Любовь на грани ненависти

Глава 10

Глава 10. АзалияЯ сижу на своей кровати и смотрю, как девочки мечутся по комнате. Вещи разбросаны повсюду: джинсы, платья, топы, туфли, какие‑то блестящие тряпки. Они уже полчаса выбирают, в чём пойти в клуб «Океан».Я до сих пор не знаю, что на себя надеть.В голове вертится одна мысль: «Зачем я вообще согласилась?..»Лилиана уже вывернула весь свой гардероб. В отличие от Дины, у неё, как оказалось, тоже не так уж много коротких и откровенных платьев. Больше нормальные, приличные вещи.– Так не пойдёт, девушки, – недовольно говорит она, оглядывая нас, как стилист перед модным показом.Она вдруг резко разворачивается к своему шкафу, открывает дальнюю дверцу и достаёт оттуда что‑то чёрное.– Аза, иди сюда, – кивает она мне.Я подхожу ближе и вижу в её руках… это.Платье. Если это вообще можно так назвать.Чёрное, плотное, обтягивающее, по фигуре. Но посередине – как будто вырезана дорожка: ткань идёт параллельно с двух сторон, живот и часть груди фактически открыты, между линиями только тонкие перемычки.– Лили… – я глотаю. – Ты издеваешься?– Нет, – спокойно отвечает она, глядя на меня снизу вверх. – Это будет смотреться охуенно.– На ком‑то другом, – бурчу я.– На тебе, – отрезает она. – Давай, примеряй.Я нехотя беру платье. Ткань прохладная, гладкая, слишком «дорогая» на ощупь для меня.Через пару минут я выхожу из ванной.Все разговоры моментально стихают.Я подхожу к зеркалу и замираю.Платье сидит, как влитое. Чёрный цвет делает кожу светлее, талию тоньше, фигуру – более… взрослой. Открытая середина заставляет чувствовать себя голой.– Боже мой, Аза… – выдыхает Дина. – Тебе так идёт!Она подскакивает ко мне, вытаскивает из своей сумки чёрные туфли на тонком, длинном каблуке.– Надевай, – говорит, уже почти приседая, чтобы сунуть их мне. – Вот теперь ты реально бомба.Я осторожно встаю в туфлях. Пятки сразу уезжают вверх, колени дрожат.– Я сейчас просто убьюсь в этих штуках, – шепчу.– Ты просто не привыкла, – отмахивается Дина. – Для начала тебе нужно хотя бы научиться идти до двери.Лилиана в итоге выбирает более спокойный вариант: простые синие джинсы, белый кроп‑топ, сверху лёгкий чёрный пиджак. Волосы распускает, делает лёгкие волны.Дина же… сейчас выглядит так, будто она – лицо рекламной кампании какого‑нибудь ночного бренда. Она натягивает красное платье, которое едва прикрывает бёдра. Оно обтягивает её фигуру так, что каждый изгиб бросается в глаза. Тонкие бретели, открытая спина, глубокое декольте. На её шее тонкая цепочка, на губах – яркая помада.– Ну что, – Дина поворачивается вокруг своей оси, – как вам богиня?– Ты не богиня, ты беда, – фыркает Лили, но улыбается.Мы садимся перед зеркалом.Я крашусь медленно. Дома я всегда старалась краситься по минимуму: чуть туши, лёгкий блеск, чтобы не привлекать внимания отчима. Чтобы не бесить. Чтобы не слышать мерзкое: «Ты для кого накрасилась, а?»Но сейчас… всё другое. Я делаю акцент на глазах. Тёмные тени, аккуратная стрелка. Глаза становятся глубже, ярче, опаснее.Губы крашу в нежный матовый нюдовый оттенок. Волосы собираю в аккуратный пучок, несколько прядей намеренно оставляю выбиваться у лица. На уши надеваю золотистые серьги‑кольца.Мы втроём подходим к зеркалу и встаём рядом.Три разные девушки.Три разные истории.– Если нас сегодня никто не подцепит, – вздыхает Дина, – я разочаруюсь в мужском поле окончательно.– Мне и так норм, – бурчу я.– Тебе вообще ненормально, – улыбается Лили. – Пошли уже. На улице нас уже ждёт Кевин. Он облокотился о свою машину, что‑то печатает в телефоне. Увидев нас, поднимает голову – и замирает.Его взгляд сначала скользит по Дине, потом по Лили… и останавливается на мне.Глаза заметно расширяются.– Эм… – он моргает, выпрямляясь.Девочки садятся назад, шумно смеясь и перешёптываясь. Я уже тянусь открыть переднюю дверь, как Кевин поспешно обходит машину и сам распахивает мне её.– Прошу, – немного хрипло говорит он.Я чувствую, как щеки начинают предательски теплеть.– Спасибо, – тихо отвечаю и сажусь в салон.Он обходит автомобиль, садится за руль. Мы трогаемся.Поездка проходит в тишине. Только из колонок негромко играет какая‑то западная песня, ритм давит в уши, немного раскачивает изнутри. В окне мелькают дома, вывески, витрины.Я смотрю вперёд и пытаюсь не думать. Не о клубе. Не о том, как на меня сейчас все будут пялиться. Не о прошлом. Мы подъезжаем к «Океану».Снаружи клуб выглядит скромнее того, в котором я работаю: не такой огромный, без гигантских экрано́в и очередей до дороги. Но неубитый: неоновые буквы, музыка слышна даже на улице, у входа толпятся люди.Мы выходим из машины. Холодный воздух сразу пробирает через ткань платья.– Замёрзла? – спрашивает Кевин, чуть наклоняясь ко мне.– Нормально, – вру.Мы заходим внутрь.Гул голосов, свет мигалок, музыка бьёт по телу, басы отдаются в груди и животе. Я замечаю запах алкоголя, духов, дыма, всё смешивается в тяжёлый, но почему‑то знакомый коктейль.Мы находим свободный столик чуть в стороне от танцпола.Садимся. Я чувствую, как на нас посматривают парни с соседнего столика.Кевин садится рядом со мной, чуть ближе, чем обычно.– Красиво выглядишь… – тихо говорит он, разглядывая меня.Мы все втроём – я, Дина и Лили – одновременно резко поворачиваем головы в его сторону.Он тут же смущённо кашляет:– Я… я имел в виду, вы все красиво выгляди…Дина и Лили взрываются смехом.– Бедный, – сквозь смех говорит Лили. – Так смутился.– Пойду… э… за напитками, – Кевин резко встаёт, будто спасаясь, и тут же уходит к бару.– Он неплох, – задумчиво протягивает Лина, глядя ему вслед.– Более чем, – подмигивает Дина. – Думаю, тебе бы с ним понравилось, Аза.– Мы с Кевином просто друзья, – выдыхаю я, слишком быстро.– А по нему так не скажешь, – фыркает Дина. – От одного твоего взгляда бедный чуть не расплавился.Я закатываю глаза и отворачиваюсь, нервно поправляя подол платья.– Итак, – радостно хлопает в ладоши Дина, – чтобы было весело… давайте сыграем в «Правду или действие».Меня тут же передёргивает.– Нет, – сразу говорю я. – Нет, спасибо.– Ну что ты как маленькая, Азалия, – вмешивается Лили. – Будет весело, согласись.– «Весело» – твоё любимое слово перед пиздецом, – бурчу я.– К тому же двое против одного, – улыбается Дина. – Мы уже за.К столу возвращается Кевин с подносом напитков.– Что‑то случилось? – спрашивает он, замечая наш спор.– Мы хотим поиграть в «Правду или действие», а Азалия не хочет, – жалуется Дина.Кевин ставит стаканы на стол, садится рядом со мной.– Соглашайся, – чуть наклоняется он ко мне. – Думаю, будет весело.Я чувствую, как его плечо почти касается моего. Глотаю.– Ладно, – тихо киваю. – Только без жести.– Ура! – хлопает в ладоши Дина и сразу же уходит куда‑то к бару.– Мне страшно, – шепчет Лили.– Мне тоже, – вздыхаю я.Через минуту Дина возвращается… с бутылкой и высоким бокалом.Я смотрю на прозрачную жидкость, и внутри что‑то неприятно сжимается.– О, Господи, – вырывается у меня.– Это что, «Everclear»? – Кевин вскидывает брови.– Его здесь продают? – добавляет он с откровенным удивлением.– Как видишь, – самодовольно отвечает Дина.– Что за напиток такой? – спрашиваю я, хмурясь.– Это самый‑самый крепкий алкоголь, – начинает объяснять Кевин, наклоняясь чуть ближе ко мне. – В некоторых штатах его вообще запретили, слишком сильно опьяняет. Выпьешь – и можешь такой бред нести, что потом стыдно будет вспомнить. Пару глотков достаточно, чтобы ты уже была не в себе.У меня по спине пробегает холодок.Зачем я согласилась?..Я нервно сглатываю, глядя на бутылку.И в этот момент к нашему столику направляются четверо парней.Я сразу узнаю один из силуэтов.Высокий, уверенная походка, руки в карманах, взгляд, который будто раздевает и одновременно бросает вызов всему пространству.Кай.Он идёт впереди, за ним Берт, Лео, и ещё один, которого я вижу впервые – темные волосы, серьги, холодный взгляд.Кевин вскакивает.– Капитан! – он тянется пожать руку Каю. – Я и не знал, что вы тоже здесь.– Место нормальное, – лениво отвечает Кай, даже не удосужившись улыбнуться. – Почему бы нет.Мы с Диной смотрим на них с одинаковым презрением.Кай скользит по нам взглядом, задерживается на мне. Его глаза на секунду вспыхивают, когда он видит моё платье. Челюсть едва заметно напрягается.И он, не спрашивая, садится напротив меня, на свободное место.Берт плюхается рядом с Диной, Лео – с другой стороны Кая, а тот новый парень садится сбоку, напротив Лили.– Присаживайся, Гектор, – кидает Кай тому.– Почему вы сели именно здесь? – не выдерживаю я.Кай лениво поворачивает голову ко мне.– Нам захотелось, – спокойно отвечает. – Есть какие‑то проблемы?– Здесь полно других столиков, – я пытаюсь говорить уверенно.– Я хочу сидеть здесь, – отрезает он. – Прямо напротив.Я резко сдвигаю стул, собираясь встать.– Сядь, блять, на место, – его голос становится резким и низким, будто удар. – И сиди ровно.Я вздрагиваю. Лили рядом заметно дёргается, пальцы сжимаются в кулак.Этот человек опасен. Очень.Кевин садится обратно рядом со мной. Его голос едва слышим, когда он наклоняется к моему уху:– Они не уйдут, Аза. Поэтому… не провоцируй его. Если не хочешь проблем.Я чуть киваю, не сводя взгляда с бутылки на столе.Я чувствую, как взгляд Кая прожигает меня. Его кулаки сжаты так сильно, что белеют костяшки.– Ладно! – резко говорит Дина, второй рукой прижимая к себе бутылку. – Раз уж нас тут так много, будет только интереснее. Больше людей – больше секретов!– Во что играем? – спрашивает Берт, заинтересованно усаживаясь удобнее.– «Правда или действие», – отвечает Дина, хищно улыбаясь.– Какие условия игры? – подключается Лео, потягиваясь.– Всё просто, – объясняет Дина. – Тот, кто отказывается отвечать на вопрос или отказывается выполнить действие – выпивает целый бокал «Everclear».У всех парней глаза резко расширяются. Видно, что они знают, с чем имеют дело.– Нормально ты так решила нас вырубить, – фыркает Лео.– Слабаки могут сразу уйти, – пожимает плечами Дина.– Хорошо, приступим, – неожиданно спокойно говорит Кай, забирая у неё бутылку.Мы убираем со стола всё лишнее. Остаются только бутылка и бокал.Сердце у меня начинает стучать чаще.Кай ставит бутылку посередине и крутит.Стекло шуршит по столу, все напряжённо следят за движением.Бутылка замедляется… и останавливается на Лили.Она тяжело выдыхает.– Лили, правда или действие? – первым спрашивает Лео, хищно прищурившись.Лили задумчиво смотрит на бутылку, на бокал, потом на нас.– Правда, – наконец произносит она.– Хорошо, – Лео облокачивается на стол. – Тогда скажи… ты девственница?Мы с Диной буквально задыхаемся.– Лео! – шипит Лили.Она вскидывает голову в его сторону, глаза расширены, пальцы судорожно сжаты. В её взгляде написано одно: «Как ты смеешь?»Она переводит взгляд на бокал. Секунда. Две.Потом молча берёт его и залпом выпивает.Мы с Диной в шоке смотрим, как наша подруга за раз осушает весь бокал.– Охренеть, – тихо произносит Берт.Лили ставит бокал на стол, выдыхает, глаза чуть слезятся.– Вот видишь, – лениво говорит Лео. – Кто‑то относится к игре серьёзно.– Иди к чёрту, – хрипло отвечает Лили, но в голосе дрожь.Эти придурки загадать могут всё, что угодно. Я стараюсь не думать.Лилиана, чуть покачиваясь, берёт бутылку и крутит её.На этот раз горлышко останавливается на Кае.Отлично.– Правда или действие? – спрашиваю я, не давая другим вмешаться.Он поднимает на меня взгляд. В его глазах – уверенность, почти наглость.– Правда, – спокойно отвечает.Я сжимаю пальцы под столом.– Тогда скажи вот что, Кай, – я смотрю прямо в его глаза. – Правда ли, что за этим бесчувственным, грубым лицом ты прячешь кого‑то… другого? Кого‑то, кого не хочешь выпускать наружу.Я буквально кидаю ему эти слова в лицо.Он смотрит на меня так, будто я только что ударила его. На несколько секунд в его взгляде появляется что‑то… другое. Настороженное.Кулаки у него сжимаются так сильно, что вены становятся видны.Тишина затягивается. Музыка будто отдаляется.Наконец он отводит взгляд и отвечает:– У каждого есть то, что его изменило, – медленно произносит он. – И, наверное, сколько бы ты ни хотела… во мне нет того хорошего человека, о котором ты говоришь, Азалия. Я с детства – дьявол.Мне не нравится его ответ. Слишком удобный. Слишком выученный.Но я лишь коротко киваю.– Как скажешь, – тихо говорю.Он берёт бутылку, крутит её.Теперь горлышко останавливается на Дине.– Моя очередь, – довольно говорит Берт, чуть подаваясь вперёд. – Правда или действие, красотка?Дина задумчиво щурится.– Правда.– Во сколько лет ты потеряла невинность? – сразу выпаливает он. – И кто этот бедолага?– Берт! – возмущённо вскрикивает она.– Правила игры, детка, – ухмыляется он.Дина секунду молчит, сжимая зубы.Потом берёт бокал и, не глядя ни на кого, заливает в себя весь «Everclear» разом.Она морщит нос, глаза закрывает, тихо выдыхает сквозь зубы:– Мразь…– Я слышал, – смеётся Берт.После двух человек бутылка снова оказывается у меня в руках.Я на автомате кручу её сама, даже не осознавая, что делаю.Стекло ползёт по столу, все всматриваются.И вот она останавливается.На мне.Сердце трепещет, как пойманная птица.– Наконец‑то, – улыбка Кая становится шире. – Что ты выберешь, искорка?– Правду… – хрипло говорю я.Он чуть наклоняет голову набок, изучая меня.– Хорошо. Тогда скажи мне вот что, Азалия, – его голос становится холоднее. – Что за шрам у тебя на спине? Откуда он?Мир на секунду проваливается.Как он увидел?..Я же тщательно замазывала тоналкой. Даже Дина и Лили его никогда не видели.Девочки смотрят на меня в полном непонимании.– Какой… шрам? – шепчет Лили.Я делаю глубокий вдох. Потом ещё один.В памяти всплывает тот вечер. Запах дешёвых сигарет.Глухой удар двери.Тяжёлые шаги.«Мне было тогда десять.Он пришёл домой злой, как никогда. Я дрожащими руками принесла ему сигареты. Пачку выронила. Две штуки скатились под диван.Ему этого хватило.Он усадил меня спиной к себе. Курил по одной. И каждую тушил об мою спину.Я считала – один, два, три… теряла счёт на пятом.Когда он потушил последнюю, начал бить ремнём за то, что я плачу.«Если ещё всхлипнешь – добавлю десять».Я молчала. До сих пор молчу».Горло сжимает. Воздух становится тяжёлым.Я беру бокал.Смотрю на прозрачную жидкость.И залпом выпиваю.Горло обжигает, глаза тут же наполняются слезами. Внутри всё горит.Кевин тут же наклоняется ко мне:– Ты в порядке? – его голос полон беспокойства.Я киваю, хотя всё внутри крутится.– Нормально, – выдавливаю.Я снова беру бутылку, пытаясь отвлечься, и кручу.Стекло вертится. Музыка, смех, свет – всё будто расплывается.И бутылка снова останавливается… на мне.– Кажется, кому‑то не везёт, – ухмыляется Лео.– Я так понимаю, ты снова выбираешь правду? – лениво тянет Кай.– Нет, – отрезаю я. – Действие.– Замечательно, – в его голосе проскальзывает опасная нотка.От напитка тошнит, голова чуть кружится. Я знаю: если выпью ещё один полный бокал, до выхода точно не дойду.Кай откидывается на спинку стула, смотрит на меня долгим, внимательным взглядом. Уголок губ поднимается.– Моё желание, – говорит он спокойно. – Я хочу, чтобы ты целый месяц убиралась у меня в особняке.Некоторые за столом прыскают от смеха.– Рабыню решил завести? – ухмыляется Лео.– Заткнись, – бросает Кай, не сводя с меня глаз.Я смотрю то на него, то на бутылку, то на бокал.От обоих тошнит – и от него, и от этого напитка.– Разве… – вмешивается Кевин. – Разве желание не должно быть выполнено прямо сейчас?– Это игра, – улыбается Кай, даже не поворачиваясь к нему. – Она выбрала действие. Если хочет отказаться – пусть пьёт.Он чуть толкает бокал ближе ко мне. Запах бьёт в нос, вызывая спазм в горле.Я беру бокал, подношу к губам, делаю один глоток… и чувствую, что сейчас просто вырву прямо здесь.Резко встаю. Стул царапает пол.– Я… в туалет, – бросаю и, не глядя ни на кого, прохожу мимо Кевина, чувствуя на себе прожигающий взгляд Кая. В дамской комнате пусто.Я влетаю внутрь, подбегаю к раковине и тут же выплёвываю всё в неё. Отцепляю бокал, ставлю его на край.Руки дрожат.Открываю кран, набираю в ладони воду, споласкиваю рот, потом пью прямо из струи, пока желудок не перестаёт так яростно выворачиваться.Холодная вода немного отрезвляет. Я выпрямляюсь и смотрю на своё отражение в зеркале.Размазанная тушь в уголках глаз, щеки немного раскраснелись, губы припухшие от алкоголя. Платье сидит слишком откровенно.Я делаю глубокий вдох.В этот момент дверь открывается и закрывается. Звук тяжёлых шагов отдаётся в пустом помещении.В отражении позади себя я вижу его.Кай.Он стоит, облокотившись о раковину напротив, руки в карманах, взгляд – тяжёлый, тёмный.Я резко разворачиваюсь и делаю шаг назад – каблук предательски едет, я почти спотыкаюсь, но не успеваю упасть.Он подхватывает меня крепкими руками, рывком притягивая к себе. Мой живот упирается ему в грудь, его ладони находятся на моей талии, сильно, почти болезненно сжимая.– Отпусти… – шиплю я, пытаясь вывернуться.– Нет, – спокойно отвечает он, даже не моргнув.Я поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. Внутри всё сжимается. Этот человек – как хищник, который уже вцепился в добычу и даже не думает отпускать.– Что ты хочешь от меня? – выдыхаю.Уголок его губ поднимается.– Всё очень просто, искорка, – тихо говорит он, наклоняясь ближе к моему лицу. – Мне нужно твоё повиновение.Я хмурюсь, сжимаю зубы.– Никогда, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.Его взгляд темнеет.– Не смей говорить мне это слово, – его голос становится ниже, опаснее. – Или последствия будут… плохими.– Например? – вызывающе спрашиваю я, хотя сердце стучит, как бешеное.Он наклоняется ещё ближе, так, что его дыхание обжигает мою кожу.– Ну, я могу сделать с тобой очень плохие вещи, – шепчет он, почти касаясь губами моего уха. – Которые тебе, возможно, и не понравятся. Хотя… – он усмехается. – Часто сначала не нравится, а потом привыкают.Я с силой упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.Он не двигается.Как стена.– Больше не носи такие открытые вещи, – рычит он, чуть сильнее сжимая мою талию. – Ты меня поняла?– Да кто ты такой, чтобы я тебя слушала?! – срываюсь я на крик. – Возомнил себя тут…– Тише, – он сжимает мою талию ещё сильнее, мои лопатки упираются в холодный край раковины.Я чувствую боль в спине, напрягаюсь ещё сильнее.– Иди свои приказы своей девушке раздавай, – я плююсь словами от злости. – Которая тут почти полуголая ходит. Ты мне никто!Он резко придвигается ближе, полностью загоняя меня между собой и раковиной. Моя спина болезненно касается края, он удерживает меня стальными руками.– Не выводи меня, Азалия, – его голос опасно низкий. – Делай, как я говорю.– А если нет? – с вызовом спрашиваю я, хотя дыхание уже сбивается.Он наклоняется так близко, что между нами остаются сантиметры.– Хочешь испытать меня? – шепчет он. – Газуй. Но помни: за свой поступок я не отвечаю. Тебе может быть очень… обидно.Он медленно опускает взгляд на мои губы.И вдруг, не спрашивая, подносит свой язык к ним и легко, нагло облизывает.По телу, вопреки моей воле, пробегают мурашки.Я вздрагиваю, ярость смешивается с паникой.Резко поднимаю руку и со всей силы отвешиваю ему пощёчину.Глухой звук отзывается в тишине туалета.– Никогда больше не трогай меня! – кричу я, чувствуя, как внутри всё горит от унижения и страха.На его лице на секунду проступает шок. Потом – злость. Злая, тёмная, настоящая.Он рывком прижимает меня к себе ещё сильнее, почти впечатывая в свою грудь, и буквально срывается мне на губы.Поцелуй грубый, злой, собственнический. Не просьба – приказ. Не нежность – насилие.Я упираюсь, бью его кулаками в грудь, пытаюсь отвернуть голову, но он крепко держит мою челюсть.Я могу бороться только несколько секунд. Алкоголь, страх, его напор – всё