Черный Тигр. Любовь без правил

— Какое блядство?! Ты сам знаешь, что...

— Ненавижу, когда меня перебивают, — опять резко осекает меня. — Всегда сначала дослушиваешь, потом отвечаешь, если я жду твоего ответа. Твоя задача — быть полезной и незаметной. Не отсвечивай — я тебе уже говорил... Будешь услужливой, тихой, послушной и исполнительной мышкой...

— Я должна точно знать, что... — горло начинает предательски першить... То ли от волнения, то ли... от обиды... Сейчас в его словах ни грамма интереса ко мне как к девушке... Но разве не это мне и было нужно?! Дура-дура Лиза... — Саид... Я точно... не буду тебе должна чего-то... — краснею от того, что не могу подобрать слова. — Сверх денег, которые ты мне платишь?

В это время он уже успел подойти к двери. Останавливается и оборачивается.

— Ты про секс? — усмехается, оглядывая меня теперь сверху вниз совсем не так, как когда пришёл... Или мне показалось? Тогда видела в его глазах одержимость и ярость... Может быть, даже ревность... А сейчас... он смеётся надо мной?! — Нет, Лиза. У меня есть, с кем заниматься сексом. Такие, как ты, во всех смыслах не в моём вкусе. И вообще — давай сразу уясним — секс и работа не должны смешиваться. Так что связей среди моей команды тоже не ищи — выкину, как шавку, вон... Свою зарплату придётся отрабатывать честно и ответственно. Поблажек тоже больше не будет. Завтра сразу после последней пары тебя заберёт Андрей и проедете в офис. На этом предлагаю закончить сегодняшний драматический спектакль...

Он снова хлопает дверью, разгоняя резкий поток воздуха. На душе сумбурно. Мне бы радоваться, что всё так сложилось. А я... Я не знаю даже, что думать...

Глава 8

Мир, куда, словно бы собачонку за шкирку, меня окунул Саид, переворачивает всё вверх дном.

Вторую неделю я недосыпаю, но не потому, что физически должна вкалывать денно и нощно, как в ситуации с совмещением ресторана и учёбы.

Это драйв. Это погружение в его мир. Это... Господи, никогда не думала, что банальный график мужчины может так меня увлечь. Не банальный, конечно.

Что уж греха таить...

У Гаджиева огромная команда. И это не только группа ребят чуть постарше и помладше, которая тренируется с ним вместе — оказывается, это такая культура — форма социализации бойцов при тренере, а тренер у него — мировая знаменитость — Алмаз Атабеков — легендарный чемпион, уже много лет живущий между Россией, США и Эмиратами.

Здесь его менеджер Андрей — очень продуманный, во всех смыслах планирующий стратегически парень. Два врача, рекламный агент, водитель и... Элина...

Та самая красавица-брюнетка, которая была с ним в нашу первую встречу, с ногами до неба, которая не просто встречается с Саидом, но и снимается вместе с ним в рекламных кампаниях, контракты по которым у него на миллионы.

Пальцы холодит, когда я понимаю, сколько всего мне доверено. А ещё я искренне испытываю уважение к этому молодому мужчине — так филигранно совмещать столь изматывающую работу с достойной учёбой, при этом уделяя внимание своим родным — многого стоит. У него расписана каждая минута.

Прокрастинация и Саид Гаджиев — это как два полюса огромной Земли.

В команду меня ввели быстро. Вопросов лишних не было. Андрей сразу подошёл ко всему максимально серьёзно и деловито, да и я вела себя изначально корректно по максимуму. По умолчанию предполагалось, что с утра я езжу на учёбу, а оттуда сразу перемещаюсь в клуб, до семи вечера. Мне оплачивали такси, да и клуб находился рядом с универом — Саиду так самому было удобнее. На выходных работа была факультативной, но мне как раз нравилось проводить время здесь — за бумагами, а не в общаге. Я ощущала себя безопасно и надёжно...

Гаджиев обозначил свою позицию. Почему-то я была уверена, что никто не позволит себе ничего скабрёзного в мой адрес в его окружении, как это было в ресторане.

Так и было. Да и никаких вольностей я себе не позволяла ни на йоту...

Всегда белая рубашка, застёгнутая до последней пуговицы под горло, строгие брюки — свободного кроя, не в обтяжку и так, чтобы белый верх прикрывал бёдра. Волосы — в строгий пучок. Ноль макияжа и, как учил Андрей, никаких взглядов на бойцов. Никаких — от слова совсем. Потому что кровь у молодчиков горячая, а мужская кавказская логика (а большую часть из них составляли земляки Саида) работала несколько своеобразно в плане отношения к поведению женщин. «Ты должна быть мышкой, Лиза. Во всех смыслах этого слова». Последние тезисы Андрей транслировал мне особенно чётко и красноречиво. И прямо дал понять — даже несмотря на то, что это Саид попросил его лично взять меня на работу, если я стану проблемой, он сделает всё, чтобы меня отсюда убрать. Ибо бизнес есть бизнес, а «для благотворительности у них своя повестка, выделенная в график».

Дважды намекать мне не нужно было. Пересекая порог клуба, я теряла пол. Только работа. Только стремление стать реально незаменимой и ответственной. Никаких поводов для лишних движений и разговоров.

Раз только за эти две недели в офис приезжал Илья с этим уродом Игорем. Тот, завидев меня за столом в приёмной, сначала проигнорировал, словно бы я пустое место, а после общения с Андреем, в конце встречи, когда они выходили из офиса менеджера, дождался словно бы невзначай, пока все пройдут, обернулся на меня и оскалился.

— Чернильница еб**ная... Всё равно моей будешь... Поиграется с тобой и выкинет... — прошипел, как змея, и заржал.

Я не стала рассказывать о провокации никому из ребят, хоть меня жуть как и обидело то, что он приписывал нашим отношениям с Саидом какую-то грязь. Но переступить через себя и вывалить это на суд общественности или даже просто сказать Саиду не хотела...

Просто не было желания опять ворошить всю эту грязь — от Арсентьевых я больше не зависела и была уверена, что пока я работаю на Гаджиева, ничего этот мажор мне не сделает, побоится.

Да и времени не было, честное слово...

У Гаджиева на носу были важные бои в его весовой категории. В высшем дивизионе. Вся команда усиленно к ним готовилась. До начала так называемой «сушки» — когда бойцу нужно стабилизироваться в своей весовой категории по физическим параметрам — было около месяца, и Андрей настоял, чтобы все съёмки по рекламным контрактам были проведены до этого времени.

— У Саида начнётся строгий режим, Лиза, — поучал он меня, вводя в дело по ходу. — Это означает кардинальную смену образа жизни. Только спорт, график по минутам, правильное питание, сон, воздержание...

На последнем я невольно подавилась.

Менеджер бросил на меня укоризненный взгляд.

— Ты его помощник. И такие вещи знать обязана, если работаешь с бойцом. Даже женатые бойцы на время подготовки уходят на целибат и отселяются от семей. Потому что энергию растрачивать нельзя. Как и концентрацию. С учётом того, что в жизни Саида много соблазнов, в твои обязанности будет входить доведение до моего сведения малейших нюансов, которые могли бы нарушить этот режим. А такое возможно. Он живой человек, горячий парень. И девица у него... — хмыкнул. — Та ещё бестия...

Да уж... Бестия — мягко сказано.

Меня Элина если и замечала, то скорее как часть прислуги. Говорила со мной исключительно в повелительном ключе или вообще никак. Спасало то, что здесь появлялась она нечасто. Саид встречался со своей гурией, как и с другими ребятами из кампании, большая часть из которых училась у нас в универе, исключительно вне стен его бойцовского клуба.

Исключением стала лишь последняя неделя, когда это брутальное место заполонили совершенно неформатные «люди от рекламы» во главе с Толмачевым — знаменитым гением рекламной съёмки и владельцем одного из самых известных рекламных агентств страны. Эту информацию, разумеется, я тоже узнала накануне — когда Андрей давал ЦУ по поводу того, как будет организована у нас здесь работа в ближайшее время с корректировками под съёмки для двух известных спортивных брендов, рекламной кампании сети элитных спортклубов и марки спортивного питания. И да, какой-то красивый патриотический ролик тоже собирались снимать — отец Саида был известным политиком. Сын-наследник поддерживал отца во всём. И вообще, очень дорожил своей семьёй и ею гордился.

Сегодняшнее утро было крайне дождливым. Настолько, что затопило все улицы — и потому на запланированную съёмку опоздали все. Саида ждали прямо с самолёта — он летал в республику на какое-то мероприятие отца — и потому рейс ожидаемо задержали. Но и живущие в трёх минутах от клуба почему-то позволили себе припоздниться.

— Кофе сделай мне, — ворвалась в студию разъярённая Элина.

Спорить с ней не стала. Минуту назад с таким же запросом ко мне обратился помощник Толмачева. Тот как раз приехал в срок и сейчас всё больше раздражался тем, что всех нужно ждать...

Взяла поднос, быстро понеслась в студию, где уже настроили свет и в данный момент снимали крупные планы с Элиной, переодевшейся в до предела очаровательный и сексуальный костюм для игры в теннис.

Старалась быть как можно тише и ловчее.

Задача помощника — создавать ощущение пятой и шестой руки — как любил говорить Андрей. Рот и голос — лишь вспомогательный инструмент, но отнюдь не главный...

Без проблем. Разводить треп я не любила. Пока в таком подходе меня всё устраивало. И даже то, что за всё это время с Саидом лично я виделась от силы раза три, общаясь сугубо по телефону и крайне сухо и деловито, меня устраивало. Он если и приезжал, то быстро уходил либо на маты, либо в свой кабинет, куда был доступ только у Элины и Андрея. Раз только, когда сам решил зайти к Андрею, наткнулся на меня в приёмной, чуть заметно улыбнулся и вскользь спросил, всё ли нормально у меня.

Я воодушевлённо кивнула и хотела было в очередной раз поблагодарить, но Андрей тут же увлёк его делами и разговорами, заставив забыть обо мне.

— Ваш кофе, — поставила я чашку на блюдце рядом с Толмачевым.

Решение купить нормальный сервиз было моей инициативой. Гостей в клубе было много. Ребята не сильно церемонились о таких вопросах — чашки в кафетерии были разномастными. Конечно, у мужчин до таких деталей руки не доходили, а девушка-горничная, которая обычно обслуживала гостей, а сегодня тоже задержалась из-за дождя, делегировав это нехитрое дело мне, подходила к своей работе крайне пассивно и безынициативно...

— Спасибо, солнышко, — слегка нараспев протянул женоподобный мужчина в ярком спортивном костюме. — О... какая... а ну-ка, посмотри на меня...

Даже не сразу поняла, что это он ко мне обращается...

Неловко подняла глаза. Так же неловко улыбнулась...

— Какая красотка фактурная, Арчи, — обратился он к рекламному агенту Саида. — Это что тут за девушка такая с идеальным бейби-фейс?

Арчи, до этого смотревший на меня примерно так же, как Элина — то есть надменно не замечая, даже как-то нахмурился и вперился взглядом.

— Помощница Гаджиева, — сказал через губу.

— Понимаю его... — хмыкнул Толмачев, окончательно вгоняя меня в краску. — Такая кристально чистая красота... Тебе бы, девочка, сейчас...

— Демьяяяян! — капризно провизжала Элина со стороны съёмочных декораций. — Скажи своим ребятам, чтобы софиты поправили! В глаз бьёт! Мигрень будет, а у меня от мигрени капилляры на белках лопаются...

Быстро воспользовалась ситуацией и тут же ретировалась наружу, подальше от совершенно ненужного для меня внимания, которое вдруг разом почувствовалось, стоило Толмачеву разглядеть во мне, обычной и неприметной, нечто впечатляющее. Даже смешно... наверное, просто потроллить решил...

С этими мыслями засела за свой стол в тот момент, когда входная дверь резко отворилась и на пороге, занося внутрь свою божественную харизму, запах дождя и умопомрачительного парфюма, появился Саид.

— Что, малая, начали уже без меня? — крикнул он мне прямо из-за стеклянной перегородки.

— Вас ждут... тебя... — как-то самопроизвольно, искренне и как-то по-детски улыбнулась ему, чуть даже привстав. Прочитала, что такое поведение на Кавказе считается уважительным в отношении мужчин со стороны девушек.

Он на бегу пробежался по мне глазами, подмигнул и улыбнулся даже — и тут же скрылся за дверями студии.

А я так и осталась сидеть — мысли разбегались в разные стороны...

Удивительно, как круто изменилась моя жизнь всего за пару недель!

Глава 9

Какая пустая фраза: «в этот момент я понял, что всё пошло не так»... Не работает это. Только для лохов работает и их оправданий. Пиздец начинается не с одного поворота, не с щелчка или единичной неожиданности. На самом деле, это совокупность факторов, многие из которых солидно так растягиваются во времени. Просто тебе потом слишком обидно признать, что ты не увидел и всё профукал. Или просто не хотел ничего менять и шёл на всех парах в направлении этого самого пиздеца, хоть и понимал прекрасно, к чему всё идёт. Хотелось тебе туда идти. Просто хотелось...

То, что наличие Лизы в клубе — это идиотская провокационная история, я понимал прекрасно и без Андрея. Но с моим графиком и занятостью защитить эту красную шапочку, вознамерившуюся пройтись по дикому лесу, я мог только у себя в логове. Не учёл только, что волком в нём был не только я... И инстинкты молодых крепких пацанов на воздержании не перекроет даже страх получить от меня и впасть в немилость самого Чёрного Тигра...

Лиза держалась достойно — надо отдать ей должное. Наверное, сложнее было придумать ситуацию, при которой девушка с её данными была бы более скромна, незаметна и сдержанна. А она умудрялась выруливать.

Да ещё и как умудрялась. За менее чем месяц это нелепое место с небрежным убранством превратилось в организованное пространство с умом и практичностью. Эта феечка с леечкой незримо облагораживала и цивилизовала каждый угол в моей берлоге, куда падал её робкий взгляд.

Красивые чашки, стильные бамбуки в приёмной, классно организованное хранение в зоне раздевалок и спортснарядов.

Я знал, что она подкармливала меня пп-вкусняшками. Её, мать его, собственного приготовления. Просто не говорила, что сама готовила, а перекладывала в заводскую упаковку. Я спалил её схему ещё на первой неделе — когда решил заказать себе точно такие вечером из дома и выяснилось, что в том самом магазине отродясь таких десертов не было.

Андрей матерился, когда я заставил его пробить транзакции взаимодействия с этим самым магазином. Понятия не имел, что я творю и на черта это мне. На корпоративной карте платежей не было, зато... я выяснил, что она покупала дорогущие, распиаренные, накрученные десерты этой компашки на свои кровные, выкидывала их и готовила мне свои, заворачивая в упаковку купленных.

Тогда я узнал, что такое кончить от еды. Вот такой у меня был первый сексуальный опыт с девочкой Лизой. Мышкой Лизой, за которую я решил заступиться чисто по приколу. Ну, забавная была ситуация. Ещё и Элина капец мозг вынесла. Хотелось кому-то по морде заехать. Вот и решил отыграться на этом бандюгане возле общаги...

Да, с**ка. Я в очередной раз навернул вкусность, которую она оставила мне в рамках рациона на вечер по диете перед боем, когда уходила домой. И я его с кайфом сожрал, а потом пошёл в душ и дрочил, думая о ней.

А дрочить было уже нельзя... Категорически...

Тогда я ещё наивно полагал, что вырулю.

Лиза слишком нежная, забитая и в целом другая девочка, чтобы становиться частью моего мира по полной. Мне искренне хотелось чисто по-братски защитить её от всякого говна. И дело было не в том, что она была слабохарактерной. Просто она была иной. Не такой, например, как моя мать или стервозная сеструха Алия. Сила Лизы была в другом — в жертвенности и обострённом чувстве справедливости, в её искренности и преданности. Она не могла кусать, когда кусали её. Она не могла нападать. Она просто должна была родиться в хорошей благополучной семье. И папочка должен был выдать её лет в семнадцать замуж за доброго перспективного оладуха со стабильными планами на жизнь.

Но Лиза оказалась в мясорубке большого города. И судьба, словно бы нарочно, подкидывала ей одного укурка на пути хуже другого. И ведь я не был лучше. Я точно такой же укурок на её пути. Что её ждало со мной? Жениться я не собирался ещё лет пятнадцать. Об этом думать даже смешно было. Проводить с ней милые безмятежные вечера тоже не мог и не хотел. Мой образ жизни другой, и отказывать себе в нём я не хотел. А она? Она бы не вписалась.

Если бы она была менее ранимой и тонкой натурой, она могла бы быть рядом, но... я был уверен, что рано или поздно такой формат отношений разрушит её, разобьёт ей сердце. Да и я... был ли я готов оставаться ей благодарным за вот такую щенячью преданность и правильность в глазах всегда? Хотел ли я её на постоянку? Верность в моём возрасте — понятие слишком краткосрочное. А вот поматросить и бросить в её случае бы не канало... Разбивать сердце девахе не хотелось... Не заслужила.

Элинка меня устраивала. Красивая, понятливая, статусная. Ебётся шикарно. Вопросов лишних не задаёт, да и за счёт её модельной работы наши графики могли совпадать и синхронизироваться. А ещё ей в целом было по фиг на мои измены. А измены были и регулярно. Ну, смешно же себя сдерживать при таких возможностях. Я слишком хорошо знал, что человек с большими амбициями слишком быстро становится максимально несвободным, и в целом принимал этот непреложный закон. Так почему бы не пользоваться моментом, пока ещё можно?

И пользовался. Элина, её подруги украдкой в туалете, сочные тёлочки в клубах, имена которых я не запоминал, классные давалки, разгорячённые после боёв... Сколько их было... И было классно! Я никогда не унижал и не принижал девок, которых трахал. Это ведь взаимовыгодный обмен. С чего мне их презирать? Они каждая на своём месте, и эти места, как правило, на параллельных прямых с моей жизнью. Только в одной плоскости есть соприкосновение...

Вот только в последнее время в этой самой плоскости контакт не коротил... Ни с опытной Элинкой, ни с другими... Как бы хорошо ни сосали, не вставляло...

Эли словно бы чувствовала это. Старалась пуще прежнего. А всё равно эти её потуги и умения сейчас отдавали приторной оскоминой... Раздражало. Раздражало, что это не на популярную модель у меня стоит при первой мысли, а на...

Что делает нормальный, уверенный в себе здоровый мужик, когда его тянет к свободной телке, да ещё и к той, которая в тайне от тебя пищит. А я чувствовал это благоговение от мышки-малышки... Ощущал на уровне вибраций, как спазмирует в её девственном тельце женский интерес ко мне... Правильно, идёт напролом. А я шёл против течения. Минимизировал встречи. Свёл на нет даже простой зрительный контакт. Нарочито подчёркивал порочную связь с Эли при ней, не стеснялся тискать её и трогать, хотя терпеть не мог вот такой тупой и пошлой демонстрации интима на людях.

Пусть видит и поймёт, что я мудак... И успокоится уже... Вырулит как-то до конца года, закроет сессию, продолжит спокойно учёбу, и мы каждый пойдём своими дорогами.

Думал об этом — и чувствовал себя жалко.

Придурок.

Перетерпи. Лучше же будет.

Мне будет даже приятно вспоминать потом, как я помог красивой хорошей девочке, и при этом не опустился до грязи и пошлости... Не замарал её своими хотелками... Со временем в её памяти я останусь светлым пятном... И она с улыбкой может даже расскажет подругам о том, что есть благородные рыцари, помогающие бескорыстно хорошим девочкам...

Вот только всё это мои милые наивные рассуждения, подобно кораблю, налетевшему на риф, разбились кормой о щепки.

Была суббота. Я честно не знал, что она ходит в клуб по выходным, потому что сам старался так организовывать неделю, чтобы проводить это драгоценное время с семьёй.

У нас началась сушка перед боями. Непростое время, когда поддержка и социализация стаей, как мы любили говорить, архиважна. Ребята сами вызвались на кардио в час дня. В спортзал мы спустились компанией. Я — и пятеро молодчиков. Тех, что смотрели на меня, раскрыв рот. Тех, чей звёздный час был либо впереди, либо чья звезда бы не зашла никогда, но пока они верили в тот самый момент, который впереди...

Открываю дверь первым, свет горит — и уже хочется материться, что вчерашние долбоебы, закрывающие помещение, не выключили его. Но только потом перевожу глаза туда, куда внимательно смотрят все ребята — и охреневаю.

На тренажере в позе рака Лиза. В обтягивающих трениках и топике. В ушах наушники, и потому она не слышит вошедших. Зато вошедшие смотрят на её ох**ную задницу в форме сердечка и на идеально красивые, прокачанные мышцы на спине, которые напрягаются от жима так сексуально, женственно и естественно, что хочется выть. Пиздец красивая... Сокрушительно. Движения грациозные, таящие в себе столько чарующей женственности. А ещё хвост. Не обычный пучок, а хвост... Белоснежные волосы разметались по чуть вспотевшей спине... Она выгибается снова и снова.

Чётко, ритмично, красиво и призывно. И что-то напевает себе под нос через слово. Голос нежный и мягкий. Словно бы стонет под тобой...

В голове вспышками фантазии... Намотать белоснежный шёлк на кулак, дернуть на себя, втянуть запах ванили и сахара, которым стал пропитан весь клуб, стоило ей переступить его порог...

— С**ка... Всё резко наверх. Кругом марш! — приказал злобно и сам пошёл за ними. Даже не стал её окликать. Разогнал всех на хрен и сам ушёл. Не было сейчас сил с ней встречаться глазами. Не хотел, чтобы знала, что видели...

Вот только видели, мать его... Все видели... И с того дня стали на неё смотреть так, словно бы были готовы сожрать с потрохами...

И это внимание ебучее... Андрей раздражённо вздыхал, что пацанье поводы искусственные придумывают — лишний раз к нему зарулить, чтобы на неё попялиться или обменяться тупыми фразами-подкатами. Что шоколадки ей таскают и даже цветочки. Что поджидают у входа и пытаются без палева предложить проводить или помочь с какими-то делами.

— Ты сам виноват, Саид. Это мрачное царство может вытянуть только воблу Катьку, которая полы моет у нас третий год, а её ребята как женщину в упор не видят, и твою стерву Элинку. Лиза ещё накликает нам проблем... Она как баба на пиратском корабле...

Я игнорировал её слова. Наверное, потому что боялся, что если я её отсюда уберу, хотелки ведь не закончатся — а у пацанов свободы будет больше к ней начать докапываться. Уже фактора клуба не будет... И потому затягивал...

Наивно полагал, что мой внутренний армагеддец виден только мне...

Иллюзию развеял Алмаз. Взрослый уважаемый мужик. Добропорядочный семьянин... Ему стоило раз поймать мой взгляд на Лизе, когда она заносила в кабинет график для согласования совместного пресс-подхода, чтобы он мягко и ненавязчиво, но в оправданной патерналистской манере сделал мне замечание... А может, это скорее был совет...

— Свою девочку, как и чувства, лучше держать подальше от ринга, Саид... Поверь моему опыту... Я вот на этом в своё время сильно обжёгся... Алану тоже такое никогда не позволял...[1]

Выдыхаю часто и уязвлённо.

— Она просто помощница. Между нами ничего нет. Хорошая девочка, которой нужно было помочь...

— Не перестарайся с помощью, — усмехнулся старший товарищ и быстро перевёл тему. Дальше унижать меня рассусоливанием моего отношения к Лизе он не стал, но я точно знал — посыл донёс. И он был прав...

Но я всё равно тянул.

Тянул и думал о ней перед сном. Думал о её волосах, о её губах, о... Когда услышал в раздевалке, как пиздюки обсуждают её, кровь вскипела...

— Уверен, она капец узкая внутри... Видел, какая крошка миниатюрная... и ведь всё при ней...

Просто подошёл и въе**л со всей дури так, что голова бедняги впечаталась в шкаф. Пришлось швы накладывать.

Андрея на том моменте размотало.

Он закрылся со мной в кабинете, налил, вопреки всем правилам на время сушки, вискаря в стакан, заставив выпить, и злобно процедил.

— Трахни что ли её уже, чтобы отпустило. Не могу уже на это смотреть... Саид, я понимаю, что у тебя денег куры не клюют и ты просто развлекаешься, но ребята зависят от тебя, все мы тут вообще-то на процентах от боёв... Не подводи...

— Не подведу... — сипло ответил, отводя глаза... — И... перестань уже придумывать. Она не такая...

Сказал сипло, чувствуя, как горло обжигает слишком щедрый, жадный глоток виски.

Сказал, а через пару дней сам охренел от того, как оно всё повернулось...