Ненужная жена, или Чудеса алхимии

Мия Лаврова, Айлин Лин

Ненужная жена, или Чудеса алхимии

Глава 1

Мне никогда не снились сны. Царство Морфея для меня лишь чёрная бездна, куда я погружалась до утра. Сегодня всё было иначе. Мне привиделось, будто сижу, прижимая к груди крохотного, в пелёнках, младенца и плачу. По комнате, нервно размахивая руками, ходил высокий мужчина. Когда-то он был хорош собой, но годы сидячей жизни наложили свой отпечаток: округлое брюшко, дряблые руки и ноги. Черты лица искажены брезгливой гримасой, тонкие губы подрагивают от злости.

- Ты, Шарлин, дочь торгаша, я вывел тебя в люди, дал возможность жить в приличном доме, - орал мужик, - никаких манер, воспитание, как у свинопаса. Одна твоя рожа чего стоит. И что? Что получил я взамен за свою доброту и щедрость? Девочку? Мне нужен наследник! Только это и требовалось от тебя!

- Хенрай, - чужим голосом отозвалась я, - ведь Дженни наш первый ребёнок, мальчик ещё родится, вот увидишь. Не прогоняй меня, как я буду жить одна в деревне?

- А мне плевать!!! - мужик, брызгая слюной, орал мне в лицо. - Никчёмная женщина. Да ты глянь только на себя, рожа, как свиное рыло, щёки словно булки. Смотреть противно. Мне снова прикажешь ложиться с тобой в постель? Ну уж нет, с меня хватит. Ваши вещи собраны, экипаж сейчас подадут. Выметайся. - последние слова он сказал, стоя на пороге комнаты, затем громко хлопнул дверью.

Я вздрогнула и очнулась.

- Присниться же такое, - провела по лбу, вытирая испарину, длинная ночнушка запуталась в ногах.

Рывком села на кровати.

- Что происходит? - голос мой звучал иначе.

Вообще всё было иначе!

В темноте не разглядеть комнаты, но это точно не моя квартира и вообще, последнее, что я помню Помню Голова гудела, как трансформатор. Меня зовут Светлана, никакая не Шарлин. Бородина Светлана Сергеевна. Вот моё имя. Говорить вслух не решилась, звук голоса, вдруг изменившегося, откровенно пугал. Перед мысленным взором всплыла картина моего обычного рабочего дня.

***

- Светка, что вечером будешь делать? - Таня откинулась на спинку кресла, устало потирая веки.

Я молча пожала плечами, все мои вечера были свободны после развода с мужем. Кирилл мечтал о наследнике. Долго. Очень долго. Сердце ёкнуло от застарелой боли. Бесплодие. После бесконечных мытарств по больницам приговор всё же прозвучал. Я не могу иметь детей. Мы накопили денег на ЭКО. Эмбрионы не прижились.

- Мои, - продолжала Таня, - сорвались сегодня к свекрови. Идём в кино, или в кафешке посидим?

- А давай, - улыбнулась коллеге.

Кто меня ждёт дома, телевизор? Вечера - самое страшное время суток, потому я и сидела на работе до последнего.

Оглушительный резкий звук заставил нас вздрогнуть, а затем и выскочить из-за своих рабочих мест. Через доли секунды сработал затвор аварийной вытяжки.

- Светка, сигнализация! - паника завладела Таней мгновенно, она кинулась к двери, дёргая её изо всех сил.

Вот только, когда вентиляция переключается в аварийный режим, из-за перепада давления двери вечно заклинивает. Татьяна почти повисла на ручке, когда к ней подбежал Миша.

Фармацевтическое производство - дело не только благородное, но и крайне опасное. С учётом того, что наше высокое начальство вечно экономило на безопасности труда.

Я обернулась: на центральном пульте тревожным багровым светом горела надпись: «Критическое превышение ПДК».

- Утечка, - внезапно севшим голосом озвучила увиденное, - хлористый водород, - развернулась к коллеге, будто она могла чем-то помочь.

Только мне бежать было поздно: из-под уплотнителя вырвалась струя пара. Тяжёлое белёсое марево не поднималось вверх, лениво растекаясь по полу, окутывая стойки стеллажей, подбираясь всё ближе. Вдох дался с трудом, от кислой вони перехватило дыхание.

- Света! - Таня успела нацепить респиратор, многие из коллег тоже. - Светка, быстрее, бежим к аварийному выходу!

Однако я стояла ближе всех к эпицентру. Кашель раздирал лёгкие, горло сжимали спазмы, ядовитый туман сжигал кожу.

- Света! - крикнула Таня, которую за руку кто-то волок вон из цеха.

Ещё один смертельный вдох, в глазах потемнело

***

Так я в больнице! Потому и обстановка незнакома. Улыбнувшись в темноту, постаралась устроиться поудобнее, пока до моего взбудораженного сознания не дошло, что выжить мне бы никак не удалось.

А вдруг? Ведь мог же кто-нибудь вытащить меня на руках из цеха? Или умерла? Тогда, где я? В самом деле, не дали же мне возможность отоспаться, прежде чем волочь в рай или ад. Я была атеисткой, но как иначе представить собственную смерть? Великое ничто? Не-е-ет. Меня наверняка успели вытащить. Может, Федя? Он как раз был за стеллажами. Точно, спасли. Медицина не стоит на месте, кому это знать, как ни мне, химику-технологу крупнейшего фармацевтического предприятия региона.

Сердце бьётся, руки вот они: ощупала я себя, даже ожогов не чувствую. Жива. Вдохнула полной грудью, в горле не саднит и не першит. Странно. Что за чудо-препарат мне ввели?

- Спокойно, Света - сказала я тихо и шокированно захлопнула рот.

Голос был чужим.

Грудь болит. Ну да, как раз из-за выброса. Положила ладонь и ужаснулась, бюст разбух, точно его накачали изнутри, по рубашке побежала тонкая тёплая струйка. Рядом послышалось странное писклявое покряхтывание, затем раздался детский плач.

Меня колотило точно от озноба, глаза потихоньку привыкли к темноте, я различила узкую кровать, на которой лежала, а рядом колыбель, откуда и доносился плач. Это кошмар. Просто сон. Так бывает. Нанюхалась дряни, вот и мерещится всякое. Ребёнок не умолкал, заливаясь всё громче и требовательнее. Сейчас от его крика я и проснусь. Дверь комнаты открылась, лучики свечи ударили по глазам.

- Мадам, - согбенная старушка прошаркала к постели, - вам плохо? Дженни плачет, - она поставила свечу на стол, склонившись к колыбели, взяла на руки маленький пищащий свёрток, - крошечка, ещё и мокренькая, - засюсюкала старуха.

Я боялась даже пошевелиться.

- Ну же, мадам, - женщина буквально впихнула мне младенца, - нужно покормить. Вам плохо? Вечером на вас лица не было.

- Э-э-э, да-а-а, - проблеяла в ответ, - плохо.

Старушка покачала головой:

- Молоко у нас кончилось, а в деревне в такой час никто и двери не откроет. Надо покормить самой.

Я перевела взгляд на мокрую рубашку.

- Погодите, помогу вам.

Старушка ловко расстегнула мне одежду, поддерживая ребёнка, из выреза показалась большая грудь, женщина приложила младенца, почти обняв меня. Дитя жадно приникло, быстро зачмокав, а я чуть не закричала от боли, вздрогнув и разжав руки. Бдительная старушка не дала ребёнку упасть. Думая, что его отрывают от груди, младенец присосался ещё сильнее.

- Держите, мадам, аккуратнее.

Я смотрела на кроху, даже боль отступила на второй план. Маленькая девчушка с пухлыми щёчками блаженно закрыла глаза, причмокивая. Придержала её тельце руками, облокотилась на подушку, которую заботливо подоткнула мне под спину старушка.

«Это не со мной. Это не я. Просто очень жуткий кошмар. Я в коме», - но эти мысли покоя не приносили. Боль в груди проходила, и на смену ей пришло почти блаженное облегчение. Кожа теперь не была натянута, как барабан, внутри точно опустошался какой-то резервуар. Девочка блаженно засопела, лениво потягивая молоко.

- Давайте Дженни мне, мадам. Надо было её сначала перепеленать, но уж очень долго она плакала, - старушка откуда-то достала сухие тряпки, - ничего, сейчас я быстренько.

Скрюченные артритные руки на удивление ловко справились с пелёнками, и ребёнок снова был водворён в колыбель.

- Вам оставить свечу, мадам? - улыбнулась беззубым ртом старушка.

- Ага, - в ступоре кивнула ей.

Женщина покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь, я откинулась на подушку. Мозг отключался, едва удерживая сознание на грани яви и забытья.

***

Я стояла рядом с молодой девушкой, точно зная, что она моя сестра, Стелла, погодка. Перед нами, скрестив руки на груди, восседал в кресле тот самый мужчина, привидевшийся мне во сне. Мой супруг, Хенрай. Будущий супруг.

Он поднялся, обошёл нас кругом, осматривая точно лошадей на торгу, только что зубы не полез ощупывать.

- Младшей сколько? - Хенрай повернулся к толстому лысеющему мужчине, моему отцу.

- Девятнадцать, милорд, - подобострастно улыбнулся родитель, - Стелла - отличная рукодельница, видели бы вы, как она умеет вышивать.

- На что мне это? Главное, чтобы у жены было плодовитое лоно, - скривился Хенрай, коснувшись пальцами каштановых локонов сестры.

- Не сомневайтесь, милорд, - лебезил отец, - у их матушки семь дочерей, стало быть, и у вас деток много будет.

- Меня интересуют сыновья, а девочки - это пустая трата денег, - отрезал Хенрай, возвращаясь в кресло, он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу:

- Возьму старшую, у неё широкие бёдра, - ткнул мужчина в меня пальцем, как в товар, лежащий на прилавке.

- Конечно, конечно, - мелко закивал отец, - вот увидите, Шарлин нарожает вам крепких мальчуганов.

- Супруга не будет носить мой титул, его я передам только сыновьям, - мужчина горделиво задрал длинный нос.

- Всё понимаю, - казалось, будь у папеньки хвост, сейчас бы он им отчаянно вилял, - мы не из благородных, что уж тут, однако приданное я даю за дочкой немалое.

Хенрай милостиво кивнул:

- Венчание будет здесь, нечего тратиться на приём в городе, - подытожил мужчина, взмахом руки отправляя нас с сестрой вон из комнаты.

А потом события понеслись перед глазами. Свадьба, скромная, даже жалкая, обед дома. Прощание с матушкой и сёстрами. Переезд в роскошный особняк. Моя жизнь не была похожа на сказку, муж сторонился, брезгуя мной, заглядывая только ради продолжения рода. Из покоев выходить мне почти не разрешали, приставленная служанка следила, чтобы я не попалась на глаза мужу или гостям. Редкие прогулки в красивом, но будто неживом парке, где каждая веточка была подстрижена, и даже трава казалась причёсанной. Беременность: первая радость за многие месяцы. Живот рос, малыш пинался, вызывая восторг в душе. Роды, когда на свет появилась крепкая, сильная Дженни.

- Мой лорд, - повитуха, принявшая дочку, показала младенца отцу, - девочка. Здоровенькая.

Хенрай издалека глянул на крошку и скривился:

- Да чтоб тебя, - муж злобно сверкнул глазами, - на кой она мне?

Дверь хлопнула, отсекая меня от тихой и спокойной жизни. Через полгода Хенрай выставил меня из дома, отправив в старое имение, стоящее на краю деревушки, которая принадлежала роду мужа.

Глава 2

Распахнула глаза, резко сев в кровати. Что-то зачастили ко мне сонные видения. Ничего не переменилось: всё та же комната, освещавшаяся тусклым огоньком свечи. Мерное, едва слышное, посапывание крошки Дженни.

Я встала с кровати, склонилась над колыбелью. Чудо, в котором мне было отказано. Взяла малышку на руки и вернулась в кровать. Устроилась поудобнее, прикрыла Дженни одеялом, погладила шелковистые крохотные щёчки.

Как я сюда попала? Кошмар не желал заканчиваться. А, может, вовсе и не кошмар? Шарлин, мне она снилась, таким же именем меня назвала старуха. Я не любила фэнтези, предпочитая истории более приземлённые. Да и не может такого быть! А вдруг на территории нашего предприятия была какая-нибудь секретная лаборатория, что экспериментирует со временем и пространством? Вот эта гипотеза уже заслуживает доверия. Только если меня перенесло в другое время, почему старуха увидела во мне хозяйку дома, и откуда в груди взялось молоко? Особой паники не было, я в целом была человеком спокойным и рассудительным, иногда даже слишком, что мне и сказал муж при разводе.

- Хоть бы сделала вид, что тебе грустно, - обиженно сопел он, держав в руках решение суда.

- Зачем? - пожала я плечами, но при этом на душе было гадко и невыносимо больно, его любовница забеременела, - всего тебе - махнула я рукой на прощание и, не оглядываясь, направилась к выходу.

Дженни сонно заворочалась, и я перехватила её поудобнее. Так, разобраться, что и к чему пока не получается, а потому примем как данность моё нахождение в неизвестном доме, в неизвестном теле. То, что это не я было очевидно. Молоко за час не прибудет, и потом чужое тело чувствовалось, как новый костюм, который сначала сидит не очень удобно. Тощие запястья, шероховатые ладони, это можно разобрать даже ночью. И рост. Он был меньше прежнего, каждое движение воспринималось иначе.

Пускай. Это условия, от которых я буду отталкиваться, а во всём разберусь постепенно, истерить не собираюсь. Ну тело, ну чужое, так ведь не старуха, не инвалид, не душевнобольная, а это уже неплохо. И потом Я рассматривала крохотное личико: нежные веки малышки слегка подрагивали во сне, тёмные прядки падали на лоб. Если мне выпал шанс стать матерью, то я им воспользуюсь, каковы бы ни были условия. Вспомнила всю свою жизнь. А ради чего я потратила столько лет? Отличное образование, престижная работа, и все годы наполнены пустотой, разочарованием и болью. Словно я была лишней деталью в той жизни.

Старуха обращалась ко мне «мадам», да и, если опираться на необычные сны, то, выходит, муж мой - аристократ, пусть он и не передал мне свой титул. Интересное, конечно, может, в этом месте подобное и допускается. Поместье, в видениях было мрачным и запущенным, но это крыша над головой. У меня должен быть какой-то доход, не мог же мой муженёк оставить меня без средств к существованию. Отличные исходные данные! Буду растить малышку на свежем воздухе, гулять с ней по саду. Да это же, считай, мечта! Незаметно я прикорнула, сжимая в руках ребёнка, мою дочь. Теперь мою.

- Мадам Шарлин, - скрипучий голос разбудил меня, едва начало светать, старуха стояла на пороге комнаты (вспомнить бы, как её зовут), - не пора ли пеленать и кормить малышку?

Я встрепенулась:

- Дженни ещё спит, сухая, - пощупала пелёнки, - не беспокойся, справлюсь сама.

- Хорошо, мадам, но вы были так слабы последние дни, - старушка потопталась на пороге и вышла.

Слаба, значит, знать бы, что за недуг овладел настоящей Шарлин. Чувствовала я себя прекрасно, ничего не беспокоило. Рассвет потихоньку сочился первыми розоватыми лучами, проникая в комнату, Дженни захныкала, требуя еды, я освободила грудь и сжала зубы, кто бы мог подумать, что кормить так больно. Пелёнки намокли, как и моя ночная рубашка.

- Вот же - подскочила, стараясь не разбудить только уснувшую малышку, положила Дженни на кровать, разыскивая пелёнки, - куда же их дела старушка?

Порылась в комоде и нашла несколько тканевых отрезов, подойдёт. Потихоньку сняла с Дженни пелёнки и замерла над кроватью. Как же её завернуть? Закусив губу, принялась за дело. Так, сначала ручки или ножки? Допустим, ножки.

- Мадам, - старушка возникла за мной, занявшись пеленанием, даже не заметила, как она вошла, - давайте помогу вам.

- Да, спасибо, - уступила ей место.

Ловко запеленав Дженни, женщина передала её мне:

- Вот и порядок, поспите ещё или приготовить вам завтрак?

- Пожалуй, я бы поела, - кивнула ей, не терпелось осмотреть своё новое хозяйство, - надо пользоваться моментом, пока малышка спит.

- Минут через двадцать всё будет готово, - улыбнулась старушка, выходя из комнаты, - и - обернулась она на пороге, - я очень рада, что вам стало лучше.

- Спасибо, - пробормотала я.

Оставшись одна, принялась рыться в комоде и шкафу, разыскивая одежду. Знать бы ещё, как правильно одеться, не хочется попасться на таких мелочах. А, впрочем, кто обратит внимание на мелкие промахи? Не заподозрят же меня в овладении чужим телом? С губ сорвался нервный смешок. В комоде отыскала длинные нательные рубашки, судя по моим снам, сейчас, точно не двадцать первый век, знать бы ещё, в какой стране я очутилась. Ладно, с нарядом разберусь. Платья отыскались в шкафу, не новые, но добротные. Причесала волосы, заплела кривую косу. Я всегда носила короткие причёски и не знала, что делать с длинной густой гривой Шарлин.

- Доброе утро! - на кухне, кроме экономки, был наш садовник, бодренький сухопарый старичок с седыми волосами до плеч. - Рад видеть вас в добром здравии, мадам.

- Благодарю, - улыбнулась я, садясь рядышком.

Старушка поставила передо мной пару поджаристых тостов и тарелку с яичницей, чашечку чая.

- Тина, мне тостов не нужно, - сказал садовник, - зубы болят.

Ага, теперь хоть буду знать, как обращаться к своей экономке. Старушка положила порцию яичницы, поставила перед мужчиной.

- Мадам, что-нибудь ещё?

- Тина, пожалуйста, зовите меня просто по имени. Я ведь не приняла титул мужа, так к чему эти церемонии. Мой отец - простой торговец.

Старушка замерла около стола, автоматически собирая пальцами крошки:

- Как пожелаете, ма Шарлин.

- Вот так-то лучше, - улыбнулась ей, - Тина, пока Дженни спит, давайте вместе осмотрим дом.

- Конечно, ма Шарлин, только уж не выкайте мне, тоже поди, не благородных кровей, - улыбнулась Тина.

Я отодвинула тарелку, хлебнула чаю:

- Спасибо за завтрак и можно начинать.

Экономка положила на стол полотенце, открывая передо мной дверь.

- С чего начнём?

- С самого начала, - бодро шагнула я в коридор.

- С прихожей или подвала? - спросила Тина.

- Именно с него, - я огляделась вокруг, высматривая нужную дверь, старушка бодро посеменила по коридору к тёмному уголку, где и притаилась едва приметная деревянная створка.

- Сюда, Шарлин, - поманила за собой Тина.

Мы спустились по осклизлым каменным ступенькам, экономка предусмотрительно прихватила с собой свечу, в подвале было сыро и грязно, понятно, куда старушке справиться со всем домом. Пустые полки стояли покрытые вековой пылью, стойка для бутылок поросла тенётами паутины.

- Припасов совсем нет? - подошла я ближе к Тине.

- Откуда им взяться, - вздохнула старушка, - хозяин присылает нам гроши на пропитание. Едва хватает не протянуть ноги с голодухи.

- Вот как, - нахмурилась я.

Тина проницательно взглянула на меня:

- Ты переменилась, Шарлин, и я рада этому, нельзя всё время сидеть и плакать.

- О многом успела подумать. Дженни растёт, надо решить, как быть дальше. И дом привести в порядок, насколько возможно.

- Было бы неплохо, - кивнула спутница.

Я подошла ближе к сырым стенам, покрытым белым налётом. Да это же стеновая селитра! При должной смекалке можно добыть из неё азотную кислоту или лекарственные соли. Зачем мне кислота, потом разберусь, вдруг пригодится, а вот лекарства - вещь первостепенная! Не думаю, что здесь развита фармакология.

- Идём отсюда, - потянула я Тину наверх, все опыты буду проводить потом, когда сделаю для себя лабораторию.

Первый этаж занимал большой зал, с огромным столом в центре и креслами с диванами, стоящими вдоль стен. Вся мебель закрыта чехлами, с люстры свисают клочки паутины. Везде царило запустение. Что эта Шарлин, прибраться в доме не могла? Какая грязь. Работа у меня специфическая, и потому отношение к антисанитарии было однозначным. Везде и всегда должно быть чисто!

Дальше кухня, которую я уже видела, в кладовке лежали скудные запасы муки, круп, пара десятков яиц, немного масла. Спасибо за заботу, муженёк. Далее мы осмотрели кабинет Хенрая, такой же запущенный, как раз сгодится мне под лабораторию. Комнатушки слуг завершили обход первого этажа, но туда я и заглядывать не стала. Не врываться же в жилые комнаты Тины и садовника, а в тех, которые пустовали, смотреть нечего.

На втором этаже были три спальни. Одна комната, побольше остальных, закрыта.

- Почему она на замке? - подёргала я ручку.

- Хозяин запретил её открывать, - Тина держала в руках связку ключей, - сказал, комната для него, если он решит навестить вас с дочерью.

- Супруг ведь не приезжал с нами?

- Он написал мне.

- Понятно

Вторая и третья спальня были похожи между собой, как сёстры-близнецы. Довольно просторные, неплохо обставленные. Дальше смотреть было нечего, а на чердак лезть бессмысленно.

- С этим всё понятно, пошли во двор.

Тина вывела меня на улицу, территория перед особняком пусть кое-как, но была прибрана. Я осмотрела стены, затянутые вьющимся виноградом. Дом каменный, добротный, при должном уходе простоит ещё пару веков. Хозяйственные постройки тоже запущены, но крыши не прогнили, и в целом вид у них был не такой уж и плачевный. Нанять бы пару крепких мужиков, чтобы вычистили здесь всё, да, боюсь, денег у нас негусто.

- А вот и Эмин, - Тина кивнула в сторону старичка, показавшегося на пороге.

- Эмин! - окликнула я его. - Покажите мне сад.

Посмотрим, какую пользу можно извлечь с нашего участка. Садовник, кряхтя, спустился по лестнице, видно, у старика болели суставы.

- Идёмте, мадам, - поковылял он за дом.

- Мы же договорились, просто Шарлин.

- Как скажете, - улыбнулся старик.

Тина пошла в дом, проверить, не проснулась ли Дженни.

Сад не принёс новых разочарований, потому как я и не надеялась увидеть там ухоженные кустарники и цветы, куда больному пожилому мужчине справиться с большим участком, почти парком. Но, надо отдать должное, Эмин в меру своих сил пытался ухаживать за территорией и растениями: кусты подстрижены, дорожки выметены, даже сорняки убраны понемногу.

Осмотр много времени не занял, и мы вернулись в дом.

- Дженни ещё спит? - спросила я Тину, спускавшуюся нам навстречу со второго этажа.

- Как ангелочек, - улыбнулась старушка.

- Хорошо, мне понадобится вода, много воды.

- Что ты хочешь делать, Шарлин?

- Будем отмывать наш дом, Тина. Не годится жить в грязи.

Старушка улыбнулась, кивнула и пошла во двор, я за ней, не будет же она таскать тяжёлые вёдра в одиночку.