Крылья свободы

Глава 3

Первое, что я почувствовала, — резкий запах антисептика. Он бил в нос, мешая сосредоточиться. Я приоткрыла глаза и увидела белый потолок с яркой лампой дневного света. Вокруг всё было стерильнобелым, холодным, чужим.

Где я?

Я попыталась приподняться, но тело будто налилось свинцом. В висках стучало, а в горле пересохло так, будто я не пила несколько дней. Рядом раздавалось мерное пиканье какогото прибора.

— Она приходит в себя, — донёсся откудато сбоку женский голос.

Ко мне подошла медсестра в светлоголубой форме. Её лицо расплывалось перед глазами, черты никак не хотели фокусироваться.

— Анна, вы меня слышите? — мягко спросила она.

— Можете сжать мою руку?

Я с трудом подняла руку и слабо пожала её ладонь.

— Что... что случилось? — мой голос звучал хрипло, будто чужой.

— Вы потеряли сознание в кафе. Вас привезли сюда на скорой. Сейчас ваше состояние стабилизировалось, но нужно провести обследования.

В голове замелькали обрывки воспоминаний: солнечный Альберт, машина Лима, «Кофейная гавань», шутки Уилла Мы сидели за столиком, я сделала глоток латте с лавандой а потом — пустота.

— Как... как это произошло? — я с трудом подбирала слова.

— Ваши друзья рассказали, что вы вдруг побледнели, схватились за грудь, а через мгновение уже лежали на полу. Уилл вызвал скорую, Лим пытался привести вас в чувство. Всё произошло очень быстро.

Я закрыла глаза, пытаясь собрать разрозненные фрагменты. Помню, как стало жарко, хотя в кафе работал кондиционер. Помню, что руки вдруг сделались ледяными, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Потом — резкий звон в ушах и ощущение, будто меня уносит кудато вниз, в тёмную бездну...

Через минуту дверь приоткрылась, и в палату вошли Уилл с Лимом. Уилл выглядел непривычно серьёзным, под глазами залегли тени, а обычно растрёпанные волосы были аккуратно зачёсаны назад. Лим нервно теребил край футболки — признак того, что он сильно волнуется.

— Анна! — Уилл бросился к кровати, но остановился в шаге, будто боясь навредить. — Господи, мы так перепугались... Ты вдруг побелела, как полотно, и просто... упала.

— Мы не знали, что и думать, — добавил Лим, подходя ближе. — Ты не дышала несколько секунд, Анна. Мы думали... — он запнулся. — В общем, мы очень рады, что с тобой всё в порядке.

Я смотрела на них и чувствовала, как к горлу подступает комок. Эти двое, которые ещё вчера шутили надо мной и подбадривали, сегодня, выходит, спасали мне жизнь.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо вам. Я... я даже не помню, как всё случилось.

Уилл попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной:

— Ну, зато теперь у нас есть новая тема для шуток: «А помните, как Анна упала в обморок прямо над чизкейком?»

Лим ткнул его локтем в бок:

— Уилл, сейчас не время.

Но я всётаки рассмеялась — тихо, осторожно:

— Нет, пусть шутит. Так... легче.

Врач, до этого молча наблюдавший за нами, шагнул вперёд:

Я— Анна, нам нужно поговорить о дальнейших обследованиях. Судя по симптомам, это не просто переутомление. Предлагаю оставить вас в больнице на пару дней для полного обследования.

Я кивнула, чувствуя, как тревога снова начинает подступать. Чтото во всём этом было не так. Мысли невольно вернулись к недавним приступам слабости, к тому давнему эпизоду с наркотиками... Неужели всё связано? И если да, то насколько серьёзно? Я должна была выяснить, что именно со мной происходит — пока ситуация не стала ещё серьезнее.

Врач, до этого молча наблюдавший за нами, шагнул вперёд. Это был высокий, худощавый мужчина средних лет — Джон Темпелман. Его широкая, уверенная походка сразу внушала доверие, а благородный взгляд карих глаз будто говорил: «Всё будет под контролем». Каштановые волосы, чуть тронутые сединой на висках, были аккуратно зачёсаны назад, подчёркивая строгие черты лица.

Но при всей благородности облика его лицо выдавало годы напряжённой работы: глубокие морщины прорезали лоб и тянулись от крыльев носа к уголкам рта, вокруг глаз собрались лучики морщин — следы бессонных дежурств и сложных решений. В этом сочетании была какаято особая сила: он выглядел одновременно и усталым, и непоколебимым, словно скала посреди бурного моря.

— Анна, — его голос оказался низким и спокойным, с едва заметной хрипотцой, — нам нужно провести полное обследование. Судя по симптомам, это не просто переутомление.

Я кивнула, чувствуя, как тревога снова начинает подступать.

— Что... что вы подозреваете? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Доктор Темпелман слегка наклонил голову, внимательно изучая моё лицо. На мгновение в его взгляде промелькнуло чтото знакомое — будто он уже видел нечто подобное.

— У нас был похожий случай пару месяцев назад, — произнёс он осторожно, подбирая слова. — Та же картина: внезапная слабость, потеря сознания, нарушение дыхания. После обследования выяснилось, что причина — последствия токсического воздействия.

Моё сердце пропустило удар. Я невольно сжала край одеяла, стараясь не выдать себя.

— Токсического воздействия? — переспросила я слишком поспешно.

Он мягко кивнул, не отрывая от меня взгляда:

— Да. Иногда организм даёт такие реакции спустя время — когда ресурсы исчерпаны. Ваша история болезни... — он сделал паузу, — коечто напоминает. Но это лишь предположение. Чтобы быть уверенным, нужно провести анализы и кардиограмму.

Уилл, до этого стоявший чуть в стороне, сделал шаг вперёд:

— Доктор, а это опасно? То есть... насколько серьёзно?

Темпелман перевёл взгляд на него и чуть смягчил выражение лица:

— Мы не будем загадывать вперёд. Сейчас главное — разобраться в причинах. Чем быстрее начнём обследования, тем быстрее получим ответы. И если причина действительно в накопленном стрессе или последствиях прошлых ошибок, мы подберём правильную поддержку. Организм умеет восстанавливаться, если ему помочь.

Лим, всё это время молча стоявший у двери, спросил:

— А можно нам навещать её? Хотя бы ненадолго?

Доктор улыбнулся — не формально, а понастоящему, и от этой улыбки его морщинистое лицо вдруг стало удивительно добрым:

— Конечно. Но только не толпой и не надолго. Анне нужен покой. По два человека за раз, не больше получаса. Договорились?

— Да, конечно, — хором ответили парни.

Темпелман снова повернулся ко мне:

— Анна, я зайду к вам через пару часов, когда придут первые результаты. А пока отдыхайте. Медсестра принесёт вам воду и лёгкое успокоительное — оно поможет расслабиться.

Он кивнул на прощание и направился к двери, его шаги звучали ровно и уверенно. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри всё сжимается. Он чтото знает. Или догадывается. И теперь вопрос был не в том, удастся ли скрыть правду, а в том, готова ли я сама с ней столкнуться.

— Ну что, — Уилл подмигнул мне, как только доктор вышел, — теперь ты официально под охраной лучшего диагноста города. Говорят, он однажды поставил редкий диагноз по одному только кашлю!

— Уилл, — вздохнул Лим, — может, не сейчас с легендами о докторе?

— Да ладно, — отмахнулся тот. — Надо же поднять боевой дух пациентки! Анна, ты как? Лучше?

Я улыбнулась — на этот раз искренне:

— Да. Кажется, да. Спасибо вам, ребята. Без вас я бы...

— Не надо, — перебил Лим мягко. — Мы же друзья.

Около получаса парни старались поднять мне настроение. Уилл, как всегда, сыпал шутками — на этот раз про то, как в детстве пытался приготовить «волшебный эликсир» из маминых специй и чуть не отравил весь двор. Лим, хоть и пытался сохранять серьёзность, то и дело прыскал со смеху, а потом и сам начал вспоминать забавные случаи из школьных лет.

Я слушала их, улыбалась, и на какоето время даже забыла, где нахожусь. Впервые за долгое время мне было почти легко — будто я снова обычный человек, а не клубок проблем и страхов.

Но вдруг дверь палаты приоткрылась, и в проёме появился отец.

— Папа? — я невольно выпрямилась на кровати, чувствуя, как внутри всё сжалось.

Саймон Кайдон — мужчина лет пятидесяти пяти, с проседью в тёмных волосах и усталыми, но добрыми глазами — шагнул внутрь. Его походка была чуть тяжелее, чем раньше, а морщины у рта глубже, чем мне запомнилось. Он всегда казался мне опорой, скалой — но сейчас я отчётливо увидела, как он сдал за последнее время.

— Доченька... — он подошёл к кровати и осторожно сжал мою руку. Его ладонь была тёплой, но я почувствовала, как слегка дрожат пальцы. — Мне позвонили из больницы. Я примчался сразу, как узнал.

Моё сердце защемило. Я знала: ему нельзя волноваться. У отца больное сердце — любой стресс мог обернуться бедой. И вот он здесь, бледный, напряжённый, смотрит на меня так, будто я вотвот исчезну.

— Пап, ну что ты...— я попыталась улыбнуться как можно беззаботнее. — Всё в порядке, правда. Просто немного закружилась голова, вот и всё. Врачи просто перестраховались.

Он нахмурился, не сводя с меня взгляда:

— Анна, я не дурак. Ты бледная, под глазами тени... Сколько ты уже так ходишь? Почему не позвонила?

Я опустила глаза, не зная, что ответить. Как объяснить ему, что я не хотела его тревожить? Что боялась напугать?

Уилл и Лим переглянулись.

— Мистер Кайдон, — вежливо начал Лим, — с Анной всё будет хорошо. Врачи сказали, что нужно немного понаблюдать, но ничего критичного. Мы были рядом, когда это случилось, и сразу вызвали скорую.

— Да, сэр, — подхватил Уилл. — Она в надёжных руках. И мы тоже никуда не денемся.

Отец медленно кивнул, но взгляд его оставался тревожным.

В этот момент я вдруг поймала себя на странной мысли: я... рада, что мамы здесь нет.

Элизабет Кайдон — блестящий адвокат, женщина, привыкшая держать всё под контролем. Будь она здесь, уже подняла бы на ноги главврача, потребовала бы консилиум из пяти специалистов и устроила бы разнос всем, кто хоть на секунду замешкался. Неделя назад она улетела в Лондон — закрывать очередное громкое дело для какогото богача, — и сейчас я впервые была благодарна её вечной занятости.

— Мама... она в Лондоне, да? — осторожно уточнила я.

— Да, — отец вздохнул, провёл рукой по волосам. — И, похоже, пробудет там ещё пару недель. Она просила передать, что свяжется, как только появится возможность.

Я кивнула. Так даже лучше.

— Пап, — я снова сжала его руку, — правда, не волнуйся так. Со мной всё будет хорошо. Вот увидишь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом — так, будто пытался прочесть все мои тайны, — а потом мягко улыбнулся:

— Ладно. Но я буду навещать тебя каждый день. И звонить каждые два часа. Это не обсуждается.

Я невольно рассмеялась:

— Договорились.

Уилл подмигнул:

— Мистер Кайдон, мы составим вам график дежурств. Я беру ночные смены — я всё равно не сплю, слишком много энергии.

Лим закатил глаза:

— А я возьму дневные. Чтобы хоть кто-то тут сохранял здравый смысл.

Отец впервые за время разговора улыбнулся по-настоящему:

— Спасибо вам, ребята. Я вижу, моя дочь в хороших руках.

— Пап, — я мягко коснулась его руки, — правда, иди отдыхай. Доктор Темпелман скоро придёт с первыми результатами, и я сразу тебе позвоню. А ты выглядишь так, будто не спал нормально уже неделю.

Отец нахмурился, явно собираясь возразить, но я опередила его:

— И это не обсуждается, — улыбнулась я, стараясь, чтобы это прозвучало как в детстве, когда мы с ним подшучивали друг над другом. — Ты же сам всегда говорил: чтобы помочь комуто, сначала нужно позаботиться о себе.

Он вздохнул, провёл ладонью по волосам, и я увидела, как в его глазах борется тревога с усталостью.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Но я буду на связи. И завтра утром — первым делом сюда.

— Договорились, — кивнула я.

Уилл и Лим переглянулись.

— Мы тоже завтра заглянем, — сказал Лим. — Принесём чтонибудь вкусное. Но не из больницы, — поспешно добавил он, — а из «Кофейной гавани». Чизкейк с малиной, как лекарство от всех бед!

— И латте с лавандой, — подхватил Уилл. — Чтобы закрепить эффект!

Я рассмеялась:

— Только не слишком много — а то я тут совсем облени́юсь.

Но тут у отца зазвонил телефон. Он достал аппарат, бросил взгляд на экран и слегка поморщился.

— Это из офиса, — тихо пояснил он мне. — Похоже, какойто срочный вопрос.

— Отвечай, — я чуть подтолкнула его к двери. — Всё в порядке, правда. Я позвоню, как только будет что рассказать.

Он заколебался на мгновение, потом кивнул:

— Хорошо. Держи меня в курсе.

— Обязательно, — я улыбнулась ему самой уверенной улыбкой, на какую была способна.

Уилл и Лим уже двинулись к выходу.

— Мы проводим мистера Кайдона, — подмигнул мне Уилл. — И заодно проверим, всё ли в порядке у парковки — вдруг ктото неправильно припарковался и мешает свободному движению добрых самаритян!

Лим закатил глаза, но улыбнулся.

— Анна, выздоравливай, — сказал он серьёзно. — Отдыхай и набирайся сил. Мы завтра заглянем — принесём чтонибудь вкусное. Но не из больницы, а из «Кофейной гавани». Чизкейк с малиной, как лекарство от всех бед!

— И латте с лавандой, — подхватил Уилл. — Чтобы закрепить эффект!

Я рассмеялась:

— Только не слишком много — а то я тут совсем облени́юсь.

Когда дверь палаты закрылась за ними, я наконец смогла выдохнуть. В комнате стало тихо — только мерно пика́л монитор, отсчитывая удары моего сердца. Я откинулась на подушку, закрыла глаза и прислушалась к себе. Тревога всё ещё жила гдето внутри, но теперь, когда рядом никого не было, она перестала казаться такой всепоглощающей.

Взгляд скользнул к окну: за стеклом медленно опускались сумерки, окрашивая небо в мягкие сиреневые тона. Летний вечер мягко окутывал город, и даже здесь, в больнице, чувствовалось это умиротворение.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Всё будет хорошо. Нужно только разобраться в том, что со мной происходит, и найти силы сказать правду — хотя бы себе.

А пока... пока можно просто отдохнуть.

В коридоре послышались шаги — уверенные, размеренные. Я открыла глаза и выпрямилась. В палату вошёл доктор Темпелман. Его лицо, обычно спокойное и собранное, сейчас выражало явное возмущение. Он закрыл за собой дверь и подошёл к кровати, глядя на меня строго, почти осуждающе.

— Анна, — его голос звучал жёстче, чем раньше, — результаты анализов однозначны. В организме обнаружены следы наркотических веществ — и не одного вида. Как вы могли допустить такое? И почему скрывали?

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Руки задрожали, а дыхание сбилось.

— Я... я не могу просто «допустить», — прошептала я, опустив глаза. — Мой муж Брэк. Он заставляет меня это принимать. Если я отказываюсь... — голос предательски задрожал, — он меня избивает.

Доктор замер, его взгляд стал ещё более пристальным.

— Вы говорите, что муж принуждает вас к приёму наркотиков и применяет физическое насилие? — уточнил он твёрдо, но уже без прежнего возмущения.

— Да, — я сглотнула комок в горле. — Если вы попытаетесь с ним связаться, станет только хуже. Он... он очень опасен. Он найдёт способ отомстить — не только мне, но и тем, кто попытается вмешаться.

Темпелман сел на стул рядом с кроватью, сложил руки на коленях и посмотрел мне прямо в глаза:

— Анна, это серьёзная ситуация. Нам нужно действовать осторожно. Но я не могу оставить вас в опасности. Расскажите подробнее: как долго это продолжается? Были ли случаи, когда он причинял вам серьёзный вред?

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Несколько лет, — тихо произнесла я, и от этих слов внутри всё сжалось. — Сначала это были «просто пару таблеток, чтобы расслабиться». Он говорил, что это поможет мне справиться со стрессом, сделает меня «более открытой». Я была так наивна... Потом всё изменилось. Угрозы стали жёстче, появились требования принимать определённые вещества «для общего дела».

Я замолчала, собираясь с силами. Доктор терпеливо ждал, не торопил — и это придало мне смелости продолжить.

— Главная причина его ярости... — я запнулась, голос дрогнул, — когда я отказываю ему в близости. Это становится спусковым крючком. Он считает, что я «обязана» выполнять свои «супружеские обязанности» — и неважно, хочу я этого или нет. Если я говорю «нет», он сначала кричит, потом переходит к угрозам. А если я продолжаю сопротивляться — я невольно коснулась шеи, где под волосами всё ещё оставался едва заметный синяк, — тогда он толкает меня, бьёт. Пару недель назад он толкнул меня в стену. Сказал, что в следующий раз будет хуже, если я «подведу его перед партнёрами».

Доктор нахмурился, на его лице отразилась глубокая озабоченность. Он молча откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное, а потом медленно произнёс:

— Несколько лет... Это многое объясняет — и состояние вашего организма, и психологические последствия. Анна, теперь я понимаю, почему вы так долго молчали. Но чем дольше это длится, тем опаснее становится ситуация.

— Именно поэтому я боялась комуто рассказать, — прошептала я. — Брэк умеет быть незаметным в обществе. На людях — идеальный муж, заботливый, внимательный. Никто не поверит, что за закрытыми дверями он...

— Мы найдём выход, — перебил меня Темпелман уже мягче, но твёрдо. — Я не брошу вас один на один с этой бедой. Сейчас главное — ваше здоровье. Мы проведём полное обследование, поможем организму восстановиться. А дальше вместе подумаем, как выстроить защиту. Вы не обязаны терпеть это вечно. Обещаю: я помогу вам найти путь к безопасности и свободе.

Я кивнула, чувствуя, как внутри чтото сдвигается. Впервые за долгое время я не одна. Ктото не просто верит мне — он готов помочь.

— Да, — сказала я твёрже. — Я готова. Только пожалуйста, не сообщайте родителям. У отца больное сердце — если он узнает, что происходит, это может его убить. А мама... она начнёт войну, а Брэк умеет быть незаметным и жестоким одновременно. Я не хочу подвергать их опасности.

Темпелман кивнул:

— Понимаю. Мы будем действовать так, чтобы минимизировать риски для всех. Вы можете мне доверять.

Я впервые за долгое время почувствовала проблеск надежды.

Доктор улыбнулся — на этот раз понастоящему тепло:

— Отлично. Тогда начнём с обследования. А пока отдыхайте. Через час придёт медсестра, возьмёт дополнительные анализы. Вы не одна, Анна. Мы со всем разберёмся. Шаг за шагом.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза. Тревога всё ещё жила внутри, но теперь она не казалась всепоглощающей. Впервые за годы я чувствовала, что у меня появился шанс — шанс вырваться и начать всё сначала.

Вдруг дверь палаты тихо скрипнула и приоткрылась. Моё сердце пропустило удар. Я резко повернула голову.

В проёме стоял Зейд. Его лицо выглядело напряжённым, глаза беспокойно бегали по комнате — он явно был взволнован, но изо всех сил старался это скрыть. На мгновение наши взгляды встретились, и я почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб.

— Анна? — его голос прозвучал чуть хрипло. — Как ты? Что случилось?

Внутри всё сжалось. Паника накрыла с головой: *услышал ли он? Услышал ли хоть часть нашего разговора с доктором?* Если да — Брэк узнает обо всём в тот же день. А если Зейд начнёт задавать вопросы Я не смогу врать ему — он слишком хорошо меня знает.

Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались:

— Всё всё хорошо, Зейд. Просто небольшой обморок, ничего серьёзного.

Он сделал шаг вперёд, но доктор Темпелман поднялся со стула и мягко, но твёрдо преградил ему путь.

— Простите, — голос доктора звучал спокойно, но непреклонно. — Пациентке нужен покой. Обследование только началось, и ей крайне важно сейчас отдохнуть.

Зейд перевёл взгляд с меня на врача, потом снова на меня. В его глазах читалась тревога и недоговорённость — он явно хотел узнать больше.

— Но я всего на минуту Я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Мы же друзья с детства, доктор.

Темпелман чуть наклонил голову, сохраняя доброжелательный, но твёрдый тон:

— Я понимаю вашу заботу, но сейчас любые волнения могут ухудшить состояние Анны. Давайте дадим ей пару часов отдыха, а позже вы сможете навестить её снова. Договорились?

Зейд помедлил, бросил на меня ещё один долгий взгляд — в нём было столько невысказанных вопросов, — и наконец кивнул:

— Хорошо. Но я вернусь через пару часов. Анна, выздоравливай.

— Спасибо, Зейд, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Я... я буду ждать.

Когда дверь за ним закрылась, я выдохнула — так глубоко, будто до этого несколько минут не дышала вовсе. Руки слегка дрожали.

Доктор вышел.

Я закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь. но тревога не уходила. Зейд вернётся. И он не отступит просто так.

Глава 4

Зейд

Несколько месяцев назад.

Наконецто сегодня к нам приведут новенького специалиста — отличное начало дня!

Вот уже год, как я совмещаю две должности — не бесплатно, разумеется, но всётаки хотелось бы от этого избавиться. С сегодняшнего дня я сосредоточусь исключительно на одной должности, хотя мне предстоит ввести нового сотрудника в курс дела и курировать его около полугода.

Да, пусть так — всё равно без опыта никого не возьмут, так что задача вполне выполнимая. Только вот знать бы, женщина это или мужчина Мне бы хотелось, чтобы это был мужчина: находить общий язык с женщинами порой бывает непросто.

— Дорогой, о чём это ты так задумался? — На кухню зашла Элли, моя жена. Чистое создание, моя поддержка и опора, хотя мы и поженились по расчёту — так было нужно обеим семьям. Но за годы совместной жизни я искренне привязался к ней, хоть и не могу назвать это любовью.

— Сегодня к нам приводят нового специалиста, и с меня снимают вторую должность. Вот гадаю, с кем мне придётся дальше работать.

— Всё будет хорошо, ты заслужил, чтобы это был нормальный, ответственный человек.

— Очень надеюсь, спасибо, моя дорогая, — я привстал изза стола, обнял Элли и поцеловал в макушку. Мы уже двадцать два года в браке. Пусть наш союз начался как деловая договорённость, я ценю её, уважаю и искренне привязан — она моя надёжная опора в этой непростой жизни.

Я подтянул рукава наверх и посмотрел на часы.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Как так, я уже опоздал!

— Ничего страшного, иногда можно и опоздать, — Элли, как всегда, умеет найти слова, чтобы меня подбодрить.

— Хорошо, я поехал. Будь на связи, дорогая, — я поцеловал её на прощание и вышел во двор.

До работы — двадцать минут на машине. На пятиминутку, естественно, не успею, да и незачем — новенького приведут к общему совещанию, так что ничего не потеряно. Вряд ли ктото заметит моего отсутствия.

На этот раз дорога заняла меньше пятнадцати минут — удача на моей стороне.

Как только я вошёл в проходную, Стэн поспешил ко мне:

— Зейд, привет! Кажется, там новенькая — по твою душу. Мистер Свонн спрашивал меня, заходил ты или нет.

— Хорошо, Стэн, спасибо, что предупредил.

Я решил сразу подняться к директору, чтобы не заставлять никого ждать. Постучался в дверь и заглянул внутрь: к счастью, там был только сам Свонн, и я проскользнул в кабинет.

— Привет, Свонн. Извини, я задержался дома. Стэн предупредил, что ты искал меня.

— Привет, Зейд. Ничего страшного, тебе простительно. Слушай, новенькая уже здесь. Я пока отправил её в отдел кадров. Через десять минут созову общее совещание и заодно представлю её — не забудь.

— Новенькая, значит Хорошо, приду заранее.

«НОВЕНЬКАЯ?» — пронеслось у меня в голове. Ну спасибо, одно из моих опасений сбылось быстрее, чем я ожидал. Теперь мне точно придётся разбираться в женской психологии.

Я отнёс свои вещи на рабочее место, заварил чай и сразу вернулся в кабинет Свонна — он всё ещё был один.

— Зейд, вижу, тебе не терпится познакомиться с новым сотрудником, — парировал Свонн. Этот человек явно подшучивал надо мной.

— Ну, Свонн, работать и курировать женщину — последнее, чего бы я хотел.

— Да что ты, дорогой Зейд! Вопервых, это очаровательное создание я бы не стал называть просто «женщиной», а вовторых, ты будешь очень доволен ею.

— Твои слова не слишком обнадеживают, друг мой. Но всё же я буду надеяться на лучшее — например, что она не пройдёт стажировку.

— Спешу огорчить: мы берём её сразу на работу, без стажировки.

«Только не это!» — подумал я, чуть не подавившись чаем. Этот старик явно решил меня испытать.

— Оу, спасибо, конечно. Это уже вторая, мягко говоря, неприятная новость с утра. Да что там — ужасная! Ты что, берёшь её по блату? — я не упускал шанса выразить своё недовольство.

— Зейд, почему ты меня огорчаешь? Никакого блата. Её кандидатуру предложили сверху: она заняла первое место в мировом тендере, и такого сотрудника не захотели упускать.

— Ну спасибо. Это ещё хуже. Значит, это молодая особа, которая будет докладывать на нас при малейшем поводе.