Солнечная тайна Изабель

Мужчина изумленно уставился на меня, а потом поклонился и побежал к остальным, похоже, делиться сногсшибательной новостью.

На этом моя прогулка закончилась и, позвав мальчишек, я помчалась домой, надеясь, что Лучиана еще не ушла.

Женщина уже вышла из дома и спускалась по лестнице, сжимая в руке плетеную корзину.

— Лучиана! — крикнула я и помахала ей рукой. — Погодите!

Она остановилась и испуганно уставилась на меня.

— Что-то случилось?

— Нет, — я с трудом отдышалась и, чувствуя, как пылают мои щеки, сказала: — Сегодня вы остаетесь дома, а завтра пойдем в город вместе.

— Это еще почему? — ее брови все больше хмурились, а во взгляде появилось подозрительное ожидание. — Донна Изабель…

— Давайте мы вернемся в дом, и я вам все расскажу, — я указала ей рукой на дверь и, покачав головой, женщина пошла обратно.

— Нет! — Лучиана схватилась за сердце и опустилась на стул. — Я не позволю! Матерь Божья, мне дурно! Продать фамильное серебро! Только через мой труп, донна!

— И не только его, — я не особо реагировала на ее гневные вопли. Истериками меня было не прошибить — бесполезное занятие. — Фарфор и остальные дорогие вещи.

— Святой Франциск! Что происходит?! — она замерла с широко распахнутыми глазами. — Да разве можно семейные ценности продавать?

— Семейные ценности — это уважение и любовь к близким людям! Поддержка в трудные минуты их жизни, а не ложки с вилками! — гневно воскликнула я, и она закатила глаза, тихо постанывая. И чтобы прекратить эти ненужные препирательства, я воспользовалась довольно весомым аргументом. — Здесь я хозяйка и мне решать, как поступить с той или иной вещью.

Под тихие причитания Лучианы, я провела ревизию посуды и обнаружила несколько сервизов китайского фарфора, а так же три китайские вазы с пионами и бабочками. Но больше всего меня порадовало столовое серебро — вилки, ложки, ножи, блюдо, кувшин, чаша для пунша, чаша для охлаждения вина и солонка с откидной крышечкой.

— Это же целое состояние! — моей радости не было предела и, воодушевившись первой удачей, я решила, что после завтрашней поездки в город, хорошенько рассмотрю мебель — в столовой, например, я заметила чудесный столик на витых ножках.

— Вы думаете, спасет вас это? — Лучиана нервно теребила скатерть, на которой тускло поблескивало все наше добро. — Ну, продадите, дальше-то, что делать будете?

— Нужно людям деньги отдать, чтобы они урожай весь собрали! Иначе пропадет виноград! — я начинала раздражаться из-за ее упертости.

— Соберут они его и что? Не на кусту, так в корзинах забродит! — не унималась Лучиана. — Его ведь сразу давить нужно!

— Будем давить, — я тоже уперто сдвинула брови. — Всей семьей.

Во мне взыграл предпринимательский азарт — столько продукта, который можно пустить в дело! Ну, уж нет, сложа руки, я точно сидеть не буду!

Не в силах больше терпеть страдальческие взгляды Лучианы, я отправилась искать место, где можно было оборудовать душ и естественно, мальчишки увязались за мной. В нескольких словах объяснив им, что мне нужно, я отправила их на поиски, а сама принялась изучать постройки на территории дворика виллы.

Курятник, сарай, в котором недовольно хрюкала Фатсо и пустой коровник, по-видимому, коровы были на выпасе. Чуть поодаль, под навесом находился деревянный чан для давки винограда, рядом с ним стоял пресс и большущие бочки.

— Да тут производство шло полным ходом… — прошептала я, заглядывая в чан с потемневшими от виноградных соков, стенками. — Есть где развернуться…

Обнаружив небольшой сарайчик с садово-огородным инвентарем, я тут же решила, что именно здесь и будет располагаться мой душ. Мальчишки нашли старую бочку от вина с деревянным краном, и осталось только поднять ее на крышу.

— Изабель, зачем тебе бочка на крыше? — Матео бегал вокруг меня, с любопытством заглядывая в глаза.

— Узнаешь, любопытный нос, — ответила я и подмигнула ему. — Прогуляемся в оливковую рощу?

— Зачем? — глаза у сорванцов стали круглыми и испуганными. — Там же живет старая Эдмунда! Она засовывает непослушных детей в корзины, а потом кидает их в печь! Вчера она шла по дороге в город, а за ней бежала ее черная собака! Мы с Марко видели ее!

Вот значит как… Еще интереснее… Что ж, я обязательно должна узнать, что это за старая Эдмунда, которой пугают детей.

— Бегите домой и скажите Лучиане, чтобы она испекла что-нибудь вкусненькое, — сказала я мальчишкам, и они радостно помчались к дому, моментально позабыв о старой Эдмунде вместе ее с ее черной собакой.

А я направилась в оливковую рощу, справедливо полагая, что должна знать обо всем, что происходит поблизости. Интересно, кто она? Почему о ней ходит дурная слава? Ведь зачастую дети повторяют все, что слышат от взрослых.

Медленно идя между деревьями, я любовалась удивительной красотой этого места и щурилась от удовольствия, когда мне на лицо падали запутавшиеся в ветвях, лучи полуденного солнца. Легкий ветерок шевелил листья и их вогнутая, серебристая сторона сменялась темно-зеленой, плавной волной пробегая по всей кроне.

Молодые, с пепельно-серой корой деревья, соседствовали с огромными и старыми, у которых ствол был темный и шершавый. Некоторые из них были расщеплены снизу таким образом, что напоминали ноги какого-то сказочного чудища, застывшего в ожидании ночи.

— Добрый день, донна.

Скрипучий, немного каркающий голос, заставил меня остановиться и посмотреть по сторонам.

Старуха сидела на большом камне и, курила трубку, перебирая сухие пучки трав и раскладывая их в аккуратные пучки. Одета она была в длинную красную юбку и широкую блузу с пышными рукавами. Небрежно повязанный платок, приоткрывал седые волосы, в которых еще можно было разглядеть темные пряди. Рядом с ее ногами лежала черная собака и смотрела на меня спокойным, скучающим взглядом.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, сразу же поняв, что это и есть та самая «страшная» Эдмунда.

Она выпустила изо рта густое кольцо дыма и, отложив в сторону трубку, сказала:

— Иди, присядь рядом.

Меня просто распирало от любопытства и желания познакомиться с такой колоритной личностью, поэтому я воспользовалась ее приглашением и забралась на нагретый солнцем камень.

— Не боишься? — она приподняла седую бровь и взглянула на меня. — Никогда ведь не ходила здесь раньше.

— Не боюсь, — абсолютно честно ответила я. — Ни в корзину, ни в печь я уже не влезу.

Старуха хрипло рассмеялась и зашлась сухим, надрывным кашлем. Постучав себя по тощей груди, она снова засунула трубку в рот и глубоко затянулась.

Прошло несколько минут и она, наконец, сказала:

— Чужая ты будто, по-другому я тебя чувствую…

— Что значит по-другому? — я насторожилась, внимательно глядя на нее.

— Это как музыкальная шкатулка… — медленно произнесла Эдмунда. — Вот уронит ее ребенок, разобьет внутренности, а родители ее мастеру на починку отнесут. Все поправит, починит мастер и снова она, как новая, только музыка уже другая, незнакомая…

У меня даже мурашки по позвонку пробежали от ее слов — неужели действительно почувствовала ведьма?

— Да вроде бы все, как и было, — пожала я плечами, делая вид, что не понимаю, о чем она говорит. — А музыка такое дело — сегодня одна, завтра другая.

— Ну да, ну да… — она усмехнулась, показывая на удивление крепкие зубы. — Как Марко и Матео?

— Хорошо… Проказничают, — ответила я, щурясь от солнечных лучей. — Наверное, стоит найти им занятие.

По этому неспешному разговору, я понимала, что старуха много знает о семье Изабель и мое любопытство становилось все сильнее.

— Дай-ка мне руку, — Эдмунда снова выпустила красивое кольцо дыма и напомнила мне курящую гусеницу из «Алисы в стране чудес». — Посмотрю, что там тебе судьба начертала.

Ощущая небольшой трепет, я протянула ей руку ладонью вверх и даже вздрогнула, когда она оказалась зажата в сухих, теплых пальцах старухи. Ее удивительную энергию было тяжело не почувствовать и легкие покалывающие всплески, пронзали мою кожу до самого запястья.

Эдмунда что-то зашептала и, раскачиваясь, принялась водить мундштуком трубки по линиям на моей ладони. Потом она замерла и подняла на меня свои темные, как ночь глаза, поддернутые туманной дымкой.

— Выбор… выбор… Тебя заставят выбирать… Нельзя поддаваться! Правильный путь сейчас у тебя донна… Темный человек с Севера… а ты у его ног… Он принесет и слезы и радость… Будь осторожна!

Старуха, будто вынырнула из какого-то беспамятства, и ее взгляд снова стал ясным и пронзительным. Она отпустила мою руку и взялась за трубку, будто ничего и не произошло.

— Кто этот человек с Севера? — спросила я, взволнованная ее предсказанием. — Когда он появится?

— Не знаю, — Эдмунда пожала плечами, словно потеряв интерес ко всему происходящему. — Когда появится — тогда и узнаешь. Никому не говори о моем предсказании, поняла?

— Не скажу, — пообещала я и слезла с камня. — Пойду домой, иначе меня хватятся.

— Иди и помни — о моем предсказании должна знать только ты! — старуха погрозила мне костлявым пальцем и я еще раз пообещала ей молчать.

Всю дорогу к вилле, я думала о словах своей новой знакомой. Человек с Севера… Кто это? Норвежец? Русский?

— Чукча, — ответила я сама себе и тихо рассмеялась, представив в Энталии чукчу, у ног которого я всенепременно окажусь. Странное предсказание и если честно — не внушающее доверия.

Все еще улыбаясь, я вошла во дворик виллы и увидела экипаж, стоявший возле главного входа. Гости? Интересно, кто это пожаловал к нам…

Неожиданным визитером, оказалась Франческа Гуерро и когда я переступила порог дома, из арочного прохода, ведущего в столовую, показалась Лучиана. Она была взволнована и сразу же бросилась ко мне.

— Донна Изабель, где вы ходите? Сеньора Франческа хочет видеть вас!

— Меня много кто хочет видеть, мне что, разорваться? — по привычке ответила я и тут же прикусила язык. Черт! Снова я забыла, где нахожусь!

— Донна… — Лучиана прикрыла рот рукой, глядя на меня большими глазами. — Да что с вами такое?

— Слишком много проблем, я нервничаю, — ответила я первое, что пришло мне в голову, и быстренько ретировалась, кляня себя за несдержанность.

Сеньора Франческа сидела в кресле, и ее вороний наряд ничем не отличался от того, в котором она была на ужине. Завидев меня, она поджала тонкие губы, и в ее глазах блеснуло нечто, похожее на хорошо скрытую брезгливость.

— Добрый день, сеньора Франческа, — я постаралась быть вежливой и приветливой. — Что привело вас в «Мистеко соларе»?

— Серьезный разговор, — ответила она, даже не удосужившись поздороваться. — Это касается вашего будущего, донна Изабель.

Очень интересно… Что еще придумала эта семейка, чтобы завладеть моими землями?

В том, что Франческа все еще лелеет надежды заполучить «Мистико соларе», я не сомневалась ни минуты.

— Я слушаю вас, — мне стоило огромных усилий, чтобы выглядеть гостеприимной.

— Не стану ходить вокруг да около — вам очень повезло, дорогая, — Франческа надменно приподняла подбородок. — Наша семья готова принять вас.

Я даже немного опешила от такого заявления и вопросительно уставилась на нее, не представляя, что последует дальше.

— Донна Изабель, вы удостоены высокой чести, — с пафосом продолжила она. — Мой племянник Диего, готов взять вас в жены. Я понимаю, что для вас это очень неожиданно и сейчас вы, должно быть, испытываете восторг, но спешу предупредить вас, в нашем доме есть правила…

Стоп! Стоп! Я еще ничего не ответила, а мне уже ставят условия! Что за хамство?! Неужели это семейство думает, что я грохнусь в обморок от счастья, стоит мне предложить руку толстого Диего?

— Эээ… — я приподняла руку, останавливая этот поток горделивых речей. — Прошу прощения, сеньора Франческа, но в мои планы замужество пока не входит.

Она замолчала и в ее глазах застыло недоумение. Это молчание длилось несколько секунд, а потом она произнесла ледяным, как айсберг в океане, голосом:

— Вы отказываете моему племяннику?

— Он еще найдет свое счастье, — я так открыто смотрела на нее, так мило улыбалась, что заподозрить меня в язвительности или ехидстве, было просто кощунством. — Но, увы, не в «Мистико соларе».

Франческа так резко поднялась, что деревянное кресло с громким скрипом поехало назад и уперлось спинкой в стену. Лицо женщины побледнело, а губы превратились в тонкую полоску.

— Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении, донна Изабель, — ее голос стал похож на шипение змеи. — Прощайте.

— Прощайте, — я поднялась и сделала неуклюжий книксен. — Была рада видеть вас.

Она прошествовала мимо меня, обдав тяжелым запахом каких-то приторных духов, и вскоре я услышала стук копыт и скрип отъезжающего экипажа. Итак, началась вторая часть марлезонского балета — осчастливить браком бедную сиротку и взять виллу с виноградниками в качестве приданного. Хитро.

Глава 5

Узнав о предложении Франчески, Лучиана схватилась за голову и снова начала причитать.

— А этот чем вам не жених? Молодой, богатый!

— Неприятные они люди и сватают меня не от того, что их Диего воспылал ко мне великой любовью, а чтобы все это заполучить! — я начинала злиться, искренне не понимая, как можно было не видеть всех этих танцев с бубном вокруг виллы. — Я не хочу отдавать свои земли только за то, что какой-то толстый обжора, решил на мне жениться!

— Я не узнаю вас… — жалобно протянула Лучиана, оставив тесто, которое месила на большом деревянном столе. — Как будто подменили мою ласковую Изабель! Еще пару дней назад вы были такой милой деткой…

Я мысленно улыбнулась — да я и сейчас милая детка, просто не нужно пытаться обвести меня вокруг пальца и делать из меня дурочку.

Налив себе кофе из фарфорового кофейника, я откинулась на спинку стула и огляделась. Кухня была большая, выдержанная в терракотовом цвете с такой же, как и везде лепниной на потолке и стенах. Большой очаг, облицованный керамической плиткой, медная посуда, начищенная до блеска и высокие окна, прикрытые до половины светлыми, кружевными занавесками делали ее очень уютной. Тяжелая, громоздкая мебель эпохи барокко имела свой неповторимый шарм и красиво контрастировала с остальным убранством кухни. Солнце тепло поблескивало на медных поверхностях и от них по стенам прыгали солнечные зайчики. Я улыбнулась своему отражению в большом тазу и подумала, что все-таки мне нравится здесь.

— Пойду, поищу мальчишек, — сказала я и, отставив кружку, поднялась. — Что-то их не слышно.

— А чего их искать? — вздохнула Лучиана. — Сидят, небось, под большим дубом и читают сказки. Всю книгу уже до дыр истерли!

Я вышла из дома и огляделась — где же этот дуб? Но к моей радости, его густую крону я обнаружила за постройкой, в которой располагался пресс и бочки для вина.

Действительно, Марко и Матео сидели под деревом и ничего не замечали вокруг, уткнувшись в большую книгу

Дуб был просто огромным, с обломанными нижними ветвями и темной корой, заросшей изумрудным мхом. Верхние ветви раскинулись зеленым шатром и сквозь них почти не проникали солнечные лучи, делая все пространство под ними сказочным и немного мистическим.

— И что вы притихли здесь? — я уселась рядом с мальчишками и заглянула в книгу. — Какая сказка на этот раз?

— О человеке, который выходил только ночью! — радостно сообщил мне Марко. — Он женился на дочери рыбака!

— И почему же он не ходил днем? — поинтересовалась я, обнимая их и прижимая к себе.

— Потому что, этот человек днем был черепахой! — прошептал Матео. — Страшной, сморщенной черепахой!

— И что же случилось с ним потом?

— Жена очень любила его, и он превратился в прекрасного мужчину, — Марко сморщил лоб и взглянул на меня недоверчивыми глазами. — Изабель, так не может быть, правда?

— Увы, мой дорогой, в реальной жизни, мерзкая черепаха остается таковой навсегда, — честно ответила я. — Но иногда, она принимает прекрасный облик, чтобы сбить людей с толку.

Я вспомнила своего почти что мужа, и меня накрыло волной мстительного удовольствия — они с сестричкой явно не ожидали, что останутся ни с чем. Жаль, что я не увижу их лица при оглашении завещания. Ну, и черт с ними.

На следующий день, после завтрака, мы всей семьей отправились в город, набив большие холщевые сумки тем добром, которое я собиралась продать. Солнце уже поднялось над холмами и над землей поплыли головокружительные ароматы летних трав. Дорога изящной лентой убегала к полоске горизонта и казалось, что изумрудная даль плавно переходит в лазурную, с белоснежными барашками облаков.

Лучиана была недовольна и почти всю дорогу молчала, а мальчишки носились, как угорелые и их веселые визги разносились по всей округе.

Я же размышляла над тем, сколько удастся выручить денег за столовое серебро и фарфор и хватит ли их, чтобы заплатить рабочим. Я понимала, что настоящую цену мне за них не дадут, но по моим расчетам, сумма все равно должна была быть приличной.

Город произвел на меня неизгладимое впечатление…

Высокие мрачные стены из грубого камня обступили нас со всех сторон, и мы какое-то время шли по узким улочкам, которые то убегали вниз, то поднимались вверх. В отличие от открытого сельского пространства, солнца в городе было мало и лишь узкая полоска света, проникала сверху, теряясь в темных углах и сырых подворотнях. В этих улочках можно было легко заблудиться, но на стенах домов я заметила нарисованные стрелки, под которыми было написано, как выйти в определенное место.

Но что меня поразило больше всего, так это статуи Богородицы с младенцем, расположившиеся в нишах домов. Это было так самобытно и прелестно, что я еле сдерживала себя, чтобы не вертеть головой, раскрыв при этом рот.

Наконец, мы вышли на главную улицу, и сразу же стало куда светлее. Появились цветы на окнах и в вазонах возле дверей, радуя глаз пестрыми красками — в бесконечном сером камне стен и дорог, жители городка все же придумали, как разукрасить свою жизнь.

Немного пройдя по ней, мы оказались возле красивой церкви — светлой и легкой, у дверей которой, стояли несколько нищих в темных одеждах. Я подняла голову и увидела на одной из стен стрелку и надпись — церковь Святого Антонио.

Марко и Матео притихли и вцепились в мои руки, немного растерявшись в давящей атмосфере города. Привыкшие к простору, они чувствовали себя зажатыми, и я их прекрасно понимала — к городу нужно привыкнуть.

Миновав высокую башню с часами, мы вышли на центральную площадь, где, похоже, находился центр городской жизни и место проведения различных гуляний. Небольшие магазинчики, гостиница и таверна, все это расположилось на ней, привлекая сюда горожан и гостей города.

Лучиана резко остановилась и, заметив на ее лице всю скорбь мира, я подняла голову, чтобы прочесть вывеску над темной, обшарпанной дверью. Ломбард.

— Может, вы передумаете? Донна… — она сделала последнюю попытку вразумить меня, но я уже стучала тяжелым дверным молотком, уставившись на закрытое окошко в этих самых дверях.

Через несколько минут раздался скрежет, и окошко распахнулось, являя нашим взглядам красное, заспанное лицо.

— Чего надо? — хриплый голос резанул ухо, и на меня пахнуло луком и застаревшими винными парами.

— Мы кое-какие вещи принесли, — я потрясла мешком. — Примите?

— А что там? — мужчина нахмурил кустистые брови. — Мне старье и железяки не нужны!

— Серебро, — ответила я, и дверь тут же распахнулась, впуская нас внутрь.

Ростовщик оказался грузным мужчиной с необъятным животом и одышкой. Темная борода была всклокоченной и неопрятной, но этот непрезентабельный внешний вид никак не вязался с хитрыми, проницательными глазами.

Он провел нас в небольшую комнатку, заваленную всяким хламом, и в ожидании уставился на меня.

Я выставила перед ним все, что мы принесли, и сразу же заметила, как в предвкушении наживы, затряслись его дряблые щеки. Он поманил меня пальцем, и когда я подошла ближе, сказал:

— Тысячу тиров. За все.

— Да здесь одного серебра на десять тысяч тиров! — возмущенно воскликнула Лучиана, услышав его слова. — Побойтесь Бога, сеньор Рикардо!

— Десять тысяч за все, — я подвинула к серебру китайский фарфор, понимая, что больше у этого жлоба не выторгую. — Или все серебро вернется домой. Я не собираюсь отдавать его за копейки.

Он смотрел на меня своими скользкими глазками, и я отчетливо видела, как скачут цифры в его глазах. Рикардо прекрасно знал, что выкупить мы эти вещи не сможем и уже подсчитывал прибыль.

— Что ж, хорошо, — он неприятно улыбнулся и порывшись в ящике стола, выудил оттуда тяжелый мешочек с монетами. — Возьмите донна и приносите побольше таких хороших вещей.

Когда мы вышли на улицу, Лучиана плакала, а я наоборот находилась в приподнятом настроении — деньги пойдут в дело и сожалеть о содеянном я не собиралась.

— Нужно отдать Алонзо долг за кофе и сахар, — она вытерла слезы и глубоко вздохнула, словно свыкаясь с тем, что серебро уже не вернется. — И купить еще, пока есть деньги.

Мы переглянулись с мальчишками, и я подмигнула им, почувствовав непреодолимое желание порадовать их чем-нибудь.

— Может пора купить новую книгу?

Они уставились на меня большими глазами, а потом радостно закивали темными головками.

— Да! Пожалуйста, Изабель! Пожалуйста!

Наша компания пошла дальше, и при каждом шаге я ощущала приятную тяжесть денег в кармане широкой юбки. Нужно быть осторожнее, чтобы не стать жертвой воров, иначе все мои планы могли рухнуть, так и не начав воплощаться в жизнь.

— Лучиана, а кто живет в том замке? — Матео дернул ее за юбку, и женщина посмотрела куда-то вверх.

— Этот замок принадлежит дону Массимо Ногаролла, — ответила Лучиана. — Его обширные земли, граничат с землями вашего батюшки со стороны озера Паджоре.

Я проследила за ее взглядом и увидела возвышающийся над городом замок. Его серые башни и кованые решетки на окнах выглядели по-средневековому мрачновато. Немного полюбовавшись на эти величественные стены, я тут же забыла о них, стоило мальчишкам затащить меня в книжную лавку.

Очутившись внутри небольшой лавчонки, я поняла, что в любом времени книжные магазинчики имеют одинаковую атмосферу. Тот же запах таинственности и предчувствие встречи с чем-то неизведанным просачиваются сквозь тебя и заставляют с трепетом замирать перед полками с книгами.

Этот магазин, конечно, отличался от современного, но это было лишь плюсом, ведь в нем еще жили тот самый дух волшебства и аромат благородства — по крайней мере, у меня были такие ассоциации.

На невысоких стеллажах из дубовой доски стояли книги в разнообразных обложках — от обтянутых кожей, шелком, сафьяном, бархатом до обычных — из плотного картона. Книги высились стопками на столах, на широких подоконниках и даже на громоздком стуле с высокой спинкой.

Мальчишки стояли с раскрытыми ртами и смотрели на все это великолепие, как сладкоежка на гору конфет. Ну, до чего же замечательные ребята! Интересно, кто приучил их чтению? Но ответ напрашивался сам собой — они ведь с рождения жили с сестрой и Лучианой. Значит, малышка Изабель постаралась привить им любовь к чтению.

— Их можно трогать? — прошептал Матео, сжимая мою руку горячей ладошкой.

— Лучше не стоит, — тихо ответила я. — Мы сейчас дождемся хозяина и спросим его.

— Зачем ждать, донна? Я здесь, — из-за стеллажа, стоявшего в полумраке угла, показался пожилой мужчина невысокого роста. Его седые кудрявые волосы были густыми, как у юноши, а острая борода свисала ниже пояса, завиваясь на концах каким-то совершенно немыслимым образом. Сквозь круглые очки на нас смотрели добрые, умные глаза и я сразу почувствовала к нему симпатию — он напоминал мне доброго волшебника из детских сказок. На нем был бархатная безрукавка, короткие штаны, стянутые ниже колен цветным шнурком, голубые чулки и потертые туфли с пряжками.

— Добрый день, — поздоровалась я, и мальчишки тут же сделали тоже самое, с любопытством разглядывая старика. — Мы хотим купить у вас книгу сказок.

— Чудесно! — он отложил толстый фолиант, который держал в руках и поманил мальчишек сухим, желтоватым пальцем. — У старого Жерномо есть много книг со сказками! Давайте я покажу вам!

Марко и Матео чуть ли не бегом бросились к нему, а я прошлась мимо стеллажей, разглядывая разноцветные корешки. Чего здесь только не было и Гете «Страдания юного Вертера» и Руссо «Юлия, или новая Элоиза» и даже аббат Прево затесался между ними со своей «Историей кавалера де Грие и Манон Леско».