Про жандарма Кузякина. Призрак на источниках

Женщина молчала, ее взгляд стал отсутствующим, будто она вглядывалась в давно забытые ощущения.

- Ты прав. Это... это было похоже на ту же уверенность, что и с Черноморцевым. Та же внутренняя, необъяснимая убежденность, что этому человеку можно верить. Будто кто-то... вложил ее в меня.

- Вложил? - Кузякин почувствовал, как по спине пробежал холодок. - То есть вы предполагаете, что на вас воздействовали... и в случае с денщиком тоже?

Теперь картина приобретала новые, пугающие очертания. Если на Нику Шереметьеву действовал не один, а несколько манипуляторов, использующих запрещенные техники, то заговор против императорской семьи и ее верных слуг был куда глубже и изощреннее, чем он предполагал. Возможно, денщик был не жертвой, а частью этого заговора.

Травница хмыкнула.

- Для восторженного вьюноши ты рассуждаешь на удивление здраво и цинично.

Пантелей ответил такой же холодной улыбкой.

- Мои душевные качества никак не влияют на умственные. В военном училище корпуса жандармерии особое внимание уделяется истории без прикрас и красивых лозунгов. Глупо ожидать от людей восторженного отношения. Когда речь идет об их выживании.

Николлета холодно улыбнулась.

- Понятия не имею, почему ему все так доверяли, - буднично сообщила она. - У меня было письмо дяди. В нем он описал ситуацию и особенно подчеркнул, что доверять никому нельзя. Я и не доверяла. Но денщик... - она развела руки в сторону. - Я не знаю.

На чайном столике появился чайник и две чашки. Каким-то непонятным образом все спокойно поместилось на крохотном кружочке стола. Пантелей вдохнул ароматный пар свежезаваренных трав.

- Что думаешь делать? - спросила его травница.

- Мне не хватает информации.

Женщина цыкнула.

- Информации у тебя достаточно. Но тебе не хватает правильного ракурса.

Кузякин с удивлением посмотрел на нее.

- Прежде чем ты раскроешь рот, вспомни, что я уже в преклонном возрасте. Одной страшной тайны за глаза хватит. - Она пригубила чай и улыбнулась. - Если понадобиться попить чай или настойка от желудочных колик, приходи, но лучше не стоит.

Жандарм закрыл рот и кивнул. Они пили чай в тишине. Удивительно насколько вкус чая не подходил к обстановке: напряженной давящей. В то время, как вкус чая был манящий и легкий. Его бы пить на веранде, закутавшись в плед и встречать рассвет. Когда в чашке осталось жидкости на два глотка, женщина кивнула Пантелею и добавила:

- Тебе пора.

Николлета была удивительной личностью со сложной судьбой. А еще она спокойно и прямо выставляла его вон.

- Прежде чем я уйду, кто он?

Кривая улыбка, в которой словно тенью отразилась юная Ника Шереметьева.

- Учитель французского языка Руслан Александрович Черноморцев, исчезнувший без следа после моего побега.

- А вы?..

- Искала. Не официально, но искала. И, да, сейчас я думаю, что имя не настоящее. Но тогда мне это не приходило в голову. Расспрашивать напрямью не рисковала. Боялась привлечь внимание и привести к наследнику. А теперь вон. Не вздумай следить за мной! Если бы я задумала месть, не привлекла жандарма. Делай свою работу.

Кузякин поклонился и вылез в окно.

Он стоял на улице, чувствуя странную опустошенность. Он получил ответы, но они породили лишь новые вопросы. Руслан Черноморцев. Полкан. Денщик. Исчезнувшие, мертвые или просто скрывающиеся? Кто из них мог выследить Агриппину после стольких лет? Или это был кто-то совсем другой – тот, о ком они даже не подозревали?

Мысль о том, что на Нику Шереметьеву могли целенаправленно и неоднократно воздействовать сенсуиты, меняла всю картину. Это означало, что заговорщики имели в своем распоряжении могущественные ресурсы и действовали с пугающей методичностью. И теперь, спустя десятилетия, они снова активизировались. Но зачем? Что могло спровоцировать их после стольких лет молчания?

Глава 7

Девица раздражала. Больше всего Пантелею хотелось завязать ей рот и в таком виде отправить на экспрессе в столицу. Она не понимала когда надо остановиться, обижалась на пустом месте, страдала самокопанием и самобичеванием (Киприна назвала бы это самопожиранием), которые неожиданно выливались в злость и агрессию. Девица Анна Фалеева вызывала только одно чувство - желание избавиться от нее как можно скорее.

Она «прилепилась» к Кузякину, когда он шел в местную библиотеку. Ранее она была в кафе. Это она назвала его хамом. Налетела на него на улице, обрадовалась, представилась и решила, что он проводит ее туда, куда ей надо «потому, что настоящий мужчина так и поступит». Пантелей удивленно вскинул бровь и обошел по дуге, продолжая идти по своим делам. Его снова обозвали хамом. Девушка что-то требовала, а потом молча пошла за ним и гневно сопела. Первый порыв - резко остановиться и потребовать отстать, жандарм задавил на корню. Мысль, что она за ним следит он не отбрасывал. А еще она провоцировала и требовала внимания. Он сосредоточился на деле и забыл о странной девушке через пару минут, погружаясь в размышления.

Его мозг продолжал анализировать новые данные. Если денщик был частью заговора, то его "смерть" могла быть инсценировкой. А если он был под воздействием, то мог быть пешкой в чужой игре. В любом случае, ему нужно было проверить судьбу всех четверых участников тех событий. И начинать следовало с самого загадочного - с Полкана.

Старые интриганки выдавали информацию порционно. Это раздражало. Может снова допросить Агриппину или Николлету? Нет. Травница права. Его визиты к ней уже могли привлечь ненужное внимание. Она назвала имя. Черноморцев Руслан Александрович. Почему ему не нравится оно? Фальшивое? Но почему он так уверен в этом? И все таки, что с письмом? Она его не отправила. Что-то случилось накануне и не дало ей отправить или девушка передумала? Что могло помешать ей отправить письмо? С молодой графиней работали быстро и топорно. Флер от влюбленности выветривается быстро, но не моментально. А значит - предатель в ее окружении.

Он резко развернулся на каблуках, собираясь вернуться и задать вопросы местной травнице. Но что-то врезалось в его грудь. Кто-то.

- Вы вообще смотрите куда идете? - возмущалась настырная девица.

Пантелей пару мгновений вспоминал кто это и почему возмущается? Затем он пробормотал «извините» и обогнул ее по дуге, возвращаясь на свой маршрут.

- Почему вы меня игнорируете? - обижено крикнула она.

- Потому что вы истеричка и вам нужно найти объект для слива своих эмоций. Негативных. Таким образом вы компенсируете себе недостаток внимания и внутренней гармонии. Я не хочу, чтобы на меня сливали что-либо. Всего хорошего.

Девушка вылупив глаза потрясено молчала. Молодой жандарм пошел дальше. Да, грубо и наверное жестоко, но лучше сразу обозначить границы, чем потом страдать от своей деликатности. Девица была чересчур подозрительной, но именно поэтому не вызывала серьезных опасений. Да, ее могли использовать. Наблюдение и анализ все расставят по своим местам.

- Вы... Вы... - сзади послышались всхлипы.

Кузякин поморщился. Он ненавидел женские слезы. Люто. А все потому, что они заставляли вопреки всем доводам рассудка помогать той, что лила их. Надо поскорее уходить. Но всхлипы прекратились и он услышал за своей спиной шаги. Девица с упрямством осла шла следом. Нет. Идти к Николлете не стоит. Ему нужно обдумать все в тишине. Он снова резко развернулся. Девушка неловко крутанулась и едва не упала.

- Зачем вы преследуете меня? - тихо спросил Пантелей.

Она вздернула нос.

- Потому что я не знаю город, а вы здесь давно. Я видела вас на почте. Мне надо в библиотеку.

Кузякин поднял вопросительно бровь.

- А вы идете туда! - выдала она.

Он слегка повел плечом и молча продолжил свой путь. Это ее нервировало.

- Вы... скажите что-нибудь? - не выдержала она. - Ну же! Да, я слышала как вы разговаривали с посыльным и спрашивали про библиотеку. А мне туда очень надо. А еще у меня нет денег на извозчика. Пожалуйста, помогите дойти до библиотеки. Я очень плохо ориентируюсь.

Она прикусила щеку.

- Зачем?

- Что зачем? - не поняла она.

- Зачем вы меня преследуете?

- Мне нужна карта города и его окрестностей. А она доступна только в читальном зале городской библиотеки. Мне... мне надо.

Пантелей мотнул головой и пошел дальше.

- Вы... вы мне поможете? - донеслось до него. - Вы... вы... - позади послышались всхлипы.

- Переигрываете, - негромко сказал он.

Он отметил про себя, что ее настойчивость выходит за рамки обычной назойливости. Слишком целеустремленно, слишком навязчиво. Возможно, она действительно кем-то направлена. Или у нее свои причины интересоваться картами местности. В любом случае, им не по пути.

Он шел по улицам города и думал. Библиотека встретила его запахом книг и приглушенными звуками. Молодая женщина приветливо улыбнулась ему за стойкой.

- У вас тут людно, - констатировал жандарм.

- Да. Что вы хотели?

- Подборку газет за прошедшие два месяца.

Библиотекарь кивнула, записывая что-то. Скоро Кузякин шел с формуляром-пропуском внутрь собрания книг, газет и людей, которых оказалось на удивление много. Краем слуха он услышал голос девицы Анны Фалеевой, которая спрашивала про карты города. Ему удалось найти глухой закуток, где он смог все спокойно обдумать.

Разложив перед собой газеты, он искал любые упоминания о происшествиях, которые могли бы быть связаны с его делом. Несчастные случаи, смерти, кражи - все, что могло быть прикрытием для ликвидации свидетелей. Одновременно он размышлял о феномене Полкана. Криминальный авторитет, помогающий спасти наследника престола. Слишком невероятно, чтобы быть правдой. Если только этот Полкан был кем-то большим, чем просто вором. Может, он был агентом? Или... может, он был тем самым сенсуитом, который работал против заговорщиков?

Возвращался он в санаторий уже вечером, в голове составляя письма Носкову, Разуляку и шефу-полиции. Письмо шефу было своеобразным отчетом Беркендорфу.

Он просил проверить не только Черноморцева, но и всех, кто имел отношение к дворцу в те годы. Особенно тех, кто мог иметь доступ к запрещенным практикам. А также найти любые следы человека по кличке Полкан в криминальных хрониках столицы сорокалетней давности.

Перед ужином он зашел к Агриппине Ивановне. Бывшая фрейлина чувствовала себя хорошо. Женщина жаловалась на скуку, неблагодарность молодого жандарма и лечение местного эскулапа. В общем, вела себя как обычно. Сиделка была при ней неотлучно. Но у Кузякина не проходило чувство, что Агриппина боится.

- Рад, что вы пошли на поправку, - вежливо раскланялся жандарм. - Хорошего вечера.

Он еще раз кивнул дамам и поспешил выйти.

Он заметил, что в комнате появились новые цветы - ароматные лилии. Слишком сильный запах для больной женщины. Возможно, ничего, но его чутье шептало, что это не просто знак внимания.

Ужин прошел скомкано. Постояльцы откушали и разбрелись по своим углам. Никто не скандалил, не шутил и кажется дышали через раз.

- Рагу сегодня пресное, - раздался голос с соседнего столика.

Кузякин посмотрел на говорящего. Это был мужчина в возрасте с военной выправкой, но без мундира.

- Не заметил, - равнодушно ответил Пантелей.

- Обычно здесь играет музыка? - не унимался сосед.

Новенький. Почему Пантелей его не заметил раньше?

- Ваше благородие, вы человек на источниках новый и еще не прочитали правила, - с безупречно вежливой улыбкой обратился к нему возникший ниоткуда метрдотель.

Брови новенького взлетели вверх.

- В ресторане не играет живая музыка? - догадался он.

- Прочтите правила,- посоветовал ему метрдотель и удалился гордой походкой.

- Это шутка какая-то?

- Увы нет, - вздохнул Кузякин. - Прочтите правила. Вам многое станет ясным.

- Это невесть что!

На новенького стали шикать и укоризненно смотреть: кто через лорнет, кто через седые кудельки, а кто с плохо скрываемым ожиданием скандала.

Ему понадобилось немного времени, чтобы взять себя в руки.

- Прошу меня простить.

«И все-таки не военный», - провожая четкий, но мягкий шаг нового постояльца, подумал молодой жандарм.

Манеры выдавали в нем придворного, а не вояку. Еще один гость, чье появление совпало с обострением ситуации. Слишком много совпадений.

Вечер был безнадежно испорчен. Всем не хватало Агриппины. А у его номера с милой улыбкой стояла девица Анна Фалеева.

- Что вам надо? - устало спросил Кузякин.

- Не мне. Вам надо. Вам нужна моя помощь.

- Нет, - отрезал молодой жандарм.

- Бука. Не будьте так самонадеяны. Я вам нужна.

Пантелей медленно повернулся к ней и ослепительно улыбнулся. Он нагнулся ближе. Девица заморгала глазами, дыхание ее стало прерывистым.

- НЕТ! - громким шепотом произнес он ей на ухо.

Воспользовавшись ее замешательством он закрыл дверь своего номера на ключ и ушел в ванную.

Он понимал, что ведет себя грубо, но иного выхода не видел. Эта девушка со своими картами и навязчивостью только отвлекала от главного - поиска того, кто покусился на жизнь Агриппины Ивановны и, возможно, готовил новое покушение.

Девушка прерывисто дышала, продолжая стоять у его двери.

- Ну и молодежь пошла! - возмущался старичок на другом конце коридора.- Так безобразно вешаться на шею юноши.

Анна прикрыла глаза, едва сдерживая клокотавшую внутри нее ярость.

- Зачем так в лоб? - приблизился на расстояние пару метров продолжал поучать старичок. - Ежели сей молодой человек так нужен, организовать надо компрометирующие обстоятельства и он будет обязан жениться.

Старикан смерил ее оценивающим взглядом.

- Нет. Максимум откупиться.

- Вы... - открыла рот для гневной отповеди девица, но ее перебили.

- Я. Барышня, я. Агриппина Ивановна умело держала всех в тонусе. Но старушка сдала. Теперь нам скучно.

- Вам? - не поняла Анна.

Старичок мерзко улыбнулся.

- Высшее общество, куда все так стремятся попасть. Нам скучно. А ваши попытки захомутать протеже Агриппины... с моей помощью это будет интересно.

Он снова окинул ее оценивающим взглядом и не попрощавшись ушел.

Девушка мотнула головой. Ее план трещал по швам. Жандарм не проявил джентельменских качеств, не купился на слезы, не заинтересовался загадкой, отказался получать помощь. К тому же ее записали в отчаянные девицы, которые не гнушаются ничем, чтобы добиться своей цели. Она снова мотнула головой. Сам виноват. Не захотел по -хорошему значит будет по-плохому, но она добьется своего.

Старика она нашла быстро. Он расплылся в премерзкой улыбке и велел идти в сад, в дальнюю беседку. Найти пресловутую беседку оказалось не так просто. Ведь беседки как таковой не было. А назвать скамейку с ажурным перилами беседкой у девицы Анны Фалеевой не получалось. Через несколько томительных минут к ней присоединился старик.

- Юлдашев Евгений Александрович к вашим услугам, - чинно поклонился он. - Вы так и будете сиднем сидеть или все же сделаете реверанс и назовете свое имя?

Девушка подавила желание подхватить юбки и бежать без оглядки.

- Анна Фалеева.

- Ни манер, ни воспитания, ни внутреннего стержня, ни очарования - ничего.

Анна готова была задохнуться от возмущения. Этот... этот сморчок...

- И лицо держать не умеет. Из крестьян? Или беглая?- он махнул рукой.

- Я готов отказаться от своей первоначальной затеи. Удивите меня. Зачем вам этот юноша?

Девица Фалеева не сдержала кривой ухмылки. Юлдашев хмыкнул как сытый кот.

- А вот это интересно. - Он постучал пальцами по перилам. - Компрометировать надо жестко и по нескольким направлениям. Чтобы этот белоручка не смог адекватно отбиться. Его надо дезориентировать и оглушить. Пока он будет соображать откуда и от кого прилетел удар, мы его возьмем тепленького. - Юлдашев сыто улыбнулся. - А сезон на источниках обещает быть интересным и продуктивным.

Анна вдруг со всей ясностью поняла, что ввязывается в нечто подлое. Молодой жандарм не заслужил такого. Перед глазами промелькнули картинки прошлого. В уголках глаз стали собираться слезы. Она стиснула руки в кулачки. Нет. Она не станет сейчас поддаваться на глупые переживания. Она добьется своего, а Кузякин... он же один из лучших ищеек Беркендорфа! Вот пусть и проявит чудеса выживания.

Девушка не знала, что в этот самый момент Кузякин, сидя в своем номере, составлял шифрованное донесение. И одним из пунктов в нем была просьба проверить биографии всех новых постояльцев курорта, включая некой девицы Анны Фалеевой. Слишком уж вовремя появились все эти люди. Слишком уж много "случайностей" собиралось вокруг одной-единственной тайны, которую так отчаянно пытались сохранить две старые женщины.

Глава 8

Жандарм Пантелей Кузякин был занят. Он сочинял шифр. Не то, чтобы он сильно был нужен, но... интуиция настойчиво требовала. По правде говоря, Пантелею хотелось отвлечься от неприятных воспоминаний. Девица... он передернулся... от нее стоит держаться подальше. Было в ней что-то истеричное, а истерики Кузякин ненавидел. Он с сомнением посмотрел на дверь. Малодушная мысль выслушать девицу была им отброшена сразу же. Таким только дай слабину - им все мало. Результат все равно будет один - они обидятся и, возможно, начнут мстить. Уж лучше раньше, чем позже. Сэкономит время на танцах с бубнами и деликатности. А здесь самый гадюшник. Бывшие высокопоставленные и высокородные персоны, знающие все обо всех, отправленные на отдых или сосланные под присмотр в глушь - они не упустят возможность.

Он взял чистый лист бумаги и начал выписывать имена и связи. В центре – Агриппина Ивановна и Николлета Шаридаз. От них лучи к денщику, Полкану, Черноморцеву. Отдельно пометил нового постояльца, и навязчивую девицу Анну Фалееву. Логика подсказывала, что ключ ко всему – в событиях сорокалетней давности. Но чтобы понять мотив нынешнего покушения, нужно было найти, что изменилось сейчас.

Молодой жандарм с удивлением понял, что Агриппина Ивановна держала этот серпентарий в ежовых рукавицах. Без ее одобрения никто и слова пикнуть не смел. Зато сейчас шакалы почувствовали слабину вожака. Он тряхнул головой.

Шифр выходил банальным или мудрённым. А главное правило успешного шифра - простота. В простоте кроется сила. Пантелей скомкал бумагу и отбросил ее. В этом деле его раздражало все: старые интриганки, которые цедили информацию по капле, отсутствие мотива и от этого полное непонимание состава преступления. Кстати о последнем: а отравление точно было? Может быть у высокородного общества такие забавы: придумали легенду для наивного жандарма и развлекаются скопом? Нет. Испуг Агриппины Ивановны был настоящим. Да и все те нестыковки, вроде крупных кистей рук отлично вписываются в историю о подмене. С Николлетой тоже все логично. Ей помогли освоится - тот самый криминальный авторитет «опекал» ее. Что ж ему так «везет» на непонятные преступления? Сначала сенсуиты в Горске, теперь интриганки на источниках. Он снова тряхнул головой. Прочь глупые мысли! Вместо этого он решил упорядочить события на бумаге.

1. помирает советник от лихорадки,

2. от этой же болезни умирает императорская семья. Выжил один наследник,

Он остановился и посмотрел на второй пункт. «Выжил один наследник». Агриппина и Николлета всегда говорили о «наследнике», но никогда не уточняли, кто это был. Сын? Дочь? Племянник? Возможно, в этом кроется разгадка. Если настоящий наследник жив и находится у власти, то кому может мешать старая тайна?

Сложить один и один получится заговор с устранением правящей династии.

3. кому выгодно? «добрым» соседям и «заокеанским друзьям»,

4. наследника прячут. Прячут так, что никто не знает где он. Ведь правит ныне государством то ли троюродный племянник по материнской линии, то ли четвероюродный дядя по отцовской - в общем, седьмая вода на киселе. Нашли каплю царской крови, благородство и ответственность и повесили на него... то есть посадили на трон. Ему сразу и невесту присмотрели из каких-то забытых дворянских семей. Девица бледная, будто чахоточная была. «Друзья» и «соседи» даже ставки делала, когда она представится. На нее и покушений не организовывали. А императрица вроде и бледная немощь, то есть благородная бледность на лице ее, а троих наследников родила. До сих пор живет и здравствует. Курорт этот, кстати, ее проект. Она раньше сюда часто ездила, теперь же на морском берегу отдыхать изволит.

Мысль о нынешней императрице заставила его задуматься. А что, если... Нет, это было бы слишком невероятно. Слишком дерзко. Но чем больше он думал, тем больше эта мысль казалась ему единственно логичной.

Молодой жандарм потер переносицу. Что же выходит - наследник пропал? Тогда к чему весь этот сыр бор? Кузякин откинулся на стул. Глупо и бессмысленно. Даже если кто-то из прошлого старых интриганок, захотел свести счеты, слишком уж тонко действуют. Не те люди, не того полета. Здесь «душок» власти и больших денег явственно ощущается. Он снова посмотрел на свои записи. Крайне важным оказалось сохранить наследнику жизнь. Для чего? Чтобы он занял престол. Но престол занял дальний родственник. До сих пор законность его прав на этот самый престол никто не предъявил. Беркендорф опасается, что наследник неожиданно вылезет из какой-нибудь дыры и потребует себе все вернуть? За столько лет не вылез, что же сейчас лезть то? В маразм если только ударился. Кто-то хочет его использовать? Ближе к правде, но все равно глупо.

Пантелей бросил карандаш на стол и нервно выдохнул. Гадость! Политические интриги такая гадость! А по прошествии стольких лет... взгляд его снова упал на листки.

5. почему в тайну были посвящены 4 человека? Это многовато для тайны. И такие разные: наследница графского рода, который всегда защищал императорский, бывшая маруха, которой дали отставку, денщик и криминальный элемент. Больше напоминает свору наемных убийц, которые идут за жертвой, следят друг за другом, чтобы получить самим вознаграждение за голову.

Взгляд его снова упал на список. Заговор какой бы давний не был - это по части Беркендорфа. А значит не просто так Кузякина отправили на этот курорт. Старый лис все просчитал. Комар носу не подточит, ведь... Пантелей замер. Медленно, будто резкое движение может прогнать поразившую его мысль, он взял новый лист и написал:

1. мой приезд - 2 недели назад

2. покушение на Агриппину - день назад

3. время поездки от столицы до источников - 2 дня

4. время поездки от Горска до источников - 2 дня

5. почта идет быстрее: до столицы и до Горска 1 день экспрессом.

Молодой жандарм окинул взглядом свои записи. Выходит, что Беркендорф знал о готовящемся покушении на Агриппину и поэтому отправил сюда Пантелея. А значит дело Горска связано с старыми интриганками. Неужели потомок бесславного рода Пэсик и здесь наследил? Взгляд его упал на книгу, которую он читал. Глаза выхватывали из общего потока слова. Они были ничем не связаны между собой, просто в каждом была буква о с нетипичным наклоном. Этот наклон... Кузякин присмотрелся к строкам. Вот оно решение! Пора запросить у графа Беркендорфа подробную информацию.

Он понял, что сражается с тенью. Противник неизвестен, мотивы неясны, а время работает против него. Единственный шанс – сделать неожиданный ход. Нарушить все правила и вскрыть старую рану, которую так тщательно скрывали сорок лет. И для этого ему нужна была помощь извне. Не официальные запросы, которые кто-то может перехватить, а надежные люди, которые смогут действовать быстро и тихо.

По утру почтовый экспресс увозил в Горск и Наузу несколько писем от молодого жандарма. Почтовый служащий скривился от одного вида Пантелея.

- Новую главу написали? Так быстро? - пробормотал он.

- Нет. - Пантелей повел плечом, - пишу друзьям об источниках и погоде.

Служащий красноречиво посмотрел на 3 толстых конверта.

- Я подробно описываю, - начал оправдываться Кузякин.

В ответ ему кисло улыбнулись.

- Конечно.

- Вы читайте, читайте! Экспресс ждать не будет.

На этот раз его письма были еще объемнее. Носкову и Разуляку он подробно изложил свои догадки о возможном вовлечении сенсуитов и попросил проверить всех, кто имел доступ к запрещенным практикам в те годы. Шефу полиции Горска он отправил детальный отчет с просьбой о срочной помощи. А в отдельном, самом маленьком конверте, было письмо лично для Беркендорфа с самой опасной его догадкой – о возможной причастности к заговору кого-то из самых высоких кругов власти. И конечно, все это было сокрыто среди строк и погоде и описания листвы.

Проснувшаяся любовь молодого жандарма к эпистолярному жанру, у его друзей вызывала литературную изжогу и несварение. Носков и Разуляк, получив объёмные конверты вначале посмеялись, а потом принялись ломать головы, вычисляя шифр, чтобы прочитать послание. А вот главный жандарм не гадал. Срочная депеша отправилась на курорт сразу же после прочтения. Вез ее особый курьер, особо уполномоченный.