Невероятно? Но факт! ч.1

И этот пожар Разумеется, он мог возникнуть и случайно Однако какие глаза были у Ахилл, когда он глядел на пламя! Неужели это дело его рук?

Сразу же за рощицей начиналась неглубокая ложбинка с пологими склонами, что вела вдоль горных гряд от шахты. Туранов быстро зашагал по ней, размышляя о своей миссии.

Вход в шахту закрывала мощная бронированная плита. В плите на уровне груди виднелось три небольших гнезда. Для того чтобы попасть внутрь, необходимо было ввести в эти гнезда тройник, которым оснащались специальные скафандры, предохраняющие от радиации. Комплект таких скафандров хранился в дежурной комнате, устроенной в скале, неподалеку от входа.

Быстро облачившись в скафандр, Туранов подошел к плите, включил тройник. Раздалось негромкое жужжание, плита отодвинулась в сторону. Туранов оказался в небольшом тамбуре перед массивной дверью. Снова послышалось жужжание. Задвинулась входная плита, после чего открылись двери. Пройдя таким образом несколько тамбуров, Туранов оказался наконец у входа в шахту на небольшой, огражденной высокими барьерами площадке. Куда-то вниз вел длинный эскалатор. Туранов подошел к самому ограждению и замер, пораженный: таких шахт ему еще не приходилось видеть. Его взору предстал невообразимо огромный подземный зал, обрывающийся у ног и уходящий вниз еще метров на сто. Это была гигантская выработка — пустота в сердце горных хребтов. Там, на дне этой гигантской пещеры, работали десятки совершенных автоматов резали породу, дробили, извлекали из нее металл, плавили его, обогащали, очищали, прессовали в аккуратные маленькие брикетики, запечатывали в контейнеры и отправляли на поверхность. В подобных условиях могли работать только автоматы. Люди обычно не спускались ниже галереи. Туранов встал на ленту эскалатора. Лента мягко вздрогнула и плавно покатила его вниз. Спуск продолжался долго. Наконец лента остановилась. По небольшому легкому мостику Туранов прошел на галерею, вырубленную в скале.

Потоки ровного голубоватого света довольно хорошо освещали галереи, но, как Туранов ни всматривался, Гомера нигде не было видно. Тогда он сел в электромобиль, завел его и поехал по галерее вокруг подземных разработок. Чем дальше он продвигался, тем сильнее становился шум, тем чаще сотрясались стены подземелья. От галереи местами отходили небольшие боковые тупички, и Туранов заглядывал в каждый. Так он объехал все вокруг, но Гомера не нашел.

В раздумье он остановился у барьера, глядя вниз.

Послышалось негромкое жужжание. Туранов оглянулся и увидел на эскалаторе фигуру в таком же, как у него, темно-зеленом скафандре. Вот человек приблизился, и Туранов разглядел за стеклом гермошлема черты Гомера, памятные ему по фотографии. Гомер махнул рукой, словно приглашая следовать за ним. Они прошли по галерее метров пятьдесят, затем Гомер свернул в боковой коридор. В конце ответвления оказалась просторная, уютная комната. Здесь Гомер, заперев предварительно двойные двери, снял с себя гермошлем, расстегнул скафандр. Туранов последовал его примеру. Он понял, что они находятся в комнате отдыха, защищенной мощными экранами от смертоносного излучения.

Гомер оказался невысоким, плотным крепышом с густыми, косматыми бровями, с залысинами на лбу. Выглядел он утомленным.

Туранов представился Гомеру, они обменялись несколькими вежливыми фразами. Похоже, Гомер и в самом деле был скуп на слова.

Воцарилось молчание.

— Говорят, в древности на Востоке, — заговорил Туранов, — был такой обычай — гонца, принесшего дурную весть, наказывали. Мне очень жаль, но я принес вам плохую весть.

У Гомера побелели губы, он заметно вздрогнул, пролепетал, запинаясь:

— Что случилось?

— Сгорел ваш дом. К счастью, удалось спасти Вергею, хотя она и несколько пострадала.

— Великий Космос! — облегченно вздохнул Гомер, но глаза его были по-прежнему усталыми.

Он встал, открыл холодильную камеру.

— Хотите тоника?

— С удовольствием.

Гомер залпом выпил объемистый фужер освежающего напитка, налил еще. Он был страшно взволнован. Пальцы его рук мелко дрожали.

— Вы, наверное, хотите вернуться на базу? — поинтересовался Туранов. Сейчас здесь будет Ахилл.

— А? — словно очнулся от своих мыслей Гомер. — Да, да конечно

— Если не секрет, как вам удалось вырастить Вергею?

Гомер пожал круглыми плечами:

— Особое сочетание удобрений, освещения, периодическое воздействие различными лучами, направленное магнитное поле

— Почему же вы не сообщите о своем успехе в центр?

— Какой там успех? Это стадии экспериментов. Об успехе говорить рано.

— А из каких семян вы вырастили свой шедевр?

— Кактус. Обыкновенный мексиканский кактус.

Раздался мелодичный звон, загорелся зеленый глазок информатора.

— Гомер, Леонид, вы на месте? — услышали они голос Ахилл. — Жду вас наверху.

VII

Горел домик Гомера. Пожар возник, по-видимому, внутри помещения, огонь успел разгореться, и, когда наконец вырвался наружу, гасить его было уже поздно. Пластиковые стены и балки трещали, как сухие березовые дрова. Дом не представлял большой ценности, такой дом роботы собирают за два часа из унифицированных деталей, а запасов этих деталей на шахте было достаточно.

И все же люди были поражены происшедшим. Туранов взглянул мельком на Ахилла. Юноша с жадностью, широко раскрытыми глазами смотрел на огонь, так же как он смотрел на костер в своей комнате полчаса назад. Он любовался огнем, наслаждался вспышками пламени, жил одной жизнью с пляшущими языками.

Аякс, прикусив губу, сумрачно тряс головой, Элина прижала руки к пунцовым щекам.

Вдруг, вскрикнув, Пойгин бросился к горящему дому. Никто не успел опомниться, как он вбежал внутрь.

— Пойгин! Пойгин! — закричала женщина. Тут же она обернулась к остальным: — Что он делает! Что он делает! Он погибнет! Ну помогите же, помогите ему!

Словно услышав ее крик, Пойгин показался на пороге. В руках он держал какой-то прозрачный шар. Рубашка на нем тлела, волосы на висках обгорели, но он наверняка успел бы покинуть дом, если бы не споткнулся о порог. Пойгин упал, и шар, выскользнув из его рук, отлетел в сторону метров на десять.

В ту же секунду прямо на Пойгина рухнул дом. Облако густого дыма поползло по земле.

Первой опомнилась Элина. С криком бросилась она к дому и скрылась в густом черном дыму. Следом поспешили и остальные.

К счастью, Пойгин почти не пострадал. Товарищи отнесли его подальше от огня, посыпали песком начавшую тлеть одежду. Однако он был без сознания.

Она подняла умоляющие глаза на коллег:

— Аякс, Ахилл! — Отнесите его в диспетчерскую. Я вызову санитарный вертолет.

Аякс принес носилки. Пойгина бережно положили на них и уже собрались нести, как вдруг он громко застонал и открыл глаза.

— Стойте! Вы с ума сошли! Какой вертолет?! Я абсолютно здоров!

— Пойгин! — Элина умоляюще сложила руки на груди. — Я прошу тебя, послушайся. У тебя ведь ожоги.

— Нет у меня никаких ожогов! Пустите! Я сам сам

Он поднялся с носилок, прихрамывая, двинулся к своему дому. Обернулся и указал рукой на треснувший стеклянный шар:

— Поднимите Вергею.

— Вергея? — переспросил Туранов, поднимая шар.

Внутри шара, имеющего крышку в виде полусферы, он различил желто-зеленое растеньице с колючками, смахивающее на кактус. Через трещину из шара сыпался грунт. Туранов прикрыл трещину ладонью. — Чем она знаменита, эта Вергея?

— На Верге не существует растительности, — объяснил стоявший рядом Аякс. — Вот наш Гомер и задался целью вырастить что-нибудь такое, что могло бы прижиться в почве Верги. Почти год опытов и вот, — он постучал ногтем по шару. — Что было бы с Гомером, сгори эта штука! Ведь он нянчился с ней, как с младенцем. Молодец, Пойгин, вспомнил о Вергее. — Он смутился. — А вот у меня как-то из головы выскочило

— Вергея — задумчиво произнес Туранов, плотно зажимая трещину. — Как же удалось Гомеру вырастить такое чудо?

— Об этом спроси у него.

— Где бы нам ее пока поставить?

— Можно у меня, — предложил Аякс.

Они занесли шар в дом, и Аякс быстро заплавил трещину.

Туранов внимательно посмотрел на крупицы грунта, что остались у него в руке. Повернулся к Аяксу:

— Пожалуй, надо предупредить Гомера о случившемся. Пойду к нему. Заодно и с шахтой познакомлюсь.

— Что же, ступай, дружище! — согласился Аякс. — И пусть Гомер возвращается. На подмену пойдет Ахилл.

VIII

Дорога на шахту вела через искусственную рощицу. Туранов вошел в тень деревьев и остановился на минуту, зачарованный лесным ароматом. На Верге появилось уже множество лесополос, рощиц, садов, но вся беда в том, что деревья, кусты, даже трава и опавшие листья были здесь искусственными. Бесплодная почва Верги решительно противилась всем начинаниям селекционеров. Предпринимались попытки облагородить местный грунт. Над этой проблемой сейчас работала большая группа ученых. Выходит, Гомеру удалось сделать то, что пока не под силу целому коллективу?

И этот пожар Разумеется, он мог возникнуть и случайно Однако какие глаза были у Ахилл, когда он глядел на пламя! Неужели это дело его рук?

Сразу же за рощицей начиналась неглубокая ложбинка с пологими склонами, что вела вдоль горных гряд от шахты. Туранов быстро зашагал по ней, размышляя о своей миссии.

Вход в шахту закрывала мощная бронированная плита. В плите на уровне груди виднелось три небольших гнезда. Для того чтобы попасть внутрь, необходимо было ввести в эти гнезда тройник, которым оснащались специальные скафандры, предохраняющие от радиации. Комплект таких скафандров хранился в дежурной комнате, устроенной в скале, неподалеку от входа.

Быстро облачившись в скафандр, Туранов подошел к плите, включил тройник. Раздалось негромкое жужжание, плита отодвинулась в сторону. Туранов оказался в небольшом тамбуре перед массивной дверью. Снова послышалось жужжание. Задвинулась входная плита, после чего открылись двери. Пройдя таким образом несколько тамбуров, Туранов оказался наконец у входа в шахту на небольшой, огражденной высокими барьерами площадке. Куда-то вниз вел длинный эскалатор. Туранов подошел к самому ограждению и замер, пораженный: таких шахт ему еще не приходилось видеть. Его взору предстал невообразимо огромный подземный зал, обрывающийся у ног и уходящий вниз еще метров на сто. Это была гигантская выработка — пустота в сердце горных хребтов. Там, на дне этой гигантской пещеры, работали десятки совершенных автоматов резали породу, дробили, извлекали из нее металл, плавили его, обогащали, очищали, прессовали в аккуратные маленькие брикетики, запечатывали в контейнеры и отправляли на поверхность. В подобных условиях могли работать только автоматы. Люди обычно не спускались ниже галереи. Туранов встал на ленту эскалатора. Лента мягко вздрогнула и плавно покатила его вниз. Спуск продолжался долго. Наконец лента остановилась. По небольшому легкому мостику Туранов прошел на галерею, вырубленную в скале.

Потоки ровного голубоватого света довольно хорошо освещали галереи, но, как Туранов ни всматривался, Гомера нигде не было видно. Тогда он сел в электромобиль, завел его и поехал по галерее вокруг подземных разработок. Чем дальше он продвигался, тем сильнее становился шум, тем чаще сотрясались стены подземелья. От галереи местами отходили небольшие боковые тупички, и Туранов заглядывал в каждый. Так он объехал все вокруг, но Гомера не нашел.

В раздумье он остановился у барьера, глядя вниз.

Послышалось негромкое жужжание. Туранов оглянулся и увидел на эскалаторе фигуру в таком же, как у него, темно-зеленом скафандре. Вот человек приблизился, и Туранов разглядел за стеклом гермошлема черты Гомера, памятные ему по фотографии. Гомер махнул рукой, словно приглашая следовать за ним. Они прошли по галерее метров пятьдесят, затем Гомер свернул в боковой коридор. В конце ответвления оказалась просторная, уютная комната. Здесь Гомер, заперев предварительно двойные двери, снял с себя гермошлем, расстегнул скафандр. Туранов последовал его примеру. Он понял, что они находятся в комнате отдыха, защищенной мощными экранами от смертоносного излучения.

Гомер оказался невысоким, плотным крепышом с густыми, косматыми бровями, с залысинами на лбу. Выглядел он утомленным.

Туранов представился Гомеру, они обменялись несколькими вежливыми фразами. Похоже, Гомер и в самом деле был скуп на слова.

Воцарилось молчание.

— Говорят, в древности на Востоке, — заговорил Туранов, — был такой обычай — гонца, принесшего дурную весть, наказывали. Мне очень жаль, но я принес вам плохую весть.

У Гомера побелели губы, он заметно вздрогнул, пролепетал, запинаясь:

— Что случилось?

— Сгорел ваш дом. К счастью, удалось спасти Вергею, хотя она и несколько пострадала.

— Великий Космос! — облегченно вздохнул Гомер, но глаза его были по-прежнему усталыми.

Он встал, открыл холодильную камеру.

— Хотите тоника?

— С удовольствием.

Гомер залпом выпил объемистый фужер освежающего напитка, налил еще. Он был страшно взволнован. Пальцы его рук мелко дрожали.

— Вы, наверное, хотите вернуться на базу? — поинтересовался Туранов. Сейчас здесь будет Ахилл.

— А? — словно очнулся от своих мыслей Гомер. — Да, да конечно

— Если не секрет, как вам удалось вырастить Вергею?

Гомер пожал круглыми плечами:

— Особое сочетание удобрений, освещения, периодическое воздействие различными лучами, направленное магнитное поле

— Почему же вы не сообщите о своем успехе в центр?

— Какой там успех? Это стадии экспериментов. Об успехе говорить рано.

— А из каких семян вы вырастили свой шедевр?

— Кактус. Обыкновенный мексиканский кактус.

Раздался мелодичный звон, загорелся зеленый глазок информатора.

— Гомер, Леонид, вы на месте? — услышали они голос Ахилл. — Жду вас наверху.

продолжение следует в Разделе Фантастические истории

Глава 3 Чудеса на манеже

ПОЛЕТ ЖИВЫХ СНАРЯДОВ

События культового фильма Григория Александрова Цирк с Любовью Орловой в главной роли вращаются вокруг выстреливания человека-снаряда из особой пушки на арене цирка.

Идею опасного аттракциона постановщик почерпнул из реальной жизни.

Еще осенью 1927 года в Москве и Ленинграде гастролировал известный итальянский циркач Уго Цаккини с номером Человек-снаряд.

На манеж выкатывали пушку пятиметровой длины, ствол которой имел диаметр около 60-ти сантиметров. Под барабанную дробь артист, облаченный в белый комбинезон, опускался в пушечное жерло ногами вниз. Вот дробь смолкала. Звучал выстрел, сверкали снопы огня, орудие окутывали клубы дыма. Смельчак взмывал над ареной, описывал крутую дугу и падал в натянутую сетку.

Публика не догадывалась, что Цаккини выброшен из жерла не пороховыми газами, а силой сжатого воздуха, толкавшего поршень, служивший опорой для артиста. Всё прочее – дым, огонь, грохот – было обычной цирковой бутафорией.

С похожим аттракционом в 1933 году в Советский Союз приезжал норвежский цирковой артист Лейнерт. На одном из его выступлений побывал молодой кинорежиссер Александров. Полученные впечатления не пропали даром.

Но прежде чем замысел фильма Цирк обрел свое окончательное воплощение, произошла одна удивительная встреча.

Погожим летним днем 1935 года Александров прогуливался в столичном парке Сокольники. Внезапно он увидел плакат, извещающий, что на территории парка с аттракционом Живой снаряд выступает акробатическая группа под руководством Семена Речицкого.

Заинтригованный кинорежиссер тут же отправился к месту проведения аттракциона и разыскал руководителя группы.

Оказалось, что это совсем еще молодой человек, недавний выпускник одного из харьковских вузов. Со своей стороны, Речицкий был наслышан о постановщике популярного фильма Веселые ребята и охотно рассказал ему о своем детище.

Вот тут-то и выяснилось, что идея построить пушку для живых снарядов родилась у Речицкого тоже под впечатлением выступлений Лейнерта, но только во время гастролей норвежца в Харькове.

Собрав группу энтузиастов, найдя поддержку на Харьковском авиазаводе, Речицкий создал пушку собственной конструкции. Вместо поршня со сжатым воздухом он применил массивный маховик, раскручивавшийся от бензинового мотора. Пушка получилась более громоздкой, зато стреляла дальше. В цирке такой махине было тесновато, поэтому номер показывали на стадионах и в парках культуры и отдыха.

Речицкий сделал рисунок своей пушки для Александрова, дал все необходимые пояснения. Та пушка, которую по сюжету фильма Цирк создали советские техники, почти не отличалась от орудия харьковского изобретателя. После триумфа кинокомедии Александрова группа Речицкого стала называть свой номер Большой советский аттракцион из фильма Цирк.

Дальнейшая судьба Речицкого сложилась трагически. В конце 30-х годов при очередном исполнении номера погиб акробат. И хотя это произошло по собственной вине артиста (вопреки инструкции он для пущего эффекта проделал во время полета сальто, в результате чего не долетел до сетки и разбился), аттракцион был запрещен, а пушка демонтирована.

Талантливый конструктор пытался восстановить аттракцион, но этим планам помешала война. Речицкий был призван в действующую армию и погиб на одном из фронтов.

ТОНКОСТИ ШПАГОГЛОТАНИЯ

Обучение этой специфической профессии начинают с ранних лет. Сначала будущий шпагоглотатель приучается свободно опускать в пищевод тонкую проволоку, обмотанную влажной мягкой тряпочкой. Следующий этап – деревянные палочки, диаметр которых постепенно утолщается. В ход также идут длинные гвозди и вилки. И лишь освоив эти относительно безопасные технологии, переходят к холодному оружию – стальным клинкам и шпагам. Параллельно (что немаловажно) происходит привыкание к постороннему предмету в пищеводе, дабы исключить всякое проявление рвотного либо глотательного рефлекса, грозящего обернуться смертельной опасностью.

Эта профессия требует предельной аккуратности и собранности. Ибо малейшее неконтролируемое движение приводит к серьезному ранению внутренних органов, а то и к трагедии.

Как и в любой профессии, тут тоже есть свои хитрости. Некоторые артисты перед выступлением предварительно проглатывают металлическую трубку, являющуюся своеобразными ножнами для шпаги. Используются и, так называемые, телескопические клинки. То есть, никакого глотания, по сути, не происходит. Опасный трюк подменяется известной ловкости рук. Секции клинка попросту входят друг в дружку, о чем публика даже не подозревает.

Однако у истинных, настоящих шпагоглотателей подобная имитация не в чести.

Молодой австралийский артист Сэм Кларк из города Лонсестон (остров Тасмания) во время выступлений вывешивает на сцене свои снимки, сделанные перед рентгеновским аппаратом.

Пусть скептики проглотят свои языки! – воскликнул однажды Сэм, уязвленный сомнениями со стороны части публики.

Врач, делавший эти снимки, был потрясен:

Он протолкнул шпагу ниже уровня сердца, опустив ее по пищеводу! Это просто нереально!

Тем не менее, факт остается фактом.

Шпагоглотанию, как и любви, все возрасты покорны.

Чех Иржи Гачек, 60-летний мужчина огромного роста и экзотической внешности, на протяжении вот уже трех десятилетий выступает неподалеку от Вацлавской площади в Праге. Уличный фокусник всегда окружен толпой, в которой немало туристов из России. Он спокойно заглатывает сразу по три шпаги, а на десерт не отказывается от искривленной острой сабли.

Всего на нашей планете сегодня насчитывается порядка ста практикующих шпагоглотателей. Подавляющее их большинство состоят в Международной ассоциации шпагоглотателей, штаб-квартира которой находится в Америке.

Есть среди артистов этого оригинального жанра и свои рекордсмены.

Так Мэтти Хенсшоу по прозвищу Лезвие проглотила в течение 2003 года 3782 шпаги!

ВОЛШЕБНАЯ ВЕРЕВКА

Индия – край древних чудес и загадок, страна таинственных несметных кладов и магических диковинок Один из самых эффектных фокусов подарили миру индийские факиры. На всех европейцев, наблюдавших этот номер, он производил неизгладимое впечатление.

Маг устраивается на небольшой площадке в тесном кольце зрителей. Его действия неторопливы и размеренны. Вот он достает из старой плетеной корзины веревку толщиной в палец крупного человека. Он мнет ее в руках, крутит, подбрасывает, демонстрируя, что веревка самая обычная.

Затем из той же старой сумки он достает деревянный шар с отверстиями и пропускает веревку через некоторые из них. Попутно поведав зрителям две-три истории, маг размахивается и швыряет шар вверх. И происходит чудо. Шар исчезает из виду, а веревка словно каменеет, удерживаясь в строго вертикальном положении.

Далее возможны варианты. Чаще всего на площадке появляется ловкий мальчик – помощник мага, который взбирается по веревке вверх и тоже исчезает из виду...

Долгое время европейские фокусники терялись в догадках относительно секрета этого трюка, объясняя его то массовым гипнозом, то загадочной восточной магией, пока, наконец, не обратили внимания на некоторые обстоятельства, сопутствующие проведению фокуса индийскими факирами.

Фокус с волшебной веревкой всегда исполнялся на относительной тесной площадке, во время наступления сумерек, при зажженных фонарях, которые помощники мага выносили на площадку вскоре после начала номера.

Детальный анализ этих и других мелочей постепенно привел к разгадке сложного трюка.

Главный секрет фокуса, что называется, витал в воздухе.

Это был тонкий, но необыкновенно прочный шнур из конского волоса, совершенно невидимый в сумерках, шнур, который помощники факира заранее натягивали над площадкой, где должно было состояться представление. Часто для этого использовались высокие деревья с густой кроной, поднимавшиеся по разные стороны площадки.

К трюку с чудо-веревкой факир приступал не сразу. Сначала он показывал зрителям более простые фокусы, попутно рассказывая всевозможные истории. Целью этой прелюдии была затяжка времени. Сумерки на Востоке сгущаются быстро, небо делается абсолютно черным. Особые фонари, которые выносили помощники, на самом деле слепили публике глаза, мешали внимательно следить за манипуляциями факира. Поэтому зрители даже из передних рядов, находящиеся в нескольких метрах от фокусника, не замечали никаких ухищрений со стороны артиста.

Между тем, тот продолжал ловко делать свое дело. Пропуская веревку через отверстия деревянного шара, маг незаметно вставлял в специальное гнездо шара небольшой, но надежный крюк, который уже был привязан к тончайшему волосяному шнуру, переброшенному через главный горизонтальный шнур, натянутый на высоте порядка двадцати метров.

Легкое движение руки, и вот веревка взлетает вверх и замирает, будто заколдованная.

В действительности ее вытягивали спрятавшиеся в каком-либо укрытии помощники факира. От них требовалась известная ловкость, чтобы крюк, незаметно вставленный в шар факиром, зацепился за главный горизонтальный шнур и тем самым надежно зафиксировал веревку.

И вот веревка превращалась в волшебную. Теперь на ней можно было разыгрывать целые представления.

Маленький акробат, поднимаясь по ней, вскоре исчезал из виду, словно растворяясь в ночи. Но, если знать секрет, то здесь и вовсе не было ничего загадочного. Для зрителей, ослепленных горизонтально направленным светом фонарей, любой предмет, находящийся на высоте более десяти метров, казался невидимым. По этой же причине они не видели ни верхнего конца веревки, ни деревянного шара. Однако же у них складывалось впечатление, что при подъеме мальчик словно бы тает во мраке.

Нередко, не дождавшись мальчика, маг, продолжая спектакль, устремлялся по той же веревке вверх, будто бы на поиски сорванца, и к ужасу простодушных зрителей тоже исчезал в темноте. В гробовом молчании проходила минута, другая Зрители ахали и хватались за сердце.

Но представление всегда заканчивалось благополучно. Факир и мальчик оказывались на земле, живые и невредимые, а следом с высоты кольцами падала к их ногам волшебная веревка.

Зрители принимались бурно аплодировать. Всё увиденное ими и вправду походило на волшебство

Глава 4 Дьявольская пепельница

После того как Анатолий Быстров, симпатичный тридцатилетний холостяк, неожиданно заметил, что кашляет в самый неподходящий момент, он твердо решил покончить с курением.

Насладившись перед сном последней затяжкой, он погасил окурок в старинной медной пепельнице, пожелал спокойной ночи маме, надежно оберегавшей его тылы, и отправился на боковую.

Под утро ему приснилась пепельница. Та самая пепельница, которая еще со студенческих лет украшала его ночной столик. Это была не совсем обычная пепельница. Ее подарили Анатолию на день рождения друзья-однокурсники. Нашли же ее во время летней практики, разбирая предназначенный к сносу очень старый дом. Медная пепельница представляла собой классическую голову дьявола: с тонким и длинным крючковатым носом, глубокими глазницами, заостренными ушами, козлиной бородкой и, конечно же, изящными рожками. Классическим было и выражение, приданное его физиономии: этакая загадочная улыбка, смесь изощренного коварства, затаенной злобы и тысячелетней умудренности.