Невероятно? Но факт! ч.1

По указанию римского сената город был разрушен до основания, а место его расположения объявлялось проклятым.

Вместе с тем, не оправдались надежды римлян на богатую добычу.

Золотохранилища Карфагена, сокровищницы его храмов, сундуки богатейших купцов были пусты.

Осажденные успели спрятать ценности в надежных тайниках.

ПОИСКИ И НАХОДКИ

Золото Карфагена пытались найти еще римские императоры.

Известно, в частности, что к императору Нерону приходил некий римский всадник, сообщивший, что видел на пепелище Карфагена вход в глубокую пещеру, набитую золотом, но не отважился притронуться к тому, опасаясь искусно замаскированной ловушки.

Нерон направил туда экспедицию, которая, однако, ничего не нашла.

Всадник оправдывался тем, что был околдован, и оттого запамятовал точное местоположение прохода в пещеру.

Поиски золота Карфагена продолжались и позднее.

В середине 20-го столетия генерал Дюваль проводил раскопки древнего города и обнаружил среди развалин храма глиняные таблички.

Расшифрованные лишь недавно надписи на них подтвердили, что накануне осады власти распорядились зарыть городскую казну.

И хотя координаты тайника не указаны, ясно, что он находился где-то внутри городских стен, общая длина которых превышала 37км.

На легендарном полуострове побывало уже немало археологических экспедиций и, наверное, еще больше черных следопытов.

Сделано множество интересных исторических находок, обнаружено немало бесценных артефактов, но большое золото Карфагена еще ждет удачливого искателя.

Глава 4 Золотой бриг

В последние дни декабря 1789 года на одном из удаленных причалов крупного речного порта Руан, расположенного на Сене, небольшой бриг Телемак начал принимать на борт некий груз.

Время было тревожное. Париж бурлил, революционные страсти кипели, а вот авторитет короля Людовика 16-го и его супруги Марии Антуанетты упал до предела.

Капитан судна Андре Каминю был известен тем, что не раз выполнял деликатные поручения своенравной, но непопулярной в народе королевы.

Вот и сейчас было что-то подозрительное в проходившей погрузке.

На борт поднимали небольшие по размеру, но, судя по прилагаемым усилиям, весьма тяжелые бочонки, швы на которых были залиты свежей смолой. Обычно так поступали при транспортировке особо ценных грузов – золота и драгоценностей. И еще: район причала охраняли королевские гвардейцы.

Однако по документам бриг был зафрахтован руанскими купцами для доставки партии дегтя в Лондон.

В первых числах января бриг отошел от причала и двинулся к устью Сены.

В небольшом порту Кийбёф, недалеко от Гавра, судно остановилось для таможенного досмотра.

Надвигались ранние сумерки, да и ветер набирал силу, поэтому досмотр решили отложить до утра.

К ночи ветер перешел в ураган, который погнал морские волны в Сену, где они схлестнулись с быстрым течением реки, образуя опасные водовороты. К ним и потащило сорванный с якоря Телемак.

Команде не оставалось ничего другого, как покинуть терпящее бедствие судно.

Подобные происшествия в ту пору не были редкостью, на дне устья Сены лежало немало других затонувших кораблей.

21 января 1793 года по приговору Конвента был обезглавлен король Людовик 16-й, а 16октября та же участь постигла королеву Марию Антуанетту.

Вскоре после их казни стали распространяться слухи о том, что царствовавшая чета собиралась бежать в Англию, но прежде намеревалась вывезти туда свои ценности, причем именно на бриге Телемак.

Так вот что находилось в просмоленных бочонках!

Слухи обрастали все новыми подробностями.

Утверждали, что на этом же бриге пытались вывезти свои богатства и аристократы, наиболее приближенные к королевской семье.

Речь шла о ценностях, суммарная стоимость которых оценивалась многими миллионами луидоров.

И все это стало добычей стихии!

Сенсационные публикации появились не только во французской, но и в западноевропейской прессе.

Приводились свидетельства бывших членов экипажа Телемака, гвардейцев, несших охрану причала, которые косвенно подтверждали факт погрузки драгоценностей.

Что ж, оставалось лишь поднять затонувшее золото.

Задача эта казалась простой, ведь речь шла не о недоступных океанских глубинах, а всего лишь о реке.

Революционные власти новой Франции допросили свидетелей, так или иначе причастных к этим событиям.

Показания, в частности, дал бывший исповедник короля. Он признался, что Людовик и Мария Антуанетта нередко вели разговоры о необходимости тайно отправить сокровища в Англию на борту судна.

Бондарь из Руана Жюстен Ширак сообщил, что получал анонимный заказ на изготовление партии из 80 бочонков для перевозки дегтя. Он сам видел, что на Телемак грузили именно эти бочонки.

Версию о затонувших сокровищах косвенно подтверждали также грузчики и таможенники.

Дело казалось ясным.

В Кийбёф была направлена группа поисковиков, возглавляемая опытными инженерами.

Им удалось обнаружить на дне Телемак, уже сильно обросший тиной.

Но все попытки поднять золотой бриг закончились безрезультатно.

Между тем, во Франции началась череда великих потрясений, и о тайне Телемака на какое-то время забыли.

В 1815 году в стране была восстановлена монархия.

Король Людовик 18-й организовал новую экспедицию, но и она не принесла желанных находок.

Однако теперь судьба золотовоза надолго оказалась в фокусе общественного внимания.

В августе 1837 года лицензию на подъем судна, сроком на три года, получила инженерная компания из Гавра Магри и Дэвид.

Поиски снова не принесли ничего, кроме долгов.

Вдобавок, между компаньонами возникли разногласия.

Если Магри полностью охладел к поиску сокровищ, то Дэвид по-прежнему был преисполнен энтузиазма.

Продлив срок действия лицензии еще на три года, он привлек к работам молодого английского инженера Малькольма Тейлора, предложившего оригинальный метод для подъема судна.

Тейлор завел за корпус затонувшего брига множество цепей, концы которых во время отлива закрепил к целой флотилии лодок. Теперь оставалось дождаться прилива, который поднял бы лодки, а те, в свою очередь, по всем расчетам оторвали бы от илистого дна золотой бриг.

Увы, надежды не оправдался, стальные цепи рвались, как нитки.

Разочарованный Дэвид вышел из игры.

Но Тейлор не сдавался. Через прессу ему удалось заинтересовать акционеров и собрать еще 200тыс. франков для продолжения работ.

Он заказал более мощные цепи и увеличил число лодок, но и это не помогло.

Сена цепко удерживала свою тайну.

А тут еще акционеры начали требовать отчет о затратах.

Все вроде бы снова вошло в колею, когда на одном из собраний Тейлор выложил на стол перед акционерами десяток золотых луидоров времен Людовика 16-го, дескать, эти монеты рабочие подняли с Телемака!

Но среди акционеров нашлись скептики, которые наняли частных детективов, а те быстро установили, что золотые монеты Тейлор скупал у лондонских антикваров на деньги тех же акционеров.

Не дожидаясь громкого скандала, Тейлор предпочел скрыться, оставив большие долги.

После этого в поисках сокровищ наступила пауза длиной почти в целый век.

Работы по подъему Телемака возобновились в мае 1938 года уже на новом техническом уровне.

Лицензию получило Французское общество морских предприятий.

Водолазы быстро обнаружили вросший в речной ил старинный бриг, корпус которого обвивали оборванные ржавые цепи.

Осенью на реке появились плавучие краны с установленными на них мощными помпами. До конца года они расчистили грунт вокруг судна. Затем к бригу подвели понтоны.

И вот в начале апреля 1939 года долгожданное событие произошло: бриг был поднят на поверхность. Свидетелями этого стали сотни журналистов, историков, любителей старины, да и просто зевак, столпившихся на набережной Кийбёфа.

В этот день по всей Франции только и было разговоров, что о королевских сокровищах, которые вот-вот должны были извлечь из трюмов Телемака.

Увы, на поднятом корабле не было найдено ни одной золотой монетки, ни единого ювелирного украшения!

Когда прошел первый шок от осознания крупной неудачи, стали появляться версии.

По одной из них, до сокровища все же добрался Тейлор, а затем разыграл сценарий с крахом фирмы.

Газеты писали, что в этом же районе Сены несколько лет назад какая-то фирма вела водолазные работы, а затем вдруг куда-то исчезла. Не она ли тайно обчистила золотой бриг?

Согласно третьей гипотезе, Телемак являлся своего рода подставным судном, а в действительности золото было вывезено совсем на другом корабле…

Так или иначе, но судьба королевских сокровищ по-прежнему таится в области загадок.

Раздел "Это Азия-с!"

Глава 1 Тонкости титулов

Отрывок из эпоса " Звездочеты"

Пышные восточные титулы – хан, шах, падишах, султан, эмир, бек – большинством европейцев воспринимаются как синонимы.

Однако между ними, этими титулами, есть существенные различия.

Ханом в эпоху Тимура могли именоваться только потомки Чингисхана.

Этот титул считался наиболее знатным, его нельзя было купить, заслужить, присвоить, а можно было получить лишь по праву рождения.

Позднее, когда Тимур достиг зенита славы и могущества, нашлись придворные угодники, по поручению которых была составлена фальшивая генеалогическая схема, возводившая линию предков Тимура к одному из близких родственников Чингисхана.

Однако же сам Тимур отверг эти сомнительные изыскания.

В фальшивой славе он не нуждался, ему было достаточно той, которую он завоевал своим мечом.

Тимур вполне довольствовался титулом эмир (по-арабски амир), принятом во многих мусульманских странах, но имевшим в разных местах свои оттенки.

В военизированной державе Тимура этот титул чаще ассоциировался с понятием военачальник, полководец. Эмиров было много. Но Тимур стал единственным великим эмиром, то есть, великим полководцем, и гордился этим титулом.

Если стать ханом по желанию было невозможно, то отнюдь не возбранялось стать ханским зятем – гурганом, для чего требовалось взять в свой дом его дочь.

Что и сделал Тимур, женившись на дочери хана Казагана, которую звали Сарай-Мульк-хатун.

Титул гурган также считался в высшей степени почетным, предметом гордости того, кто его носил.

Великий эмир и гурган – в большинстве средневековых хроник имени Тимура сопутствуют именно эти два титула.

Следует отметить и то обстоятельство, что Тимур формально не являлся первым лицом в государстве. Еще бытовала монгольская традиция, и Тимур не стал ее отменять (это сделают его потомки), согласно которой на престоле в обязательном порядке полагалось восседать хану-чингизиду.

Тимур и посадил на трон хана-бездельника, давно уже утратившего реальную власть, да и не претендующего на нее. Однако монеты чеканились с профилем этого хана, а его имя первым произносилось на пятничных молитвах. Вместе с тем, вздумай этот хан по глупости качать права, как был бы незамедлительно сброшен с трона и заменен на более покладистого преемника.

Похожий порядок позднее существовал в Советском Союзе, когда по конституции первым лицом государства считался Председатель Верховного Совета, но вся полнота реальной власти принадлежала генеральному секретарю партии.

Вот и Тимур был своего рода генсеком военной партии.

В сочинениях, принадлежавших перу иранских и европейских хронистов, Тимура нередко именуют также султаном и падишахом в значении монарх.

А кастильский посол Руи Гонсалес де Клавихо называет его в своих записках совсем уж невообразимым титулом – великий сеньор Тамурбек.

Сам Тимур пользовался королевскими титулами чрезвычайно редко, да и то лишь при внешних сношениях.

Один такой случай произошел в 1391 году, когда Тимур двинулся через казахские степи в поход на Золотую Орду, к Самарской излучине.

Где-то на середине пути он совершил странный ритуал, до сих пор не разгаданный историками.

Поднявшись на вершину горы Улуг-таг, он осмотрелся с высоты, а затем велел высечь на запримеченном здесь же камне надпись на уйгурском и арабском языках, извещавшую о том, что в год овцы султанТимур отправился с двумястами тысячами воинов, имени своего ради, по кровь Тохтамыша хана.

Этот камень обнаружили только в 30-х годах прошлого века и отправили в Эрмитаж, где его можно увидеть и сегодня в одном из восточных залов.

Итак, в своих владениях Тимур именовался, как правило, двумя титулами, которыми сам он дорожил в равной степени, - великий эмир и гурган.

Его потомков стали называть эмир-заде, то есть, сын эмира, а сокращенно мирза.

Титул мирза носил и Улугбек.

Вообще-то, настоящее имя Улугбека, полученное им при рождении, было Мухаммед Тарагай.

Между прочим, факту рождения этого младенца обязаны своими жизнями десятки тысяч жителей города Мардина в Ближней Азии, которых Тимур уже готов был предать лютой казни за их сопротивление. И как раз тут прискакал гонец, сообщивший, что у Гаухар-Шад, жены Шахруха, родился мальчик.

Тимур, лелеявший мечту о переустройстве мира под эгидой своей Семьи, настолько обрадовался, что не только помиловал обреченных горожан, но и велел вернуть им все отобранное имущество.

В практике Тимура этот случай стал единственным в своем роде.

Маленького Мухаммеда Тарагая тут же забрали у его матери, и в последующем он воспитывался при дворе Тимура под надзором его бабки Сарай-Мульк-хатун, ханской дочери.

Из множества внуков, которые точно так же воспитывались при дворе в Самарканде, Тимур почему-то выделял именно этого мальчика. Когда тот подрос, великий эмир в свободное время мог часами беседовать с ним.

Заметив это, придворные, дабы угодить Тимуру, стали называть мальчика Улугбеком, то есть, великим господином.

Возможно, поначалу такое прозвище имело легкий ироничный оттенок, но со временем оно закрепилось при дворе и сопровождало Улугбека до самой смерти, фактически став его именем, под которым он и вошел в историю.

Когда Улугбеку исполнилось десять, Тимур устроил пышную, хотя и символическую свадьбу для него и еще девяти других своих внуков. При этом Улугбек получил в жены ханскую дочь, а вместе с ней и право именоваться отныне гурганом. Между прочим, Улугбек настолько дорожил этим титулом, что даже подписал им главный труд своей жизни – Звездные таблицы (Зидж-и джедид-и Гургани).

Но увлечение астрономией придет еще нескоро.

А весной 1409 года собственное прозвище Улугбек – великий господин казалось 15-летнему юноше, скорее, издевательским.

Ведь его отец Шахрух, поставив сына наместником в Самарканде, ограничил его во всем, фактически передав реальную власть в руки двух опекунов – эмиров Шах-Малика и Шейх-Нуреддина.

Конечно, опекуны внешне демонстрировали по отношению к молодому мирзе предельную лояльность и всемерное почитание, но делали все по-своему.

А Улугбек уже томился мечтой, нет, пока еще не о звездах, а о военных походах, о победах, о славе, о повторении того пути, который проделал его знаменитый дед.

Остро переживая свою зависимость, юноша нередко уединялся в часы отчаяния в высочайшей библиотеке.

Что же это была за библиотека? Действительно ли книги, собранные в Голубом дворце, являлись бесценной сокровищницей мысли?

Сохранилось указание Тимура, где говорилось: Я протягивал руку помощи путешественникам всех областей и всех государств, чтобы иметь известия о чужеземных царствах, я посылал во все страны купцов и начальников караванов, приказывая им привозить мне самые редкие вещи, которые можно встретить в Хотане, Китае, Индостане, городах Египта, Аравии, Сирии, Рума и даже на острове Франков

Несомненно, что под редкими вещами подразумевались и книги.

Приведенную фразу следует понимать так, что купцы и начальники караванов должны были привозить в Самарканд книги из тех стран, с которыми Тимур поддерживал мирные отношения, ну, а на оккупированных территориях он сам брал, что хотел.

Каковы же были личные приоритеты Тимура в сфере человеческих знаний, запечатленных в книгах?

Уже говорилось, что из светских наук Тимур отдавал предпочтение истории и сам хорошо ее знал.

Вместе с тем, он вообще ценил всякие знания, особенно, если они могли принести практическую пользу. Он поддерживал ученых, занимавшихся медициной, математикой, астрономией Еще одним предметом его постоянных интересов были архитектура, ведь Тимур задумал сделать свою столицу Самарканд самым блистательным городом мира, окружив его кольцом городов-спутников, каждый из которых носил имя той или иной мировой столицы.

Историки, утверждавшие, что Тимур не умел читать, тут же сообщают, что он производил впечатление человека образованного, и что держал при себе чтецов рассказов (касса-хан), которые читали ему различные сочинения в часы досуга полководца.

Но даже если он так и не сумел, при всех своих талантах, овладеть грамотой, то уж точно хотел видеть образованными не только своих детей и внуков, но и последующие семьсот поколений своих потомков.

Стало быть, стимул систематически собирать по всему миру книги, у него был серьезный.

У Тимура было более тридцати только законных внуков (а уже подрастали и правнуки), и к каждому из них был приставлен воспитатель. Известно, что воспитанием Улугбека в его детские и отроческие годы занимался Ариф Азари, талантливый и высокообразованный поэт.

Вообще, в Кок-сарае – Голубом дворце сложилась своеобразная академия, в которой и получали образование наследники Тимура.

Важной частью этой школы была высочайшая библиотека.

Зная ненасытные аппетиты великого эмира касательно всего, за что бы он ни брался, нетрудно предположить, что масштабы этой библиотеки тоже были поистине тимуровскими.

Речь должна идти, несомненно, о десятках тысяч томов и рукописей, в том числе редчайших, уникальных, включая те, что принадлежали перу античных авторов и считались в Европе утерянными.

Причем в этом собрании были представлены все разделы знаний: от истории и математики до астрологии и мистики.

Общение с книгами помогало любознательному парню, мечтавшему о ярких событиях, легче переносить свое подчиненное положение.

В этот же период сформировалось его острое стремление к личной свободе и независимости.

Между тем, ситуация вокруг юного мирзы стремительно менялась.

Дальновидный Шахрух вовсе не случайно приставил к нему именно двух опекунов, да еще из числа тех, между которыми пробежала черная кошка.

Оба опекуна мастерски подсиживали друг друга, каждый из них скрытно доносил в Герат на второго, и это ни для кого не было тайной.

Противоречия между двумя эмирами постепенно переросли в открытую вражду.

Наконец, Шах-Малик путем подкупа устроил так, что его соперник был убит своим же нукером.

Отрубленную голову Шейх-Нуреддина, обвинив того в измене, Малик возложил к ногам Шахруха, который как раз прибыл в Самарканд.

Но уловка не сработала.

Шахрух разгневался и отправил Шах-Малика в изгнание.

Так уж совпало, что именно к этому времени Улугбек достиг совершеннолетия.

И вот сбылась его заветная мечта: он стал не номинальным, а фактическим хозяином Самарканда!

Глава 2 Ташкент до прихода Российской Империи

отрывок из своей книги «Тайны и легенды древнего края» изданной не так давно.

«В первой половине XIX столетия некогда независимый Ташкент стал яблоком раздора между Кокандским и Бухарским ханствами. Борьба за обладание крупнейшим городом Средней Азии шла с переменным успехом. Несмотря на отчаянное сопротивление и неоднократные попытки ташкентцев освободиться от власти бухарского эмира или кокандского хана, сопротивление было сломлено и уже в начале 1850-х годов бывшая вотчина хакима Юнус-ходжи стала областным центром Кокандского ханства.

В ту пору город имел 12 ворот и разделялся на четыре части, носившие названия Шейхантаур, Сибзар, Кукча и Беш-Агач. Каждая часть Ташкента имела собственные ворота. К одной части относились ворота (дарваза) Лабзак, Тахтапуль и Кара-сарай, к другой – Сагбан, Чагатай и Кукча. Обе эти территории находились по одну сторону арыка Боз-су, вытекавшего из реки Чирчик и снабжавшего водой весь город. Упомянутые части разделялись между собой улицей Сагбан.

Ворота же Самарканд, Камалан и Беш-Агач были причислены к третьей части города, отделявшейся от четвертой улицей Беш-Агач. Последняя часть Ташкента тоже имела собственные ворота, именовавшиеся Коймас, Коканд и Кашгар. По приблизительным подсчетам в городе имелось 20000 домов, которые населяли 150000 жителей.

Соответственно кокандским традициям во главе городской администрации стоял бек (или хаким), распоряжавшийся всеми доходами и обладавший безграничной властью. Эту должность обычно занимал один из родственников хана или ближайших к нему людей. Соответственно делению Ташкента на четыре части в подчинении бека находились четыре региональных чиновника – мингбаши. Их функции заключались в неукоснительном исполнении приказов бека, сборе налогов, соблюдении чистоты улиц, исправлении дорог, стен и ирригационных сооружений. Мингбаши также должны были в обязательном порядке присутствовать при решении важных городских вопросов.

Каждая из четырех частей города разделялась на махалли, находившихся в ведении собственного юзбаши, исполнявшего распоряжения мингбаши. Кроме них значительные функции в администрации Ташкента выполняли так называемые раисы. Их было два и каждому из них подчинялись по две части города. Их выбирал из числа ученых, высоконравственных и уважаемых людей и назначал лично бек. Полномочия этих чиновников были довольно широки: раисы должны были следить за неукоснительным выполнением горожанами требований ислама (посещением мечетей, воспитанием детей и т.п.), а также наводить порядок на рынках, оберегать правоверных от употребления алкоголя и других запрещенных «удовольствий».

В их ведении находился разбор тяжб по семейным делам, венчание вдов, руководство тушения пожаров, розыски преступников, благотворительность, чистота на улицах, выявление женщин, ходивших по городу с открытыми лицами и многое другое. При раисе состояли десять помощников – гирянда, старший из которых – хальфа –заменял раиса во время его отсутствия. Они должны были пешком всегда сопровождать раиса с двух сторон дороги, когда он ехал по городу. В руках у гирянды были широкие толстые ремни с короткой рукояткой – дорра. Ими по распоряжению раиса наказывались провинившиеся чем-то люди.

Нарушителей на месте «преступления» раздевали до поясницы и клали прямо на землю. Один гирянда садился ему на шею и экзекуция начиналась. За нарушение шариата раис мог приговорить виновного от 5 до 79 ударов доррой. Женщины тоже подвергались наказанию: их халаты сдергивались на голову, рубашки натягивались, а на ноги надевался мешок. В остальном же с ними поступали та же, как и с мужчинами. Замужняя женщина, пойманная с любовником, наказывалась вмести с ним 100 ударами дорры, что, по-существу, было смертным приговором.

Важным чиновником Ташкента при кокандском владычестве считался курбаши. Под его началом находились 44 мирбаши: по 10 обходчиков и одному юзбаши на каждую часть города. Каждый день после завершения вечерней молитвы (после 8 часов вечера) они обходили улицы города и вылавливали бродяг. Ибо в это время не дозволялось без крайней нужды выходить из дома на улицу. Если люди курбаши вылавливали вечером мужчину с женщиной или пьяных, они доставлял их для наказания беку.

Курбаши проводил розыск по кражам, совершенным в ночное время, приводил в исполнение судебные приговоры, сажал арестованных в глубокую яму, передавал приговоренных к смерти палачам. И, помимо всего прочего, занимался торжественной встречей высоких особ, приезжавших в Ташкент.

Городские судьи –казии – назначались ханом Коканда или беком Ташкента. Их тоже было четыре. Казии-калон (главный судья) назначался и сменялся только ханом. У него были три заместителя: казии-куззат – большой судья, казии-аскар – военный судья, казии-раис совмещал должности гражданского судьи и начальника полиции.

Во главе духовенства в Ташкенте стоял казы-калон, в подчинении которого находились рядовые казы, преподаватели медресе (мударрисы), муфтии, раисы, имамы (приходские муллы) и муэдзины. Имамы избирались строителями мечетей и утверждались затем казием. Благотворители-строители обеспечивали сооружаемые мечети и медресе пожертвованием какого-либо имущества – земли, садов или лавок. Это имущество носили название вакуф. Непременно составлялись жертвователями документы под названием вакуф-намэ, в которых подробно описывалось имущество и правила управления им. Называлось там и имя избираемого руководителя – мутавали и сумма расходов на служащих. Мударрисом – учителем в медресе – мог быть человек, получивший духовное образование в каком-нибудь высшем учебном заведении. В то время в Ташкенте было 10 медресе и около 400 мечетей. Учеников в медресе было около 800.