Большой сборник рассказов

Юлия Титова

Большой сборник рассказов

БОЛЬШОЙ СБОРНИК РАССКАЗОВ

Оглавление

Обо мне

Введение

Сны

Элия

Остров «Вечной жизни»

Замкнутый круг

Призрачный Институт Хогвартс

Шаман-сон

Сон?

Как я умерла

Все в сборе

Случайно

Домой пойду

Дед

Звездная девочка

Зоя и Валя

Четырнадцатая Вселенная

За кого ты меня принимаешь?!

Кисель головного мозга

Дело было в понедельник

Прекрасный день воскресный!

Три девицы под окном

Морские истории

Озарение

Встреча

Двое

Партнеры

Что такое опыт? Это - …

Пороки в лицах

Адская топка

Белая ворона

Воспитание средой

Исповедь

Плюющиеся ядом

Свекрови посвящается или что нам делать сегодня с такой любовью?

Шальная императрица

Призрак близости

Случаи из жизней

Этика, Мораль и брат их Подлость

Любовь и гнев, добро и зло

Что такое Дружба? Это – Честность

Духовное развитие психотерапевта в психотерапии

Дом, который построил Бог

О хрюшке, которая стала свининой

Трое в лодке

Печальная история

Справедливый лес

А того ли я хочу?!

Когда тебя душит память или счастье вопреки

Когда поддержка мнимая

Когда тебя не слышат

Когда ты ничего не стоишь

Когда я – привидение

Я люблю тебя, Я!

Инструкция по взаимодействию с Чудом

Надежда. Убивающая или возрождающая?

Оставь надежду всяк сюда входящий

Осторожно, шарлатан!

Подводные камни сильных сторон

Когда пространство сопротивляется

Женская сила

Чем выложена дорога в ад?

Ярость-ясность

Тамас, Раджас и Саттва

Ненаучность жизни

Я - психолог. Я - психолог? Я - психолог!

Кривая дорожка борьбы мотивов

Тысяча дорог

Расслабиться, чтобы жить

Внутренний голос

Счастье Жертвы

Заглянуть в Жертву

На острие капли дождя

Болезнь. Страшно или полезно?

Лицом к лицу лица не увидать

Глисты и внутренний конфликт

Дом - полная чаша! Чаша чего?

Двойные стандарты или Справедливость! Мы же договаривались!

Король умер! Да здравствует король!

Мнение

Простые люди

Женщина, несущая смерть

Стоит ли говну знать о том, что оно говно?

Битва Духа

Дар, инструмент или тяжкое испытание

Многовариативность

Ассоциации или живое и неживое

Раскрытие сердца

Мысли с приграничной территории. Пространство сна

Мысли из Буддийского монастыря. Карма и свобода выбора

Холодинамика или к слову о внутреннем диалоге от Д.Т.

Этапы Мастера

Невидимые (наблюдение)

Вопрос границ» (размышление)

Холодинамика и агрессия (невысказанная мысль)

Пикник на обочине уходящего лета

Уважение желаний

Время жить, время умирать

Армейские зарисовки морпеха «Москва»

Похождения кузена

Понемногу

Встретимся на пороге Вечности

Таксистка

Жили-были два злодея!

Полевой роман

В кошельке 500 рублей, до зарплаты две недели

Моя прелесть!

Послушай мой совет

Дружба крепкая не сломается…

Макароны по-флотски только для моряков?

Машина времени

Прочь! В отпуск!

Мои идеальные выходные

Стой! СТРЕЛЯТЬ БУДУ! Жизнь или творчество?

ИЛИ

Где я беру время на творчество?

Лаборатория абсолютных неожиданностей

Если бы у меня был атомный ледокол, то я назвала бы его «Муза»

Всему свое время

Если бы «если» стало «бы»...

Первые шестеро детей приходят неожиданно…

Как же я читаю?

Зачитана до дыр или Когда я родом из любимой книги

Тараканище

О вреде открытых окон после развода

Как Сережа-Колобок чуть бабушек не съел

Что такое утро? Это счастье!

«Хто я?» или «А в Достоевском меня значительно больше!»

А что если написать о себе семью словами?)))

Контактная информация

Обо мне

Лицемерие - входит в разряд качеств,

с обладателями которыми я предпочитаю

не водить дружбу...

Мой подход работе по многим статьям нестандартный. Время моих сессий соблюдается нестрого, приемы веду не в специальном кабинете, даже дом строим с мужем с возможностью проведения там тренингов, дистанцию держу скорее семейную, чем формальную, подходы использую мультиинструментальные. Но я знаю точно, что то, что я могу дать - уникально. Это не ширпотреб и никогда им не станет. Это качественный, испытанный и отточенный годами продукт.

Мне часто советовали что-то типа: «Ты знаешь, в жарких странах очень выгодно продавать холодильники! Лучше бы тебе продавать холодильники! Начни, и люди побегут к тебе толпой!»

Но мне не интересны холодильники и толпы, за ними бегающие. Мне интересны ищущие и находящие во мне то, что долго и безуспешно искали у других, то, что смогло им помочь измениться и стать счастливее и гармоничнее.

Поэтому меня не интересует толпа, тысячи взглядов и экстатические восторги. Мне важен человек, каждый в отдельности. Мне важно не мимопроходящее, мелькомвзглянувшее количество, не охи и ахи, а качество наших отношений. Качество контакта в этих отношениях. Пусть это будет не 100 тысяч, а сто человек, но каждого я хочу знать в лицо, видеть и чувствовать, в каждом участвовать и быть рядом на их непростом пути собственного развития, видеть их заинтересованность в нашем теперь уже общем процессе.

Может быть, мое видение ситуации кого-то из людей задевает или оскорбляет, но оно не имеет такой цели. Просто оно им не подходит. И добро пожаловать те, кому оно откликнулось и подошло!

С любовью Юлия Титова!

Введение

Книга, которая лежит перед вами, дорогие читатели, охватывает множество жизней и судеб. Да, здесь я пишу о себе, про себя и о нескольких десятках других людей, живущих ярко и увлекательно.

Сюда включены сны и реальные истории, страсти-мордасти и любовь-морковь, навеянное морем и звездами.

В разделе «Пороки в лицах» вы, вместе с героями, нырнете на дно человеческих пороков.

«Опыт – это?» накидает вопросов, ответы на которые будете искать вы сами.

«Случаи из жизней» убедят, что ваша жизнь прекрасна и безоблачна.

«Армейские зарисовки морпеха «Москва» не пройдут незамеченными даже у неслуживших.

«Похождения кузена» не дадут скучать вечерами и заставят воскликнуть: «Какая интересная у людей жизнь!»

Сны

Разные бывают сны, правда? Некоторые похожи обрывки песни, а есть такие, что не хуже полнометражного художественного фильма. Вторые я стараюсь записать сразу после пробуждения, пока они не выветрились.

Налет мистики, непредсказуемость, глубокие переживания рождают вопросы, ответы на которые каждый найдет в себе.

Элия

Стояла тихая сумеречная погода, сухая, пустая, полусонная, порой ветреная. Межсезонье. Деревья уже почти облетели, ветер порывисто гонялся по улицам в поисках чего-то более тяжёлого, чем остатки сухой листвы и украденного из помоек мусора. Песчаные дороги подбрасывали ему горсти жёлтой пыли, и те клубились маленькими завихрениями прочь из городка. Остатки осеннего солнца были плотно затянуты скучно-серыми жадными тучами, не обещающими земле ни капли воды. Деревянные строения, стоящие вдоль улицы, производили впечатление заброшенных и унылых. Покосившиеся ставни, давно не крашеные стены и окна, потемневшие угловатые крыши, плотно запертые двери – всё это не лучилось гостеприимством и доброжелательностью.

В тот день на улице стояла мёртвая тишина. В одном из обветшалых домов в самом центре городка, в тёмной гостиной без какого бы то ни было освещения, молча склонив голову на грудь, сидела девушка лет восемнадцати. Звали её Элия Мура. Сколько прошло времени с того момента, как она с тихим вздохом устало села в обшарпанное кресло, и как долго оставалась в забытьи поглотивших её дум, нам не известно. Потеря её была велика. Умер отец. Всё-таки умер… Он долго болел, и надежды на выздоровление, как и денег на лечение, не было никакой, но она всё же надеялась до последнего. Она сама ухаживала за отцом, помогая ему держаться из последних сил за ускользающую жизнь, она жила ради него и, конечно, сделала всё, что позволяли её невеликие возможности. Но перед лицом наступающей смерти и её любовь, и все усилия были тщетны. Она в одиночку боролась и в одиночку встретилась с неизбежным. И тогда силы оставили её… Нет больше того, ради кого она держалась и крепилась телом и духом. Пустота и мрак внутри, мысли о будущем тяжеловесны и пугающи. А впереди ещё похороны, на которые после долгой болезни отца средств не осталось совсем.

Из родственников почти никого. Мать умерла, когда Элии было около двух лет, сразу после неудачных родов младшего брата, прожившего лишь несколько дней, а старшая на семь лет сестра, Эльза, давно покинула захолустный городок и нищую семью в поисках удачи и богатства. Много лет от неё не было ни весточки, никто не знал, как сложилась её судьба, да и жива ли она.

Однако мир не без добрых людей. Такие же небогатые, но сердобольные соседи пытаются, пусть не деньгами, но хоть словом и делом, поддержать впавшую в тоску и апатию Элию. Ни принесённой еды, ни питья не видит она сейчас, горько у неё на сердце, и горечь эта чудится ей и в пище, и в воде. Только услышала совет, который замерцал, забрезжил, упал лучиком надежды в её измученную душу. Волею судеб в городке оказался известный еврей-похоронщик – настолько богатый и эксцентричный, что мог взяться за работу без платы. Это значит, что у отца Элии появился шанс быть похороненным достойно, по-человечески, а не быть брошенным в безымянную яму на окраине городского кладбища, где находили последний приют нищие, бездомные и случайные заезжие, надумавшие скончаться здесь, в этом Богом забытом месте, скоропостижно и неприкаянно.

Остаётся только найти его, своего потенциального спасителя, и уповать на его милость. Городок небольшой, мест, где состоятельный человек может найти пристанище, немного, но этот человек слывёт чудаком. А потому поиск может усложниться. А время не терпит. Тело отца лежит в соседней комнате и, несмотря на прохладную и сухую погоду, уже начинает издавать аромат тлена, стремящийся расползтись по всему дому. Надо поторопиться.

Мысли Элии стали сбивчивы и суетливы. «Куда направиться? С чего начать? Как поднести свою необычную просьбу? Сможет ли моя ситуация заинтересовать такого известного человека? А вдруг он откажет? Или запросит большую плату? А что если слухи о чудаковатом еврее-похоронщике – это всего лишь слухи? Прочь! Прочь, лихие мысли! Прочь, сомнения и страхи! Всё самое страшное уже случилось со мной, мне ли теперь бояться и отступать?! Пойду в гостиницу, там что-нибудь знают наверняка, хотя бы подскажут, где его искать».

***

Гостиница в этом маленьком городке была одна, но в ней почти никогда не было постояльцев. А уж заезжий богач и подавно обошёл бы её стороной. Но надо было с чего-то начинать. Элия собралась с силами и отправилась на поиски. Весь вечер блуждала она по городу, расспрашивая о похоронщике, но он будто сквозь землю провалился. Все знали, что он находится в городе, но никто не мог точно сказать, где он остановился. Ни в гостинице, ни в питейных заведениях, ни на базаре, ни даже в полицейском участке не смогли ей дать вразумительного ответа. Отчаявшись, брела Элия в сторону дома. Заплаканное лицо обдувал ветер, распущенные волосы тяжело лежали на худеньких плечах, покрытые пылью и горем. Элия продрогла, ей страшно хотелось есть. Она словно очнулась от своей отрешённости, лишавшей её сна, жажды и чувства голода. Сейчас что-то внутри взбунтовалось в ней, и теперь она готова была бороться дальше, но уже не за жизнь и здоровье отца, а за себя, за свою собственную жизнь.

За несколько домов до её жилища девушка вдруг остановилась. Медленно подняла заплаканные глаза в сторону соседского дома. На крыльце стояли двое мужчин. Одного из них она хорошо знала, точнее, помнила, что он когда-то, много лет назад, дружил с её отцом. У соседа, такого же вдовца, как и их отец, был сын, Ролан Эбора, ровесник старшей сестры Элии. Ролану и Эльзе тогда было около одиннадцати, и они были, что говорится, «не разлей вода». Часто случалось, что эта сумасбродная парочка скрывалась из дому, убегая за пределы города, в степь, прихватывая иногда с собой малышку Элию. Ей было весело со старшей сестрой и её другом, рядом с ними маленькая девочка чувствовала себя безопасно и комфортно, ведь Эльза была ей как мать. Малышка играла со своей куклой, а дружная парочка о чём-то болтала, иногда весело, иногда очень серьёзно. А бывало, они вовсе переходили на шёпот, садились рядышком, и Ролан, держа Эльзу за руку, что-то рассказывал ей на ушко, пока та не вскрикивала, отпрянув, и не отталкивала друга с притворным возмущением.

Элии было около шести лет, когда Ролан пропал из жизни её старшей сестры. Она была слишком мала, чтобы знать подробности, и только видела, как все ночи напролёт плакала в своей постели Эльза. Никто из взрослых не говорил на эту тему, над именем Ролана повисло тяжёлое бремя тайны. Однажды, незадолго до его пропажи, зайдя в кухню в неурочный час, девочка обнаружила отца и соседа, разговаривающих на повышенных тонах, чего до этого не случалось никогда. Друзья громко спорили о чём-то, тон отца был обвиняющим, а соседа – гневным. Увидев Элию, оба замолчали, затем сосед молча вышел, громко хлопнув дверью. Больше он никогда не появлялся в их доме, дружба двух мужчин оборвалась так же неожиданно, как вскоре исчез Ролан. В доме Элии, прежде живом и радостном, поселилась грусть и тишина. Эльза долгое время не покидала свою комнату, отказывалась от еды и разговоров, а вскоре уехала из дому, не оставив после себя даже записки. С тех пор Элия, не обращая внимания на свои страдания, решила посвятить свою жизнь отцу. Она хоть и была мала, но очень искренне верила. Зная лишь коротенькую молитву, которой её научила сестра, девочка засыпала и просыпала с ней на устах. Широко было её сердце. Она молилась за отца, выглядевшего скорбящим в последние дни, за милую сестру, пропавшую бесследно за своим другом, за всех тех, кто страдал и бедствовал.

Сильно изменилась после этого происшествия и жизнь соседа. Он стал замкнутым, перестал выходить из дому, прекратил общаться почти со всеми прежними друзьями, но изредка стали появляться в его доме странные, загадочные личности, о которых в городке и поговаривать-то остерегались.

И вот теперь, после стольких лет, она снова увидела соседа, стоящего на крыльце и глядящего пристально в её сторону. Элия сердцем почувствовала, что тот, кого она ищет, и тот, кто стоит сейчас рядом с отцом Ролана, один и тот же человек. Сразу на душе стало как-то легко, отступили сомнения и страхи, Элия почувствовала, как спокойствие заполняет её душу, и вздох облегчения вырвался из груди. Не надо было ни о чём беспокоиться, ничего объяснять и кого-то уговаривать. Казалось, он всё знал, он был здесь именно поэтому. Он ждал её появления.

Похоронщик Эзра был незаурядной личностью, молва приписывала ему множество способностей и качеств, не присущих обычному человеку, жизнь и деятельность его обрастала слухами и легендами. В ком-то он вызывал восхищение, в ком-то страх, но непременно вызывал. Это могло быть любое чувство, что угодно – только не равнодушие. На Элию этот человек произвёл большое впечатление. Она подошла к крыльцу соседского дома и остановилась перед лестницей. Девушка стояла перед ним такая открытая и опустошённая, доверчивая и робкая. Знаменитый еврей был небольшого роста, худощавый, даже щупловатый, но ощущение от него исходило, как от большого человека или даже великого. С чёрными, как смоль, волосами и глазами навыкате, со жгучим пронизывающим взглядом, тяжёловатым и магическим, Эзра пришпиливал собеседника к месту, лишая возможности лгать. Большое чёрное пятно, то ли родимое, то ли какой-то кожный дефект, на бледной впалой щеке добавляло эффектности его лицу.

Он молча выслушал её просьбу, смотря на Элию пристально и в упор. Что-то недолго прикидывал про себя, как бы взвешивая все «за» и «против» и... согласился. Правда, какие-то условия всё же были, девушка должна была неукоснительно выполнять его приказания и распоряжения. И первым из них было пойти домой, отдохнуть и ни о чём не думать. Утром он обещал явиться и сделать всё необходимое.

Утро было серым, лохматым и ветреным. Казалось, погода бунтует против самой себя. Резкие порывы ветра сменялись минутами абсолютного штиля, и тем мощнее были следующие взвихрения неуступчивого шквала. Атмосфера накалялась и становилась всё более гнетущей как на улице, так и в доме Элии. Это был действительно большой многокомнатный двухэтажный дом; построенный много десятков лет назад из тёмного тяжёлого дерева, он был рассчитан на большое количество жильцов, но при отсутствии оных казался теперь ещё более глухим, мрачным и зловещим. Освещения в нём почти не было, дом будто стремился соответствовать череде событий, происходящих в нём последние несколько десятилетий, да и своему времени, которое было таким беспросветным и беспощадным.

Элия проснулась рано. За окном было ещё совсем темно, но она не могла больше спать. Предчувствие чего-то важного не покидало её с самого вечера, хотя в сон она провалилась, как в омут, и проспала кряду несколько долгих часов, свободная от разрывающих душу стенаний и хлопот за отцом, мучившегося болями последние месяцы жизни. Лёжа в постели, она вспоминала события последних лет. Бегство Эльзы, болезнь отца, его медленное, но неумолимое угасание, необходимость быстрого взросления, свои размышления о жизни, любви, справедливости, судьбе, Боге…

Стук в дверь вырвал её из видений прошлого. Это пришли старухи-соседки, ещё более бедные, чем семейство Мура, но пытающиеся хоть добрым словом позаботиться об Элии, переживающей такую потерю. Узнав, какого гостя она ожидает, они резко замолчали. В глазах их читались страх и осуждение. Однако уйти никто не решился.

В восемь утра явился Эзра. Его магнетизм нисколько не пострадал от времени суток, и Элия, снова попав под влияние его взгляда, готова была на всё, что бы он ни приказал. Её состояние напоминало эйфорию влюблённости, преданности. Девушка, словно загипнотизированная, слушала тихую речь похоронщика, ловила каждое его слово, всё больше погружаясь в состояние умиротворения и спокойствия. Он приказал положить тело отца на первом этаже, в комнате Элии, и велел всем убраться, чтобы вернуться в восемь часов вечера.

***

Элия явилась первая, ровно в восемь, как приказал Эзра. Отец, отданный на «обработку», преобразился до неузнаваемости. В жизни он был совсем неплотного сложения, невысокого росточка, седой. Последние же месяцы, за время болезни, тело его практически высохло, пожелтело и сморщилось. Теперь же кожа его побелела, морщины разгладились, он получился словно живой, но спящий и бледный. Девушка глядела на него, и по её щекам текли слёзы. «Милый, милый папа… Как же мне будет не хватать тебя! Только с тобой я чувствовала себя защищённой и любимой. Ты придавал мне уверенности в завтрашнем дне, даже когда дела наши были совсем плохи. Ты всегда умел поддержать и вселить надежду. Ты научил меня с юмором относиться к перипетиям судьбы и смело глядеть в лицо неизбежного. И вот теперь я прощаюсь с тобой…»

Размышления Элии прервал Эзра. Мастер-еврей в её присутствии должен был произвести заключительные приёмы, которые должны были что-то показать. Он нажал на подвздошные кости трупа, и отец зашевелился. От увиденного Элия вздрогнула, сделала шаг назад и оторопела. Бледность залила её лицо, зрачки расширились, дыхание замерло, руки потянулись к горлу и, казалось, попытались сдержать сдавленный крик. Эзра невозмутимо продолжил. Он снова нажал на подвздошные кости и что-то там покрутил. Отец потянул руку к правому глазу, словно хотел его потереть. Сердце в груди Элии громко ухнуло и остановилось. Она испытывала сейчас смесь ужаса и благоговения. В голове всё смешалось. Мысли после короткого затишья хлынули бурной рекой, но Элия была словно парализована и не могла пошевелить даже кончиком пальца.

– Смотри и слушай! – сказал Эзра. – Сейчас я сделаю заключительное движение.

Он ещё раз нажал на кости отца, и тот, как бы завершая предыдущее движение, потёр глаз, из которого в тот же миг потекла слеза. Дальше произошло нечто, о чём впоследствии Элия будет вспоминать с сомнением в ясности собственного разума. Отец открыл глаза и покачал головой, в горле его клокотало, он пытался выдавить из непослушного тела какие-то звуки. Было видно, что давалось ему это ценой невероятных усилий. После этого еврей сказал, что больше ждать нельзя, а то может произойти непоправимое. Элия рухнула на колени, рыдания душили её, она с мольбой смотрела на Эзру в ожидании его объяснения. Но он молчал. Тогда она с криком подбежала к отцу и уже почти схватила его за руки, когда Эзра резким жестом прервал её движение.

– Не сходи с места! Иначе я ничем не смогу помочь! Ни тебе, ни ему!

Элия остановилась, как вкопанная, и снова упала на колени. Тем временем отец продолжал попытки что-то сказать дочери. Она уставилась на него немигающим взором, бессильная как-либо помочь, и сложила руки в молитвенном жесте, бесшумно бормоча молитву.

– Брось свои глупости, не теряй время и слушай его! – казалось, Эзра не кричал, а грохотал над ней. – Сейчас тебе придётся сделать выбор! Ты можешь спасти его! Ты можешь избавить его от мучений! Сейчас или никогда! Решай сию минуту, у нас больше нет времени!

– Но как? Что я должна сделать? – Элия недоумённо смотрела на Эзру.

– Ты можешь отдать свою жизнь ему,– уже тихим голосом сказал мастер-еврей,– и получить взамен его смерть.

– Но… разве это возможно?

– У тебя есть три минуты, чтобы дать ответ,– голос Эзры звучал спокойно, но жёстко, после услышанного у Элии появился металлический привкус во рту,– на вопросы времени нет. И он повернулся, чтобы оставить её наедине со своими мыслями. Но едва Эзра отвернулся, девушка заговорила.

– Я согласна,– ни тени сомнения не возникало больше у неё,– если я могу вернуть жизнь тому, кого люблю больше всех на свете, то я сделаю это! Чем бы ни пришлось мне для этого пожертвовать! – в голосе Элии звучали вызов и страсть. Знаменитый похоронщик не отводил взгляда от её бледного возбуждённого лица. Казалось, он читал её мысли, видел порывы души, обонял чувства. Взгляд его выражал удовлетворение и одобрение.

– Хорошо! – резко сказал он, как бы нехотя отрывая взгляд от пылкого создания. – Тогда ещё одна формальность. Он,– Эзра направил указательный палец в сторону мертвеца,– он должен согласиться на этот обмен.

В течение всего этого разговора отец Элии корчился в бесплодных попытках заговорить. Лицо его было искажено страданием и болью. В груди клокотали чувства и слова, поделиться которыми ему до сих пор не удавалось. Но вот случилось чудо. Как по мановению волшебной палочки, слова заструились из мёртвого горла.

– Неет…– звук был сиплым и не похожим на голос мужчины при жизни, но слова звучали чётко и понятно,– нет… живи ты…– голова продолжала раскачиваться из стороны в сторону в знак протеста, но больше он ничего не сказал.

– Да будет так! – воскликнул Эзра. – Три минуты истекли,– лёгкое выражение досады и, одновременно, одобрения мелькнуло на лице этого влиятельного человека, но уже в следующую секунду оно не выражало ничего, кроме величия и спокойствия.

В тот же миг тело отца Элии снова стало неподвижным, холодным и окоченевшим, ничем не напоминающим о только что происшедшем. Тело девушки немногим отличалось: в беспамятстве лежала она на полу возле гроба отца, бледная, ослабевшая, холодная. Только дыхание чуть теплилось из её полураскрытых губ. Эзра заботливо перенёс несчастную на мягкое глубокое кресло и ловким движением откупорил какую-то склянку, чтобы поднести её к носу бедняжки. Элия пришла в себя мгновенно. Туманные воспоминания больше напоминали ночные кошмары или горячечный бред. Она мельком посмотрела на тело покойного отца, а затем вопросительно взглянула на Эзру. Он молча кивнул. В комнате повисла тишина.

Вскоре начали приходить соседки – старухи, которые сразу же обступили с воплями и плачем гроб отца. Пришёл и сосед, отец Ролана, в прошлом близкий друг отца Элии. Он вёл себя странно, вошёл в дом развязно, держался навеселе, но улыбка застыла на лице и приняла глуповатый вид, когда взгляд коснулся Элии. Как будто он не ожидал её увидеть… Или предвкушал увидеть кого-то другого. С того момента сосед стал жаться по углам, то и дело отходил в сторонку, желая уйти, но почему-то не смея покинуть этот дом. Смотрел он всё больше в пол, но иногда осмеливался поднимать глаза то на Элию – с удивлением и сожалением, то на Эзру – со страхом и пристыженностью. Для девушки такое поведение взрослого мужчины было загадочным, а вот для Эзры, похоже, тут тайны никакой не было. Его взгляд в отношении отца Ролана всегда оставался строгим и укоризненным. В какой-то момент сосед подошёл к телу бывшего друга и попробовал, было, прикоснуться к нему, постаравшись сделать это незаметно, но Элия увидела попытку и заволновалась, не зная, как отвадить ретивого гостя от отца. Тут же подошёл еврей и сделал это, строго выговорив нарушителю.