Велет: Сын пламени

— Перестань, — умоляюще простонал Матти, — он просто недоросль.

Но Олис уже не слышал своего друга.

Он двинулся к рыжеволосому парню, попутно махнул раненой рукой так, что кровь попала на лицо Рейму, и тот на мгновенье зажмурился. Этого мгновения хватило, чтобы пропустить удар пудового кулака по лицу. Сделав полоборота, Рейм упал щекой на заснеженную дорогу и почти сразу ощутил, как на затылок ему опускаются тяжелые удары. Тучный Матти смотрел на это избиение, но никак не мог решить, стоит ли ему вмешиваться. Он никогда прежде не видел Олиса в таком бешенстве, и на его круглом лице мелькала растерянность. Юный следопыт беспомощно пытался закрыть голову, но беспощадные удары продолжали сыпаться, неизбежно достигая своей цели.

— Хватит, — низкий холодный голос прорезал темноту улицы. На какое-то мгновение показалось, что воздух стал густым и тяжелым, а ледяная пыль застыла под светом двух лун, не осмеливаясь прийти в движение.

Рейм открыл глаза, убрал одну руку от затылка и понял, что суматоха на улице привлекла внимание жителей нескольких соседних домов. В основном они стояли недалеко от крыльца, переглядывались друг с другом, наблюдали, но никто не хотел встревать. Лишь одна худая фигура с широкими плечами приближалась к зачинщикам суеты, прихрамывая на правую ногу. Йоран-охотник.

— А вот и наставничек пожаловал, — злобно ухмыляясь, поднялся Олис над лежащим в снегу парнишкой, — хреновый из тебя учитель, раз не научил этого щенка манерам. Мне вот приходится.

Йоран посмотрел на раскрасневшееся лицо Рейма и снова перевел взгляд на говорившего.

— Смотри, что он сделал, — продолжал рослый парень, подняв окровавленную руку, — ты ведь знаешь, что кровь можно смыть только кровью. Так что не мешай.

— Он уже заплатил багровую цену, — охотник взглядом указал на лужицу крови, вытекавшую из носа Рейма, — этого достаточно. А ты иди домой и проспись.

Белки глаз Олиса налились пунцовой яростью, словно перед ним был не человек, а красная тряпка — бешеный бык. Хрипящее шипение полилось изо рта:

— Да кто ты такой, старик, чтобы мне указывать? — с этими словами он показательно пнул пытавшегося встать Рейма. — Ты больше не варт, не воин. Ты просто старый калека, который привел к нам этого проклятого байстрюка! Да ты же сам чуть не сдох из-за него. И жену, и дочь…

Слова погасли в глухом ударе. Рейм только что смотрел на Йорана, и вот он превратился в размытое темное пятно, а спустя мгновение, безвольное тело громоздкого верзилы Олиса, который превосходил охотника по всем параметрам, обмякло, словно тряпичная кукла. Закатившиеся глаза бессознательного тупого лица смотрели прямо на Рейма, а сверху, где теперь стоял охотник, послышался знакомый голос:

— Я сказал — хватит.

Лисий Хутор

Словно миниатюрный, остроконечный закат, обещающий своим алым цветом лютые морозы, маленький лист не смог удержаться под натиском холодных ветров, и, оторвавшись от белоснежных ветвей, устремился вниз, ознаменовывая начало осеннего цикла. Старый явор-клен на фоне высоких сосен и пушистых зеленолапых елей выделялся своим снежным стволом и красными листьями из общей картины. Возможно, именно это стало причиной для наречения древа священным. Морозный поток ветра подхватил движущийся по спирали кленовый лист и направил его в сторону молодого тэна, который на своем верном пегом коне, двигался в направлении от восходящего солнца вместе со свитой.

Всадники неспешно проскакали по протоптанной дороге поглядывая, то влево, то вправо.

— Ты уверен, что нам в эту сторону? — за спиной всадника, идущего во главе отряда, прозвучал ровный голос черноволосого Мори, с густой бородой и угольного цвета глазами.

— Мальчишка сказал, что видел четверых мужчин с копьями и белыми перьями на голове, когда собирал грибы недалеко от явор-клена. На севере путь заканчивается скалистым побережьем, а в обратной стороне Молчаливое Болото, даже буревики не настолько безумны, чтобы ходить туда. Остается только Лисья Тропа, по ней и будем двигаться.

— Это всё так, — также ровно отвечал черноволосый, почесывая подбородок, — но мы уверены, что мальчишка видел кого-то? Обычно дикие кланы не подходят близко к деревням.

— Это был Исмо, — сказал молодой Аку, ехавший рядом с Мори.

— Где? — слегка растерявшись завертел головой всадник растрепав длинные волосы.

— Мальчишка, который видел буревиков, — пояснил Аку, — это Исмо — внук Ииды, нашей травницы. Он с малых лет бродит по лесам, помогает ей в собирательстве, так что глаз у него острый.

— Этак да, — подтвердил один из вартов, замыкающих строй, — я слыхал, что родителей хворь прибрала, когда тот совсем зеленый был, вот его теперь бабка и воспитывает.

— Сплетничать в дозоре будете, — прозвучал сильный молодой голос всадника идущего впереди, — но ты прав, Аку. Сомневаюсь, что парень… Что Исмо мог спутать взрослых мужей с поваленной елью или стаей кабанов.

Мори задумался, потрепал себя за густую бороду и, чуть хлопнув ногами по бокам коня, подался вперед, чтобы поравняться с тэном.

— Ну хорошо, — не унимался он, — парень и правда кого-то видел, но я никак не пойму, что эти испражнения барнаклов могли здесь забыть?

— Вот найдем, тогда и спросишь.

— Ага, нальете меду, побеседуете по душам, — усмехнулся Аку, — может и жену себе найдешь наконец, хоть бы и среди дикарей. Всё лучше, чем в обнимку с козой засыпать, а Мори? — варты идущие позади весело загоготали.

— Вот уж избавьте, — возмущенно ответил Мори, — я с этими тварями разговариваю только на языке меча и топора.

По отряду из дюжины человек прошлись, как усмешливые, так и одобрительные звуки, после которых беседа на время затихла.

В следующий час всадники, немного ускорив свой ход, продвигались по тропе среди густых лесов практически без разговоров. Лишь перекидывались обыденными фразами о том, кто что видел, как хорошо было бы перекусить и как некоторые уже успели соскучиться по женщине, а один из вартов негромко пел какую-то неприличную песню.

Когда солнце поднялось на вершину своего невидимого дневного холма, наездники пересекали мост пролегающий между берегами реки Грядки. Массивное деревянное сооружение, возведенное не так давно соседями из Лисьего Хутора, выглядело вполне надежным. Свежие бревна и доски аккуратно ложились друг на друга и почти не прогибались под весом воинов и их матерых скакунов. Силуэты проезжающих по мосту воинов отражались в ребристой поверхности воды. Растянувшаяся на много верст река стала источником чистой воды и пищи для нескольких поселений обосновавшихся недалеко от ее берегов, однако беспокойный нрав четко выраженный в особо узких местах, не позволял использовать речку для судоходства, поэтому мосты возводились регулярно.

Оставив бурную Грядку за спиной, лошади снова перешли на рысь. Крепкий пегий конь несший на себе тэна с самого утра, едва не скинул его со спины, когда внезапно взбороздил копытами по земле, зафырчал, начал дергать головой в разные стороны и поднялся на дыбы.

— Но, но, тихо Листок, — приговаривал ведущий всадник пытаясь удержаться в седле.

Другие скакуны также заволновались, но опытные варты быстро их успокоили. Наконец усмирив своего коня тэн встал боком к своим людям и поднял правую ладонь, привлекая к себе внимание.

— Спешиваемся, — сказал он тихо, но так, чтобы услышали все, — животные дальше не поедут, так что пойдем пешком. Коней привяжите к деревьям, с собой берем только мечи и щиты.

Не задавая лишних вопросов, каждый воин спустился на тропу и приступил к четкому выполнению приказа. Аку и Мори переглянулись, когда привязывали лошадей к небольшой березке, но ничего говорить не стали, Мори лишь коротко кивнул одобряя решение спешиться и для большей уверенности перепроверил полуторный меч висящий на поясе.

Пешее войско ступало по земле уверенно и осторожно. Каждый боец ощущал напряжение повисшее в воздухе, словно тот превратился в смолу, а молчание леса и полное отсутствие птиц только усиливали это неприятное чувство.

Густой лес усыпанный разнообразными деревьями и кустарниками постепенно редел, превращаясь в рваное сосновое полотно. Многовековые гиганты словно мельчали. Чем дальше воины продвигались вперед по тропе, тем более болезный, потемневший вид приобретали деревья. Скоро дошло до того, что рыжие иглы хвои усеяли всю поверхность у подножия редких потемневших стволов, а когда деревья сошли на нет и уступили место перепаханному полю, на горизонте появился Лисий Хутор. Вернее то, что от него осталось.

Дома больше напоминали беспорядочно сложенную поленницу. Почти у каждой избы были выломаны окна и двери, их крыши оказались сложены внутрь, а большая часть стен рассыпалась на бревна, словно кто-то столкнул их друг с другом. Небольшое вспаханное поле оказалось вовсе не полем — деревенская площадь, покрытая золой. Тяжелая поступь крепко сложенного варта поднимала серую пыль у его ног, находя себе новое место на кожаных сапогах. Мори рассматривал пепелище по которому проходил и задумчиво поглядывал на разрушенные жилища. Затем он посмотрел на широкоплечего тэна идущего впереди и по его озадаченному лицу понял, что их мысли совпадают.

— Не похоже, что здесь был пожар, — наконец не выдержал он тяжести своих мыслей.

— Да, скорее они что-то жгли, на самих домах нет ни единой опалины. Они просто разворочены.

— Буревики?

— Они здесь были, — ответил Хеикки — еще один молодой варт из отряда. Он подошел к большому опаленному столбу и жестом позвал остальных. Дождавшись, пока тэн и еще несколько вартов подойдут поближе, Хеикки поднял длинное белое перо, отряхнул его от пепла и многозначительно выставил перед собой.

— Перо буревестника, — сплюнул на землю Мори, — проклятые барнаклы.

— Мы их выследим, поймаем и отправим к Нави, — юношеским не сломанным голосом проговорил Хеикки, — верно, тэн?

— Я так не думаю, — сказал глава отряда и кивнул в сторону столба. Аку сидел на корточках и что-то доставал из под внушительной кучи золы. Обугленный человеческий череп.

— Похоже местные не нуждались в защите, — Аку отбросил череп и немного повозившись достал оплавленный кусок металла в котором можно было различить вырезанный птичий профиль. — Буревиков поймали и сожгли на костре, думаю заживо. Участь достойная этих варваров.

— Я безумно рад, что в этой деревне нашлись достойные мужи, — прозвучал Мори над ухом у Аку, — но скажите мне тогда, какого лешего здесь случилось? Где вообще все жители? — Не получив ответа Мори добавил, — не нравится мне это.

— Мне тоже, — отозвался тэн, — идем в деревню, может найдем кого-то.

Через несколько минут воины вышли на небольшую улицу, где даже самые бывалые из них скорчились от представшей перед глазами картины и ударившего в лицо смрада. Протоптанные переулки были усеяны телами, хотя правильнее сказать частями тел, некогда принадлежавшим местным жителям и залиты безмерным количеством крови. Замершие в гримасе ужаса лица своими широко раскрытыми глазами смотрели куда-то в пустоту. Каждый поселенец Лисьего Хутора оказался навечно запечатан в этом уродливом мгновении смерти.

Варты осторожно проходили по влажной земле петляя меж разбросанных повсюду останков. Каждый новый след от тяжелой обуви превращался в маленькую лужицу, заполнявшуюся грязной жидкостью с бордовым отливом.

— Да хранит меня Ильматар, — проводя черными глазами по остаткам бедствия, глухо говорил Мори, — кто мог такое сделать?

— Звери? — предположил Аку.

— Где ты таких зверей видел, что дома в щепки разносят?

— А людей ты таких много видел?

— Тоже верно, — мрачно проговорил варт.

— Мне дед рассказывал про редких медведей, — вспомнил Хеикки, — у них шерсть, что твой первый снег цветом, глаза красные, как рубины, а размером выше всякого дома вымахивают. Такая зверюга, если к нам забрела, то могла и избы сложить.

Впереди идущий варт приблизился к относительно уцелевшему телу и начал его разглядывать.

— Нанук, он же Ледяной Хозяин, — не отрываясь от тела проговорил тэн, — мне отец тоже рассказывал. Вот только… — в воздухе повисла тишина, когда глава отряда сосредоточился на нанесенной ране.

— "Только" что? — нетерпеливо заинтересовался Мори.

— Только нанук водится лишь за Белым Морем и здесь никогда не встречается, — тэн оглянулся на своих людей, — Эрно, подойди ко мне.

Невысокий мужчина внушительного возраста и такого же телосложения легко протиснулся между товарищами и направился к своему лидеру.

— Ты ведь тоже с моим отцом охотился?

— Угу, — кивнул Эрно.

— Посмотри сюда.

Некоторое время воины разглядывали мертвого худого мужчину и что-то обсуждали, затем перешили к соседнему телу с оторванными руками, перевернули его и так же принялись изучать. Похоже, что тела принадлежали отцу и сыну. Даже сквозь грязь и кровь, пропитавшие волосы, на обеих головах можно было заметить светлые локоны, а после того, как безрукого парня перевернули, стали заметны и общие черты лица. Наконец закончив обсуждения оба варта встали и повернулись к своим людям.

— Это точно был зверь, — начал говорить тэн, — рваные раны нанесены очень небрежно, словно в ярости, кости ломались сразу при ударе, такой силы хватит, чтобы развалить даже целый дом, а размер ран говорит о том, что каждый коготь был толщиною с кулак.

— И что это за животина получается? — прервав короткую тишину спросил Хеикки.

— А получается, — тяжело пробасил Эрно, — что мы таких тварей еще не встречали.

Над отрядом повис туман задумчивости. Кто-то перешептывался друг с другом, но в основном варты просто стояли и ждали дальнейших указаний.

— Жителей нужно будет проводить к праотцам, как полагается, — сильным, с легкой хрипотцой, голосом, начал говорить тэн, — двое из вас вернутся в Вороний Холм и соберут добровольцев в помощь. День еще длинный, так что к вечеру должны успеть. Оставшиеся, вместе со мной, пойдут по деревне. Разобьемся по двое. Нужно проверить остался кто живой или нет и есть ли какие припасы. Мертвым они уже ни к чему. Мори, ты идешь со мной.

— Как скажешь, Йоран — одобрительно кивнул Мори и направился к тэну.

Ночь скорби

Небо, словно пропитанное чернилами, медленно погружалось в бархатную темноту. Последние лучи солнца, окрашенные в оттенки спелой брусники и застывшей крови, цеплялись за зубчатые вершины сосен, прежде чем окончательно уступить место наступающей ночи. Холодный, пронизывающий ветер, несущий с собой запах прелой листвы и сырой земли, заставлял Лиити плотнее кутаться в старый шерстяной платок. Шестилетняя девочка, с испачканным лицом, деловито подметала двор, собирая опавшие листья в груду. Ее маленькие руки, привыкшие к работе, ловко орудовали метлой. При этом мысленно Лиити была где-то очень далеко от своего дома.

Она думала о том, как став маленькой птичкой пролетает между гигантских стволов вонзавшихся своими макушками в пепельное полотно небес; как смотрит вниз на неровно расчерченные линии полей и наделов, где копошатся простые элаты, полностью поглощенные своими земными проблемами, которые сама птичка оставила где-то там, далеко внизу, на недоступной для нее земле; и как пролетев за высокие остроконечные скалы она оказывается поглощенной темно-синим покрывалом великого моря, каждый стежок которого пронизан светящимся отблеском ярких, белогрудых облаков.

— Всадники! Всадники! — Пробегавший по деревне долговязый мальчик, известный как Тощий Матти, своими возгласами вырвал девочку из ее неземных раздумий.

— Как? Они же только недавно уехали!

— Да, но сейчас снова показались. Уже на пригорке.

— Наши? Все? — взволновано заинтересовалась Лиити.

— Наши, но только двое, — бросил мальчик и поспешил продолжить выполнение своих обязанностей выкрикивая сообщение.

— А есть конь в пятнах?! — крикнула девочка в спину.

— Да, — бросил из-за плеча юный глашатай и продолжил удаляться вглубь деревни.

Уткнув покрасневший кончик носа в любимый платок девочка ненадолго задумалась, но всего через пару мгновений глаза, цвета пихтовой хвои, расширились и маленькое круглое лицо озарила улыбка. Лиити отбросила метлу и спешно помчалась в дом. Распахнув двери избы, с грохотом от столкновения собственного тела о древесное полотно и криком "Вернулся!", она заметила, как Ирика — ее мать, подпрыгнула на месте от неожиданности и чуть не выронила тарелку из рук, несколько раз подхватывая ее на лету и снова едва не роняя.

— Айновы кости, Лиити! — возбужденно проговорила девушка взмахивая толстой косой, — Какой петух тебя клюнул?

— Вернулся! — улыбаясь повторила девочка, — папка вернулся! Тощий Матти сказал!

— Так, — сурово начала мать, — я уже говорила, что Матти старше тебя и ты не должна его называть, как деревенские мальчишки, — тут до Ирики начал доходить смысл слов дочери, — подожди, с чего ты взяла, что это отец? Варты же сказали, что их до завтра можно не ждать.

— Не знаю, но это точно он, — Лиити наскоком добралась до матери, взяла ее за руку и начала тянуть к выходу, — только у него Листок на коровку похож.

Оставив в покое деревянную тарелку и поспешно завернувшись в серую шаль Ирика последовала за дочерью и пару дюжин шагов уже была возле калитки. По влажной, от прошедшего недавно дождя, дороге к дому приближались два всадника. Вороной жеребец гарцевал вдоль заборов то и дело довольно пофыркивая и кивая массивной головой, что никак не мешало его наезднику с такой же смоляной гривой, как у своего коня, ровно держаться в седле и приветствовать местных жителей. Рядом, гораздо более гордо и спокойнее легкой рысцой шагал белый жеребец с большими черными пятнами на боках и шее. Он вез на себе сразу двух людей: крупного мужчину, в котором Лиити легко узнала своего отца, и совсем маленького мальчика с необычным цветом волос. Мальчик сидел смирно глядя куда-то вниз, он совершенно не обращал внимания ни на проскальзывающие мимо дома, ни на занятых хозяйственными делами жителей, ни на холодный ветер вздымающий его облепиховые волосы.

— Гляди тэн, тебя уже встречают, — сказал Мори, когда скакуны приблизились вплотную к забору и Йоран придерживая рыжеволосого парня начал спешиваться.

— Привет дядя Мори, — радостно замахала Лиити маленькой мозолистой ручкой.

— Привет, малышка, — с широкой улыбкой ответил Мори, — да ты с каждым днем все краше, есть в кого, а? — он кивнул в сторону Ирики и поздоровался с ней озорно подмигивая обеим. Девушка слегка наклонила голову в бок и улыбнулась черноволосому мужчине.

— И тебе здравствуй! Вижу ты и сегодня моего мужа в целости вернул, да еще и не одного, — изумрудные глаза блеснули в свете заката и указали на мальчика, который молча смотрел вниз и сидел на руках варта.

— Кто еще кого вернул, — улыбнулся спустившийся с коня Йоран и охнул от неожиданности, когда ему в ногу врезалась маленькая Лиити.

— А я сегодня весь двор убрала, курятник почистила и даже помогла маме воды принести, — девочка, которую по началу смутил юный гость, задрала голову вверх так, чтобы глаза были направлены на щетинистое лицо родителя, но сама попыталась получше рассмотреть парнишку. К своему удивлению она обнаружила, что хоть взгляд мальчика и устремлен в ее сторону, сам он смотрел куда-то в пустоту.

— Надо же какая ты у меня умница, — похвалил девочку Йоран и постарался приобнять свободной рукой, — вы обе молодцы, — сказал варт и легко поцеловал Ирику.

— Мне накрыть стол на пятерых, — девушка с легкой улыбкой и детским азартом своей дочери пыталась разглядеть лицо парнишки немного для этого наклонившись, но как и Лиити не встретила к себе никакого отклика.

— Боюсь, что нет, — ответил Йоран, — Мори нужно ехать к Вилхо и рассказать о… — варт немного запнулся и покосился на рыжую макушку, — в общем ему нужно рассказать про деревню.

— Тэн верно говорит, — подтвердил Мори, — так, что увидимся позже, Ирика! Если повезет, то успею вернуться и отведать твоих вкуснейших яств.

— Я тоже буду помогать готовить, — оживилась Лиити.

— Вот как, — с преувеличенным удивлением ответил всадник, — и по дому помогает, и готовить умеет, еще и такая красавица растет, знаешь что, малышка? Когда вырастешь возьму тебя в жены!

— Ну не-е-е-т, — весело протянула девочка, — ты же старый, дядя Мори.

— Лиити! — притопнула ножкой Ирика.

— Устами дитя истина ложится, — усмехнулся Йоран.

Его товарищ в ответ легко рассмеялся и махнув на прощание рукой тронулся в сторону длинного дома.

Аромат свежей ухи из ряпушки, которую местные рыбаки выловил в Нижме только утром, разносился из печи по всему дому вызывая у Лиити неконтролируемое слюноотделение. Девочка сидела на скамье болтая ногами и деловито промывала горох. На коленях у нее стоял тазик с холодной водой, нещадно покусывавшей пусть и натруженные, но все еще нежные детские ручки, а рядом покоилась отдельная глиняная чаша. Лиити перекладывала чистый горох в отведенную посуду и периодически поглядывала на мальчика, который был на четыре, а может и на все пять весен, младше нее. Он тихо сидел на скамейке продолжая смотреть куда-то вниз. Казалось, мальчик боится, что если поднимет глаза, то увидит, что-то ужасное. Что-то, что видеть совсем не хотелось. "Рейм" — единственное, что услышала от него Лиити с момента приезда, когда Ирика мягким, успокаивающим голосом спросила его имя. На остальные вопросы он только кивал вверх-вниз, вращал головой влево-вправо или вовсе молчал.

Одаренная любопытством дочь варта подслушала разговор своих родителей за дверью. Не сказать, что она сделала это нарочно. Дверь на улицу слегка просела в последнее время, поэтому чтобы плотно ее закрыть требовались определенные усилия. Конечно сил у Йорана было с лихвой, но в этот раз он просто забыл их приложить. Так Лиити случайно превратилась в лазутчика и узнала, что деревню Рейма, как выразился отец, сравняли с землей а родителей мальчика и других жителей жестоко убили.

Лиити вспомнила, как ей было грустно, когда она узнала об уходе дедушки к праотцам в прошлом году, так что она полностью, как ей казалось, понимала Рейма пережившего смерть родителей и старалась не докучать ему вопросами. Но любопытство раздирало девочку изнутри, она никогда еще в своей короткой жизни не видела людей с таким цветом волосом — оно и понятно, люди Калевалы почти все смуглые и имеют разве что разные оттенки черного на своих головах, но никак не волосы цвета моркови — и от того хотела побольше узнать про мальчика и его деревню.

Пока родители что-то тихо обсуждали в другом конце большой комнаты рядом с печью, из под полы вылез приличных размеров полосатый кот с объемной, местами сваленной шерстью и принялся тереться об ноги Йорана. Тот в свою очередь поднял массивную тушу и усадив себе на колени начал гладить. Рейм заметив движение в конце избы приподнял голову и стал с интересом рассматривать пушистое животное. Заметив это Лиити решила не упускать возможности заговорить с необычным незнакомцем.

— Это Вьюша, — как бы невзначай сказала она и покосилась на Рейма, — папа говорит, что он намного старше меня. Но крыс и мышей все равно отлично ловит. А у тебя есть кот?

Мальчик в ответ только покачал головой, но девочку это ни сколько не смутило.

— А куры у вас были? У нас целый курятник. — В ответ она снова получила меланхоличное покачивание морковной головы. — Домашних животных вообще не было?

Не получив ответа Лиити немного задумалась и промыв очередную горстку гороха посмотрела на Рейма. Мальчик, слегка приподняв голову, наблюдал за Вьюшей, который уже расползся на коленях Йорана и тихо посапывал.

— Хочешь погладить? — предложила она. — Он добрый, когда дома и совсем не кусается. Правда как-то раз сильно меня поцарапал, но мама сказала, что я сама виновата. Не надо было пытаться отобрать у него птичку.

Рейм слегка растеряно посмотрел в зеленистые девичьи глаза и опустил голову как бы немного кивнув. Для Лиити этого было достаточно. Убрав тазик с колен на скамейку с другой стороны от себя, она вытерла о передник руки и помчалась к отцу. Спустя пару шепотков и кивков с серьезным видом, она сгребла сонного, мохнатого котяру в охапку и поволокла в сторону дверей. Учитывая, что растянувшееся тело кота превышало рост девочки — задние лапы животного беспомощно тащились по деревянному полу — она его именно волокла.

Закинув передние лапы Вьюши на скамью рядом с Реймом, девочка приподняла его придерживая за мохнатые штаны на задних лапах и у кота не осталось выбора, кроме как взобравшись устроиться на новом месте. Усевшись на скамью, сонным прищуром желтых глаз, Вьюша посмотрел в лицо Лиити, встрепенулся всем телом громко захлопав ушами и принялся умывать мордочку. Увидев, что питомец полностью смирился со своей, определенно несчастной, бессонной, судьбой девочка положила маленькую руку ему на спину и начала поглаживать.

— Вот так, — сказала она погружая ручонку в густую шерсть, — попробуй.