Солнечная тайна Изабель

— Не думаю, что это хорошее чтиво для столь юной донны, — услышала я позади себя приятный голос сеньора Жерномо и с улыбкой обернулась.

— Я не впечатлительная девица, читающая французские романы тайком от матушки. Если я и читаю такие вещи, то всегда ищу в них более глубокий смысл, а не сцены с поцелуями.

— Для юной девушки вы очень странно выражаетесь, — он внимательно посмотрел на меня и тут же добавил: — Но очень разумно.

— Изабель! Посмотри, что мы выбрали! — ко мне подошли мальчишки, и я увидела в руках Марко книгу Джонатана Свифта «Путешествия Гулливера».

— Чудесный выбор, — похвалила я братьев, и сеньор Жерномо согласился со мной.

— В этой книге очень красивые иллюстрации и я уверен, что вы проведете за ней много приятных часов. А вы, донна, возьмете что-нибудь?

Окунувшись в уютную атмосферу книжной лавки, я тоже захотела что-нибудь почитать и купила «Безумный день, или Женитьба Фигаро» Пьера Бомарше — эта комедия всегда нравилась мне.

Лучиана уже ждала нас на улице с полной корзиной покупок и, миновав узкие городские улочки, мы снова оказались на проселочной дороге.

Прошло минут двадцать нашего пути, когда Лучиана вдруг остановилась.

— Кто-то едет нам навстречу, — она приложила ладонь ко лбу, вглядываясь в знойное марево, дрожащее в воздухе. — Экипаж…

Действительно, поднимая облака пыли, по дороге несся темный экипаж и, поравнявшись с нами, конюх натянул поводья, останавливая лошадей. Дверца распахнулась, и мы увидели Антонио Галли собственной персоной.

— Донна Изабель, какая приятная встреча! — он спрыгнул на землю и направился к нам, улыбаясь такой широкой улыбкой, что казалось, будто кожа на его лице сейчас треснет. Напомаженный, с подкрученными усиками, он напоминал мне Дон Кихота в более молодой версии. Широкие рукава его белоснежной рубахи слепил глаза своей чистотой, а парчовый жилет переливался на солнце, напоминая латы пресловутого идальго. Он поцеловал мне руку, поздоровался с Лучианой, а мальчишек потрепал за кудрявые головы. Матео фыркнул, а Марко отвернулся, отчего Лучиана покраснела и тайком показала им кулак.

— Добрый день, сеньор Антонио, — я вежливо поприветствовала его и поинтересовалась: — В город направляетесь?

— Нет, — он немного замялся, а потом сказал: — Я был на «Мистико соларе» и ваш рабочий сказал мне, что вы отправились за покупками. Чтобы не ждать, я решил выехать навстречу и подвезти вас к вилле.

— Как благородно с вашей стороны! — радостно воскликнула Лучиана и потащила мальчишек к экипажу. — По такому солнцепеку очень тяжело идти! Да еще с полной корзиной!

— Прошу вас, — Антонио жестом пригласил меня присоединиться к остальным, и мне ничего не оставалось делать, как поблагодарить его и последовать за семьей.

Ишь как тебя растащило… Выехал навстречу, чтобы подвезти… Я усмехнулась уголками губ и подумала, что похоже меня ожидает очередное «интересное» предложение.

— Могу я узнать, что привело вас в «Мистико соларе»? — спросила я, когда экипаж тронулся и, развернувшись, поехал обратно.

— Желание помочь, — он театральным жестом поправил прическу и пригладил усы. — Я ведь понимаю, как вам тяжело.

— Ну что вы! — я видела его насквозь и не собиралась жеманничать с ним. — Все в порядке, уверяю вас.

— Вы молодая, одинокая девушка, а мир полон опасностей… — Антонио сделал скорбное лицо, словно все эти опасности уже мчались за экипажем.

— Вы считаете, что мне что-то угрожает? — я старалась выглядеть серьезной, но у меня это плохо получалось.

— Я бы не сказал, что вам что-то угрожает… — он изобразил беспокойство. — Но ваш дом некому защитить. Нет крепкой мужской руки…

— Мы можем защитить свой дом! — Матео сдвинул брови и его ручки сжались в кулачки. — Изабель нечего бояться!

Что-то мне подсказывало, что Антонио Галли идет дорожкой, которую протоптала сеньора Франческа. Он собирается сделать мне предложение.

— О, конечно! — мужчина наигранно улыбнулся мальчишкам. — Вы настоящие мужчины, но вам нужна помощь.

— Марко! Матео! Ведите себя прилично! — одернула ребят Лучиана. — И не суйте носы в разговоры старших!

Но Матео видимо сбил его с мысли и Антонио замолчал, нервно теребя манжеты рубахи. И слава Богу — мне его намеки на замужество, казались отвратительными. Как и он сам.

Когда экипаж остановился во дворе виллы, он выскочил первый и подал мне руку, сгибаясь вопросительным знаком и отставив назад ногу. Это было настолько потешно, что мальчишки прыснули, но под строгим взглядом Лучианы быстро пошли к дому, оглядываясь и хихикая.

— Благодарю вас, — я приняла его помощь и, оказавшись на земле, произнесла, глядя на него невинными глазами. — Я так устала, чувствую, как начинает болеть голова. Ваша помощь, сеньор Антонио, была неоценимой.

Он, наверное, хотел напроситься в гости, но после моих слов это выглядело бы не очень вежливо и, откланявшись, Галлиани отбыл.

Лучиана стояла на ступеньках дома и наблюдала за всем происходящим своим цепким, внимательным взглядом.

— Вы не пригласили сеньора Антонио на обед! Это некрасиво с вашей стороны, донна Изабель! — она принялась отчитывать меня, как только я поднялась к ней. — Что он о нас подумает?

— Я сказала, что устала и у меня болит голова, — мне не было никакого дела о том, что он подумает. — И вообще, есть дела поважнее, например, я хочу посмотреть в расчетные книги и посчитать, сколько мы должны рабочим.

— Вы??? — она поставила корзину на пол и ее брови поползли вверх. — Вы хотите посмотреть расчетные книги???

Я, молча, смотрела на нее и быстро соображала — если она так удивляется, то кто тогда вел записи и выдавал зарплату рабочим? Но Лучиана ответила на мой мысленный вопрос:

— Этим всегда занимался сеньор Карерро… Было хорошо, когда он приезжал к нам раз в неделю и разбирался со счетами… Такой добрый человек! Он помогал нам совершенно безвозмездно из христианских побуждений! Разве встретишь сейчас честных людей?

Я понятия не имела кто такой этот Карерро, но моя выработанная годами интуиция подсказывала, что в расчетных книгах найдется немало интересного.

— И почему же он больше не приезжает? — я, конечно же, примерно догадывалась о причине, но мне было интересно услышать это от Лучианы.

— У него много дел в нотариальной конторе, да и рабочие уходят от нас… Что здесь еще считать? Донна Изабель, он же предупреждал вас, — женщина подняла корзину и, вздохнув, произнесла умоляющим голосом: — Не лезли бы вы туда… Все равно ведь ничего в этом не понимаете.

Пройдясь по всем комнатам первого этажа, я разыскала кабинет бывшего хозяина и уселась за стол в мягкое кресло, обитое прекрасно выделанной кожей. Комната была просторная, с большими окнами и высоким потолком, но тяжелые бархатные портьеры почти не пропускали свет, и мне пришлось встать, чтобы раздвинуть их. Стены кабинета были окрашены светлой краской, а на деревянном полу лежал слегка вытертый посредине ковер.

В углу стояли напольные часы с серебристым циферблатом, и за лопнувшей стеклянной дверцей качался помутневший маятник. Тихое, размеренное тиканье, навевало сон, и я даже громко зевнула и потянулась, прежде чем открыть первый ящик стола.

Расчетная книга оказалась именно в нем и, положив ее на стол, я сдула с кожаной обложки приличный слой пыли. Мне хватило одного взгляда, чтобы разобраться во всем — «честный» человек, сеньор Карерро, ничего не записывал сюда минимум полгода. Похоже, следуя своим «христианским» убеждениям, он продавал вино из погребов «Мистико соларе» при этом забывая платить рабочим. Скорее всего, он отдавал какую-то часть от прибыли Изабель, но, не имея ни знаний, ни опыта, бедняжка даже не подозревала, как жестоко ее обманывают.

— Вот гад… — прошептала я, листая пожелтевшие страницы. — Встретишься ты мне, благодетель…

Я просмотрела старые записи, чтобы понять, какое жалование получали рабочие и, посчитав общую сумму, обрадовалась — даже расплатившись по долгам, я оставалась при деньгах. Пусть это была не большая сумма, но сам факт грел душу.

Заглянув на кухню и увидев, что Лучиана занята приготовлением обеда, я решила пойти проверить мальчишек и почитать в оливковой роще. Возможно, там будет старая Эдмунда и мне удастся поговорить с ней.

Марко и Матео были на своем месте с новой книгой и не став тревожить их, я пошла вниз по тропинке и вскоре оказалась под изумрудной сенью оливковых деревьев.

Эдмунды нигде не было и, усевшись на теплый камень, я углубилась в чтение.

Прошло не менее часа, и когда надо мной прогремел гром, я резко подняла голову. Не хватало еще попасть под дождь и заболеть! Темная туча заволокла небосвод, и как только последний луч солнца скрылся за ее плотным, свинцовым телом, поднялся ветер, и мне на плечо упала прохладная капля.

Соскользнув с камня, я быстро пошла между деревьями, надеясь, что успею до ливня и испуганно вскрикнула, когда прямо передо мной возник огромный черный конь. Не удержавшись на ногах, я упала и тут же услышала громкий, раздраженный голос:

— Вы что, хотите жизни лишиться?! Сумасшедшая девица!

Глава 6

Я подняла глаза и замерла, очарованная увиденным — на черном коне восседал самый привлекательный мужчина из тех, кого мне доводилось видеть. Его прямой, пронизывающий взгляд был немного ленивым, с прищуром и мне показалось, что мужчина оценивает меня.

Что ж, пусть ты и красавчик, но я не потерплю, чтобы меня называли сумасшедшей девицей, да еще и в таком тоне!

Приготовившись сказать что-нибудь язвительное, я открыла было рот, но он вдруг спрыгнул с коня и протянул мне руку.

— Давайте я помогу вам, дитя.

Черт! Я снова позабыла, что юна и невинна, как майский ландыш.

А вот мужчине на вид было лет тридцать или немного больше. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, немного смуглая кожа и иссиня-черные волосы делали его похожим на грека, хотя не велика разница, что грек, что энталиец… Золотисто-карие глаза с темным ободком вокруг радужки казались теплыми, но цепкий взгляд придавал им немного ироничной колючести.

Очень высокий и грациозный, будто хищник, мужчина выглядел элегантным и подтянутым. Белоснежная рубашка с распахнутым воротом, темный жилет, бриджи, идеально сидевшие на крепких бедрах и начищенные ботфорты, говорили о высоком положении этого человека. Было в его красоте что-то дьявольское, некая притягательная загадочность, на которую женщины в любые времена летели, как мотыльки на пламя свечи.

— Так дитя или сумасшедшая девица? — не удержалась я от язвительного вопроса и схватилась за его руку.

— Сумасшедшее дитя, — он резко дернул меня вверх и я припечаталась к нему всем своим телом.

Но это длилось всего секунду и я тут же «отлипла» от него и отошла в сторону. Он усмехнулся и, нагнувшись, поднял книгу, которую я уронила.

— О, как неожиданно… — протянул он, разглядывая обложку. — Женитьба Фигаро… Любопытные литературные пристрастия для юной девушки…

— Отличное произведение, — я гордо задрала подбородок, давая ему понять, что не позволю насмехаться надо мной. — С глубоким смыслом.

— Да что вы? Как интересно… — мужчина взглянул на меня по новому, с все нарастающим интересом и легкой снисходительностью, что невероятно раздражало. — И какой же глубокий смысл скрыт в этой комедии?

- В самом сюжете заключается насмешка над аристократией, — чеканя слова, ответила я, глядя на него в упор. — Простой слуга осмеливается оспаривать свою невесту у могущественного дворянина, и благодаря своей смекалке, ловкости и остроумию Фигаро выходит победителем в этой, казалось бы, неравной битве. Автор, осуждает структуру государства — привилегии рождения, бесчестность фаворитов, продажи судебных должностей, бесстыдство адвокатов, жадность придворных… Продолжать?

Он с трудом скрывал свое изумление, и этот факт пролился бальзамом на мою душу. Съел?

— Вы живете где-то поблизости? — спросил он, внимательно глядя на меня, и этот изучающий взгляд переместился на мои руки. — Ваши познания говорят о замечательном образовании, а вот ваши руки…

Он резко схватил мою кисть и перевернул ладонью вверх. Я вспыхнула, понимая, на что он смотрит. Дождь начинался все сильнее.

— Что не так с моими руками? — холодно поинтересовалась я и он нахмурился.

— На них мозоли. Вы трудитесь.

— А вы считаете труд чем-то постыдным? — мне нравилось дразнить его, но в тоже время, я начинала злиться от такого неприкрытого снобизма.

— Донне из аристократической семьи не пристало заниматься ничем иным, кроме рукоделия, музицирования, посещения балов и прогулок. Любая работа приравнивает женщину к статусу прислуги, — надменно произнес он, отпуская мою руку.

Ах ты… Меня невероятно покоробило это высказывание и вырвав из его рук книгу, я сказала:

— А еще не пристало высказывать своё мнение, озвучивать свою точку зрения, а спорить молодой девушке вообще запрещено. Впрочем, как и размышлять. И если волей случая вы родились девушкой, то вся ваша жизнь в руках отца, а потом мужа!

Я быстро пошла прочь, задыхаясь от возмущения, но сделав несколько шагов, услышала его тягучий, как патока голос:

— Случай распорядился мудрее, чем мы все, вместе взятые, моя крошка. И так всегда в жизни: мы-то стараемся, строим планы, готовимся к одному, а судьба преподносит нам совсем другое. Начиная с ненасытного завоевателя, который способен проглотить весь мир, и кончая смиренным слепцом, которого ведет собака, все мы — игрушки ее прихотей. И, пожалуй, слепец, который идет за собакой, следует более верным путем и реже бывает обманут в своих ожиданиях, чем тот, первый слепец со всей его свитой.

Цитата из Фигаро… Да ты не глуп…

Я не обернулась и прибавила шагу, слыша за своей спиной тихий смех.

Когда небеса низвергли из себя всю воду, которой были наполнены, я успела заскочить в большую постройку с высокими деревянными воротами. Я не заходила в нее до этого, а сейчас она находилась ближе, чем все остальные сараи и, скользнув между тяжелыми створками, я оказалась в… конюшне.

Стойла были пусты, но легкий запах ее бывших обитателей еще витал в жарком, сухом воздухе. Я насчитала двенадцать денников* — столько же здесь когда-то было и лошадей. Но мое внимание привлекла сломанная коляска, неуклюже раскоряченная в куче соломы. Ее внешний вид был абсолютно достойным — от кожаного откидного верха, до добротных, легких колес и не нужно было быть специалистом, чтобы понять, что у этой чудесной вещи, сломана рессора.

Я обошла ее, внимательно разглядывая все нюансы, и подумала, что в этом времени, коляска являла собой прекрасный заменитель моего «Порше». Осталось только раздобыть лошадей.

Ливень намочил дороги, омыл пыльную траву, и все, что изнывало от жары, моментально преобразилось под низким грозовым небом. Долгожданная свежесть опустилась на окрестности «Мистико Соларе», неся на своих прохладных крыльях привкусы дождя и терпкого разнотравья.

Дождь закончился и, выйдя из конюшни, я подошла к склону, с которого было видно все окрестности. Снова взошло солнце, грозовая темнота отодвинулась, и горизонт открылся чистой, омытой прелестью. Изумрудно-зеленые холмы сияли, озеро превратилось в зеркало и, как кудрявая оправа вокруг него, раскинулись виноградники, убегая так далеко, что при взгляде на них, начинали болеть глаза.

Насытившись этой бесподобной красотой, я уже подходила к дому, когда увидела экипаж, пристроенный под навесом возле входа. Опять гости? Это уже становилось невыносимым. Кто на этот раз? Николо Моррети? Притащился жениться на мне?

Я даже рассмеялась, представив, как хожу с короткими рукавами и ободранным подолом, чтобы не дай Бог не разорить своего мужа.

— Изабель, где ты была? — Марко бросился ко мне, как только я переступила порог вилы. — Они снова приехали!

— Кто? — понизив голос, спросила я.

— Гуерро! Тетка Франческа, сеньор Джузеппе и толстый Диего! — Марко по привычке возбужденно закрутился на пятке и, щелкнув пальцами над головой, презрительно добавил: — Маледетти пуццоленти!

Я сначала потеряла дар речи, а потом гневно воскликнула, схватив его за ухо:

— Где ты набрался этой гадости?! Чтобы я больше не слышала подобного! Иначе я заставлю тебя вымыть язык с мылом! Ты меня понял?!

— Да! Да! — Марко скривился, но не заплакал. — Какая ты стала злая, Изабель!

Я отпустила его и покачала головой, не в силах сдержать смех. Проклятые вонючки… Как все-таки верно сказано… Это что-то, а не дети!

Лучиана накрывала на стол, а «дорогие» гости попивали вино в соседней комнатушке, которая была чуть меньше столовой. Похоже, для таких мероприятий она и была предназначена. Несколько небольших круглых столиков, буфет с выпуклыми стеклами в резных дверцах, мягкие кресла и софа, обитая основательно истертым бархатом — вот и все убранство, не считая конечно темного ковра, который замечательно гармонировал с подушечками, разбросанными на софе.

Франческа сидела на ней, будто ей к спине привязали палку — прямая и натянутая, как струна, она производила впечатление манекена или восковой фигуры из музея мадам Тюссо. Диего развалился в кресле и поглощал сыр, не забывая заливать его вином. Его лицо раскраснелось, а ко лбу прилипли влажные пряди, будто он только что бежал марафон. Джузеппе уже был навеселе и смешно двигал бровями, что-то рассказывая громогласным голосом.

При моем появлении он замолчал, и его влажные губы растянулись в улыбке.

— Добрый день, донна Изабель. Не вымокли? Такой ливень ударил, не приведи Господь!

— Да нет, все обошлось, — я стояла в дверях, не в силах переступить порог. — Добрый день сеньора Франческа, Диего…

Женщина слегка кивнула, а ее племянник, не смотря на свою полноту, резво подскочил ко мне и приложился к ручке.

— Вы, как всегда прекрасны, донна.

Было в их поведении нечто отталкивающее, какая-то скрытая фамильярность, граничащая с неуважением. Какого черта им опять надо? Неужели я недостаточно ясно объяснила свою позицию?

— Прошу к столу, — за моей спиной появилась Лучиана и тут же вежливо отошла в сторону.

Неприятная троица прошествовала мимо меня, словно не я была в своем доме хозяйкой, а они и я заметила высокомерный и злорадный взгляд Франчески. Чего это она? Неужели гадость какую-то придумала?

Близнецы тоже присутствовали за столом и сидели с хмурыми лицами, уткнувшись носами в пустые тарелки. Я их прекрасно понимала — эта компания мне тоже не нравилась.

Лучиана приготовила томатный суп, тушеное мясо и сырную запеканку, при виде которой у Диего загорелись глаза. Недолго думая, гости схватились за столовые приборы и принялись угощаться, не обращая на нас с мальчишками никакого внимания.

Мое терпение лопнуло, и я холодно поинтересовалась:

— Так что привело вас в мой дом, сеньоры? Сомневаюсь, что это замечательная стряпня моей Лучианы.

— Да, — Франческа отложила нож и вилку и, промокнув губы салфеткой, продолжила: — У нас есть для вас новость, донна Изабель.

— Я горю от нетерпения услышать ее, — ледяным тоном сказала я, догадываясь, что для меня эта новость вряд ли окажется хорошей.

— Мне очень жаль вашу виллу и эти прекрасные земли, — Франческа наигранно вздохнула. — Поэтому я не могу оставаться безучастной, когда из-за вашего упрямства могут пропасть такие великолепные виноградники. Рабочие не сегодня-завтра, покинут «Мистико соларе» и здесь поселится запустение. Я уже чувствую его плесневелое дыхание.

Как пафосно! Старая ворона… Прищурившись, я смотрела на нее и ожидала удара, который она так тщательно готовила и он не заставил себя ждать.

— Думаю, вы уже наслышаны, что наш дорогой маркграф Массимо Ногаролла вернулся из путешествия по Европе? Так вот, я написала ему письмо, в котором поведала обо всем, что меня заботит и попросила, чтобы он обратил свое внимание на ваши земли, оставшиеся без крепкой, хозяйственной руки. Так же я объяснила его светлости, что вы молоды и неопытны, что вас легко обвести вокруг пальца, и вам нужна защита! В конце я добавила, что в нашей семье есть два холостых сеньора, которые могут возложить на свои плечи всю ответственность и за вас и за ваши земли.

Краем глаза я заметила, как Матео сыплет перец в тарелку Диего, который смотрел на тетку масляными глазами, и промолчала — это будет ему на пользу. Пусть взбодрится, жених…

Но то, что сказала Франческа, обеспокоило меня не на шутку. Еще не хватало, чтобы в эти дела вмешался какой-то маркграф! Тогда мне точно не сдобровать. Ну и змея… Чтоб ты провалилась!

Я повернула голову и увидела Лучиану, которая стояла в проходе со сжатыми кулаками, и ее глаза пылали от гнева. Еще секунда и она точно скажет нечто такое…

— Я услышала вас, сеньора Франческа, — мне стоило огромных усилий, чтобы говорить спокойно. — И очень тронута вашей заботой, но мне бы хотелось кое-что добавить.

— Да, говорите, донна Изабель, — она смотрела на меня и улыбалась с нескрываемым превосходством. — Надеюсь, это слова благодарности?

— О да! — я тоже улыбнулась ей сладкой улыбочкой. — Я буду очень благодарна вам, если вы больше не появитесь ни в моем доме, ни на моих землях. Мне противны ваши речи, ваше чавканье за моим столом, и ваша непомерная жадность. Ни один маркграф в этом мире, не заставит меня выйти замуж за вашего обжорливого племянника, или за вашего брата, которому пора бы уже думать о вечном, а не о молодых невестах!

За столом воцарилась тишина. Франческа побледнела так, что стала похожа на покойника, а Джузеппе наоборот налился краской, и я даже забеспокоилась, что его сейчас хватит удар.

— Ох! Охххо! Оооо! — громкий вопль Диего заставил всех повернуть головы в его сторону. Бедняга швырнул ложку в тарелку с тушеным мясом и быстро дышал, размахивая руками. — Аааа! У меня все горит!!!

Он схватил бокал с вином и начал жадно пить, но тут же оно полилось у него из носа, рассеиваясь по белоснежной скатерти темно-красными крапинками.

— Соооль! О Боже! Это соль!

Франческа вскочила с места и подбежала к нему со своим бокалом вина.

— О, мой дорогой! Вот, выпей!

После чего она обвела меня и мальчишек ненавидящим взглядом и прошипела:

— Вы поплатитесь за это! Это я вам обещаю.

Вся троица помчалась прочь, сыпля проклятиями, а мальчишки начали звонко смеяться, радостно вертясь на стульях. Мы с Лучианой тоже засмеялись, не особо заботясь о том, что нас отлично слышно гостям, так поспешно покидающим «Мистико соларе».

Но наше веселье длилось не долго. Просмеявшись, Лучиана присела за стол и сказала:

— Что же теперь будет, донна? А если маркграф действительно захочет выдать вас замуж?

— А разве он может заставить меня? — мне еще этих проблем не хватало.

— Конечно, может, — вздохнула она. — Поэтому я и говорила вам, чтобы вы продали «Мистико соларе». А теперь неизвестно чего ждать…

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — попыталась я успокоить ее. — Если будет нужно, я сама отправлюсь к этому маркграфу и поговорю с ним!

— Вы станете просить его светлость об аудиенции??? — изумленно протянула Лучиана, хлопая глазами. — Вы серьезно, донна?

— Если нужно, я пойду к самому королю, — твердо ответила я. — «Мистико соларе» никто не получит. А сейчас пойди и позови рабочих, я буду ждать их в кабинете отца.

— Хорошо донна, — Лучиана поднялась и вышла из столовой, ни сказав больше ни слова. Похоже, она начинала принимать меня новую и я надеялась, что в будущем она перестанет чрезмерно опекать меня.

Мальчишек, конечно, стоило наказать за то, что они устроили за столом, но мне было так неприятно семейство Гуерро, что я обошлась лишь легкой выволочкой.

Когда в дверь кабинета постучали, я уже приготовила деньги и, разложив их по мешочкам, спрятала в ящик стола. Первая вошла Лучиана, а за ней потянулись рабочие. Они поздоровались и остановились посреди комнаты, с неловкостью переминаясь с ноги на ногу.

— Хочу сообщить вам приятную новость, — я не стала тянуть кота за хвост. — Сегодня вы получите свои деньги.

Среди людей пронесся возбужденный ропот, они радостно уставились на меня и чтобы не испытывать их терпение, я подвинула к себе расчетную книгу, в которой были записаны их имена.

Вызывая их по очереди, я узнала кого как зовут, а еще узнала, что несколько человек умерло, не дожив до расчета.

— Вы не могли бы передать семьям этих людей, чтобы кто-то пришел и получил расчет за своих умерших родственников? — попросила я мужчину по имени Густаво Полетти и он быстро закивал: