Полная версия
Золотое дно.
— Давай сегодня вечером увидимся на нашем месте. В восемь.
Секунды тянулись, как часы. Наконец экран засветился:
— Я приду
Дима откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В груди разливалась странная смесь чувств: радость, страх, надежда. Он сжал кулаки, чувствуя, как в нём просыпается что‑то забытое — желание жить по‑настоящему, а не по указке отца.
«Может, ещё не всё потеряно?» — подумал он, глядя в окно на хмурое февральское небо.
Москва, спортивный клуб «Прайд», 18:30Сергей вышел на ринг в чёрных шортах и белой майке. Напротив, в синих перчатках, стоял Алексей Державин: лучший друг, спарринг‑партнёр, единственный человек, который мог ударить Сергея в лицо и не бояться последствий.
— Сегодня слабаком будешь ты, — усмехнулся Лёша, прыгая на носках. Его лицо раскраснелось от напряжения, глаза блестели азартно, а уголки рта чуть приподнялись в привычной дразнящей улыбке.
— Мечтай, — ответил Сергей и поднял перчатки. Он слегка согнул колени, расставил ноги шире, взгляд сосредоточенно скользнул по фигуре друга, выискивая малейшую слабость.
Первый раунд прошёл ровно. Они знали друг друга слишком хорошо — каждую привычку, движение и слабые места. Лёша работал корпусом, Сергей — джебами. Никто не хотел проигрывать.
Во втором раунде что‑то щёлкнуло в голове Сергея и он пошёл в атаку — резко, яростно, неожиданно. Лёша не ожидал такой резкости. Пропустил левый хук, потом правый прямой и снова левый. Шаг назад, в канаты, защита — но Сергей пробил и сквозь неё.
Удар пришёлся в бровь, мощный и хлёсткий.
Лёша пошатнулся, лицо исказилось от боли, глаза на мгновение закатились. Он осел, потом рухнул на ринг, как мешок с песком.
— Стоп! — крикнул тренер, бросаясь к ним. — Сергей, стоп!
Сергей опустил перчатки, тяжело дыша. Грудь вздымалась, пот струился по вискам и груди. Он посмотрел на друга, который лежал на ринге, прижимая руку к лицу.
— Ты как дружище, — спросил Сергей подходя ближе. — Извини, увлёкся.
Лёша приподнялся, сплюнул кровь на канат. Его губы дрогнули, но он сдержал стон.
— Ты идиот, Верховский, — произнёс он хрипло - как я завтра на совещании буду выглядеть?
— Как босс! — усмехнулся Сергей стягивая перчатки.
Он протянул руку, помог другу встать. Тот пошёл к скамейке, взял пакет со льдом, приложил к рассечённой брови. Его пальцы слегка подрагивали.
— Хорошо, что нос не сломал, — сказал Лёша, морщась от боли. — отец будет в восторге, завтра как раз партнёры из Китая прилетают, а тут я...
— Китайцы? — Сергей приподнял бровь, - вы подписали с ними контракт?
— Мы на стадии заключения, — Лёша усмехнулся придерживая рукой лёд.
Сергей повернулся и на мгновенье замер, увидев девушку, которая врезалась в него в субботу.
Она стояла у входа в зал. Каштановые длинные волосы, карие глаза, курносый нос, пухлые губы. Высокая, стройная, в чёрных облегающих брюках и голубой водолазке.
Она медленно прошла в глубь зала и остановилась напротив него.
— Не думал, что вы интересуетесь боксом, — сказал Сергей рассматривая её с любопытством. Он слегка склонил голову набок, прищурился, будто пытался разгадать, что скрывается за этой улыбкой.
— Профессия обязывает, — ответил Карина, серьёзным тоном, глядя, как друг Сергея прикладывает лёд к лицу.
— И чем же вы занимаетесь? — поинтересовался Сергей, скрестив руки на груди. В его голосе слышна была лёгкая насмешка.
— Я журналист, — пояснила Карина, и в её взгляде мелькнула искорка. — Пишу о спорте. А вы?
— Да так, — Сергей усмехнулся вытирая пот полотенцем. — Кручусь. Туда‑сюда.— И о ком же вы пишете? — спросил он, не скрывая иронии.
— Меня наняли, чтобы я сделала материал о спортивном клубе, — ответила Карина, выдерживая его взгляд. . — Менеджер сказал, что здесь занимаются серьёзные спортсмены.
— Серьёзные, — повторил Сергей. Он слегка наклонил голову, изучая её лицо. — Это вы про меня?
— Вы себе льстите, — она лукаво улыбнулась — Меня интересуют больше профессионалы и возможности клуба.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. В зале было шумно, раздавались удары по снарядам, голоса тренеров, тяжёлое дыхание спортсменов и ритмичная музыка.
— Ну, удачи вам, Карина, — сказал он и пошёл в раздевалку,но затылком чувствовал её обжигающий заинтересованный взгляд и это его раздражало.
«Интересно, — подумал он кинув полотенце в бочок, — за кем она на самом деле охотится? За спортивным клубом? Или за мной?»
Москва, спа‑салон «LOccitane», 19:30
В небольшой комнате тихо играла музыка для релаксации, наполняя пространство мягкими звуками флейты и шелестом волн. Александра Верховская лежала на массажном столе, её лицо было покрыто слоем белой глины, словно маска лицедея.
Она была замужем за лордом Джеймсом — милым, правильным, невыносимо педантичным. Они поженились два года назад по расчёту: ей нужен был титул и гражданство, ему — деньги её семьи. Идеальный брак. Без любви, без страсти, без скандалов.
Она жила в Лондоне, занималась бизнесом связанным с драгоценными металлами и каждый месяц прилетала в Москву На неё были записаны три фирмы отца — она подписывала документы, не читая, получала зарплату — пятьсот тысяч долларов в месяц — и жила дальше. Личный водитель, повар, стилист, коуч по личностному росту Всё это крутилось вокруг неё, как шестерёнки безупречно отлаженного механизма, которым управлял её отец.
После процедур её уже ждал стилист. Платье от Valentino облегало фигуру, туфли от Manolo Blahnik придавали изящество походки, сумка от Hermès подчёркивала статус. Макияж — естественный, с едва заметным румянцем и блеском на губах завершали образ светской пантеры.
Через час она сидела в ресторане «Twins garden» вместе с подругами и дегустировала блюдо от шеф-повара.
— А мой Марк опять забыл про годовщину, — смеясь, рассказывала Анджела, поправляя бриллиантовую серьгу. — Представляешь, прислал цветы на следующий день!
— Зато он тебе купил Бентли, — парировала Ольга, делая глоток шампанского. — В Дубае, кстати, такие скидки на Louis Vuitton
Александра слушала, кивала, грациозно отпила шампанское и непринуждённо поддерживала разговор:
— О, а я в Париже была на последнем показе Dior — девочки, какая коллекция, просто вау! — произнесла она с улыбкой, чуть приподняв брови, и сделала ещё глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут горло.
— О, Dior — это классика, — подхватила Анджела, взмахнув рукой так, что браслет на запястье сверкнул россыпью камней. — Но мне больше понравилась новая коллекция Bottega Veneta? Там такие силуэты — просто дух захватывает! Я уже заказала себе пальто, жду доставку.
— Да ладно?! — Ольга подалась вперёд, её глаза загорелись неподдельным интересом. — И сколько вышло? Готова поспорить, что не меньше пятидесяти тысяч Хотя, знаешь, ради такого я бы тоже раскошелилась. Кстати, Саша, а ты что взяла с показа? Наверняка что‑то сногсшибательное!
— О, всего лишь пару вещей, — Александра слегка наклонила голову, изображая скромность, хотя в глазах мелькнула гордость. — Платье на вечер и жакет — они идеально сочетаются с моими туфлями от Manolo. Правда, пришлось подождать три месяца — индивидуальный пошив, сама понимаешь Но оно того стоило! — она улыбнулась, поправив локон, и снова поднесла бокал к губам, скрывая за глотком шампанского тень усталости от бесконечной игры в «идеальную жизнь».
Она была дочерью своего богатого, влиятельного отца и это у неё получалось превосходно, демонстрировать всем окружающим непоколебимый статус «золотой семьи».
Особняк «Сосны», вечер того же дня.
Глеб вошёл в дом и небрежно бросил пальто дворецкому — тот едва успел подхватить вещь, привычно склонив голову.
— Где дети? — коротко, почти отрывисто спросил Глеб, проводя рукой по волосам.
— Екатерина в кинозале, Дмитрий звонил, сказал, что останется в городе, — отчитался дворецкий, аккуратно вешая пальто на вешалку и стараясь не встречаться взглядом с хозяином.
Глеб кивнул, поджав губы, и направился к кинозалу. Дверь была приоткрыта — тонкая полоска света пробивалась в коридор. Он остановился на пороге, на мгновение замерев, словно собираясь с силами перед тем, как войти.
Катя лежала на диване, уютно укутавшись в мягкий плед. Взгляд её был прикован к экрану, пальцы лениво перебирали складки ткани. На столике рядом стоял бокал шампанского — наполовину пустой, с каплями конденсата на стекле.
— Привет, папа, — не отрываясь от экрана, бросила она, голос прозвучал ровно, без особого тепла.
Глеб вошёл, сел в кресло напротив, откинулся на спинку и скрестил руки на груди. Несколько секунд он просто наблюдал за дочерью, отмечая её отстранённость, и наконец произнёс:
— Как учёба? — прищурил глаза, внимательно следя за реакцией.
— Нормально, — буркнула Катя, по‑прежнему не отрывая взгляда от экрана.
— В Париж когда летишь? — уточнил он, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно проскользнула нотка напряжения.
— Не знаю. Может через неделю, — пожала плечами Катя, всё так же безучастно.
Глеб помолчал. Он хотел сказать что‑то важное — о будущем, о планах, о том, что ему не всё равно. Но слова застряли в горле, будто тяжёлые камни. Вместо этого он выдавил:
— Деньги нужны?
Катя наконец повернулась к нему — медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление. Её взгляд скользнул по лицу отца, задержался на напряжённой линии губ.
— Пока нет, — сказала она чуть мягче. — Ты обо мне хорошо заботишься, папочка, — в её голосе прозвучала странная смесь благодарности и горечи.
Они посмотрели друг на друга. В этом взгляде было всё: и любовь, и отчуждение, и молчаливое понимание того, что они говорят на разных языках. Глеб заметил, как в глубине её глаз мелькнула тень — то ли обиды, то ли разочарования. А Катя увидела в отцовском тоску — ту самую, которую он так старательно прятал за маской уверенности.
— Ладно, — Глеб резко встал, будто пытаясь стряхнуть с себя это тягостное ощущение. — Отдыхай.
Он направился к двери, уже взялся за ручку, но вдруг остановился. Повернулся, открыл рот, словно готовясь что‑то сказать Но передумал. Плечи чуть опустились, и он молча вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Глава 5. Оля.
Москва, Воробьевы горы, смотровая площадка, 19.50
Дима встретился с Олей на Воробьёвых горах — там, где Москва лежала перед ними как на ладони: бесконечные кварталы, сверкающие реки дорог, островки парков и шпили высоток, тонущие в лёгкой дымке. Он стоял у парапета с букетом белых и голубых эустом, нервно прикусывал нижнюю губу и не знал, с чего начать разговор. В груди всё сжималось от смеси тревоги и радости — он боялся, что она придёт с отстранённым взглядом, с отчуждённой улыбкой, будто они чужие.
— Димка! — услышал он крик со стороны и резко обернулся. - Димочка!
Оля бежала к нему, её светлые волосы развевались на ветру, пальто распахнулось, обнажая яркий шарф в полоску. На лице — улыбка, широкая, искренняя, та самая, от которой у него когда‑то перехватывало дыхание. И всё вдруг встало на свои места: и пол года разлуки, и нелепое расставание, и боль, которую он так старательно прятал.
Он шагнул навстречу, распахнул объятия — и в следующий миг она уже была в них. Он обнял её так, словно они и не расставались: крепко, отчаянно, будто боялся, что она снова исчезнет. А потом поцеловал — нежно, трепетно, жарко, вкладывая в этот поцелуй всё, что копилось внутри: тоску, раскаяние, надежду.
Дима взял её за руку, заглянул в сияющие глаза — в них не было обиды, только тепло и что‑то ещё, неуловимое, но такое родное.
— Это тебе, — он протянул ей букет, чуть дрожащими пальцами . — Я хотел, чтобы ты знала: я не забыл.
— Умм, какой аромат, — Оля закатила глаза, глубоко вдохнула, прижимая цветы к лицу. Её губы дрогнули в улыбке. — Спасибо, Дим, они чудесны! - она посмотрела на него - ты не изменился.
— А ты стала ещё красивее...Пойдём, — он взял её за руку и уверенно повёл к машине и щёлкнул брелоком — фары M5 мигнули в ответ, и он галантно открыл перед ней дверь. — Присаживайся.
— У тебя новый автомобиль? — усмехнулась Оля, занимая переднее кресло. Её взгляд скользнул по салону, оценивающе и восторженно.
— Да, тебе нравится? — Дима улыбнулся, усаживаясь за руль.
-Тебе идёт, — согласилась она, поправляя шарф. — Выглядит так же уверенно, как и ты сейчас.
Он рассмеялся — искренне, легко, впервые за долгое время чувствуя, что всё идёт правильно. По дороге они болтали не умолкая. Дима заказал доставку домой, чему Оля искренне обрадовалась.
Когда они вошли в его квартиру, Оля замерла на пороге, оглядываясь. Ничего не изменилось с момента их расставания: те же светлые стены, тот же диван с пледом, который она когда‑то сама ему подарила. Даже её зубная щётка покоилась в прозрачном стаканчике в ванной, а любимые духи стояли на полке в прихожей.
— Как тебе работается у отца? — спросила Оля, распаковывая контейнеры с роллами. Она старалась говорить легко, но в голосе прозвучала нотка осторожности.
— Ужасно, — ответил Дима честно, опускаясь на стул напротив. — Перекладываю документы и делаю вид, что сильно занят. А ты?
— Я уже неделю в научном центре, работаю вместе с профессором Кочетковым. С ним интересно. Сейчас он работает над новым проектом по выделению осмия, но ему не хватает финансирования.
— И на какой он стадии? — заинтересованно спросил Дима, беря в руки палочки.
— Вижу, тебе интересно? — улыбнулась Оля, лукаво приподняв бровь. — Хотел бы поучаствовать в таком проекте?
— Не трави душу, — буркнул Дима, опуская взгляд. — Конечно, хотел бы. Но
— Ох, Димка, — она засмеялась по‑доброму, макая ролл в соус. — Многие мечтают оказаться на твоём месте, а ты думаешь о научном прогрессе.— Ладно, открою тебе секрет, — продолжила она, понизив голос. — Профессор провёл только три эксперимента. Один показал результат, и на этом всё заглохло: денег на оборудование нет, инвесторов тоже.
— Оль, — вдруг выпалил Дима, и глаза его загорелись, как у фанатика, — ты можешь договориться с профессором о встрече?
— Что решил проинвестировать проект? — Оля приподняла бровь, но в глазах уже вспыхнул азарт.
— Я серьёзно, — заявил он, нахмурив брови. — Я все эти месяцы работал над несколькими проектами, моделировал динамику в нескольких программах, но это же не лабораторное исследование, ты же понимаешь?
— Ладно, договорюсь, — улыбнулась она, откусывая кусочек ролла. — Но Дим, ты не боишься, что твой отец узнает и отправит тебя на Колыму?
— Веришь, мне уже плевать, — он выпрямился, глядя ей прямо в глаза. — Он построил свою империю и ему никто в этом не мешал. Почему я должен жить по его правилам?
— Ты в прошлый раз так же говорил, — с грустью сказала Оля, опуская глаза. — Но он тебя задавил и мы расстались.
— Я тогда был сам не свой, — пояснил Дима, не отрывая взгляда от её лица. — Мне казалось, что для меня всё кончено, понимаешь? А ты ты мне напоминала мечту, о которой я должен был забыть.
— А сейчас, что изменилось, Дим? — спросила Оля, поднимая на него взгляд. В её глазах читалась надежда — хрупкая и ранимая.
— Я понял, что был не прав, — тихо произнёс он. — Ставить крест на мечте и наших отношениях было глупо и только потому, что так хочет мой отец
— Я рада, что ты мне написал, — произнесла Оля и кинулась к нему в объятия. — Я так скучала по тебе, ДимочкаКаждый день думала о тебе...
Они целовались долго, страстно, каждое прикосновение обжигало, дыхание сбивалось, растворяясь в мире, где слова были не нужны.
Оля вцепилась в его рубашку, потянула вниз, пытаясь расстегнуть пуговицы. Дима помог — рванул ткань от нетерпения, несколько пуговиц отлетело в сторону, но им было всё равно.
Рубашка упала на пол. Оля провела ладонями по его голой груди, плечам, шее жадно вдыхая аромат его кожи. Её губы коснулись его подбородка, скользнули вдоль линии скул, спустились к шее. Дима прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.
— Не останавливайся, — хрипло прошептал он, притягивая её к себе.
Оля не ответила — вместо этого она встала, шагнула назад, не отрывая взгляда. Медленно она подняла руки, взялась за край платья и потянула вверх. Ткань скользнула по бёдрам, талии, груди — и упала к ногам.
Дима замер, заворожённый и опьянённый. Перед ним стояла та самая Оля, та которую он так долго пытался забыть. Та, без которой последние месяцы казались пустыми и безвкусными.
Не раздумывая больше, он шагнул к ней, обхватил за талию и поднял на руки. Оля вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, обвила его бёдра ногами. Дима сделал несколько шагов, опустил её на кровать и навис сверху.
Их губы снова встретились — жадно, отчаянно, будто от этого поцелуя зависела жизнь. Руки Димы скользили по её телу — по плечам, спине, бёдрам. Он чувствовал, как Оля дрожит, как её пальцы путаются в его волосах, как она прижимается к нему всё сильнее, требуя большего.
— Дима — выдохнула она, на мгновение оторвавшись от его губ.
— Шшш, — прошептал он, касаясь губами её виска.
Он провёл ладонью вдоль её бедра, скользнул под кружево белья, ощутил, как участилось её дыхание. Не торопясь, он обнажил её стройное тело, лаская тёплыми ладонями мягкие изгибы и вошёл в неё на всю длину. Она протяжно застонала и выгнулась, плавясь, как воск в его руках.
Дима медленно двигался распаляя желание, а потом перешёл на бешеный ритм вбивая её в матрас. Оля задыхалась, шептала его имя, цеплялась за плечи, будто боялась, что он исчезнет.
Время потеряло смысл. Остались только ощущения: жар тел, прерывистое дыхание, стук сердец, слившихся в едином ритме. Дима забыл обо всём — об отце, о работе, о цифрах на мониторе. Сейчас существовал только этот момент, только Оля в его объятиях, только её губы, её руки, её голос, шепчущий:
— Я люблю тебя, Димочка.
Глава 6. ВЫЗОВ
Москва, Генеральная прокуратура РФ, 10:30, средаЗдание на Большой Дмитровке дышало советским величием — колонны, лепнина, тяжёлые двери, за которыми решались судьбы. Мраморные ступени, отполированные тысячами подошв, отражали тусклый свет массивных люстр. В воздухе витал запах пыли, старых документов и едва уловимый привкус страха — будто он впитался в стены за десятилетия.
Глеб Верховский вышел из «Maybach» в сопровождении адвоката. Виктор Леонидович Громов был подтянутым, с высокими залысинами, в безупречном классическом костюме графитового цвета и чёрном пальто. Он был из тех, кто выигрывал дела у ведущих корпораций и разваливал следствие на стадии подготовки материалов. Его портфель, кожаный, с серебряной монограммой, блестел в утреннем свете.
— Держитесь спокойно, — прошептал адвокат, поправляя портфель. Он слегка коснулся локтя Глеба — Никаких эмоций. Только факты.
— Я всегда спокоен, — ответил Глеб, поднимаясь по ступеням. Его шаги звучали ровно и уверенно.
Кабинет следователя располагался на третьем этаже. Скромная дверь с табличкой: «Савельев Андрей Николаевич, старший следователь по особо важным делам».
Громов решительно постучал и они вошли.
Савельев оказался молодым — лет сорока, с цепкими глазами и идеально выглаженной рубашкой. За его спиной — флаг РФ, портрет президента, стопка папок. На столе — ручка «Parker», блокнот в кожаном переплёте и монитор.
— Глеб Евгеньевич, — следователь не встал, лишь указал на стулья. Его пальцы монотонно постукивали по столешнице — Присаживайтесь.
— Надеюсь, разговор будет не долгим — ответил Глеб, оглядывая кабинет с лёгкой усмешкой. Он скрестил руки на груди, чуть качнулся с пятки на носок. — у меня каждая минута на вес золота.
Савельев прекрасно знал, кто стоит перед ним, поэтому начал без предисловий:
— Начнём, Глеб Евгеньевич, — Савельев деловито откинул крышку папки, его пальцы с аккуратным маникюром легли на стопку документов. — У меня здесь оперативная информация: ваша компания «Верхдобыча» разрабатывает месторождение, не включённое в лицензию. Речь о площадях в районе рудника «Удачный». Вы их арендуете с 1996 года.
Глеб откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и усмехнулся краем губ, натянуто, с долей вызова.
— Абсурд, — произнёс он, выдерживая взгляд следователя. — лицензия — это святое. Мои юристы не спят.
— Вот именно, — Савельев не поддержал иронии. Его лицо оставалось непроницаемым. Он достал из папки несколько листов, аккуратно разложил их веером на столе — карты легли ровно -Спутниковые снимки и заключение Роснедр.
Он пододвинул бумаги к Глебу, слегка подтолкнув их кончиками пальцев.
— Это площади «Удачного», Глеб Евгеньевич. Сравните с границами вашей лицензии. Ваша техника работает за красной линией. Там, где у вас нет прав.
Глеб взял верхний лист, медленно поднёс к глазам, изучая линии и отметки. Брови слегка сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно сжали край бумаги.
— Вы ошибаетесь, — сухо ответил он, стараясь сохранить ровный тон. — Мои геологи вели разведку строго в границах лицензионного участка. Если техника и выезжала за пределы — это транспортировка породы. Не добыча.
— Транспортировка породы, — повторил следователь, беря ручку и что‑то записывая в блокнот. Кончик пера чуть дрогнул, оставляя чёткий след на бумаге. — А эта порода, случайно, не содержала золото?
Глеб молчал. Он снова опустил взгляд на карты, изучая каждую деталь — линии, отметки, условные обозначения. Пальцы слегка постукивали по столу, выдавая внутреннее напряжение.
— Возможно, — наконец ответил он, поднимая глаза. — Андрей Николаевич. Я повторюсь, геологоразведка это не добыча, это подготовительные работы.
Савельев откинулся на спинку, сложил руки на груди, пальцы переплелись. Его взгляд стал ещё более пристальным, словно он пытался прочесть мысли собеседника.
— Геологоразведка без лицензии. Вы сами понимаете, как это звучит?
— Это звучит как недоразумение, — спокойно вступил адвокат, поднимая голову от своих записей. Он слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Андрей Николаевич, если у вас есть прямое доказательство факта промышленной добычи за пределами лицензии — предъявите. Фотографии техники — не доказательство. Спутниковые снимки — тем более. Моему доверителю нужно время, чтобы провести внутреннее расследование.
— Внутреннее расследование, — Савельев усмехнулся, и в этой усмешке проскользнула едва заметная насмешка. — В «Удачном»? Который подконтролен много лет господину Верховскому?
— Мы заинтересованы в чистоте своей репутации, — парировал адвокат, не меняя выражения лица. Его голос звучал ровно и уверенно.
