Саламандра и дракон

— Я почему-то уже не верю. Янош сказал, что императору еще царь неоднократно посылал письма с просьбой о помощи в войне – ни на одно не было ответа. Посылали и гонцов, но они не вернулись, и вестей от них не было. Ох, давай-ка лучше о чем-нибудь повеселее, — Ксадра развернулась к нему, сбросив печаль, как покрывало, и хлопнула себя по бедрам. – Как успехи сегодня с Яношем?

— Янош говорит, что все не так плохо. Что если я на мечах смогу достаточное время продержаться в обороне и научусь стрелять из лука, то он возьмет меня с собой на вылазку, — вздохнул Алькор. — Но у меня мало что получается. Сегодня утром мы тренировались, и, если бы это был настоящий бой, меня бы шесть раз убили.

Ксадра прищурилась:

— С мечом у меня тоже не все гладко. Силы и скорости не хватает. Но стрелять из легкого лука умею. Хочешь, научу? Алькор расцвел в улыбке, и, волнуясь, прижал ладони к щекам.

— Конечно! Я и сам хотел у тебя узнать, да не знал, как лучше спросить. Попробуем завтра?

Ксадра, улыбаясь, прикрыла веки.

Алькор бы вечно сидел у костра с Ксадрой: пусть вокруг густой дымной завесой стоит чернильно-синяя темнота, пусть потрескивают догорающие угольки, быстро и невесомо взметаются в воздух искры, пусть будет тепло, тихо и спокойно, пусть пахнет лесом и ночной свежестью так славно, что захочется заплакать и рассмеяться от переполняющих сердце чувств. Но Ксадра легко и бесшумно поднялась на ноги.

— Пойду-ка я. Может, теперь усну. — Она подобрала подстилку и распрямилась, разминая затекшие ноги. — Залей угли, ночью ни к чему огонь. Янош с отрядом вернется под утро и так нас найдет. Доброй ночи, Алькор.

— Доброй ночи, — отозвался он, задумчиво глядя на цветущие угли и глубже погружаясь в невеселые мысли.

Глава V. Цена правды и славы

— Встань вот сюда, левую ногу вперед, плечи разверни. Указательный палец на древко, средний – под него. Тяни тетиву к уху, локоть вверх. Нет-нет, не целься так, будто хочешь подстрелить мышь в глаз. Чем дольше целишься, тем быстрее устанут руки. Мягко выдохни и разожми пальцы! Ну!

С резким свистом стрела вонзилась в деревянную мишень. Конечно, не в центр – углем нарисованный кружок, и даже не близко к нему. Алькор мученически вздохнул. Ничего не выходит, из него такой же стрелок, как и фехтовальщик. Странно, что Ксадра еще не устала от его непонятливости. Давно бы плюнула на такого неспособного ученика…

— Все в порядке, для первого раза неплохо! У меня первая стрела вообще в мишень не попала, — задорно улыбнулась она и продолжила командовать. — Левую ногу вперед! Локоть вверх! Тетиву к подбородку!

Он поначалу старательно пытался выцелить черный кружок, но руки, как Ксадра и предупреждала, быстро устали, стали подрагивать, потом дрожать. Дольше удерживать тетивы было невыносимо. Тогда он медленно выдохнул и, немного прикрыв глаза, выстрелил почти наугад.

К его удивлению, стрела вонзилась не так далеко от цели. Белые перья на конце древка долго дрожали.

— Почти попал, — радостно крикнул он отвернувшейся Ксадре. — Как думаешь, неплохо? Она улыбнулась, покивала головой.

Алькор не так представлял себе благородное владение оружием. Все оказалось… менее красивым, и проще, и сложнее. Раньше он и ножа-то наточить не умел, теперь же Янош показал ему, как точить лезвия, как надевать и снимать тетиву с лука, как ухаживать за сталью и правильно носить на себе ножны, лук, колчан, чтобы не уставать и всегда иметь их под рукой.

В поэтических книгах, которыми он зачитывался, так писали: «пенье тетивы, натянутой до предела», «звон стали» и все такое. На деле стрелы свистели отвратительно, а сталь мечей не звенела, а лязгала, и приятного в этом звуке было мало. А еще настоящий меч оказался довольно тяжелым (как, впрочем, и лук), и махать им так же лихо, как герои поэм, не выходило. В целом не выходило быть героем. Из книг можно было узнать, что это достаточно просто: пусть у тебя будет верный конь, чудесный меч и доброе имя, а слава и всякие приключения-битвы-погони-красавицы приложатся. На деле же он застрял в лесной глуши, толком не зная, зачем. Коня нет и в помине, и бегать по лесу в качестве тренировки выносливости приходится на своих двоих, чтобы не отставать от остальных воинов в отряде: Янош как-то обмолвился, что каждый из них выбран неслучайно и может гордиться своей исключительностью. Чудесный меч – если деревянный наскоро соструганный «клинок» можно счесть таковым – то да! А что насчет прекрасных дев – то единственную деву на пять верст вокруг, то есть Ксадру, честно говоря, нельзя было назвать красавицей. Алькор часто исподволь рассматривал ее лицо, изучая многочисленные оспины и шрамики, белесые водянистые глаза, пышные и короткие каштановые волосы, которые она обычно прятала под платком. На вопрос, почему коротко острижены, отвечала, что год назад переболела тифом, не успели отрасти. Ему казалось, что во многих ее чертах он видит некое собственное отражение: глаза у них так точно одного цвета.

Через час тренировок Ксадра устало сказала, что боялась худшего, но Алькор оказался способным учеником, и, возможно, с луком поладит лучше, чем с мечом. Это немного его ободрило. Ее хорошее настроение, казалось, передалось и ему.

Прохладное утро переходило в облачный, хмурый день. За работой и песнями Ксадры время пролетело быстро: собрали в лесу охапку полезных трав, перебрали их, очистили, разобрали в пучки, повесили в лишней землянке, которую Янош разрешил Алькору использовать под место для знахарских нужд. Там Алькор, как настоящий целитель, осматривал больных, готовил настои и отвары, хранил инструменты. Эта землянка, что особенно пришлось ему по вкусу, была с небольшим смотровым окошком в крыше, которое плотно закрывалось ставнем – так было больше света. Алькор иногда с сожалением вспоминал о халькийском храме Альтеир, который он так спешно покинул. Крайос уговаривал его остаться, какими только словами не уговаривал… может, он еще вернется. Да, он обязательно вернется. Крайос все же принял его решение уйти вместе с отрядом повстанцев, благословил и пообещал сделать все, чтобы Алькора не сочли сбежавшим. Но ведь это так и есть…

Около полудня из леса, со стороны саргасского тракта, вышел отряд. Они ходили пешими, благо, недалеко, а кони могли случайно выдать их в засаде, но возвращались с тремя лошадьми в поводу. На одной, рыжей с приметным «фонарем» на морде, покачивался в седле всадник. Было видно, что держится он с трудом – одной рукой крепко вцепился в луку седла, другую прижимал к бедру. Другие лошади были навьючены тюками и свертками, несли поклажу и все воины в отряде. Быстро пересчитав головы, Алькор убедился, что потерь не было, и, судя по добыче, вылазка прошла успешно.

Шедший впереди Янош помахал Алькору и Ксадре рукой: мол, идите сюда. Алькор тотчас рванул со всех ног.

— Все прошло неплохо, — сказал он Ксадре, которая подбежала первой. — Пострадал только Данай, его задели чем-то по бедру, но, кажется, не очень глубоко. Аль, — Янош повернулся к запыхавшемуся Алькору, кивнул на всадника, — вот тебе нашлась работа. Мы рану кое-как в лесу перевязали, кровь остановили. Но, сам понимаешь, надо и тебе посмотреть. Снимайте его, — негромко сказал он, и раненого очень осторожно спустили на землю.

— Несите в мою смотровую, — сказал Алькор, чувствуя, что от него ждут действий прямо сейчас. «смотровой» назвать землянку ему хотелось еще давно: так говорили старшие жрецы о своих личных кельях, где они принимали больных. Это всегда было особое место, там нельзя было спать и есть. Только посетители и их бесконечная боль…

Когда Алькор через пару часов вышел из «смотровой» и проморгался, ослепленный ярким светом, то увидал, что вокруг стоит весь отряд с Яношем во главе. На юношу сразу же обратились все взоры. Чтобы не нервничать, он помял немного тряпку, которой вытирал вымытые руки, и, набрав в грудь воздуха, сообщил в тихий влажный воздух:

— Все хорошо. Жить будет, — постарался как можно беспечнее улыбнуться, потому что не знал, с чего начать и что сказать, — рана колотая, сквозная, я ее промыл, перевязал. Травы лечебные… вытянут гной, горячку снимут. Скоро заживет, ткани упругие, сами схлопнутся. Ничего опасного, только вот шрам останется.

Янош, не скрывая облегчения, выдохнул, и Алькор почувствовал, что этот выдох облегчения – высшая для него признательность.

— Это не беда, — радостно воскликнул он. — Боевой шрам только украшает мужчину. Молодец, Алькор, молодец, я – да что там – мы все тебе обязаны за Даная. Спасибо.

К Алькору все подходили, жали руку, похлопывали по плечу, говорили что-то ободряющее, глядели серьезно и благодарно, и впервые со дня своего появления в лагере юноша понял, что все-таки не бесполезно и не бессмысленно он живет здесь, не просто так. И вместе с тем ему было сложно поверить, что ему благодарны так искренне. Он совершил непоправимое, не заметив «служанку» под носом, в своем доме, хотя мог спасти – хотя бы попытаться! – добрую женщину и двух крошек. Не смог. Не смог.

Вечером Янош подозвал Алькора к костру.

— Я хотел с тобой поговорить. Можешь пригодиться. Никто не рассказал тебе, как прошла вылазка. Мы шли вдоль тракта на небольшом расстоянии от края леса, поэтому обоз увидели сразу. Не знаю, почему они отстали, но догонять своих эти вояки явно спешили. Четыре повозки, пять лошадей, восемь ралидийцев. Шли быстро, однако ж даже ралидийцы не видят в темноте, как кошки, пришлось и им остановиться на ночлег. Конечно, выставили постовых. Нас вдвое больше. Дождались, пока немного посветлеет, чтобы можно было прицелиться. Троих застрелили на месте, а с остальными легко справились. Только вот двоих коней пришлось добить, ранили мы их случайно. Но три лошади уцелели, это для нас большая удача. Их забрали, повозки оттащили в лес. Глянули – а там стоят опечатанные сундуки, тяжелые – страх! Янош сделал многозначительную паузу, хитро поглядывая на своего собеседника.

— Что же там? — Изводясь от любопытства, шепнул Алькор.

— Там, милый мой, драгоценности – камни, цепи, кольца, бусы, деньги – ох и много же там монет! Слитки какие-то есть, куски металла. Словно в большой спешке украшения бросили в тигель и сплавили в один непонятной формы кусок. Свертки с одеждой, кольчугой, ножнами и поясами.

— Может, это чья-то доля добычи? Какого-нибудь воеводы? Не видели никаких знаков, вышивки, красивых буквиц?

— Нет, не видали мы… На восковой печати – ралидийский орел, ну еще какие-то закорючки на некоторых сундучках, а более ничего. Я тебе потом их покажу. Ну да ладно, не нашего ума дело, чье это. Чье-чье, наше теперь! – и он расхохотался над собственной шуткой. Алькор тоже не смог сдержать улыбки.

— Янош, а они не переполошатся? Вдруг решат, что напали разбойники, лес прочешут?

— Ралидийцам не до того. То-то они так спешно идут к Саргасе, знать, время их поджимает. Свалят вину на возниц, мол, они украли, сбежали с воеводиным добром, и дело с концом. Я вот о чем хотел тебя попросить, — Янош перестал улыбаться и серьезно взглянул на Алькора. — Я хочу послать тебя в Эгос. Это городок неподалеку, в трех лигах к северо-востоку. Там живет мой давний приятель, он продает драгоценности – те, что привозят ему из ювелирных мастерских, и те, что добыты нечестным трудом.

— Вы хотите продать то, что сегодня добыли?

— Да. Не все, конечно, но некоторую часть. Вырученные деньги разделим поровну, кто-то отошлет родне, кто-то сохранит. Кроме того, купим всем по коню, справим хорошие доспехи, оружие, стрел докупим, и сможем хоть со всей ралидийской армией в открытый бой вступать! Остальное схороним, тайников у нас много. А после войны, да позволят боги, с умом используем, вернем родине богатства. — Янош ухмыльнулся, огладил бороду и продолжил. — Я дам тебе карту. Эгос совсем близко, не проедешь мимо. И напишу письмо мастеру Парфосу – скажешь, от Яноша Спаты. Если согласится, я сам поеду к нему и отвезу сокровища. Алькор задумчиво почесал в затылке.

— А почему вы посылаете меня? Вас он знает и вряд ли откажет. Янош строго посмотрел на него:

— Задание это для тебя. Раз прошу, значит, на то есть причины. Так что, согласен?

— Согласен. Почему бы и нет? Данаю перевязку и Ксадра сделает – покажу, какие травы нужно заваривать для промывания. Как в Эгос ехать?

— Вот по этому тракту едешь две лиги, а затем сворачиваешь на развилке. В Эгосе ищешь улицу Третью Медную, мастерскую Парфоса – он в этом городишке человек известный. Лошадь возьмешь новую, гнедую – она неприметная, зато выносливая, и ход мягкий.

Алькор кивал, все еще немного не веря. Голова шла кругом. Неужели Янош испытывает его в настоящем деле? Пусть это и не стычка с ралидийским обозом, но тоже приключение. Немного тревожно… но ведь Янош наверняка знает что делает. Рассчитывает на него – и это неспроста.

— …ехать туда и обратно недолго, но Ксадра тебе в дорогу поесть соберет. Все понял? Запомнил? Запиши на всякий случай.

— Запомнил! Как скажете, так все и сделаю, — ухмыльнулся Алькор, отвешивая забавный поклон.

Он выехал из лагеря ранним утром – солнце только-только выкатилось на бледно-голубое небо. Янош советовал ехать не по тракту – там могут оставаться ралидийские отряды, а по лесу параллельно дороге. Алькор прислушался и почти сразу оценил решение: так безопаснее, прохладнее в тени, да и направление сложно потерять из виду.

Было еще не жарко, птицы весело и звонко щебетали в кронах, по земле скользили полупрозрачные зеленые тени. Торопиться было некуда – сытый и отдохнувший конь шел легко, покрывая большими и размашистыми шагами аршин за аршином по пролеску, в седельной сумке лежали припасы в дорогу (Ксадре пришлось встать затемно, чтобы собрать Алькору немного копченого мяса, сухарей и сыра), фляга с водой и письмо к мастеру Парфосу. Ясное утро обещало стать теплым и погожим днем, и лишь редкие облака, лениво ползущие по небосклону, напоминали о вчерашних тучах. И все-таки Алькора не оставляла смутная тревога – не тот веселый азарт, который он предвкушал вечером перед поездкой, а ноющее, словно заноза, странное чувство.

«Я мечтал о каком-нибудь приключении! Я молил мать Альтеир и всех богов дать мне еще один шанс, простить мою невнимательность и гордыню. Так почему сейчас готов ехать как можно быстрее и тише, чтобы только ничего не случилось?» Устав от нехороших предчувствий, Алькор решил остановиться и спокойно позавтракать. Он расседлал коня, стреножил и оставил его пастись на небольшой поляне, удачно скрытой зарослями от дороги. Стоило юноше снять седельные сумки, как его внимание привлек какое-то яркое и быстрое движение на тракте, где-то в сорока или пятидесяти аршинах от поляны. Алькор со вздохом отложил сумку и раздвинул ветки, чтобы посмотреть, что происходит. Оказалось, что движением был отсверк на мече.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Крыло в ралидийском войске – приблизительно 3 тысячи воинов, объединенных одним военачальником, избранным из предводительствующих тысячников.

2

Lux ex tenebris – лат. свет из тьмы

3

вид ювелирной техники: ажурный или напаянный на металлический фон узор из тонкой золотой, серебряной или медной проволоки, гладкой или свитой в верёвочки

4

довольно распространённый минерал различных цветов - от желтого до оранжево-коричневого, силикат из группы гранатов.

5

По меерскому и верейскому обычаю второе имя дается в честь отца; у женщин это женская форма мужского имени. Второе имя аналогично отчеству и употребляется, когда говорящий хочет выказать уважение к знакомому.

6

Тризна в Халькии и Верее – поминальное кушанье из вареной пшеницы, вяленых яблок и изюма, щедро сдобренное приправами, обычно корицей. Если позволяет состояние поминающего, подается с засушенными розовыми лепестками.

7

Питень - мельной напиток с медом и душистыми травами

8

В Халькии вдова могла оставить фамилию мужа, если ей доставалось наследство, или вернуться к девичьей, в противном случае она должна была прибавить к мужниной фамилии букву «О».

9

Прямой и длинный обоюдоострый меч длиной от 75 см до 1 м

10

Лига – единица измерения расстояния, равная 4,19 километрам

11

Так в Меере называются учебные заведения при храмах