Маленькие истории о Большем

Но, спустя время, прошёл слух, будто Хельга жива — просто обвела всех вокруг пальца и ушла в глухие места. Ещё позже появились слухи, что перебралась ведьма в глушь: живёт где-то у Чуй-озера, в нескольких днях пути от их селения. Откуда эти слухи, никто не знал, потому верить или не верить в них, каждый решал сам.

С тех пор, как она ушла, и до того часа, как Олег изливал другу свою душу, прошло десять лет.

*

— Ну, ты же слышал, говорят, будто она на Чуй-озере живёт? — взволновался Бьёрн. — Давай сходим, поспрашиваем местных. Глядишь, узнаем что-нибудь. А вдруг, и вправду, там прячется? Живёт себе в глуши озёр и лесов — горя не знает. По крайней мере, будешь знать наверняка, правда это, или слухи пустые. А коль сидеть тут да ждать, что она сама к тебе явится!.. — Бьёрн, тоже изрядно подвыпивший, почувствовал, что есть повод совершить дальний поход и, похоже, загорелся.

— Да где хоть это Чуй-озеро-то? Знать бы ещё, куда идти, — сопротивлялся Олег, — поди, у чёрта на куличках!

— А что, давай пойдём!.. Хейкки, ну… Да что нас держит-то, дружище ты мой?! Иль рыба твоя уплывёт куда?! Взяли, да пошли! — напирал приятель. Неспроста же имя твоё — Хельги — в женском виде — Хельга!!!

— Ну-у ладно, давай сходим, — неуверенно уступил Олег.

— Всё, решено — на зорьке же отправляемся! — тут же поймал его на слове Бьёрн. — Припасы в дорогу имеются, удочки, лук со стрелами понадобятся… — Разгорячённый хмельным питиём, он предвкушал множество дивных впечатлений от дальнего похода. Посидели ещё какое-то время и легли спать, а утром приятель ни свет ни заря уже будит:

— Хейкки, вставай, — говорит, — пора собираться!

— А? Что?.. Куда?.. Зачем?.. — Олег с трудом открыл глаза и долго не мог понять, что случилось. Его помятое лицо выдавало долгое застолье накануне. — А, ну да… — наконец, вспомнил ночной разговор и явно пожалел, что на пьяную голову согласился на этот поход. — Я думал, ты это не всерьёз: так, поговорили, да и ладно… — бурча себе под нос, с трудом встал с тёплой лежанки, неспешно потянулся и принялся одеваться.

— Даже не думай отказываться от своих слов! — Бьёрн яростно направил на него указательный палец, — обижусь! И потом… — это тебе, дружище, Хельга нужна, а не мне. Да и … развеешься заодно, отвлечёшься от горестей своих. Али не прав я?

— Ой, да ладно, — буркнул Олег, махнув рукой, — веди, куда хошь. — Ему бы головную боль успокоить да собрать себя воедино.

Быстро уложили мешки для долгого похода, позавтракали и — в путь…

Где это Чуй-озеро, они не знали, но по пути люди указывали направление и дорогу. Часть пути прошли по воде: где лодочники переправляли, а где и самим приходилось наспех сооружать плот.

Наконец, добрались до дальнего селения из нескольких домишек, за которым начинались безлюдные места. Здесь каждый знал дорогу до озера. Само оно, говорят, небольшое, но пройти к нему непросто: где сушей, а где — только по воде. Правда, отчего-то с опаской говорили о нём, а уж провести к месту и вовсе никто не согласился. Странно, но о Хельге никто ничего не слыхал.

Что ж, не идти же обратно, когда столько пройдено и до цели — день пути. Решили сами отправиться до Чуй-озера, да поискать — вдруг повезёт.

По пути встретили охотника — тот сказал, что слышал о старой ведьме, живущей где-то в глухих местах на берегу Чуй-озера.

«Вот видишь, — Бьёрн радостно похлопал по плечу своего друга, — а ты не хотел идти! Всё складывается!»

Правда, помочь и провести путников к месту охотник наотрез отказался, — даже за хорошую плату.

— Дорогу покажу, — сказал, — но сам не пойду.

— А чего так, коли рядом тут? — взялись уговаривать.

— Да не ходит туда никто, — таков был ответ, — страх там на озере живёт.

— Какой такой страх? — насторожился Бьёрн: на подъём-то лёгок, да храбростью не отличался.

Охотник помотал головой:

— Больше ничего не скажу, — тихо буркнул, опустив глаза, — он и за словами прийти может. Я бы на вашем месте носа туда не совал… но то не моё дело. Мне же пора, — охотник поспешно удалился.

Друзья сначала долго смотрели друг на друга с удивлением.

— Как так, за словами прийти могёт?! — теперь уже испугался Бьёрн. — Может, и правда, не пойдём?

От радости, только что охватившей его, не осталось и следа. Сразу вспомнилась и прочая молва местных об озере, коей отчего-то не придали значения. А толки вокруг него недобрые. Говорят, однажды там целая дружина воинов сгинула бесследно: вещи нашли, а людей — нет! Как сквозь землю провалились! Да и нынче… коли забредёт кто по случаю, так непременно напугается чего-то и бежит со всех ног оттуда. Всякие странности случаются там: то тень промелькнёт, то звуки тишину нарушат, от коих кровь в жилах стынет. Оттого и не ходили туда. «Мы на Чуй-озеро даже охотиться не идём, хоть дичи там непуганой — тьма, — сказали им в деревне, — и вряд ли найдётся чудак, что согласится провести вас туда».

— Ну уже нет! Коль надумали, надо идти до конца! — Олег порывисто вскинул на плечо походный мешок и уверенно направился по тропе, указанной охотником. Бьёрн послушно засеменил следом, то и дело опасливо оглядываясь по сторонам.

Чуй-озеро

Места, и правда, оказались глухими, но живописными: озёра, каменистые препятствия, перемежающиеся густым лесом. Пока Олег восхищался красотой здешних мест, Бьёрн, видимо, под впечатлением от встречи с охотником, то и дело канючил:

— Может, вернёмся? Чего нам искать в проклятом месте? Да кабы она там в самом деле жила, местные наверняка бы знали. Поди, нет тут никакой Хельги!

— А может быть есть, — отвечал Олег. — Охотник же сказал, что слышал о какой-то ведьме.

— Ты-то ладно, бог с тобой, а мне-то оно на кой? — не унимался напуганный приятель, — рисковать жизнью своей?

— Погодь-погодь, дружище! А не ты ли меня вытащил сюда? — теперь уже Олег настаивал на своём. — Ещё чего! Шли-шли бог знает куда, а теперь — назад? Ну уж нет! Либо найду её, либо знать буду точно, что нету здесь никакой Хельги. Иначе не прощу себе: вдруг она здесь, рядом?! Да мало ли, каких небылиц тебе нарассказывают! А то народ не знаешь? Коли боишься, так и возвращайся назад — дальше один пойду. И на том спасибо, что с места сорвал да привёл меня сюда.

— Ладно... — с досадой буркнул Бьёрн, махнул рукой да смиренно последовал за другом.

Местные не соврали: пока шли — ни одного следа, ни кострища, — никакого присутствия людей.

Наконец, добрались до озера! Ближе к вечеру нашли удобное место для стоянки: большую поляну у берега, с неё хорошо просматривалась местность.

Сбросили вещи, наспех соорудили мягкие лежанки… Затем Бьёрн пошёл к берегу рыбачить, а Олег отправился осматривать окрестности.

Почти всё озеро обошёл вдоль берега, но не нашёл ни одной тропы из леса, кроме той, что шла от их поляны. Сразу по ней не пошёл — оставил на потом: пока светло, решил осмотреть дальние окрестности. Как и по пути, на берегу — ни кострищ, ни подмостков для удилищ, — никаких следов пребывания людей. А места и верно богатые: дичь спокойно плавает по озеру, а рыбе будто тесно в воде — так и рвётся наружу.

Когда Олег вернулся, Бьёрн уже варил уху на костре.

— Не поверишь, сколько здесь рыбы! — восхищался он; удовольствие от рыбалки заставило его забыть о страхе. — А вода какая прозрачная — дно видно! Опускаю приманку прямо под нос рыбе!

— Здорово! — поддержал его друг, вдохнув аромата свежей ушицы. — Эх, нам бы такие места! Здесь дичи непуганой — тьма тьмущая: из-под ног выскакивает… хоть руками лови!

— Вижу, ничегошеньки ты не нашёл… — будто с облегчением заявил Бьёрн; похоже, единственное, чего ему хотелось — хорошо отдохнуть после долгого пути на берегу чистого озера да побыстрее покинуть эти места.

— Да, — согласился Олег, — вдоль берега — ничего, кроме вот этой тропы. — Он показал на явно вытоптанный кем-то проход к озеру. — Смотри, кто-то же здесь натоптал.

— Ну да, — удивился тот, — как удачно мы расположились: и искать более не надо.

— Ладно, пока стряпаешь, схожу туда.

— Сходи-сходи, — поддержал довольный Бьёрн, — убедись, что нет здесь никакой Хельги! Зверьё, поди, к водопою ходит.

— Может и так, а может и человек.

— Давай, только недолго… скоро сготовится… и далеко от озера не отходи — не хочется одному остаться здесь, — добавил с усмешкой приятель, бросая в котелок несколько щепоток соли.

Олег направился по тропе вглубь леса и вскоре вышел к ещё одной поляне. На другой её стороне возвышался каменистый холм. Его необычная форма сразу приковала к себе внимание. На вершине холма лежали большие камни и средний из них — очень тонкий и длинный, в два человеческих роста. Все вместе камни слегка напоминали руку с поднятым вверх пальцем.

В здешних местах полно камней самой разной формы и размера, но что-то особенное таилось в этом холме с его камнями. Захотелось пройти к нему через поляну да получше рассмотреть их. Так и поступил. Несколько раз обошёл вокруг загадочного природного сооружения. Необычная тишина этого места вызывала в душе непонятную тревогу и навязчивое ощущение присутствия чего-то невидимого.

Груда нижних камней, и правда, напоминала сжатый кулак. «Надо же, даже ноготь изобразила природа, — удивление перешло в улыбку, а взгляд притянул небольшой участок мха на верхушке «пальца». Тот словно указывал куда-то вверх. Взгляд невольно обратился к небу, — в точку, куда указывал камень-палец. В ней среди ясного неба застыла одинокая маленькая тучка.

«Ну да, как же без тебя?!» — нервная усмешка вырвалась из уст.

Олег ещё несколько раз внимательно осмотрел поляну, но больше ничего особенного не обнаружил. Вокруг — кусты, деревья, камни. Правда, одно дерево — очень старое — на время приковало взгляд. Его кривой ствол рядом с привычно прямыми деревьями выглядел нелепо: ничто не мешает и ему расти ровно, ан нет: весь изогнулся, искривился под гнётом силы невидимой. Подошёл, погладил ствол, будто в поддержку, ещё раз окинул поляну взглядом — место необычное, даже таинственное, но не более…

Ещё немного походил по округе в надежде найти хижину или хотя бы следы старухи. Тщетно. Тем временем, начало смеркаться — в лесу стало жутковато. Что ж, — с сожалением решил, — нет так нет… — пошёл обратно.

— Ты что, даже в лес не зайдёшь? — посмеялся он над приятелем, выходя на поляну.

Бьёрн, всё ищущий новые впечатления, вдруг оказался трусоватым. Это и умиляло Олега.

— Пойдём, покажу поляну с камнем в виде пальца. Тут недалеко — шагов триста-четыреста отсюда.

— Пока ты ходил, уха как следует настоялась, — в предвкушении вкусного ужина, потёр ладонями Бьёрн, уже разложивший всё необходимое на подстилке. Уловив косой взгляд приятеля, нехотя смягчился: — Ладно, пойдём поглядим, что там за чудо.

Но, не успел войти в лес, как тут же подвернул ногу.

— А-ай! Чёрт побери! — разнеслось по округе. — Всё, идём отсюда! — Прыгая на одной ноге, он раздражённо добавил: — Я что, камней не видал?

— Ладно, пойдём… — Олег помог бедняге допрыгать до костра, усадил на землю. — Ничего не нашёл, но вот предчувствие странное, — задумчиво протянул он, набирая в миску уху.

— Что ещё за предчувствие? — Бьёрн уже успокоился и с жадностью ждал своей очереди.

— Да… ничего такого… — ушёл от ответа приятель. — Давай-ка отведаем твоей дивной стряпни!

Поужинали, выпили вина и ещё некоторое время разговаривали, расположившись на своих лежанках прямо у костра. К тому времени уже стемнело. Вскоре усталость дала о себе знать — путников потянуло ко сну.

Они уже спали, как началось то, о чём их предупреждали.

Сначала из леса со стороны таинственной поляны послышались необычные звуки, похожие на вздохи: словно кто-то делал глубокий вдох, а потом с трудом протяжно выдыхал. Звучало устрашающе. Сон как рукой сняло. Потом в чаще леса послышались громкие шевеления, шорохи, движения вокруг поляны, какие-то звуки, напоминающие стон, а со стороны озера — сильные всплески, будто нечто огромное плескалось в воде.

«Небось, крупная рыба шалит», — пытались успокоиться друзья, с ужасом глядя друг на друга, пока не раздался всплеск такой силы, будто целая скала рухнула в воду. Животный страх вмиг охватил их. Загасили огонь, затихли… чтобы ничем не выдавать своего присутствия, прижались друг к другу, сжимая в руках топоры. Так и лежали до рассвета. Лишь изредка выглядывали из-под шкур, осматривались, вздрагивая от каждого шороха.

Лишь к утру всё стихло, и сон, наконец, сморил их.

Проспали до полудня. Бьёрн пожаловался, что будто и не спал: всю ночь мучили ужасные кошмары. Олег же, напротив, будто провалился в глубокий сон и, в отличие от приятеля, был вполне бодрым, хорошо выспавшимся, хоть и спал недолго.

— Ты как хочешь, а я не намерен здесь оставаться, — вновь заканючил Бьёрн, собирая вещи.

— Да не волнуйся, — успокоил его друг, — задерживаться здесь нет никакого смысла — перекусим и — в путь.

*

Когда Олег вернулся домой, его встретили радостные лица жены и дочери: их сильно напугал его уход. С того дня они с Гуной заметно сблизились, будто и не было между ними никакой ссоры. Одна беда: Олег не верил уже, что есть какой-либо выход из его положения. «Нет никакой Хельги, — решил он для себя, отбросив все мысли о ней, — по крайней мере, не буду теперь напрасно мучить себя пустыми надеждами».

Время шло… Однажды во время сильной грозы Олег долго не мог уснуть: раскаты грома каждый раз будили, когда он уже погружался в сон. А тут ещё вспомнилась та беспокойная ночь на Чуй-озере — какой там сон?!

Поправил одеяло на крепко спящей жене, встал и тихонько вышел в пристройку. Через приоткрытое оконце веяло дождевой свежестью. Очередной всполох вырвал из темноты одинокую птичку, сидевшую на толстой ветке. Та нахохлилась, втянула голову поглубже в пушистый воротник и даже глаза закрыла, терпеливо ожидая окончания непогоды.

— Прям как я, — отозвалось внутри. — Мне тоже худо под гнётом желаний, — как этой птичке — живу и терплю… будто счастье навсегда позабыло обо мне, а непогоде конца и края нет.

Гром, однако, стихает, всполохи слабеют… Уходит гроза: не вечно же ей слёзы лить. Может и мою жизнь ненастье однажды покинет?

Наконец — тёплая постель. Усталое тело быстро погрузилось во владения ночи.

Снится, будто стоит он один на той загадочной поляне с камнем-пальцем. Ночь. В небе прямо над ним — огромная яркая луна, почти полная. Со стороны озера доносятся те же пугающие звуки, напоминающие вздохи. В округе зябкой тревогой пахнет. Боязливый взгляд притянули едва различимые силуэты вдали. А как посмотрел на камень-палец, тотчас приметил чёткую длинную тень, через всю поляну ведущую прямо к горбатому дереву.

От деревьев теней нет: луна висит прямо над ним, оттого упавшая через всю поляну тень от камня кажется зловеще неестественной. На холме послышался шорох, но никого не разглядеть — лишь тёмные сгустки. Неожиданно один из камней шевельнулся. О боже! Так это — стоящая к нему спиной старуха!

Жуткий страх охватил естество: колени трясутся, силы вмиг покинули, руки онемели… Набрал воздуха, чтобы закричать, но голос предательски пропал. Одна мысль стучит в голову: «Бежать!» И бросился бы, да ноги будто в трясине погрязли — не слушают. С великим трудом, хрипя, выдавил из себя: «Бабушка Хельга, ты ли это?»

И тут послышался шёпот, — совсем близко, в самое ухо: «Коли хочешь найти меня, приходи сюда один». Всей душой почуял — сама Хельга говорит с ним, так и не повернувшись лицом.

Сырой холод пробежал по всему телу… Олег проснулся, — весь мокрый, взъерошенный. Чувство от невиданной яви сна не покидало, а в голове продолжал звучать голос, произнёсший загадочные слова. Нет, не могло ему самому такое в голову прийти! Целый день растерянно слонялся по двору, работал в полсилы, не зная, что и думать. «Да нет же, это — просто сон», — вновь и вновь успокаивал себя, но видение, что принёс из столь страшного, но и чудесного сна, слишком глубоко сидели в его сердце и не давали покоя.

Он никому ничего не рассказал: как всегда был замкнут и немногословен.

Эйл

Вскоре Олег с другом ушли на заработки в Выборг. Обычно они отвозили туда улов и, если удавалось удачно наняться на какую-нибудь работу, ещё на несколько дней задерживались в городе. В этот раз поездка удалась — они неплохо заработали. Вечером зашли в таверну, чтобы подкрепиться и отметить успех.

Там их неожиданно пригласили за стол местные рыбаки. Весёлый парень, возглавлявший застолье и уже прилично подвыпивший, неожиданно пригласил их присоединиться к своей компании. Он назвался Эйлом. Олег с Бьёрном растерялись было, но все дружно поддержали Эйла, принявшись радостно сдвигаться на лавках, освобождая гостям место.

— Нынче я угощаю, — объяснил Эйл засмущавшимся незнакомцам, — мы с друзьями отмечаем рождение моего долгожданного сына! Не припомню вас, откуда будете?

— Я — Бьёрн, это — мой друг Хейкки, — ответил Бьёрн, — Мы — рыбаки с озёр Саймы, — указал рукой на север, на что Эйл — его также пару раз назвали Эйли — ещё больше обрадовался:

— Да ну! — Радостно раскинул руками. — Я сам с тех мест! Вот это да! Земляки, стало быть! А я вот много лет сына ждал, — поделился он своим счастьем, — да жена всё дочерей рожает! Думал, уж не дождусь помощника себе, но бог одарил меня! Верно сказала старая Хельга: «Через двенадцать лет у тебя сын родится».

Олег едва не поперхнулся едой, как услышал знакомое имя.

— А ты что, знавал её?

— Ну да, я ведь с тех же мест, что и вы, — ответил Эйл, — давненько, правда, было то.

— Не поведаешь ли нам историю сию? — тотчас подключился Бьёрн; он сразу заметил, как заволновался сидящий рядом Олег, — а то мы с другом пытались давеча отыскать её — без толку.

— Мои-то друзья не раз уж слыхали эту историю, — ответил Эйл, обращаясь к компании, — не в тягость ли будет?

«Да расскажи!», «Чудная история!», «Поди-ка, не все и слышали»… «Валяй, только не растягивай, дружище!» — дружно ответили ему со всех сторон.

— Ну, так вот… — начал тот, — по молодости… годков двадцати был, да глуп, горяч, ума нажить не успел… Дурачились мы с друзьями на озере да с высокого утёса в воду ныряли. Я тогда сильно руку поранил об острый камень. Кровушки было!..

Рана оказалась глубокой, рваной — ни в какую не заживала. Ничего не помогало — хуже и хуже становилось мне. Вот и отвели родители к Хельге. Её тогда все в округе знали: случись чего — сразу к ней за помощью. Странной эта Хельга мне показалась: будто не от мира сего, — Эйл на время задумался, то ли вспоминая что, то ли слова подыскивая. — Смотрит на тебя — словно насквозь видит! Я будто нагой пред нею стоял! Бррр… Столь годков минуло, а взор тот ведьмин доселе помню. Да и не донесть мне того: как о вещах тайных сказать, коли сам не ведаешь?!

Так вот, осмотрела рану, наложила какие-то отвары из трав — у ней вся хижина ими обвешана до самого потолка! А как уходить мне час настал, ни с того, ни с сего глядь в меня, да молвит: «Первую жену потеряешь, вторая принесёт тебе двух дочек».

А я ей: «А сына?» Я и за дочерей-то плохого слова не замолвлю — сколько бог даст — все мои, но всё ж хотелось бы… — словно оправдываясь, замешкался Эйл. — А та мне в ответ: «Будет и сын, но спустя двенадцать лет… — а сама так хитро взирает исподлобья, — коли сделаешь то, что накажу тебе». — «И что же мне должно делать-то, баба Хельга? — спрашиваю. А она: «Не теперь, милай мой. Не время пока — не уразумеешь… Потом скажу. Исполнишь — будет тебе и сын».

Дала она мне тогда ремешок кожаный на руку и велела носить его денно и нощно. «Носи — он тебя беречь будет, и всё будет хорошо», — так и сказала.

Ремешок по душе пришёлся — не в тягость волю её исполнить. Да что там, так привык к нему, что никогда не расставался. И даже приметил — верно, он как оберёг мне: от разных бед ограждающий. Не раз выходил сухим из воды, когда казалось — выхода нет. И сколь раз на краю погибели стоял, но, не поверите, всё как-то обходилось. Во как!

А предсказания старухи все сбылись: в точности как говорила. Первая жена зимой в озере утопла: в прорубь угодила да не выплыла; от второй двое девочек народилось.

— И когда Хельга тебе про сына сказала? — Олег сгорал от любопытства.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но в прошлом годе она мне возьми да и приснись! Уж и не надеялся, признаюсь. Девчата мои растут, а с сыном всё не выходит — я уж и смирился. О предсказании Хельги и не вспоминал, хотя оберег её — всегда при мне. Во-от! — Эйл развёл руками.

А тут снится бабка ни с того ни с сего да во сне и молвит: «На прибывающую луну ступай на кривой камень и оставь на нём исподнее, — своё и жены твоей. Оставь на ночь, а утром рано, как солнце взойдёт, заберёшь».

Пробудился и думаю: «Да, чепуха какая-то!» А у самого сомнение: «А вдруг — нет? Али не сказывала старая про двенадцать годков?! Сказывала. А ведь двенадцать и прошло с тех пор! И луна прибывает. Выходит, нынче за полночь идти надобно. А пусть и ерунда всё это — чего мне стоит наказ ведьмин исполнить? Ведь доселе бабка ни в чём не обманула, так отчего ж и сей завет не исполнить, пусть и дан бог знает когда? Не соврала-таки старая, пообещав: «Потом скажу, что делать». Как тут не поверишь?! Да и камень кривой не так и далече отсель. Надо бы сходить».

Кто не знает… — Эйл кивнул на Олега с Бьёрном, — есть у нас за городом здоровенный плоский камень у дороги. На него чудным делом путники одно натыкаются ночью или в непогоду. Оттого и прозвали «кривой камень». Пробовали убрать с дороги, да где там! — длиной почти в три моих роста, под землю глубоко уходит, да над землёй по пояс выступает.

— Не уж-то исполнил всё, как наказала? — Олег вспомнил о своём недавнем сне: ведь Хельга и ему наказ дала!

— Ей богу! То и проделал, что старая велела, — продолжал Эйл, — вышел ночью, снял с верёвки исподнее, недавно стираное — своё и жены — да и пошёл к камню. Иду по дороге, да «кривой камень» высматриваю. А, как на зло, не видать ничего впотьмах, хоть глаз выколи! Всё небо тучами затянуло — ни звёзд, ни луны. Чуть приоткроется — что-то видать вроде, а потом — опять ни зги.

Вот те раз! Кое-как дошёл до места, а камень-то и не найду! Смотрю, вот — дерево, вот — дорога, где-то вон там должен лежать. Вроде всё верно. Иду туда, а его и нету! Хожу, хожу — нету и всё! Вот дела-то! Как не нужен — одно натыкаешься на него, а тут — как сквозь землю провалился!

Хотите верьте, хотите — нет, лазил, лазил я у дороги — и ничего! Не найду и всё! Все кусты облазил, всё обшарил! Помню же, где он был, а найти не могу! Сколь раз по этой дороге ходил мимо него, а тут хоть тресни! И ведь не камешек малый — такой потерять можно, — а тут… каменюка эдакая и нету! Да луна не выходит как на зло!

Так и шарился битый час. Уж и ноги подкашиваются. Всё, надоело! Решил присесть куда-нибудь… Нащупал что-то твёрдое, сел… Всё, — думаю, — не сыскать мне его — не иначе колдовство какое! Одно слово — ведьма. И тут луна выходит из туч, освещает всё вокруг. Аж испугался — да я сижу на нём! Ну и чудеса! — думаю, — то уводит от него, то приводит!

Обрадовался несказанно, расстелил исподнее и — домой. Пришёл да спать лёг — намаялся. Так намаялся, что больно крепко заснул. Проснулся, а солнце-то — вот-вот встанет: уж небо алое у горизонта. Испугался… Хельга-то наказывала: «На восходе заберёшь».

Вскочил с лавки, как ошпаренный, и — бегом к «кривому камню». На сей раз быстро нашёл его: благо, светло вокруг. Исподнее, как положил его, так и лежит себе. Когда сюда нёс, ещё сырое было, а тут — подсохло уже. Собрал всё и — домой. Иду, улыбаюсь на себя, думаю: «Ну не дурило ли?! Станет ли кто в своём уме такие дела творить?! Да ладно... — махнул рукой, — плевать! Всё одно никто не видит».

Помню, Хельга сказала: «Как принесёшь — одень». Надел своё, да жене приказал свежее надеть. Она удивилась, но послушалась. А вечером у нас вдруг такое желание друг к другу вспыхнуло! Да такая страстная ночь случилась!..

А потом всё вернулось в прежнее русло: заботы, хлопоты... А спустя время жена и говорит: « Тяжёлая я, — ребёночек у нас будет!» Вот так сын и родился!

— Вот это да! — не сдержал чувств Олег: — «За тебя, Эйл и сына твоего!» — вскочил на ноги, поднял кружку и отпил хмельного напитка.

«Да, за тебя Эйли!» — радостно поддержали остальные.

— Я и сам поражён был, — обратился к Олегу Эйл — особя, когда не смог найти свой ремешок — он после того пропал! Всё обыскал, — и у камня, и в доме… — словно провалился сквозь землю! Всё, думаю, забрала бабка его назад, но ребёнка дала. Вот такое чудо со мной стряслось. Такая вот история. Хотите — верьте, хотите — нет.

Право, всех та история поразила, а Олег призадумался… И опять сон его из головы не выходит. Только теперь не отмахнуться от него как прежде. «Чую, что-то здесь не так, — то и дело говорил себе, а уже дома твёрдо решил: — Что ж, надо идти».