и губчатую структуру.

- Верно, верно, - довольно кивнул Фарлей.

Латынь я уже сдала, теперь осталась фармакология и тут волнение достигло предела, надо не только ответить на вопросы, но и не смешать мои «старые» знания с реалиями нового мира.

- А как ты отличишь кору хинного дерева от подделки? - продолжал аптекарь.

- Хина должна быть красно-бурого цвета, изнутри похожа на корицу, а на вкус горькая, без кислинки или гнилостного оттенка. Главное же, на излом она издаёт сухой треск, а само место надлома ровное, без волокон. Если же кора гнётся или крошится в пыль, то это подделка.

- Отлично! - хлопнул в ладоши аптекарь. - Говоришь, тебя учил знахарь? Многое я бы отдал, чтобы узнать его секреты.

- Он был очень опытным, - потупилась в ответ.

- Идём дальше. Как приготовить рвотный камень и рассчитать дозировку для мужчины?

- Нам понадобится порошок рвотной сурьмы, его необходимо вскипятить с очищенным винным камнем в чистой воде, можно дождевой, пока всё не растворится. Потом смесь мы процедим и оставим в прохладе, там постепенно выпадут кристаллы, которые и зовутся рвотным камнем. Для каждого дозировка своя, даже для мужчин. К примеру, если больной крепок телом, то для очищения желудка можно дать от двух до четырёх гранов, растворив в тёплой воде.

- А какова природа цинги?

Вот тут бы мне рассказать о пользе витаминов, да нельзя, не поймёт старый аптекарь, о чём я ему толкую. Вздохнула и вспомнила, как причины этой болезни объясняли раньше. Надеюсь, не ошибусь.

- Цинга бывает от гнилости крови и сильной её густоты, когда в теле преобладает так называемая чёрная желчь. При этом кровь в венах застаивается, дёсны чернеют, что является неоспоримым признаком цинги. Кислота же хоть капустного рассола, хоть лимона противостоит чёрному соку, разжижает густую кровь и вымывает гнилостную материю из тела.

- Великолепно! Поразительно! - Фарлей уставился на меня, как на цирковую обезьянку. - Мадам, ваши знания выше всяких похвал.

- Благодарю вас.

- Скажу как на духу, когда Тина уговорила меня испытать вас, я и секунды не верил, что вы справитесь.

- Я была прилежной ученицей.

- Заметно, заметно, - кивнул Фарлей, - что же, последний вопрос. В каких каплях надлежит давать младенцу Лауданум от колик?

«Ох уж мне эти любители ртути и сурьмы. Такой дрянью вовсе бы не стала пичкать ребёнка»: думала я про себя. Только отвечать надо правильно.

- Одну каплю настойки следует развести в трети бокала укропной или маковой воды и давать не более трёх-четырёх капель. Если ошибиться в дозировке, то сердце малютки может остановиться.

- Верно! Ну, Тина, готов признать своё поражение! - поднял он руки вверх, будто сдавался, - не верил я в то, что мадам Шарлин обладает необходимыми знаниями для звания гезеля.

- И зря, - с толикой укора ответила моя экономка, - госпожа не какая-то деревенская знахарка, она и грамоте обучена, и имперскому наречию.

- Мадам, - обратился ко мне Фарлей, - результат экзамена меня впечатлил. Необходимые документы с моей печатью я подготовлю через пару дней, а пока хочу вам сообщить, что вы получаете звание гезеля и приняты в ученицы.

Сердце сбилось с такта, а потом затарабанило от радости весёлую тарантеллу. Получилось!

- Благодарю за вашу высокую оценку, мастер Фарлей.

- Но у меня есть условия. Вижу, что вы можете готовить лекарства дома и я дам вам необходимое оборудование и ингредиенты, однако в аптеке ваше присутствие обязательно, хотя бы три дня в неделю. Справитесь? У вас ведь малышка на руках?

Тина шагнула вперёд:

- Я буду приносить Дженни, чтобы мадам смогла её покормить, и сама пригляжу за ней.

- Славно, - кивнул одобрительно аптекарь, - ваши обязанности: поддерживать чистоту, перебирать компоненты в шкафу, проверять их на годность, делать несложные составы, отпускать готовые лекарства людям. Справитесь? Только вот платить много я вам не смогу. Неловко. Всё же вы жена хозяина здешних земель.

- Мастер Фарлей, не переживайте по этому поводу. И потом я рассчитываю на процент от продажи своих мазей, как мы и условились до этого.

- Несомненно, сумму оплаты я вам рассчитаю в зависимости от использованных ингредиентов ваших или моих. Если лекарство будет сделано полностью на компонентах, которые принадлежат вам, возьму только стоимость посуды и небольшую сумму от прибыли. Сегодня же сяду за просчёты и подготовлю для вас все ценники.

- По рукам, - улыбнулась я аптекарю, протянув ладошку, - когда приступать к работе?

- Не раньше, чем я выдам вам документы, - довольный Фарлей протянул мне чашечку чая, который приготовила Тина, - думаю, через дней пять и начнём.

Мы ещё поболтали о пустяках, обсудили рабочие вопросы и расстались довольные друг другом.

- Тина! - сжала руку экономки, выйдя от аптекаря. - Как же я тебе благодарна!

- Шарлин, без твоих знаний ничего бы не вышло, - улыбнулась экономка, сжав мою ладонь в ответ, - справишься с такой нагрузкой? Мы, конечно, поможем, но хватит ли у тебя сил?

- Буду стараться как могу, - прижала к себе малышку, что уютно устроилась на моих руках, глазея по сторонам, - мне есть ради кого.

- То-то хозяин удивится, - усмехнулась старушка.

- Тина, пожалуйста, не говори об этом Хенраю, даже не упоминай. Боюсь, он сможет разрушить все мои планы.

- Я всё понимаю, но когда-нибудь милорд приедет к тебе, и лучше быть к этому готовой. Баронессе вообще не пристало работать, а помощницей в лавке и подавно, пусть даже аптекарской. Надо бы тебе обсудить с Фарлеем эти дела. Если хозяин нагрянет, возьми несколько дней отдыха, не ходи на работу.

- Так и сделаю, но сдаётся мне, что найдутся доброхоты, которые сообщат о моей должности мужу.

- Ага, и первым так и сделает Терранс Бутби, - поджала губы Тина.

- Кто это?

- Бейлиф (прим. автора: управляющий землями барона) Леннардвилля, к счастью, он ещё не наведывался к нам. Неприятный тип, как и его сынок Мэйсон.

Так, надо бы разузнать побольше о местном «высшем свете». Пока нас и правда никто не беспокоил, длиться вечно это не будет. И оставшуюся часть пути я пытала Тину обо всех семействах, кто имеет вес на землях мужа.

Глава 9

Шарлин

Как выяснилось, Леннардвиль не просто захолустная деревенька, а почти настоящий городок, и помимо бейлифа, который управлял здесь делами моего мужа, тут жил богатый коннозаводчик Колдер Додсон со своей семьёй, несколько зажиточных купцов, отошедших от дел и коротающих последние дни на лоне природы. Большая часть жителей всё же были крестьяне и ремесленники, платящие оброк Хенраю за то, что пашут и работают на его земле. Судя по всему, Леннардвилль приносит неплохой доход муженьку.

Тина подробно мне обо всех рассказала, повезло, что та Шарлин родом из провинции, откуда ей было знать о богатеях Валандии и их землях. Потому и ко мне вопросов у экономки не возникло.

Дома я отыскала книги Хенрая и, к счастью, был там труд по истории самой Валандии. Страна эта, как и соседние, возникли на осколках некогда мощной империи. В чём-то события напоминали мне становление наших европейских государств, но и отличия были. Люди разных стран разговаривали на одном языке, который сформировался с имперского наречия, валюта тоже была единой, что меня удивило. Золотые назывались тудорами, в честь правителя, первым начавшим чеканить деньги. Серебряные лунары и медные митты были больше в ходу, собственно, золотого хватало, чтобы месяц прокормить среднюю семью в деревне, ещё и на одёжку какую останется. Со счётом тоже проблем не было, один тудор равен десяти лунарам, а в серебряном десять миттов. С ценами ещё немного «плавала», но с этим мне помогала Тина.

Итак, что мы имеем в итоге. Если я иду работать в аптеку, то на меня могут донести мужу. Незадача, но поправимо. Пусть Хенраю будет стыдно за то, что жена вынуждена работать. Однако с другой стороны, супруг вправе запретить мне учиться дальше у Фарлея, а вот это уже проблема посерьёзней, только и решать я её буду, как говорится, по мере поступления. Надеюсь, Хенрай ещё долго не вспомнит дорогу в поместье и о нас с дочерью тоже. Пока же нужно заняться приготовлением новых порций лекарств.

- Эмин, - я делала на кухне дегтярную мазь, - что же ты никак не пригласишь ко мне травницу?

Садовник сидел подле меня, с интересом наблюдая за процессом, старику полюбились мои эксперименты:

- Так в лесу всё больше Фиби пропадает, сейчас травки редкие цветут.

- А я о них ничего не знаю, ты уж постарайся в ближайшее время привести её к нам, скажи, баронесса видеть желает, не посмеет девушка отказать.

- Шарлин, пугать я её не хотел, у старой-то хозяйки нрав крутой был, до сих пор её люди вспоминают с дрожью в голосе, не хотел, чтобы и тебя боялись.

- Ничего, познакомимся поближе, Фиби поймёт, что я другая. Сам говоришь, сейчас травы редкие цветут, не хотелось бы упустить момент. Тем более что заплачу ей за труд.

Денег у меня осталось сущие копейки, но не отбирать же мне у травницы сырьё, хотя и имею на это право, как жена Хенрая. Только не по душе мне такие поступки.

- Я сговорился с деревенскими, уж больно им мазь твоя понравилась, за митт они готовы покупать. Ещё бы и суставное лекарство. У меня болей как не бывало.

- Нет, прости. За более сложными мазями пусть идут в аптеку, не могу я за спиной Фарлея торговать лекарствами и незаконно это, кто расскажет, отберёт у меня аптекарь диплом гезеля и прощай учёба.

Эмин почесал голову, нахлобучил шапку:

- Как-то я об этом не подумал. Так и передам.

- А Фиби всё же отыщи, она мне нужна. Не будет у нас с тобой времени по лесам ходить, травы собирать.

- Только скажи, что тебе надо, я и сам принесу.

- Спасибо, Эмин, но ты не травник, многого не знаешь. А вот живокоста корень накопать и живицу собрать, думаю, справишься.

- Конечно, - просиял старик, после того как моя мазь сняла его суставные боли, Эмин старался во всём помогать мне.

- И ещё, умеешь делать посуду из бересты?

- Как ни уметь, - надулся Эмин, - вот, полюбуйся, - он указал на полку, где в ряд стояли туески, - моя работа.

Я взяла в руки туесок, осмотрела, крышка подгонялась плотно, можно и для мазей использовать:

- Что сказать, славная работа, а мне таких только маленьких наделать сможешь?

- Завтра же начну, - кивнул старик.

Во дворе послышался стук копыт, мужской голос, затем речь Тины, что развешивала бельё после стирки. Я выглянула в окно, но на улице никого уже не было, хлопнула входная дверь.

- Шарлин, - на кухню вошла экономка, - хозяин прислал денег!

- С чего такая щедрость? - в изумлении оторвалась от ступки.

- Совесть, наверное, заела, - Тина положила передо мной маленький кошель.

- Заела? Ха! - я подняла лёгонький мешочек в руке. - Видать, не очень старалась.

Внутри тускло поблёскивали лунары, пять штук. Неплохо, лучше тех медяшек, что Хенрай «отжалел» нам в прошлый раз.

- Ты бы поблагодарила его, - робко предложила Тина.

- Вот сама и отпишись, что мы впечатлены, - ответила ей.

Однако деньги были весьма кстати. Я закончила с приготовлением мази, оделась, и мы с Тиной отправились на рынок. Поспели почти к закрытию. Здесь отыскала кусочки нежной тонкой лайки и льна для подгузников. Сделаю заменяемые вкладыши со мхом, потому что каждый раз выкидывать весь подгузник слишком накладно, но и такой вариант будет неплох. Договорилась со столяром, чтобы сделал высокий стульчик для Дженни, и отыскала печника, надо переносить мою «лабораторию» из кухни, это пока мази у меня пахучие, ароматные, но потом пойдут и другие, весь дом провоняю. Купила пару хороших ступок.

- Шарлин, ты бы обувь себе глянула, - робко предложила Тина, - ботинки твои совсем скоро развалятся.

- Хм, верно, - я посмотрела на свою обувку, что разлазилась по швам, - представляешь, даже не подумала как-то.

- Ты совсем не похожа на даму из высшего общества, - тихонько рассмеялась экономка, - ни нарядов не покупаешь, ни украшений.

- Зачем они мне в деревне? - удивилась я. - Впрочем, сейчас мы это исправим, - подмигнула экономке, - веди, где тут у вас продаётся готовая одежда.

Пожилая женщина бодро заработала локтями, как ледокол, рассекая толпу покупателей:

- Правильно, о себе тоже забывать не следует, а то, что за хозяйка поместья, ходишь в одном и том же.

- По мне одежда должна быть удобной, самое главное, и добротной. Чем мои платья нехороши?

- Тем, что ты, должно быть, носишь их ещё с девичества, - подметила Тина.

- Так и есть, - пришлось согласиться с экономкой.

- А вдруг к нам гости пожалуют, бейлиф, например, или Додсон. Хоть одно платье на выход должно быть, и туфельки.

- Ну нет, ради них я рядиться не собираюсь, пусть уж принимают такой, как есть.

Тина остановилась посреди гомонящей толпы:

- Не права ты, Шарлин, - строго взглянула на меня экономка, - принимают везде по тому, как выглядишь, а значит, это необходимо. Не может жена барона походить на деревенскую девку.

- Сдаюсь, веди, только много тратить не стану, одного платья будет достаточно!

- И туфли, - ну унималась старушка.

- Хорошо, - кивнула я.

В небольшой уютной лавке нас встретила миловидная женщина:

- Тина! Рада тебя видеть, что за юная красотка с тобой?

- Мадам Леннард, - ответила экономка, и продавщица побледнела.

- Простите, миледи, - присела она в книксен, - я не подумала.

- Всё хорошо, - успокоила её, - мы недавно с дочерью поселились в поместье, немногие об этом знают. Зовите меня мадам Шарлин.

- Но что я могу предложить вам? - растерялась женщина. - У меня столичных нарядов нет.

- Мне и не нужно, - махнула рукой, - лучше покажите тёмные платья, годные для работы, и фартуки, если есть.

Продавщица удивлённо глянула на меня, потом на Тину:

- Как пожелаете, мадам.

- И для выхода одежду тоже покажи, - распорядилась экономка.

Осмотрев предложенные модели, выбрала тёмно-серое платье с белым передником и чепчиком для работы в аптеке, а на «выход» - тёмно-розовый наряд с изысканным белоснежным кружевным воротником и манжетами. Дальше Тина потащила меня выбирать обувь, где я присмотрела добротные ботинки и туфли под платье.

- Всё, на этом перестаём транжирить деньги, - я взяла пакет с обувью подмышку.

Тина только покачала головой:

- Это ты называешь «транжирить»? Манжеты твоего мужа стоят дороже, чем всё, что мы купили.

- Потому и состояние его тает, как снег по весне.

- С чего ты взяла?

- Иначе Хенрай на мне бы не женился. Папочка сполна заплатил ему за нашу свадьбу.

Тина поджала губы, покачав головой:

- К сожалению, нет у хозяина рачительности его матери, та пусть и не преумножила капиталы, но сохранила их.

- Я видела, какие пирушки закатывал мой муженёк: дорогие вина бочками, свежайшее мясо, фрукты зимой. Одна такая попойка с дружками, сколько стоит.

- Вот и слушался бы тебя, ты в чём-то похожа на старую госпожу, мигом в делах порядок навела бы.

Рассмеявшись, чуть не выронила покупки:

- Тина, милая, я для него лишь способ заполучить деньги отца, и даром не нужна. У него любовница есть.

- Только за сыном он к тебе приедет, - тихо промолвила Тина, и меня передёрнуло от одной мысли, что мне придётся делить постель с Хенраем.

А дома нас поджидал гость, Фарлей собственной персоной. Пока нас не было, Эмин угостил его чаем.

- Рада видеть вас, мастер, - отдала покупки Тине, приветствуя аптекаря.

- Мадам Шарлин, знаю, на работу вам ещё выходить рано, однако ваша мазь для суставов вся распродана и люди требуют ещё.

- Я как раз начала варить новую порцию, завтра будет готово. Мастер Фарлей, хотелось бы обговорить и цену мази.

- Да, конечно. Три митта - хорошее предложение, один митт я буду забирать себе.

В душе я понимала, что это отличная цена, за три медяка можно купить каравай хлеба, сыра и крупы, но, когда перед глазами вставали жалкие медяшки Эх. Ладно, лиха беда начало, как говорится. Потом можно подумать над мазями с более сложным составом, подороже. Пока же и на эти деньги мы сможем нормально прожить.

- Вас что-то не устраивает, мадам? - не обманул Фарлея мой грустный взгляд.

- Нет, всё в порядке, - тряхнула головой.

- Я вам буду платить и за работу в аптеке, - поспешил успокоить меня мужчина, - не так много, как заслуживает ваше положение, но

- Мастер, давайте на время забудем о моём положении, в первую очередь я ваша ученица и надеюсь, что вы передадите мне свои знания.

- Несомненно, мадам, - кивнул аптекарь, - в дальнейшем, рассчитываю передать и дело в ваши руки, если вы в этом заинтересованы. Многие ученики уезжают в крупные города, там и прибыль получше.

- Меня всё здесь устраивает.

- Рад слышать, - улыбнулся Фарлей, - у меня, к сожалению, нет семьи, некому оставить аптеку, которую я создал своими руками. Тина лестно отзывалась о вас, да и сам вижу, настроены вы решительно и знания ваши выше всяких похвал, для подмастерья, конечно.

- И я с удовольствием буду учиться у вас, а потом, когда получу диплом рецептариуса, мы обсудим и дальнейшее наше сотрудничество.

- У вас далеко идущие планы, мадам Шарлин, и мне это нравится, - улыбнулся мастер, - когда-то сам был таким, вот ещё почему вы мне пришлись по душе.