Луна осветит реку

– Хорошо, – согласился я.

– Осталось придумать, что спросить у него.

– Ну, с этим проблем не будет. – У меня было бесчисленное количество вопросов, оставалось решить, на какие из них может ответить Лисицкий.

– И еще, ты прочитал письма, которые я дала?

– Прости, как-то не было времени.

-

А зря. Может, у тебя появится еще больше вопросов после их прочтения, – встала Берта и направилась к выходу. – А может, наоборот. Я пошла за розами, вечером отдам их у театра.

– Спасибо. У тебя есть деньги?

– Да, карманные. Надеюсь, хватит.

Берта ушла, а я, заинтригованный, пошел читать письма, но прочитав одно, написанное моей бабушкой ее сестре, понял, что сестра оказалась права, и я окончательно понял, что ничего не понимаю. Судя по дате, на тот момент моей бабушке Лауре было двадцать лет, и они не так давно поженились с моим дедушкой Модестом, а Ариана, ее сестра, насколько я помнил рассказы мамы, училась в другом городе.

«Ариана, надеюсь, ты уже обосновалась в университете и у тебя все хорошо. У меня кое-что произошло, и я могу рассказать это только тебе. Я знаю, что ты не отвернешься от меня несмотря ни на что и сохранишь мой секрет. Ты знаешь, я не брошу Модеста, он хороший человек. Но вчера я встретилась с Дариусом и…боже, если бы мы только поздоровались и прошли мимо! Но наша встреча затянулась до самого утра…

Ариана, моя дорогая, я помню, что ты мне говорила забыть его, и разум твердит мне отпустить все и просто работать, жить с Модестом и принять спокойную судьбу, но знакомо ли тебе чувство, когда ты видишь человека и ни о чем другом не можешь думать? Я уже не первый год задаюсь вопросом, почему именно он похитил мое сердце, если мой здравый смысл всегда твердил, что Дариус мне не подходит?

Глупо было думать, что пройдут года, я выйду замуж за хорошего мужчину и забуду его…

Может, любовь и вправду неконтролируемое глупое чувство, а может все дело в его колдовстве. Я не собираюсь отрицать предназначение нашего с тобой рода, и может, моя встреча с Дариусом и вчера, и несколько лет назад неспроста.

Уверена, мы с ним больше никогда не увидимся, и я не знаю, что он чувствует ко мне, но у меня чувство, будто после этой ночи во мне что-то поменялось.

Очень надеюсь на твою поддержку.

Искренне твоя сестра, Лаура»

Для театра нужно было покрасивее одеться, потому я достал белую рубашку и черный костюм, состоящий из брюк, жилетки и пиджака, и поскольку на улице стало холоднее, сверху я накинул черный длинный плащ. Волосы я собрал сзади в пучок, во внутренние карманы запихал ножи и пистолет, взял с собой зонт и тогда уже со спокойной душой сел в машину и поехал забирать Алису.

Я увидел ее издалека, когда только подъезжал к ее дому. Меня все еще тревожило, почему в ее присутствии я начинал вести себя как подросток с бушующими гормонами. Она стояла у парадной, нарядная и красивая. Для похода в театр она выбрала длинное обтягивающее платье без рукавов и большим, даже чересчур большим вырезом на бедре. Сверху, чтобы не замерзнуть, черная кожаная куртка, а на ногах ботильоны на толстом высоком каблуке, которые стройнили и удлиняли ее и так худые ноги.

Когда она села ко мне в машину, от нее повеяло сладким ягодным ароматом. Волосы лежали в плавных аккуратных волнах, на губах была бордовая помада, и мне представилось, как приятно было бы прикоснуться к ним своими…

«Кириан, мать твою, у тебя в этот вечер должны быть совершенно другие мысли!» – одернул я себя.

– Добрый вечер, – сказала Алиса. – Неплохо выглядите.

– Ты тоже.

Пока мы ехали, начался дождь, а у театра, который находился на площади, не было место припарковаться, потому нам предстояло идти под дождем. Судя по маленькой черной сумочке Алисы, зонтика у нее не было. В такой сумочке в целом кроме помады и носового платка ничего больше не поместится.

Я припарковался на соседней улице, и вспомнил все уроки отца по хорошим манерам. Выйдя первым, я открыл дверь со стороны, где сидела Алиса, и подал ей руку.

– Благодарю, – улыбнулась Алиса. Я распахнул зонтик и поднял его над нами.

Алиса взяла меня под руку, и мы направились через площадь ко входу в большое здание театра с красивыми стенами песочного цвета, пилястрами и большими окнами, через которые виднелись горящие бриллиантовые люстры в холле театра. Вдоль стен театра прямо на площади росли апельсиновые деревья, разбавлявшие каменную серость площади, особенно в такую погоду.

Я давно не был в театрах, хотя каждый поход туда меня очень впечатлял, будь то спектакль, мюзикл, опера или балет. Начиная с самого здания театра, будь оно скромным внешне и с весьма простым залом и сценой без особых украшений и излишеств, или наоборот старинным с большим залом, и заканчивая самим исполнением актеров своих ролей.

Дэллет – семья аристократов в прошлом, потому с детства родители приучали меня к интересу культурной жизнью Каедеса и часто водили в театры, и во Фрелли, и в Диврете, когда мы туда приезжали, когда я еще был маленьким. И надо отметить, что я весьма ценил и проникался театром, однако в последние года я совершенно позабыл об этом прекрасном времяпровождении.

– Как-то в детстве нас с Лолой сюда водили на какой-то спектакль для детей, – сказала Алиса. – После этого я не ходила в театры, потому что тогда чуть не заснула, настолько это было нудно. Совершенно не мое.

– Думаю, ты просто не видела по-настоящему хороших постановок. К тому же с возрастом предпочтения меняются, ты начинаешь глубже осмысливать некоторые вещи.

– Может быть, но не думаю, что доросла еще до этого

– Почему тогда согласилась пойти?

– Не знаю, – смущенно пожала плечами Алиса. – А почему вы меня позвали?

– Ну, у меня уже было два билета, и поскольку Берта еще слишком маленькая, нужно было позвать кого-то другого. Она настояла на том, чтобы позвать тебя, – ответил я, не солгав.

Мы уже подходили ко входу в театр, к которому вела лестница, охраняемая по бокам статуями двух древних богинь. На этой лестнице мы заметили маленького человека в красной куртке, мокнувшего под дождем и державшего в руках букет черных роз.

– Хорошо провести вам время, и не забудьте про свою основную задачу, – сказала нам Берта, протянув нам цветы.

В обычных цветочных я ни разу не видел розы такого цвета, лепестки были глубокого черного цвета, словно состоявшие из кусочков осязаемой тьмы.

При входе в театр у нас проверили билеты, а у Алисы попросили документы, чтобы удостовериться в ее возрасте, после чего показали на маленькую неприметную лесенку, ведущую в малый зал Малого театра драмы. В сам зал еще не запускали, поэтому мы ждали в небольшом коридоре, почти темном, если не считать настоящих свечей, горевших в подсвечниках на стенах, едва освещавших помещение и людей. На самом деле кто-нибудь мог бы и испугаться такого места, потому что коридоры театров обычно не были такими темными и таинственными.

Помимо нас там уже стояло несколько человек, разговаривавших в пол голоса. Чтобы скрасить ожидание, я сказал:

– Еще слышал, что творческим людям может прийти вдохновение, когда они впечатляются театральными постановками. Может, появятся идеи для новых песен.

– Не думаю, что мое призвание писать песни. Скорее моя жизненная цель – показать миру песни Лолы. Сочиняю я их совсем плохо, как мне кажется.

– Во всяком случае, многих театры вдохновляют, – ответил я, как вдруг свечи резко погасли, и коридор погрузился в непроглядную тьму.

Испугавшись, Алиса резко схватила меня за руку, и у меня в груди что-то замерло, но отнюдь не от страха.

Черт.

– Нас же тут не убьют? – спросила Алиса.

– Надеюсь, нет. Держись рядом со мной, – ответил я, сжав крепче ее руку, замечая, насколько она мельче моей и какая у нее мягкая кожа.

Двери в зал открылись, и оттуда сразу полился белый, словно лунный свет.

Количество мест и зрителей было небольшим, не больше пятнадцати человек. Когда мы расселись, можно было разглядеть зал, и стало понятно, откуда шел такой интересный свет. Прямо на потолке находились удивительные светящиеся безо всяких светильников картины с изображением мифических существ, звезд и полумесяцев. Мне было неясно, чем они нарисованы, поскольку это свечение не походило ни на электричество, ни на что-либо еще. Может, здесь была причастна магия.

Когда все расселись, это свечение погасло, и зал снова погрузился во тьму, а мы с Алисой продолжали держать друг друга за руки.

Вскоре открылся занавес, показав нам небольшую освещаемую обычным прожектором сцену без декораций, которые в процессе так и не появились, но надо сказать, они там были вовсе не нужны. Всего было три действующих лица, и первый, кто появился на сцене – главный герой по имени Деви. Его исполнял высокий актер с безупречным телом, короткими черными волосами и большими глазами. Я сразу узнал в нем Лисицкого. Хоть ему и было около сорока лет, играл он молодого человека, еще не переступившего порог двадцатилетия.

Стоит подметить, что мюзикл отличался простотой и минимализмом, потому что помимо отсутствия декораций актеры были одеты в очень простую одежду. Например, на Лисицком были только легкие серые штаны, сделанные немного под старину.

Мне так и не стало ясно, была ли связь мюзикла с картиной, но суть постановки заставляла задуматься, а искренняя и живая игра актеров завораживала и впечатляла. От их мощных и красивых голосов бежали мурашки по коже.

Главный герой Деви ходил по самому краю сцены, словно по краю обрыва, читая монолог вслух:

– Время летит быстро, но хватит ли мне его, чтобы понять, кто я? Жизнь не торопит меня с этим ответом, будто я никуда не спешу, но я старею, и мою молодость скоро будет не вернуть! А я все еще один и не знаю, что внутри меня…

А потом он начал петь. Появившаяся девушка в углу сцены не сразу привлекала внимание зрителей, лишь только когда заговорила, все обратили на нее внимание. Ее одеяние было белоснежным и словно светилось.

– Я могу помочь тебе, – сказала она Деви. – Я дам тебе вечную молодость, чтобы ты смог ответить на вопрос, который тебя так давно терзает.

И с того момента Деви начал пробовать себя в разных ремеслах, разных работах и делах, пока не встретил однажды девушку, рисовавшую картины.

Посреди мюзикла что-то заставило меня глянуть на Алису, и я увидел ее погруженный в происходящее на сцене взгляд. Кажется, ей нравилось.

– Мне кажется, я влюблен в тебя, – признался Деви в какой-то момент девушке-художнице, чье имя было Агнесс.

– Ты не можешь…ты не должен… – начала заикаться Агнесс, и из ее глаз потекли настоящие слезы.

– Ты не любишь меня?

– Как бы я хотела тебя любить! Я бы хотела тебя рисовать каждый день! Хотела бы разделить с тобой вечность, но мои дни сочтены.

– Что это значит?

– Я скоро умру. Я больна. И у меня очень мало времени закончить творение моей жизни, которое я так и не сотворила до сих пор…

Я, не являвшийся человеком искусства, плохо мог описать то, как они играли, и в жизни бы не смог такого повторить, но зритель сразу начинал верить, что это не была игра. Агнесс умирала, а Деви тратил все время на нее, забыв о своих делах. Он был со своей любимой, пока та заканчивала свой шедевр, который она хотела оставить после себя.

– Так ли хороша эта работа? – спросила Агнесс. – Может, и я за свою жизнь не узнала, кто я на самом деле.

– Ты прирожденный хужожник. Ты знаешь, кто ты, но я не знаю, кто я.

– Одно я знаю точно. Ты – моя любовь, и навеки ею останешься, даже когда я уйду. Ты справишься. Помни о нашей любви. Помни, что ты никогда не был один, Деви.

Следом шла череда сцен, где Агнесс медленно умирала, пока ее веки не закрылись навсегда. И ее последнее исполнение было такое душераздирающее, что даже меня сильно тронуло.

Где-то позади себя я услышал всхлипывания других зрителей. Кажется, и Алиса прослезилась.

Лисицкий в горе не мог успокоиться и прийти в себя, он метался по сцене с песней, полной горя и боли. В конце он вытащил из кармана маленький пузырек и выпил оттуда яд.

Он упал рядом со своей любимой, отправившись к ней, и его вечная молодость стала уже не нужна. Ему стало ничего не нужно.

Появилась снова девушка в белом, и внезапно за ее спиной на задней стене сцены загорелось изображение полной луны. И тут зрителям стало ясно, что девушка была человеческим обликом ночного небесного светила.

– Я дала ему годы, и он не потратил их зря. Он был ее любовью. Он провел поиски себя. Он не выдержал, и я не могу его винить. Но я помогу ему. Я помогу миру. Каждому.

И Луна начала петь. Это был странный язык, непонятные звуки и слова, которые никто не смог бы разобрать, но голос завораживал, словно пела морская сирена.

В конце актеры начали кланяться, а двое человек уже пошли к ним с цветами. Я попросил Алису отнести цветы, потому что она сидела ближе к выходу.

– Думаете, сработает? – спросила Алиса про наш план, вернувшись.

– Надеюсь.

Мы отправились к выходу, и Алиса больше ничего не говорила, но я чувствовал, что она что-то обдумывает.

– Возможно, я недооценивала театр, – сказала она, когда мы вышли. – Мне понравилось. Это было великолепно.

– Согласен.

Дождь лить перестал. Мы уже собирались пойти к машине, как вдруг к нам поспешила какая-то девушка, не давшая нам далеко уйти.

– Кириан Дэллет? Вас попросили подойти к тому дому, квартира девятая, второй этаж, – сказала она и испарилась в ночном тумане площади, а мы с Алисой отправились к жилому дому, расположенному на краю площади. Дверь парадной была открыта, поэтому мы без проблем вошли туда, а когда постучали в девятую квартиру, дверь нам открыл не кто иной, как Лисицкий.

Глава 25.

Умбра

Может, я и сама имела иногда привычку прятать свои настоящие чувства под маской, как это делал человек на карте, которую я по воле судьбы нашла в книге. Внутри пожирало что-то темное, и когда я оставалась наедине с собой, меня начинали пожирать мои мысли, но стоило мне выйти в общество, я тихо улыбалась, делая вид, что никаких внутренних дилемм у меня вовсе и нет.

Как так получалось, что мне в руки попала уже вторая такая карта?

Я вертела их в руках, как вдруг заметила, что они были слегка потрепаны, будто им было уже много-много лет, хотя сначала я не обратила на это внимания.

Может, Кассиопей или другие Робмуны могут об этом что-то знать? При встрече нужно будет спросить, хотя Кас не спешил устраивать нам следующую ночную встречу уже три дня.

Я подумала, что мне стоит самой навести визит «Убивающий серп». Конечно, лучше не спешить, подождать и не возникать, однако я жаждала побыстрее узнать правду о своих друзьях, и еще мне хотелось продолжить практику с луной. Да, я все еще ненавидела Робмунов, такую ненависть не стереть из сердца за секунду, но ведь быть частью ордена и просто обладать магией – немного разные вещи, а я скучала по ощущениям от лунной магии.

После работы уставшие родители рано отправились спать, поэтому я спокойно собралась и отправилась к Робмунам. Конечно, с большей долей вероятности я могла не застать там Каса, но, может, я пообщаюсь с кем-то еще и выведаю больше информации. Тем более, как говорил Рорин, это неофициальное место, потому мне не чего было особо бояться. В прошлый раз никто не повел себя со мной невежливо или странно.

Мне пришлось вызвать такси, чтобы слишком сильно не рисковать своей безопасностью. Страха как в первый раз не было, и тем не менее я не могла сказать, что совсем не боялась и мое сердце не билось как бешеное. Ладони вспотели, поэтому если придется схватить нож и защищаться, он выскочит из моих рук.

Однако бояться не стоило. Когда я зашла в «Убивающий серп», сразу наткнулась на Рорина, потому напряжение мое спало, раз тут был хоть кто-то знакомый.

– Умбра, не ожидал тебя увидеть! – улыбнулся он. – Кас вроде собирался позже сюда заглянуть, но не говорил, что и ты придешь.

– А я сама пришла. Я же хочу стать Робмуном, поэтому нужно вливаться в ваше общество, – соврала я.

– Ну правильно, правильно. Проходи, будь как дома. Нас сегодня тут мало, всего трое. С тобой хоть повеселее будет.

Я обратила внимание на сидевших на пуфиках и читавших какую-то книгу рыжеволосую девушку, которую я видела в прошлый раз, и мужчину лет тридцати пяти.

– Проходи, не бойся нас, – приветливо сказала мне девушка. – Нам тут на одну ночь дали ценность. Книга «Основные законы магии» в оригинале, на древнем языке. Не знаю, где ее достали, но это очень ценная вещь, едва ли не в единственном экземпляре сейчас. Нам дали ее почитать на пару ночей.

– Правда, мы, обычные рядовые Робмуны, не владеем древним языком так хорошо, как главные члены нашего ордена, – добавил мужчина. – Кстати, я Финн.

– А я Лада.

– Умбра. Очень приятно.

– Кас тебе показывал уже какие-нибудь фокусы с лунной энергией? – спросила Лада.

– Только огонь.

– Разумное решение, с него вполне легко начать. Хочешь, покажем еще что-нибудь?

– Кас может быть недоволен, что мы показываем и рассказываем что-то лишнее, все-таки он взялся за обучение, – вдруг замялся как-то Рорин.

– А это делает проблематичным кому-то другому мне показывать магические фокусы? – спросила возмущенно я.

– Кас запретил…

– Сначала он и Робмуном мне становиться запретил, – заметила я, негодовавшая, что он вздумал указывать мне и другим, что делать. – Мне нет дела, что он будет недоволен, поэтому с радостью посмотрю на другие магические фокусы.

– Правильно, – поддержала меня Лада. – Могу показать самое простое, например, с водой.

Она взяла в руки стакан воды и закрыла глаза. Через несколько секунд вода забурлила, будто ее вскипятили.

– Теперь это кипяток. Одна из самых простых вещей.

– Для тебя может и простая, а мне для этого нужно приложить кучу усилий, – возразил Рорин.

– Просто если много тренируешься и хорошо концентрируешь внимание, магия не вызывает у тебя труда.

– И возможности, которые дает нам луна, гораздо шире, чем кипячение воды, – добавил Финн. – Просто каждый в этой магии находит свое колдовство, на которое он способен.

– И в зависимости от того, как часто ты прибегаешь к магии, ты должен сохранять баланс вселенной. Закон баланса и равновесия – основной закон магии, идущий прежде всего. Иначе у тебя просто не останется энергии. Когда берешь силы Луны, ты должен отдавать что-то взамен. Если ничего не отдаешь, Луна забирает у тебя энергию, ты начинаешь чувствовать себя подавленно, уходить в депрессию или болеть.

– А что отдавать взамен? Как сохранить баланс? – спросила я.

– Есть множество способов. Мы используем медитации для восстановления энергии. Кто-то занимается благотворительностью, чтобы принести во вселенную больше добрых дел, но это должно быть из искренних побуждений, – отвечала Лада.

– Но некоторые восстанавливают баланс жертвоприношениями, – сказал Рорин. – Любимый способ у Робмунов с высшим чином. Хотя наш главный, Дед Солнца, не совсем это одобряет, но не запрещает. Поэтому, извините, всякие придурки по типу Аккария и приносят жертвы.

– Но Робмуны же не убивают…

– А для жертвоприношений и не убивают. Используют или свою кровь, или кровь предателей, которых уже убили Всадники Весов.

Это было жутко, но меня заинтересовало, что Рорин упомянул Аккария. Уж не того ли Аккария, которого мы встретили с Касом в заброшенном городе?

– А кто такой Аккарий? – поинтересовалась я.

– Конфликтный и неприятный, но влиятельный тип, – буркнул Финн, будто и он не питал к нему симпатии. – Хотя надо отдать ему должное, именно он нашел где-то оригинал «Основных законов магии». Правда, часто действует вразрез с указаниями Деда Солнца. Аккарий постоянно пытается быть лучше всех и наверняка в будущем мечтает занять место Деда Солнца.

– Давайте не будем об Аккарии, – попросила Лада, поморщившись.

– Тогда лучше сделай нам коктейли, – сказал Финн.

– А вот это с удовольствием. – Лада направилась к столу и холодильнику и принялась смешивать сиропы и какие-то напитки.

Входная дверь внезапно распахнулась, хотя мне не говорили, что кто-то еще собирается прийти. Я, конечно, надеялась, что пришел Кассиопей, но я немного расстроилась, увидев мужчину и сопровождавшего его молодого парня с кучей свитков в руках. Мужчина был ярким, грозным и пугающим, я понятия не имела, кто он. Его черные глаза не просто смотрели в душу, они обнажали все твои потаенные закутки души и сознания. Сложно было сказать, сколько ему лет, но я смела предположить, что около пятидесяти, о чем говорили морщины у глаз и губ. На лице острились длинноватый нос, скулы и подбородок, а волосы волнами спадали до плеч, но они не мешали его опасному и властному образу.

– Добрый вечер, дорогие дети Луны, – поздоровался он, оглядев всех присутствующих взглядом. Я стояла самой крайней, поэтому он посмотрел на меня в последнюю очередь и, нахмурившись, спросил:

– А ты кто, прекрасное создание?

– Это Умбра, она хочет стать одной из Грабителей Лунного Света, – ответил за меня Рорин. У меня от этого мрачного мужчины внутри все замерло от страха.

– Но еще не стала ей, поэтому что она здесь делает? Вы рискуете нажить себе наказание.

– Простите, господин, – опустил голову Рорин.

– Ближайшая подходящая фаза луны…– задумался мужчина, повернувшись к парню, с которым пришел: – Подскажи.

– Послезавтра. Как раз полнолуние.

– Хорошо. Тогда послезавтра жду на посвящении. И раз ты уже кое-что знаешь о нас и наших местах, у тебя нет вариантов не прийти. Ты же знаешь, что бывает с теми, кто слишком много о нас знает, но не являются частью ордена?

– Их убивают? – дрожащим голосом предположила я.

– Смышленая девочка, – улыбнулся он мне, и у меня похолодело в области груди. – Тогда встретимся на посвящении.

Судя по всему, мужчина не собирался здесь долго задерживаться и потому уже отправился к выходу, как вдруг развернулся и сказал мне:

– Все-таки ты девочка молодая, хорошая, жалко тебя убивать будет. Поэтому поставлю метку, чтобы ты точно пришла. Не переживай, после посвящения она исчезнет. – Мужчина коснулся ладонью моего лба, и я почувствовала резкое неприятное чувство, будто меня ударили током. Я упала на колени, схватившись за левую ладонь, которая болела сильнее всего, и зажмурила глаза.

Я не хотела становиться Робмуном, но теперь у меня не оставалось вариантов. Быть мертвой мне тоже не хотелось. А ведь идя сюда я знала, что это может быть опасно. С самого начала идея аккуратно расследовать правду об убийстве грозила опасностью.

Я не заметила, как мужчина уже ушел, а Рорин перетащил меня на диван, чтобы я не сидела на полу. Я посмотрела на свою ладонь, где теперь красовалась серебристая метка в виде полумесяца, которую было ничем не стереть.

– Обычно, по нашим правилам, ты сразу становишься Робмуном, и лишь потом тебе все показывают и рассказывают. Просто Кас решил почему-то сделать наоборот, – сказал Рорин.

– Кто это вообще был? – спросила я.

– Дариус, Дед Солнца, главный среди Робмунов.

– Не переживай, все будет хорошо, – попыталась поддержать меня Лада. Я должна была делать вид, что радуюсь этому, поскольку делала вид, что мечтаю стать Робмуном, и поэтому выдавила из себя едва убеждающую улыбку. Тем не менее, я понимала, что хорошо уже ничего не будет.

Я была неосторожна и зашла слишком далеко.

Зато, с другой стороны, теперь мне будет проще узнать причину смерти Нави, Лолы и Бренна. Но стоила ли правда такой жертвы?

– На, выпей, это лунная водка, – протянула мне Лада напиток, оказавшийся очень крепким. Он обжег мне горло и согрел желудок, а позже и немного затуманил сознание, но мне это шло только на руку, чтобы сдержать слезы и отчаяние.

Снова открылась дверь, и я побоялась, что вернулся этот Дед Солнца, но на этот раз пришел Кас.

– Умбра? – удивился он. – Какого черта ты сюда пришла, не предупредив меня?

– А тебя ждать долго, пока ты мне весточку пришлешь, – буркнула я. Кажется, от Каса не укрылась моя обеспокоенность.

– Что-то случилось?

– Приходил Дед Солнца, и послезавтра Умбра станет Робмуном, он ей метку оставил, – объяснил Рорин, и Кас неприлично выругался.

– Да ладно вам, главное, он нас не наказал за то, что непосвященная была здесь, – сказал Финн, но Кас лишь махнул рукой, после чего обратился ко мне:

– Пойдем поговорим.

Он вывел меня во двор, а меня уже немного пошатывало от выпитого напитка.

– На, смотри, – продемонстрировала я ему метку в виде полумесяца на левой ладони.

– Ты же хотела стать Робмуном, что ж теперь недовольна? – разозленно спросил меня Кас. – Черт, не надо было тебе приходить сюда! И не надо было мне изначально соглашаться отводить тебя сюда. Тебе, хорошей милой девочке, нечего делать среди Робмунов.