Велет: Сын пламени

Озадаченный Рейм немного подумав протянул руку и последовал примеру Лиити. Вьюша не выказывал никаких признаков недовольства, наоборот закончив умываться он опустился на скамью, поджал под себя передние лапы и тихо, мелодично замурчал. Мальчик на несколько секунд убрал руку, но видя довольное лицо девочки продолжающей окунать ладонь в густую шерсть на спине объемного кота, вернулся к процессу и слегка улыбнулся.

Ужин, помимо своей вкусности и чувства насыщения, принес с собой сразу два приятных момента. Во-первых, несмотря на волнения Ирики, Рейм не отказался от еды, а наоборот очень быстро покончил с первой порцией наваристой ухи поданной со свежей горбушкой хлеба, и с молчаливым удовольствием принял вторую. Во-вторых, мальчик хоть и оставался хмурым и молчаливым, вслух поблагодарил Ирику за вкусный ужин, после чего сразу вернулся к коту.

Пока Ирика убирала со стола, а Лиити ей помогала, Йоран большими глотками отхлебывал горячий травяной взвар.

— Может завтра? — спросила девушка сгребая глубокую миску со стола и скидывая в нее деревянные приборы.

— Завтра налит придет с самого утра, чтобы увидеть мальчика, — Йоран сделал еще один глубокий глоток из кружки, — я просто хочу знать, что с ним все хорошо.

— А Иида знает?

— Да, когда мы возвращались домой, я попросил Исмо передать бабушке, что загляну вечером, — Йоран посмотрел на маленького Рейма и перейдя на шепот добавил, — я хочу узнать, что за штука у него на руке?

Пара переговаривалась о чем-то еще, но Лиити отошла к сеням, чтобы набрать воды из ведра и продолжения разговора, к своему разочарованию, расслышать не смогла.

Закончив с травяным напитком Йоран поднялся на ноги, поблагодарил жену за вкусный и сытный ужин, подошел к скамейке и сел на корточки напротив Рейма. Рыжие волосы немного колыхнулись на дрогнувшей голове, но больше он никак не отреагировал. Йоран посмотрел, как спящий кот занял собой уже половину скамьи, а его пушистый бок свисает так, словно вот-вот сползет на пол. Детская рука очень аккуратно, стараясь не потревожить сон животного, плавала в глубоком океане мягкой шерсти. Варт улыбнулся и погладил кота по голове, отчего тот сильно зажмурился и уткнулся носом в передние лапы.

— Скоро будет холодно. Он всегда так закрывает нос, если чует непогоду. Тебе нравится, Вьюша?

Мальчик вполне отчетливо покивал головой.

— Знаешь, у моей хорошей подруги тоже есть кот, — начал Йоран и тут же увидел, как серые глаза с интересом смотрят в его лицо, — хочешь посмотреть?

Рейм немного подумал и отрицательно замотал головой в разные стороны.

— А еще у Ииды, так зовут мою подругу, есть большая и добрая собака. Она тоже очень мохнатая и любит облизывать лица гостей.

Мальчик снова с интересом посмотрел на мужчину, его явно прельщала возможность познакомиться с новыми животными, но он, кажется, боялся, что уйдя от Вьюши уже к нему не вернется. Лиити в этот момент устроилась на стуле за спиной отца и придвинула к себе кипу сушеной травы, украдкой наблюдая за разговором.

— Давай так, — продолжил Йоран словно угадывая беспокойства мальчика, — мы с тобой прогуляемся к моей подруге, ты познакомишься с ней и ее живностью, а когда вернемся, я обустрою тебе место рядом с печкой, — Рейм вопросительно посмотрел в черные глаза мужчины, — это любимое место Вьюши для сна, так что ночь он точно проведет с тобой.

От этой мысли легкая улыбка тронула узкие губы Рейма и он посмотрел на Лиити. Та в свою очередь несколько раз активно кивнула и отвернула голову так, чтобы отец не понял, что она их слушает.

— Хорошо, — тихим голосом отозвался Рейм и слез со скамейки выказывая свою готовность отправиться на вечернюю прогулку.

Вскоре после ужина, когда ночь за окном полностью опустилась на деревню, в ясном ночном небе загорелись ночные формы созвездий и две привычные луны: Дива и Дивис. Маленькая Лиити хоть и протестовала, что не хочет спать, а собирается дождаться возвращения отца и неожиданного гостя, поймав строгий взгляд матери отправилась в кровать и плотно укутавшись в козью шкуру стала смотреть в не заставленное окно. Звезды, холодные и далекие, мерцали в вышине, словно бесчисленные свечи, зажженные духами предков. Их призрачный, негреющий свет, разливался по земле, превращая мир в призрачное царство теней и серебра. Сон уже опускался на глаза девочки, когда она увидела, как за окном промелькнул гигантский силуэт, на мгновенье перекрыв собой весь обзор из окна. Внезапно со стороны сеней послышался сильный грохот, а мирно дремавший Вьюша подскочил со скамьи с поднятой дыбом шерстью и превратившись в меховой шар зашипел глядя на дверь.

***

Изба травницы Ииды, как и полагается, встретила гостей тяжелым запахом разнообразной зелени. Повсюду, куда бы ни падал взгляд, виднелись пучки высушенных трав, свисающие с балок потолка. Полынь, зверобой, чертополох — каждый пучок был аккуратно перевязан льняной нитью, а под ним висела бечевка с повязанными узлами. Узел повязывался на определенном месте обозначая область применения растения и день заготовки. С приходом письменности южных народов лишь немногие в Калевале продолжали использовать узелковое письмо, однако травница была приверженкой старых традиций, поэтому намеренно избегала незнакомых символов, а всех желающих, если такие находились, с удовольствием обучала узлам.

Будучи человеком крепкого телосложения и приличного роста, Йоран, как всегда находясь в гостях у Ииды, больно ударился головой о балку, низко висевшую под потолком, и чуть не снес целую полку с какими-то глиняными флаконами. Чтобы сохранить избу в целости, он умостился на низенький табурет стоящий возле кровати, предварительно посадив Рейма на саму кровать, где как раз спал рыжий мышелов по кличке Тимьян. Вообще-то кота изначально назвали Тимошей, но учитывая род занятий Ииды не сложно догадаться, как название пряной травы заменило собой изначальное имя животного. Юнец был явно доволен встречей с очередным пушистым животным, но в отличии от меланхоличного Вьюши, рыжий кот не особо любил, когда его трогали. Быстро насытившись детской лаской, он поднялся с постели и легко спрыгнув на половицы спрятался под кроватью.

К побегу Тимьяна под кровать Йоран и Иида уже успели кое-что обсудить. Воспользовавшись удобным моментом травница подобрала подол льняного платья с расшивкой из закругленных узоров и петель, и заняла место кота рядом с мальчиком.

— Чтобы постель не остывала, — улыбнулась женщина и поправила тугой пучок волос на затылке.

— А где Лавр? — вспомнил Йоран о своем обещании показать собаку. — Во дворе мы его не видели.

— По лесу шатается небось, — отмахнулась Иида, — я его вечером отпускаю побегать вокруг деревни, а через пару часов он сам возвращается. Кстати должен был уже и вернуться, — задумчиво пробормотала травница.

— Может на обратном пути встретим, — варт постарался приободрить мальчика, увидев, что тот снова опустил голову.

— Тебя ведь зовут Рейм? — в ответ Рейм покивал почти не поднимая головы. — А меня можешь звать Иида.

Женщина сидевшая на кровати не ожидая какого-либо ответа протянула руку ладонью вверх. На ладони покоился небольшой, поблескивающий от света очага, желтый шарик. Заметив, что Рейм косится на руку с ее содержимым, травница пояснила:

— Это медовый комочек. Не обращай внимание на название, я на выдумки не сильна, но если положить его в рот, то почувствуешь приятный сладкий вкус. Я варю их для своего внука, он очень любит эти комочки и даже иногда таскает украдкой, когда думает, что я не вижу. Хочешь попробовать?

Серые глаза Рейма заинтересованно впились в угощение. Он нерешительно протянул руку и положил медовый комочек в рот. Разлившийся по языку насыщенный сладкий вкус показался очень приятным, отчего мальчик широко раскрыл глаза и замер, словно привыкая к новым ощущениям.

— А мне ты таких не давала, — как бы обиженно проговорил наблюдавший варт.

— А ты и ребенком не был, — парировала Иида, — сколько себя помню, вообще не меняешься. Должно быть родился с мечом в руке и размером с сарай.

К удивлению собеседников, Рейму очень понравилось замечание травницы и он открыто улыбнулся. Йоран посмотрел на детское лицо усеянное веснушками и подумал, что мальчику повезло, он достаточно мал, чтобы со временем отойти и возможно даже забыть о пережитых им ужасах.

— Так ты его осмотришь? — напомнил Йоран о цели своего прихода.

— Все-то ты торопишься, варт, — вздохнула травница, — нечего тут смотреть. Мальчик абсолютно здоров, заразы никакой нет, а волосы… — Иида словно обдумывала говорить следующие слова или нет, — волосы я такие и раньше видела. У южан.

Нелепо расположившийся на маленькой табуретке варт немного нахмурился.

— Я ведь его из Лисьего Хутора привез, — вкрадчиво говорил Йоран, — разве Боровы люди или Мораны уходят так далеко от своих земель?

— Это уже ты мне скажи, — спокойно отвечала женщина.

— Странное дело. То буревики возле деревни, то южане на севере.

— Такие времена, — поддержала Иида рассуждения друга, — вокруг сплошные странности. Коли уж письмо их к нам доходит, да купцы товары везут, чего бы людям тут не поселяться.

— Кстати, может ты об этом что-нибудь знаешь?

Йоран аккуратно, но вполне уверенно поднял тощую детскую руку Рейма, отрывая того от разглядывания половиц, а затем также уверенно задрал правый рукав. На тыльной стороне предплечья у мальчика обнаружился очень глубокий, казалось довольно свежий, шрам. Две линии закрученные по спирали под прямыми углами переплетались между собой и образовывали необычный символ. Иида с интересом посмотрела на незнакомую отметину, но увидела только, как Рейм пытается вернуть себе руку. Травница положила ладонь на крепкую мужскую руку и немного надавила на нее снизу.

— Можешь отпустить мальчика, — сказала женщина и Йоран тут же разжал руку, — я не знаю, что это за символ. Он похож на резы, которыми раньше пользовались Анты, да вот их значение мне не ведомо.

— Совсем ничего? — голос варта звучал слегка разочаровано, но травница лишь покачала головой.

Еще один вопрос готовился сорваться с языка Йорана, но выскочивший из под кровати Тимьян переключил на себя внимание всех находившихся в комнате. Мышелов одним длинным прыжком оказался у дверей ведущих во двор, выгнул спину дугой и ощетинившись начал издавать внутриутробное сдавленное мяуканье больше напоминающее непрерывный гул. Ошарашенные наблюдатели не успели ничего сказать, как с улицы послышались звуки схожие с падением срубленного дерева. Вернее нескольких деревьев разом. Йоран машинально потянулся к поясу, где висел меч.

— Будь здесь, — отдал приказ варт повернувшись к Ииде и увидел, что Рейм плотно прижимает руки ко рту, словно сдерживая тошноту. Не выдержав мальчик соскочил с кровати, упал на четвереньки и остатки не переварившегося ужина вместе с медовым угощением оказались снаружи.

Женщина падая на колени сорвалась следом, чтобы помочь мальчику. Она бросила встревоженный взгляд на воина.

— Что с ним? — обнажив свой клинок Йоран смотрел то на мальчика, то на дверь.

— Отравился видать, только не понимаю…

Иида не успела договорить, как раздался еще один грохот, ближе, чем прошлый.

— Помоги ему, — кинул варт и поспешил к дверям, но сделав шаг он замер увидев в уличной темноте окна какое-то движение.

Огромная мохнатая голова увенчанная оленьими рогами, которые больше напоминали раскидистые ветви дуба, показалась в свете Дивы и Дивиса. Морда зверя напоминала оленя и медведя одновременно, а окровавленная широкая пасть была усеяна несколькими рядами острых клыков. Горящие желтым огнем глаза что-то выискивали в темноте и в какой-то момент Йорану показалось, что чудовище смотрит прямо на него, но спустя мгновенье оно ринулось в сторону и с той стороны снова послышался треск ломающейся древесины.

— Ирика, — выдохнул варт ощущая, как лезвие страха впивается ему между лопаток, — спрячьтесь где-нибудь! — Рявкнул Йоран и выбежал из дома плотно закрыв за собой дверь.

Тимьян успел проскочить вместе с тэном и покинул дом оставив травницу и трехгодовалого скорчившегося от боли в животе мальчика абсолютно одних.

Стремительным ветром выбежав на проселочную дорогу возле дома травницы Йоран увидел груду бревен, которая осталась от соседней избы. Мелкая рябь покрыла кожу опытного воина — он сразу заметил сходство с развалинами в Лисьем Хуторе, но худшее было впереди. На углу соседнего жилища бесновалась огромная тварь достигавшая в высоту никак не меньше двух сажень. Некоторые жители покидали свои дома не осознавая происходящее, кто-то остался под завалами, в одном из дворов загорелся стог сена быстро охватив пламенем деревянную постройку. Чудовище, видимо уже не в первый раз, направилось к дому травницы и в этот момент варт смог рассмотреть его вполне отчетливо. Массивное тело покрытое густой шерстью, напоминающей медвежью, было пронизано гниющими язвами; огромные, плотные мышцы перекатывались под шкурой при каждом движении; мощные лапы оснащенные длинными когтями оставляли глубокие борозды на земле. Глядя на этого монстра становилось понятно, что деревянная изба для него не более, чем шалаш из сухих веток.

И всё же приблизившись к жилищу Ииды, чудовище не снесло его в мгновенье ока, как того следовало ожидать. Вместо этого оно бешено задергало головой и отскочило к очередному дому, который очень скоро превратился в обломки.

— Бегите в длинный дом, — кричал тэн указывая разбегавшимся в панике людям нужное направление, — быстро, быстро!

Сам он направился в противоположную сторону. Йоран понимал, что против такой твари у него нет ни единого шанса, но он не мог даже допустить мысли о том, чтобы оставить семью без защиты. Продвинувшись вперед совсем немного варт увидел, что монстр снова движется в его сторону пытаясь добраться до травницы, но за несколько метров до намеченной цели также в бешенстве отскакивает в сторону. Воспользовавшись полученным временем, Йоран убрал меч в ножны и проскочил к ближайшим развалинам. Оставалось только пробежать пол версты по дороге, однако истошный женский вопль заставил варта обернуться. Из загоревшегося дома выбежали кузнец и его жена с маленьким мальчиком на руках, они собирались отправиться за толпой, но монстр перехватил их раньше.

Кузнец Лойсс схватил горящую палку своими бычьими руками и начал махать ею перед собой. Огонь явно не нравился твари, она даже немного пятилась назад. Йоран посмотрел в сторону дома, где его ждали дочь и жена, и грубо выругавшись бросился на помощь семье кузнеца. Когда до чудовища оставалось не больше косой сажени, оно своей когтистой лапой выбило палку из рабочих рук Лойсса и следующим ударом распороло ему грудь. Очередной целью стала женщина с ребенком на руках. Она повернулась спиной к монстру стараясь защитить свое чадо собственным телом и зажмурилась в ожидании, но ничего не произошло. Отражающий мерцание огня полированный клинок сверкнул в воздухе и косым ударом опустился на гигантскую лапу отрезая один из пальцев. Зверь взревел от боли и тут же отбросил варта в сторону махнув окровавленной лапой.

Каким-то чудом Йоран успел закрыться руками и почти не пострадал при падении. Рогатый монстр забыл о девушке и словно валун, скатывающийся со склона, стал увесистыми шагами подступать к воину постепенно ускоряя свой темп. Бежать было бесполезно. В последний момент Йоран сумел уклониться в сторону, монстр промахнулся и его когти оставили за собой глубокие следы на земле. Действовать нужно было быстро. На миг заметив уязвимую точку в боку, где у зверей обычно располагается сердце, тэн сделал выпад вперед по направлению к чудовищу, но тот, словно предугадав движение, резко повернул свою тушу в пол оборота. Не дав время опомниться массивная лапа ударила варта по бедру, и он повалился набок, чувствуя, как боль расползается по телу. Чудищу оставалось только добить противника, когда поблизости послышался топот копыт. Всадники, вооруженные луками и копьями, выскочили из-за домов и окружили тварь, отвлекая ее внимание на себя. Знакомый вороной конь подскочил к Йорану и в тот же миг всадник оказался на земле рядом со своим тэном.

— Встать можешь? — спросил Мори и не дожидаясь ответа начал помогать воину подняться.

— Мне надо к семье, — задыхаясь проговорил тэн.

— Знаю, бери Ночку.

Подоспевший на помощь товарищ помог Йорану поскорее забраться на коня и когда тот уже приготовился к отбытию Мори заметил на сколько серьезная рана зияла на ноге тэна.

— Йоран! — крикнул Мори, но тот уже ничего не слыша помчался к своим жене и дочери.

Скача по широкой дороге, Йоран заметил несколько поврежденных домов, видимо тварь шла именно с этой стороны. Он начал опасаться самого худшего и в этот момент стали видны очередные развалин, которые совсем недавно служили убежищем для варта, его жены Ирики и восьмилетней дочери Лиити.

— Нет, нет, нет, — едва слышно говорил себе варт, подъезжая к развороченному забору и выломанной калитке.

Соскочив с коня прямо перед бывшим домом Йоран почувствовал, а кажется еще и услышал, как в ноге что-то сильно хрустнуло. Не в силах устоять он упал на живот и начал ползти к обломкам, надеясь, что ничего и никого среди них не найдет. Добравшись до развалин раненый варт уперся на здоровое колено и стал раскидывать части обвалившейся крыши. Он откидывал доски и куски настила подальше от себя, пытался добраться до низу, словно знал, где нужно искать. Наконец он добрался до одного из опорных бревен. Тяжесть древесины была неподъемна даже для здорового человека, не говоря уже о раненом. И всё же приложив титанические усилия Йоран поднял деревянную опору вместе с лежащими на ней завалами и откинул в сторону от себя. В момент, когда его глаза коснулись знакомого образа таких знакомых и красивых черт лица, варт пожалел о том, что ему хватило сил.

Под завалами в позе спящего на боку ребенка лежала бездыханная Ирика с неестественно прижатыми к полу конечностями, ее изумрудные глаза были наполовину закрыты, длинная коса прижата к ночному сарафану, а под сломанной рукой покоилась Лиити. Из раздавленной детской головы красной струей вытекала кровь, пачкая и пропитывая собой темные длинные волосы. Мир вокруг Йорана потемнел, стал беззвучным и полностью исчез, оставляя за собой только боль, пустоту и горе.

Пламя воспоминаний

"Надо же, как сегодня тепло" — подумал Рейм. Он поднес руку ко лбу и сильно щурясь посмотрел на золотой диск, уютно расположившийся в голубом полотне небесного океана. Парень опустил ладонь и осмотрел чистое поле. Бесчисленное множество колосьев ячменя и пшеницы, казалось, могли заполнить собой целый город. Широкие волны мягко прокатывались по солнечному покрывалу под дуновениями теплого ветра; где-то вдалеке виднелась полоса деревьев с пышными зелеными шапками и белыми стволами с черными шрамами на них; на другой стороне, возле широкого тракта он заметил темные силуэты работящих элатов. Элатов? Нет-нет, кажется в этой стороне их зовут крестьянами. "В этой стороне?" — мысленно сказал Рейм, — "но разве я не дома?".

— Рейм! — веселый женский голос вывел юношу из раздумий. — Ты чего обедать не идешь?

Повернувшись в сторону леса, откуда исходил голос, Рейм увидел самую красивую женщину в своей жизни: длинные пшеничные косы спускались на легкий расшитый сарафан до самого пояса, где сливались с настоящими злаками; чуть округлое лицо с мягким румянцем озаряла невероятно широкая, огибаемая пухлыми губами улыбка; а самыми удивительными были большие глаза серого цвета с голубым отливом.

— Мама? — удивился Рейм.

— Неужто тебя, милый, солнышко припекло, — девушка на секунду встревожилась и приложила изящную ладонь ко лбу мальчика, — не мудрено: зной-то какой сегодня. Айда в дом скорее, в сенях знаешь, как прохладно?

Мальчик положил руку ко лбу, все еще ощущая приятное касание мягкой ладони его матери, и обнаружил, что покрылся испариной. Он посмотрел на красивое лицо снизу вверх, а затем заметил, что колоски стали намного выше. Или это он стал меньше? Солнце и правда начало печь намного сильнее.

— А давай наперегонки? — озорным голосом предложила девушка. — Кто первый до калитки, тому большая тарелка.

— Но ведь и так очень жарко, — простонал мальчик.

— Верно молвишь! Так скорей до прохлады, пока солнце пуще палить не стало, — снова заулыбалась девушка и начала двигаться как бы готовясь бежать.

— Погоди, — снова застонал Рейм, — так ведь надо подготовиться. Ты стоишь впереди меня! Давай встанем вровень.

— Ну хорошо, — улыбнулась девушка и остановилась боком освобождая место для сына.

Рейм неспешно подошел к матери, показательно потянулся и хитро улыбнувшись бросился вперед с криком "Догоняй!".

— Ах ты лисенок, — притворно гневаясь кинула девушка в след и тут же пустилась за ним.

Несмотря на незначительную фору Рейм оторвался довольно сильно. Молодые, сильные ноги несли его со скоростью рыси, не меньше. Он бежал вперед без оглядки и наслаждался тем, как горячий ветер дует ему в лицо, а танцующие колоски пшеницы хлещут по поясу, груди и плечам.

— Видно большая тарелка моя! — улыбаясь крикнул из-за плеча мальчик, но ответа не услышал. Рейм крикнул еще раз и чуть сильнее повернул голову вбок, а когда вернул в исходное положение, понял, что ветер становится таким же обжигающим, как и палящее солнце.

Он замедлил шаг, обернулся: за спиной никого не было, только сухое поле пшеницы и ячменя. Растущие злаки потеряли свой прекрасный золотой цвет и стали похожи на истощенные древки маленьких копий. Жар продолжал нарастать и Рейм понял, что причина уже не в погоде. Рев жестокого пламени раздался из-за спины. Он обернулся. Всего секунда и вот огонь уже полыхает повсюду. Поле окутано диким палом, он неизбежно подступал, а языки пламени облизывали голые руки и ноги стараясь вцепиться мальчишке прямо в лицо. Схватить его. Поглотить в нестерпимом пламени и утопить в омуте пекла.

Рейм резко открыл глаза и сделал такой глубокий глоток воздуха, что дыхание перехватило. В избе было прохладно, огонь в печи практически угас, но юноша чувствовал, что его постель вся промокла от пота. Заставленные окна хранили за собой темноту — уже час совы, не раньше.

Чтобы убедиться в реальности настоящего, или скорее в том, что сон не имеет с настоящим ничего общего, Рейм встал с кровати, чтобы подойти к окну и приоткрыть одну из его створок. Снег всё также поблескивал в свете лун. Глубоко вздохнув он выпустил изо рта небольшой клубок пара и какое-то время наблюдал, как тот рассеивается.

— Не выстуживай избу, — прохрипел низкий голос откуда-то из темноты дома.

— Прости, — парень быстро вернул ставню на место и вернулся к своей постели. Он сел на кровать и потер лицо руками ощущая, что ему уже не так жарко. Опуская руки Рейм поставил локти на колени и уперся в ладони челюстью. Внезапно он вспомнил, что вечером вся нижняя часть лица была распухшей и, ожидая волны болезненных ощущений, слегка поморщился. Но боли не было. Он еще раз приложил руку к лицу и с удивлением обнаружил, что никаких следов побоев на щеках не прощупывается.

Прошло несколько часов, но Рейм так и не уснул. Сначала он подкинул немного дров в печь, затем ждал пока мокрая, успевшая стать ледяной, постель высохнет хоть немного, а потом просто ворочался без какой либо возможности погрузиться в сон. В голову лезли разные мысли. Что это было за поле во сне? Где он находился? Почему это место казалось ему таким родным и знакомым, если он там даже никогда не был? И самое главное — мама. Рейм много раз пытался вспомнить лица родителей, но у него это, конечно же, ни разу не получилось. Воспоминания и образы слишком сильно померкли за прошедшие весны. Тогда откуда этот образ? Была ли это его мама или всего лишь ночной морок? Слишком много вопросов оставалось без ответа.

К часу ящера, когда рассвет остался далеко позади, Рейм был занят тем, что точил стрелы из подготовленных для этого дела веток, которые Йоран чуть не пустил на топку. Идти сегодня куда-либо парень отказался. Смурное настроение после вчерашнего вечера никуда не делось и охотник не настаивал на выполнении бытовых задач. Он казалось и сам был слегка не в своей тарелке, видимо его грызло чувство вины. Как ни крути, а вымахавший Олис оставался для него всего лишь юнцом, которому удалось выжить в ту скорбную ночь нападения на деревню. К удивлению юноши, Йоран не придал особого значения быстрому выздоровлению своего подопечного, а просто списал произошедшее на здоровый, молодой организм. Тем более, что свежие раны всегда выглядят страшнее, чем есть на самом деле.

— Йоран, — не отрываясь от будущих стрел начал Рейм, — я хотел у тебя кое-что спросить.

— Хм? — не отрываясь от заточки топора прозвучал охотник.

— Знаю, что ты не любишь об этом говорить, — юноша покосился на бывшего варта ожидая реакции, — но я хотел узнать про тот день… — парень немного замялся, когда почувствовал на себе суровый взгляд темных глаз, — ну, день, когда ты меня нашел.