Невероятно? Но факт! ч.1

Видимо, медь имела неизвестные современным мастерам добавки, потому что за все годы металл ничуть не потускнел, сохраняя ровный красновато-золотистый отлив.

Малейший отблеск света, падавший на пепельницу, странным образом оживлял физиономию дьявола, казалось, тот вот-вот заговорит. Это впечатление усилилось еще в большей степени, когда одна из подружек Быстрова раскрасила дьяволу зрачки лаком для ногтей. Раскрасила - и сама испугалась. Рубиновый взор проникал прямо в душу.

Именно этот взгляд, соединенный со змеиной улыбкой, обнажающей крупные ровные зубы, и приснился Анатолию под утро.

- Ты хочешь обойтись без меня? - молчаливо вопрошал дьявол. - Не выйдет, хозяин. Я тебя не отпущу.

Впечатление было настолько ярким, что, проснувшись, Быстров счел нужным дать достойный ответ.

- Слушай, ты, ставленник темных сил! - сказал он пепельнице. - Если я сказал, что бросаю курить, значит, бросаю. Если ко мне в гости придут курящие дамы, я, так и быть, предоставлю тебе твое привычное место. А пока отдохни малость от дел, - и он сунул пепельницу на шкаф между коробочек и свертков.

* * *

В вагоне метро он вдруг поймал себя на мысли, что думает о пепельнице. Из темноты тоннеля за ним пристально следили кроваво-красные глаза, уверенные в собственном превосходстве.

Быстров тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

Рабочий день прошел нормально. Иногда его рука инстинктивно тянулась к карману за несуществующей сигаретой, но Анатолий с улыбкой пресекал эти попытки. Никакая ломка ему не грозила, потому что курение всегда было для него не потребностью, а, скорее, данью моде. Он не сомневался, что сладит с приевшейся привычкой в два счета. Но он и понятия не имел, что его будет так настойчиво преследовать образ медной пепельницы. Раз сто за день полированный дьявол являлся его внутреннему взору с пугающей реальностью, и бороться с этим было куда труднее, чем с желанием закурить.

Какова же была досада Быстрова, когда, вернувшись домой и войдя в свою комнату, он увидел, что медная пепельница как ни в чем не бывало расположилась на старом месте и не сводит с него насмешливых рубиновых зрачков.

- Мама! - закричал Анатолий. - Мама!

- Что такое? Что случилось? - Из кухни с ножом в руке появилась Вера Васильевна, его мама, самый близкий человек, друг, советчик и утешитель.

- Мама, зачем вы поставили пепельницу обратно? Я же предупреждал, что бросаю курить. (Всех его знакомых девушек сначала страшно удивляло, что он зовет родную маму на "вы", но затем они проникались к нему за это еще большей симпатией.)

- Ах, Толенька, по каким пустякам ты меня отвлекаешь, а у меня котлеты горят. Иди лучше умойся. - Уже из, коридора Вера Васильевна добавила: - А к твоему идолу я даже не прикасалась, ты же знаешь, как он мне противен.

Анатолий пожал плечами. Ах, мама, мама... Она стала такой рассеянной. Сунет куда-нибудь очки или иголку, а после ищет полдня.

Он переоделся, но перед тем, как идти в ванную, спрятал пепельницу в нижний ящик тумбочки, что стояла в прихожей.

Вечер прошел как обычно: ужин, телевизор, разговоры, телефонные звонки... Была уже полночь, когда он отправился спать.

Стаскивая носки, он бросил случайный взгляд на столик и обомлел. Медный дьявол улыбался ему, но в рубиновых зрачках читалась угроза.

Вера Васильевна уже спала, и расспросы пришлось отложить до утра. Однако Анатолий не собирался мириться с присутствием упрямой пепельницы. Он вынес ее на кухню, приткнул на подоконнике и плотно прикрыл дверь.

Едва он закрыл глаза, как дьявол-искуситель возник перед ним во всей своей красе. В изгибе тонких губ таилась издевка:

- Тебе ли сладить со мной, малыш? Я знал парней покруче. Но и они становились шелковыми.

Анатолий начал думать о другом. Он представил себе свою новую знакомую - студентку Олю, ее маленькие пальчики с маникюром... Бац! Едва он подумал о маникюрном лаке, как соблазнительный образ задрожал и развеялся, а вместо него нахально зыркнули рубиновые глазищи на опостылевшей физиономии.

Анатолий рывком встал с постели и выбежал на кухню. Медный дьявол стоял на полу у самой двери. Должно быть, порыв ветра распахнул окно, а створкой сбило пепельницу с подоконника. Но почему тогда он не слышал шума?

Анатолий вышел на балкон, размахнулся и зашвырнул пепельницу в разросшиеся кусты. Любой ценой он избавится от проклятого наваждения!

Под утро начались кошмары. Ему снилось, что пепельница добралась до подъезда, преодолела лестничные марши, поднялась на седьмой этаж и сейчас топчется у закрытой двери, тычась в нее носом и как бы выискивая отдушину. Ему даже казалось, что он слышит сквозь сон это легкое постукивание: тук-тук-тук... А может, это капает вода из крана? Или чудак-сосед с первого этажа продолжает ремонт, которым почему-то занимается по ночам? Его мозг пребывал в некоем странном оцепенении, в неодолимой полудреме, он навязчиво думал о пепельнице, но не мог встать, чтобы выглянуть за дверь. Наконец тяжелый сон сморил его.

Поднялся Анатолий совершенно разбитым. И первое, что он увидел, был медный дьявол, победно возвышавшийся на ночном столике.

- Мама! - закричал он так громко, что звякнула посуда в буфете.

Вера Васильевна тут же прибежала с кухни.

- Как ты меня перепугал! - Она прижимала к сердцу руку, в которой был зажат неизменный столовый нож. - Ты совсем не жалеешь свою маму, Анатолий. Разве можно так кричать? Я еще не глухая.

- Простите, мама! Но... - Он молча кивнул на пепельницу.

- И из-за таких пустяков ты кричишь на весь дом? Люди подумают невесть что. Я выносила мусор, а твоя любимая пепельница стояла за дверью. Если ты решил держать ее там - пожалуйста, но ведь долго на площадке она не простоит, люди потеряли всякое уважение к чужому добру.

У него в голове был полный сумбур.

- Значит, вы опять выносили мусор? Я ведь запретил вам. Мы же договорились. Это моя работа.

- Но ты так плохо спал. Я же слышала, как ты ходил всю ночь да ворочался с боку на бок. Это, конечно, твое дело, но мне кажется, Анатолий, что тебе пора уже подумать о семейной жизни. Но если это будет девушка Оля, то считай, я взяла свои слова обратно. Ну, иди умывайся. Я готовлю твою любимую тушеную капусту.

Умываясь, он нашел более-менее вразумительный ответ. Эту пепельницу, единственную в своем роде, видели многие соседи. Вероятно, кто-то из них выносил мусор раньше, наткнулся на нее и поставил у дверей.

После завтрака он достал с антресолей небольшой старый чемодан, спрятал желтого черта внутрь, запер оба замка на ключ, тот опустил в карман своей куртки, а чемодан забросил наверх - в дальний угол.

Больше пепельница на ночном столике не появлялась.

Зато начались непрерывные галлюцинации. Не было минуты, чтобы навязчивое видение не возникало перед ним.

- Не устал еще? - змеились тонкие уста, горел кровавый взгляд. - Пока я не вернусь на свое законное место, пытка будет продолжаться. Не в моих правилах отступать.

Много раз Анатолия одолевало искушение отделаться от пепельницы раз и навсегда: подарить кому-нибудь, бросить в Неву или зашвырнуть на платформу товарняка, катящего в ближнее или дальнее зарубежье. Он так бы и поступил, если бы ясно не осознавал простой истины: это не избавит его от наваждения. Даже если дьявол будет покоиться на дне Невы или окажется в далеких краях, он все равно будет посылать свой сатанинский сигнал и появляться в сознании в любую минуту дня или ночи. А затем, рано или поздно, неведомыми путями, он вернется на привычное место, подобно тому как к царю Мидасу вернулось золотое кольцо, проглоченное рыбой.

Он извелся от этих мыслей. Он стал нервным, делал ошибки в работе и даже разочаровал девушку Олю своей чрезмерной задумчивостью.

Надо было что-то предпринимать. Существовал очень простой выход: снова закурить. Но Анатолий знал, что перестанет уважать себя, если признает поражение. Его воля трещала под напором бесовских сил, но он снова и снова собирал ее в кулак, хотя делать это становилось все труднее.

Решение пришло неожиданно. Оно было удивительно простым. Анатолий даже рассмеялся, когда понял, насколько это просто. А рассмеявшись, успокоился.

Но сначала нужно было кое-что проверить.

Он достал пепельницу из чемодана и водрузил ее на столик. Дьявол ликовал. Красные лакированные зрачки праздновали победу. Не рано ли?

Анатолий порылся в чулане, нашел ножовку и вернулся в комнату. При виде ножовки что-то изменилось в облике медного искусителя. То ли свет теперь падал с другой стороны, то ли столик качнулся, но рубиновые глаза наполнились тревогой.

Анатолий крепко взял пепельницу левой рукой (ему показалось, что он ощущает холодную дрожь дьявола) и несколько раз провел ножовкой по одному из рожек.

Послышался легкий стон. На полированной поверхности ясно обозначился пропил.

- Ага, боишься...

Теперь пришла пора улыбаться Анатолию.

Он отложил ножовку в сторону, сел на постель и, держа перед собой в вытянутых руках перепуганного идола, сказал ему:

- Послушай, любезный! Я не желаю тебе зла. К тому же ты - подарок. Всякий раз, когда ко мне придут курящие гости, я буду предоставлять тебе за столом почетное место и даже обращать их внимание на твою оригинальную внешность. Я также обязуюсь содержать тебя в чистоте. Но за это ты обязуешься оставить меня в покое. Ты должен уйти из моих мыслей и снов и не вторгаться в них самовольно. Если это опять случится, я попросту распилю тебя на мелкие кусочки и разбросаю по всему городу. Попробуй потом собраться воедино! Причем я буду отпиливать от тебя по кусочку в день. И я это сделаю. Думаю, такая перспектива не сулит тебе радости. Что скажешь? Заключаем договор?

Черт покладисто кивнул. Ехидство, по крайней мере в эту минуту, исчезло из его улыбки.

Ночью Анатолий спал спокойно. И в последующие ночи тоже. И он долго еще не курил. Целых три месяца.

Глава 5 Месть на шоссе

- То самое место, - негромко сказал Дадо, когда машина миновала покосившийся дорожный указатель.

- Точно! - вскинулся на заднем сиденье Желтый Мак и как бы ненароком прикоснулся к гладкой коленке своей спутницы: - Помнишь, Клара?

Сидевшая рядом Пышная блондинка брезгливо ударила его по руке:

- Убери лапу!

- Такое дельце провернули! - самодовольно ухмыльнулся Желтый Мак. - Как раз возле этого указателя они тебя и подобрали, киска. Удивительно, какое дурачье работает на рефрижераторах. Разве можно вечером подсаживать незнакомку, тем более такую сексуальную? Сколько прошло с тех пор, а? Неужели полгода?

- Нечего болтать о том, что было, - осадила его Клара, глядя перед собой на шоссе, окаймленное двумя стенами хмурого сырого леса.

- А если я хочу? - осклабился Желтый Мак.

- Заткнись! - бросил Дадо, переключая скорость.

Машина натужно пошла на подъем.

- Чего это ты мне рот затыкаешь? - оскорбился вдруг Желтый Мак. - Может, на меня накатило лирическое настроение? Может, я торчу от этих воспоминаний? Вот сейчас за подъемом будет низинка, там наша Кларочка попросила их остановиться. - На миг он прижался к ее бедру. - Держу пари, они и вправду подумали, что тебе, киска, захотелось пи-пи. - Он каркающе рассмеялся: - Говорят, их до сих пор не нашли... Слава родной милиции!

- Клара, врежь долговязому по яйцам, у меня руки заняты, - попросил Дадо.

Девушка лишь презрительно усмехнулась.

- Ох-хо-хо! - покачал головой Желтый Мак. - Какие мы благородные! Какие мы аристократы! А ведь это ты, Дадо, замочил того, что был слева. И вообще, сколько людишек ты самолично спровадил на тот свет, а, Дадо? Но уж побольше моего - голову наотрез!

Мотор капризно зачихал. Дадо подсосал топливо. Ему не нравилось, как автомобиль ведет себя на подъеме. Дрянной оказалась машинишка, даром что иномарка. Надо срочно менять тачку. Но еще больше ему не нравился этот разговор. Однако оставлять последнее слово за этим придурком, Желтым Маком, он тоже не собирался.

- Вся разница между нами, Мак, в том, - спокойно заметил он, - что ты убиваешь себе в удовольствие. Для тебя это слаще баб и выпивки, я знаю. Ты, Мак, шакал, который любит чужую кровь.

- А ты не любишь?

- Нет! - отрезал Дадо. - Просто это моя работа.

- Ангелочек! - хохотнул Желтый Мак. - Вы только посмотрите на него! Может, ты еще и свечки ставишь за своих покойников?

- Может, и ставлю. И еще - я никогда не говорю о них.

- Жаль, что они тебя сейчас не слышат, а то обалдели бы от счастья.

- Хватит! - с яростью вмешалась Клара. - Тошнит от вашего трепа! Устроили тут театр! Подумайте лучше о деле.

Дадо, продолжая следить за дорогой, слегка повернулся к ней:

- А ты, красавица, еще хуже этого ублюдка. Он просто дешевка, псих, плюнуть и растереть. А ты у нас - королева! Ты - голова! На твой взгляд, любой человек - просто куча дерьма, верно?

- Дерьмо вы и есть, - холодно отчеканила Клара ничуть не скрывая, что имеет в виду и своих сообщников.

В ее голосе слышалось столько презрения, что Желтый Мак обиженно заморгал.

- Ну спасибо за откровенность, - ответил Дадо после небольшой паузы. - Тогда я скажу вам обоим еще кое-что... Когда-нибудь мы все умрем. Может, через двадцать лет, а может, через двадцать минут. Но я точно знаю, что я умру мгновенно, как и убивал этих бедолаг. А вот ты, Мак, и особенно ты, стерва...

- Какой же ты дурак, Дадо! Старый чокнутый дурак...

Дадо снова повернулся, чтобы ответить, и тут заметил, что рефрижератор, который шел за ними в отдалении, заметно прибавил в скорости.

Ну и что? Рефрижератор как рефрижератор. Сколько их бегает по трассе! И все-таки тут было что-то не так. Дадо вдруг понял, что тяжелая машина начала стремительно нагонять их. Как раз после того памятного указателя. Затяжной подъем не был для нее помехой.

- Мак, по-моему, кто-то сел нам на хвост, - бросил он тоном, никак не вязавшимся с недавней перепалкой.

Тот живо обернулся:

- Клянусь задницей Клары, это тот самый рефрижератор!

Холодок пробежал по спине Дадо.

- Кто в кабине?

Теперь Желтый Мак не отрывался от заднего стекла.

- Не пойму...

Дадо и сам не сводил глаз с зеркальца заднего вида. Но ничего нельзя было разобрать. Солнце играло на кабине рефрижератора, отражаясь от стекол яркими бликами.

Но в одном сомнений не оставалось. Это был тот самый рефрижератор, который они обчистили полгода назад. Ну так что же? Да, им пришлось убить водителя и его напарника - зачем свидетели? - но машина-то не пострадала. Через несколько дней гаишники нашли ее и, само собой, вернули в автопарк. Понятно, что она опять бегает по дорогам. Необычным было лишь место новой встречи: именно здесь, на отрезке шоссе, ставшем роковым для прежних хозяев рефрижератора. Чем-то жутким повеяло от этого совпадения.

- Кто бы там ни рулил, - с мрачной торжественностью объявил Дадо, - у него есть к нам дело. Атмосфера в салоне круто переменилась.

- Мак! - приказала Клара.

Тот достал пистолет и снял его с предохранителя.

- Дадо, прибавь! - Она ткнула сообщника в плечо крепким кулачком.

Дадо выругался. Будь его воля, он птицей полетел бы над асфальтом, но проклятый двигатель капризничал. Виски Дадо покрылись потом.

Гребень подъема был, казалось, совсем рядом и в то же время недостижимо далеко.

А рефрижератор несся сзади, как гигантская самонаводящаяся торпеда. Солнце по-прежнему отражалось от его кабины и слепило глаза.

Но вот на краткий миг машина оказалась в тени огромного дуба, ветви которого нависали над дорогой.

- Мать честная! - обомлел Желтый Мак.

К переднему стеклу рефрижератора приклеилась пожелтевшая старая газета с фотографиями убитых водителей. Оба улыбались со снимков, будто собирались на торжество. За газетой была пустота.

- Пригнулся он, что ли, сволочь... - щурился Мак.

Рефрижератор надвигался всей своей грозной массой, мощный мотор победно рокотал. Идти на обгон он явно не собирался. Похоже, вся энергия грузовоза нацеливалась на задний бампер иномарки.

- Бей по шинам! - Клара повернулась к Маку побелевшим лицом.

Тот кивнул, но стрелять со своего места ему было не с руки. Он перелез через Клару и опустил боковое стекло, высунувшись наружу.

Тем временем их автомобиль одолел-таки подъем.

Дадо перевел дыхание.

Начинался спуск, где он надеялся разогнаться, а еще лучше - резко свернуть с дороги, чтобы пропустить этот чертов рефрижератор.

Дадо не очень хорошо помнил местность. То, что он увидел с гребня, повергло его в панику. Впереди была низина с речушкой, через которую вел бетонный мост. Тот самый мост, за которым полгода назад они расправились с дальнобойщиками. Дорога перед мостом сужалась. Свернуть на этом участке было невозможно: с обеих сторон тянулись могучие сосновые стволы, крутые откосы и вросшие в землю угрюмые замшелые валуны. Но сразу же за мостом раскинулся молодой березняк. Если дотянуть до него...

Что-то нашептывая, Дадо нажал на газ. Будто откликаясь на его мольбу, машина стремительно понеслась по спуску.

Из-за гребня вынырнула громада рефрижератора и устремилась в погоню, наращивая скорость еще быстрее.

- Стреляй же, тварь! - в бешенстве выкрикнула Клара.

Мак принялся палить по шинам. Рука его тряслась. С такого расстояния трудно было промахнуться, но ничто не изменилось в движении преследователя.

Вдруг рефрижератор пошел на обгон. Его кабина, величественно колыхаясь, проплыла мимо вжавшихся в сиденья пассажиров, серебристая прямоугольная туша закрыла от них солнце. Пять пар колес вращались как ножи чудовищной мясорубки.

Казалось, могучая машина постепенно уходит вперед и все страхи были напрасными.

Будто в насмешку, рефрижератор играючи подрезал им угол.

Только тут Дадо понял дьявольский замысел неизвестного мстителя. Тот и не