Солнечная тайна Изабель

— Конечно донна! Я обязательно передам им! Благослови вас Господь, что не оставили их!

Люди уходи радостные и счастливые, что в свою очередь благотворно подействовало и на меня. Было такое ощущение, что с моих плеч свалилась целая гора. Даже пусть она и была чужой.

В дверь снова постучали, и я удивленно подняла голову.

— Да, войдите!

В кабинет снова вошел Густаво и сказал:

— Донна, урожай пора давить, иначе он испортится.

— Хорошо Густаво, завтра и начнем, — пообещала я и пригласила его присесть. — Мне бы хотелось попросить вас об одной услуге.

— Я сделаю все, что в моих силах, — он внимательно посмотрел на меня.

— Научите меня делать вино. Я ведь ничего не смыслю в этом, — честно призналась я, прекрасно понимая, что нельзя начать бизнес, не разобравшись во всех его тонкостях.

— Можете быть уверены донна, я расскажу вам все, что знаю, — Густаво поднялся и поклонился мне. — Благодарю вас за все.

Он ушел, а я подумала, что не стоит откладывать ревизию дома. Здесь точно найдется, чем еще поживиться, чтобы продать и отложить средства на следующий месяц.

________________________

*Денник — закрываемое дверцей просторное стойло в конюшне или на скотном дворе, предназначенное для беспривязного содержания лошади, новорожденного теленка и т. д.

Глава 7

На следующий день я принялась за воплощение своего плана и еще до завтрака начала исследовать комнаты виллы. Решив, что на чердаке вряд ли найдется нечто стоящее, я отложила его осмотр на потом и углубилась в изучение комнат на втором этаже. Кроме моей спальни и спальни мальчиков, здесь находилось шесть комнат для гостей и две хозяйских в дальнем конце коридора. В них я задержалась дольше, чем в остальных, с интересом разглядывая бережно хранимую историю людей, когда-то живших здесь.

Мужская спальня была строгой, без каких либо излишеств и в ней расположились лишь большая кровать, шкаф и небольшой стол-бюро. На нем были аккуратно расставлены письменные принадлежности, и лежала стопка чистой бумаги, будто хозяин вот-вот должен прийти и взяться за написание письма. Серебряный подсвечник сразу исчез в моем мешке, а следом за ним туда отправилась и чернильница.

Спальня хозяйки выглядела нежной и очень женственной, с изящной мебелью и милыми безделушками, среди которых были статуэтки пастушек, чайный сервиз, зеркальце в позолоченной оправе и шкатулка для драгоценностей. Она, конечно же, была пуста и я подумала, что нужно обязательно выведать у Лучианы о ее содержимом. Вместо колец и браслетов в шкатулке лежала небольшая библия, и я аккуратно взяла ее в руки. Пролистав пожелтевшие страницы, я вдруг обнаружила запечатанный конверт без каких либо надписей, но внутри точно что-то было и, решив, что разберусь с этим позже, засунула его в карман.

Мое внимание привлекла искусно написанная картина, висевшая напротив кровати, и я подошла ближе, с интересом глядя на людей, изображенных на ней. Это была семья — красивая женщина в светлом платье, которое мягкими складками лежало у ее ног, строгий, но привлекательный мужчина в бархатном камзоле и девочка лет десяти с милой родинкой на щечке. Так это же я!

Приблизив нос к краю полотна, я прочла: «Барон Лусио ди Кантини, баронесса Аллегра ди Кантини и донна Изабель ди Кантини».

Ха! Да я дочь барона! Вот так дела… Значит, я не просто хозяйка виноградника, а настоящая аристократка! Удивительно…

— Простите меня, — прошептала я, глядя на когда-то счастливую семью. — Я всего лишь пытаюсь спасти все, что принадлежало вам. Чтобы мальчики не остались на улице.

Со стороны окна послышался легкий шум и, обернувшись, я увидела белую голубку, сидящую на карнизе. Она несколько секунд смотрела на меня темными бусинами глаз, а потом, красиво взмахнув крыльями, взмыла вверх и растворилась в солнечных лучах.

— Драгоценности? — Лучиана тяжело вздохнула, поглядывая на полный мешок, который я поставила на кресло в гостиной. — Да, у вашей матушки было много украшений. Сеньор Кантини всегда одаривал свою супругу прекрасными вещами. Но увы, когда после его похорон, я поднялась в комнату сеньоры Аллегры — шкатулка была пуста. Скорее всего, украшения украли слуги. А я так надеялась, что удастся что-то сохранить для вас…

— Ничего, не стоит терзать себя, — я тоже вздохнула — с драгоценностями дело пошло бы куда веселее. — Мы выкарабкаемся и без них.

— Все, что принадлежало вашему отцу, пришлось продать до последней запонки, — Лучиана уставилась в окно невидящим взглядом. — Господи… все изменилось за один миг… Счастье покинуло «Мистико соларе».

— Оно еще может вернуться сюда, — сказала я и обняла ее. — Просто нам всем нужно очень постараться.

— Но как вы решились войти в комнату родителей? — она подняла на меня глаза. — Вы не были там после смерти отца.

— Пришло время бороться с призраками прошлого, — уверенно сказала я и добавила: — На днях нам понадобится телега, чтобы отвезти кое-что из мебели в ломбард.

— На ней Густаво возит корзины с виноградом, но я думаю, он с удовольствием отвезет нас в город. После вчерашнего, люди очень благодарны вам, донна, — ответила Лучиана, уже не противясь моим идеям. — А сейчас помогите мне с завтраком, раз вы уже на ногах. Скоро мальчики проснутся, а я обещала им блинчики.

В этот день работы было столько, что я еле доползла до кровати, желая одного — спокойно умереть.

Густаво возил с виноградников урожай, и мы всей семьей давили его в деревянном чане, хорошенько вымыв до этого ноги.

— У нас же есть пресс, — я покосилась на чан, полный винограда. — Зачем давить ногами?

— Человеческие ноги лучше пресса для винограда, — смеясь, ответил мужчина. — Ноги выдавливают из кожуры все, что нужно, но не способны раздавить косточки, придающие вину горечь. А это очень важно для хорошего напитка, донна. Из того, что вы давите сейчас, получится замечательное вино.

Оказалось, что метод давления винограда ногами имеет и определенные преимущества — ступни человека более чувствительны, чем пресс, и они быстро находят какие-то сгустки и комки нераздавленного винограда на дне емкости или по ее углам. Они также чувствительны к температуре отдельных участков и более прохладные, говорили о том, что в этом месте плохо идет процесс брожения, который, как известно, сопровождается выделением тепла.

Я, конечно, с трудом представляла, как можно пить вино после чужих ног, но тут же вспомнила занимательный факт из прошлой жизни — такой способ изготовления вин можно было встретить среди небольших производителей и в моем времени. А вот в крупных объемах это делалось только в Португалии. Там это было не только данью уважения традиции, но и необходимостью, поскольку это лучший способ давить виноград для премиального Порто*. Но там всего около двух процентов Порто изготавливается таким способом, и это лучшие его марки.

Мальчишки веселились вовсю, им ужасно нравился этот процесс, а бедная Лучиана ахала и охала, но молча давила вместе со всеми, заправив подол юбки за пояс фартука.

После этого мы приняли душ, который оказался настоящим открытием для моих домочадцев. Густаво поднял бочку на сарай еще с утра и набрал в нее воду, которая, конечно, не прогрелась до конца, но была достаточно комфортной.

— Как тебе это только в голову пришло? — изумлялась Лучиана, посетив душевую. — Так удобно! И почему раньше никто до этого не додумался???

Чистые и ужасно уставшие, мы отправились готовить ужин, но он так и остался нетронутым — не дождавшись его, близнецы заснули одетыми на своих кроватях, а мы с Лучианой перекинулись понимающими взглядами и разошлись по комнатам, не желая не то что ужинать, но и вообще двигаться.

Пришло утро и сидя в телеге, я всем телом ощущала каждую кочку и каждую ямку на дороге — после вчерашней давки винограда не болели только уши. Лучиана стоически терпела, напевая какую-то грустную песенку, а Марко и Матео, читали книгу, зарывшись в солому.

Но я все равно находилась в приподнятом настроении, чувствуя удовольствие от того, что делаю.

Ростовщик встретил нас куда более приветливее, чем в первый раз и его глаза загорелись практически адским огнем, когда он увидел сколько добра лежит в телеге. Щупая дрожащими пальцами дорогую мебель, он цокал языком и даже пошутил, приблизившись к Лучиане, сидевшей возле резной тумбочки:

— За эту сеньору дам двадцать тысяч. Не торгуясь.

— О Мадонна! — воскликнула Лучиана и поправила вырез на блузе. — Сеньор Рикардо, у вас не хватит денег, чтобы купить этот товарчик!

Мальчишки закатили глаза и, спрыгнув на землю, Матео спросил:

— Изабель, можно мы пойдем в книжную лавку! Мы подождем тебя там.

— Хорошо, только ни шагу оттуда! — приказала я, и они помчались к магазинчику, ловко лавируя между людьми.

Я убедилась, что они вошли в лавку, и повернулась к ростовщику, который в нетерпении ожидал моего внимания.

Его слуга и Густаво принялись заносить мебель внутрь, а Лучиана, как коршун наблюдала, чтобы ничего не пропало.

За все добро я выручила приличную сумму денег и когда пошла за мальчишками, Густаво следовал за мной, чтобы не дай Бог, меня не обокрали.

Сеньор Жерномо встретил меня радушно и даже предложил кофе, но я отказалась, так как нас ждала Лучиана, охраняя телегу с лошадью. Близнецы выбрали две книги и теперь смотрели на меня умоляющими взглядами, прижимая к себе это сокровище. Ну и как я могла отказать им?

Мы уже почти выехали из города, когда мое внимание привлекло какое-то собрание — пятеро мужчин что-то возбужденно обсуждали и один из них постоянно дергал за поводья большого коня, красивой серой масти, с белым пятнышком во лбу. У животного были такие печальные глаза, что мое сердце не выдержало и, остановив нашу процессию, я попросила Густаво, чтобы он узнал, что происходит.

Мужчина вернулся и рассказал, что один из них продает коня, но цена слишком высока — у животного истощенный вид, а на боку рана, поэтому никто не хочет платить такие деньги.

Я не знаю, что понесло меня в эту толпу — может глаза коня, а может интуитивное чувство правильности этого поступка, но когда мужчины замолчали, заметив мое присутствие, я громко спросила:

— Сколько хочешь за него?

— Пятьсот тиров, — хозяин коня насмешливо взглянул на меня. — Донна, шли бы вы домой.

Остальные захохотали, поглядывая на меня, как на умалишенную, но меня это мало заботило. Я посмотрела на животное и сразу заметила торчащие ребра и гноившуюся рану на боку. Умные глаза повернулись в мою сторону и наши взгляды встретились.

— Я беру его, — сказала я и, спрятавшись за Густаво, отсчитала нужную сумму.

Сунув деньги хозяину, я вырвала у него поводья и повела коня к телеге, слыша, как он кричит вслед:

— Его зовут Вихрь!

Раздался хохот, похоже, они насмехались над беднягой, ведь назвать Вихрем этого доходягу, было сродни глупой шутке.

— О Боже! — воскликнула Лучиана и ее глаза стали, как две плошки. — Донна, зачем он вам?! Он же по пути сдохнет!

— Не сдохнет, — я так посмотрела на нее, что женщина замолчала и отвернулась.

Зато Марко и Матео были в восторге, и пока Густаво привязывал коня к телеге, гладили его по длинной спутанной гриве, а он тихо ржал, мотая красивой, крупной головой.

— Вы молодец, донна, — сказал вдруг Густаво. — Это хороший конь. Мясо нарастет, а рану вылечим — моя жена делает отличную мазь. Он молодой и крепкий, просто был в плохих руках.

На душе стало так хорошо, будто я спасла не коня, а целый мир, хотя, может так оно и было — по крайней мере мир этого животного, точно.

Вихря мы устроили в конюшне и, выпив воды, он сразу же лег на солому и уснул.

— Он измучен, — Густаво закрыл стойло и сказал, поворачиваясь ко мне: — Донна, я сегодня же принесу мазь, и мы обработаем его рану. Все будет хорошо.

— Мне бы очень этого хотелось, — у меня сердце обливалось кровью при взгляде на бедного коня — была бы моя воля, такие вот «хозяева», издевающиеся над животными, сидели бы в тюрьме! — Он станет вновь жизнерадостным парнем?

— Если вы будете к нему хорошо относиться, то он даже станет тем самым Вихрем, каким был в былые времена, — улыбнулся мужчина. — Доброта и ласка творят чудеса.

Когда я вернулась в дом, меня уже ждал горячий обед, и вся наша семья с удовольствием доела сырную запеканку и холодные блинчики с вареньем. Мальчишки тут же умчались на свое любимое место с новой книгой, Лучиана задремала, сидя в кресле, а я пошла в оливковую рощу. Мне очень хотелось увидеть старую Эдмунду, и попросить у нее совета. Я чувствовала, что она может помочь — ее мудрый, понимающий взгляд обещал мне это.

Оказавшись возле камня, я огляделась и сразу же увидела в зеленых, густых зарослях ее красную юбку.

— Донна, вы пришли очень вовремя, — старуха выбралась из кустов и подошла ближе. — О, это для старой Эдмунды?

Она посмотрела на сверток в моих руках, и я, улыбаясь, кивнула.

— Да, это сырная запеканка, — я протянула ей угощение, которое отложила еще за обедом. — И немного молодого вина.

— Благодарю тебя дитя, — старуха приняла мой гостинец и забралась на камень. — Ты очень добра ко мне, но я хотела предупредить тебя.

— О чем? — я тоже залезла на теплую поверхность и замерла в ожидании.

— Я видела во сне огонь… Он пожирал стены и крыши и его горячие языки облизывали землю… — прошептала Эдмунда и я даже испугалась, когда ее глаза покрылись мутной пленкой, похожей на бельма. — Люди плачут… на их сердца опустилась печаль…

— Вы говорите о «Мистико соларе»? — по моей спине пополз неприятный холодок страха. — На вилле будет пожар?

— Нет, — покачала она головой и ее глаза вновь стали обычными. — Но «Мистико соларе» даст надежду…

Я ничего не поняла, но немного расслабилась от того, что это предупреждение не о нашем доме. Только пожаров не хватало на этой многострадальной земле.

— Моей семье ничего не угрожает? — спросила я и Эдмунда хрипло рассмеялась, пригубив вина.

— Нет, пока я не вижу страшных бед, грозящих твоей семье.

Мне совсем полегчало и чтобы не ломать голову над загадочными предсказаниями колдуньи, я рассказала ей о Вихре.

— Этот конь привезет тебя к замужеству, дорогая… — старуха облизала пальцы после запеканки и, соскользнув с камня, прошептала: — Твоя душа чиста и отлично видит знаки провидения. Вихрь — это то, что приведет колесо твоей судьбы в движение!

Не обращая более на меня внимания, она схватила бутылку и скрылась в зарослях, ворча что-то себе под нос.

Я еще немного посидела, раздумывая над ее словами и решив, что с проблемами стоит разбираться по мере их поступления, спрыгнула на землю. Нужно пойти, проверить мальчишек.

— Донна незнакомка!

Бархатный голос с нотками теплого южного дня, прозвучал так неожиданно, что я испуганно охнула и резко обернулась. Умник на черном жеребце!

Он стоял, опершись спиной о толстый ствол оливы и сложив на груди большие руки. Самоуверенный и гордый, мужчина напоминал мне ленивого и наглого кота. Или все-таки льва? Эх, плохо ты меня знаешь, сеньор…

— Да, дон Умник, я вся во внимании, — я улыбнулась ему и подошла к коню, щипавшему неподалеку травку. — Как же он хорош…

— Дон Умник? — мужчина захохотал, откинув свою красивую голову. — Вы сама непосредственность. Могу я узнать ваше имя?

— Изабель, — ответила я, умышленно не называя фамилии. — У вас такой красивый конь, он наверное стоит бешеных денег.

— Да… Смерч появился у меня совсем недавно и уже завоевал мое сердце, — ответил незнакомец. — До него у меня… хотя… это не важно сейчас.

Мужчина встряхнул головой, словно отгоняя неприятные мысли и снова принялся задавать вопросы.

— Вы живете поблизости, донна Изабель?

Я взглянула на него из-под ресниц и подумала, что все-таки нет смысла скрывать от него кто я и где живу — зная мое имя, он вполне может узнать и все остальное.

— Да, на вилле «Мистико соларе», — ответила я, и он нахмурился, будто вспоминая что-то.

— Вы дочь покойного барона Лусио ди Кантини? — наконец, спросил он, внимательно глядя на меня.

— Да, так и есть, — призналась я, и любопытство в его взгляде вспыхнуло еще сильнее.

— Вы сами управляете виллой и виноградниками?

— Учусь управлять, — кивнула я не без некой гордости. — Думаю, у меня все получится.

— Я слышал, что ваши соседи желали купить у вас земли. Это так? — мужчина стал серьезным и его проницательный взгляд, будто приклеился к моему лицу.

— Желали… — я вспомнила семейку Гуерро и еле сдержалась, чтобы не передернуть плечами. — Но я вежливо отказала им. Мой дом не продается. А вы я смотрю, хорошо осведомлены обо всем, что происходит здесь…

— Знаете ли, сплетни в высших кругах разносятся быстрее, чем на рыночной площади, — улыбнулся он, но его глаза оставались серьезными. — И как они отреагировали на отказ?

— Некоторые из них сразу же бросились жаловаться маркграфу, — протянула я и тут же подумала, что слишком много рассказываю этому незнакомцу. Нужно держать язык за зубами!

— И вы думаете, что он прислушается к их жалобам?

— Этого я не могу знать, но хотелось, чтобы он оказался мудрым человеком, а не самодуром, — вздохнула я и сказала: — Вы узнали мое имя, но сами не представились, сеньор. Это не очень вежливо с вашей стороны.

— Прошу прощения, донна, — он поклонился, а потом посмотрел на меня веселым взглядом. — Дон Массимо Ногаролла к вашим услугам.

— Ну, вот теперь другое дело, — мне показалось, что я уже слышала это имя. — Приятно было познакомиться, дон Массимо, но мне уже пора возвращаться домой.

— Не смею больше задерживать вас, — он снова поклонился мне и пошел к Смерчу, а я, закусив губу, смотрела в его спину. Ногаролла…

Догадка обожгла меня в тот момент, когда мужчина вскочил на коня и проезжая мимо, отсалютовал мне, приложив к шляпе два пальца. Это же и есть маркграф!

Вот так дела! Я разговаривала с самим маркрафом и назвала его дон Умник, а потом еще и предположила, что он самодур!

— Ну ты даешь… — прошептала я, качая головой. — И что теперь будет?

Мальчишек под дубом не было, и я нашла их в конюшне с Вихрем. Они кормили коня яблоками и, завидев меня, принялись наперебой рассказывать какой он хороший и добрый.

— Когда Вихрь выздоровеет, мы поведем его на дальнее поле, где сочная трава, да Изабель? — Матео протянул мне яблоко. — Дай ему яблоко, и ты увидишь, как аккуратно он берет его!

— Конечно поведем, — я взяла яблоко и протянула его коню. — Думаю, он даже позволит вам покататься на нем.

Вихрь действительно очень аккуратно взял угощение, касаясь моей руки теплыми губами и тихо заржал, будто благодаря.

В конюшню вошел Густаво и я увидела в его руке глиняный горшочек с мазью и чистые тряпки.

— Принесите мне теплой воды из кухни, — попросил он мальчишек и те помчались исполнять его просьбу.

Конь дал промыть рану и лишь иногда подергивал ноздрями и всхрапывал от боли. Он словно понимал, что ему помогают, и вел себя спокойно.

— Сейчас станет легче… — прошептал Густаво, накладывая мазь осторожными движениями. — Перестанет болеть, и ты поспишь.

— Спасибо вам, что помогаете, — поблагодарила я мужчину, и он немного смутился.

— Я не могу по-другому, донна. Человек должен быть милосердным.

— Если бы все думали как вы, — вздохнула я, радуясь тому, что рядом со мной есть замечательные люди. — Мир стал бы куда добрее.

* Портве́йн (от нем. Portwein — вино из Порту), по́рто — креплёное вино, производимое на северо-востоке Португалии в долине реки Дору.

Глава 8

Я решила ничего не говорить Лучиане, чтобы она не начала накручивать себя беспочвенными фантазиями и оставила в тайне нашу встречу с маркграфом. Но сама постоянно думала о ней, гадая — чем все это обернется для меня и не станет ли он мстить мне за самодура. Хотя, если честно, я очень сомневалась, что он способен затаить зло из-за такой мелочи. Да, маркграф был немного высокомерным и слегка надменным, но он не был подлецом. У них другие глаза.