"Продавец желаний"

Не, он — реально дьявол, получается тогда. Ладненький такой, сладкий, что ли. Как будто не отсюда. Из мира успешных людей. Петр. Наверное, много кто повелся на его предложение и уже во всю торгует. А почему он мне не предложил купить мечту за мою душу?

Поворачиваюсь на бок.

А если это правда? Десять проданных желаний, и я смогу загадать свое. Мои книги будут лежать на центральной выкладке в книжных, прямо на входе. Стану знаменитым…

Кот! Вздрагиваю от его прыжка. Пушистый замерз на полу — ночной сентябрь продувает окна от советских партийных застройщиков. Устраивается в ногах на углу неразложенного дивана. Так, чтобы обязательно касаться боком моих ног. Тоже спасается от одиночества. Или просто хочет тепла.

Есть народная легенда, что кошка всегда ложится на больное место хозяина. Об этом постоянно говорила бабушка и сама в это верила. Она много во что верила. Во все, что придавало жизни смысл или хоть немного обезболивало мыслительные процессы в голове перед сном. Недавно в мусорном шуме интернета увидел историю про кошек. Ученые доказали, что они не лечат. Кошки выбирают больное место хозяина, потому что там жар, там организм воспален, им там просто теплее.

Все мы верим в сказки. Все мы хотим быть кому-то нужными.

Интервью

— Как отреагировали коллеги в магазине на успех твоей книги?

— Да никак, — вздыхает. — Во-первых, для них это не было успехом. Это ведь не «Первый канал». А во-вторых, люди не привыкли радоваться достижениям других людей. Даже самые близкие не всегда способны на такое.

— Что значит «не Первый канал»?

— По телеку не показали — значит, не звезда. Или еще «крузак», например, тоже показатель успешности. Лексус новенький. А книги… Ну, такое.

Смеется. Журналист доволен направлением беседы. Они сидят на сочном зеленом газоне под раскидистым деревом. Жидкая тень от листвы почти не спасает от горячих солнечных лучей. Людей почти нет — все на работе или на дачах.

— Кто из твоих коллег первым прочитал книгу?

— Никто. Думаю, что даже после экранизаций никто за книгу так и не взялся. Это другой мир, понимаешь? Приземленный. Нет там места творчеству. Но это не значит, что меня на работе окружали плохие люди. Просто у них другие взгляды на жизнь.

— Потому что это продавцы? — интервьюер продолжает раскручивать тему.

— А ты не продавец, что ли? — гость ухмыляется, надменно, даже как-то свысока.

— Нет, я журналист.

— Ты продавец своих навыков, умений и знаний в области журналистики. В сфере создания контента. Продавец своих способностей работать на камеру. Ты за это получаешь деньги. Точнее, меняешь свои скиллы на кэш. Вот и все. Разве это не продажа?

Парнишка перебирает в голове аргументы, он привык считать себя творческим человеком, творцом.

— Погоди, а диплом журналиста?

— А что диплом? Он только подтверждает наличие у тебя специальных знаний и навыков. И то это такой себе документ сейчас.

Молчит. Ищет, чем отбивать. Неприятно.

— Не переживай, я тоже продавец. Мы все — продавцы. Мир — это большой рынок товаров, услуг и способностей. И люди на нем одновременно продавцы и покупатели. Все нормально.

— А врачи? Учителя?

— Сейчас они тоже продавцами стали. Продают услуги в области здравоохранения и образования.

— А как?..

— Да просто все. Как и на обычном рынке, есть честные кайфовые ребята, к которым хочется приходить постоянно. А есть черти, у которых единственная цель — сиюминутная продажа. Выгода здесь и сейчас. Им похер, придешь ты еще или нет. Главное — впарить.

— Ты себя к каким относишь?

— К чувакам с совестью. Мама, наверное, так воспитала. Ну и на первой работе коллеги сразу растолковали, что надо работать честно и с улыбкой, чтобы к тебе люди возвращались.

Гость делает глоток кофе из прозрачного пластикового стакана с черной крышкой, взбалтывает соломинкой лед и отпивает еще

— А как быть, если ты не можешь продать честно? Планы же выполнять надо…

— Ты прав, надо. Но лучше я сегодня скажу клиенту, что велосипедов для него нет, чем впарю неподходящий, на котором он будет обламываться. Или шею сломает. Я всегда подходил к общению с покупателями так, как хотел бы, чтобы продавали мне. Экспертно, вежливо и честно.

— Звучит сложновато…

— Компромисс с совестью — всегда непростая штука.

— Поясни.

— Продажа — это… Нет, не так. Есть консультация — когда ты просто рассказываешь про товар. А есть сама продажа. Так вот продажа — это всегда манипуляция. Механизмы изобретены почти сто лет назад психологами. Важно иметь своей кодекс чести, что ли.

— Как в единоборствах?

— Да! Точно! Есть у тебя сила и умение давать люлей. Но ты используешь эти скиллы только для самообороны и только в крайнем случае. Хороший продавец — прямо как джедай, получается.

Смеется.

5

«Кореец» самоуничтожился на улице Ленина», — листаю ленту местных новостей, пока нет покупателей. «Водитель иномарки не справился с управлением и вылетел на обочину». Всего лишь. Авторам давно пора писать сценарии для новогодних комедий.

Каждый развлекается как может. Мой фетиш — заголовки провинциальных событий. Кретинический гиперболизм через окуляры микроскопа. Гиперболизм — интересное слово. Звучит как зависимость. Или даже болезнь. Когда что-то распухает.

«Ночью оборотень напугал женщину в Центральном районе». Хочется сразу перейти по ссылке и узнать подробности. «Бдительная пенсионерка услышала шорохи и рычания в мусорном баке, испугалась красных глаз в темноте и вызвала полицию. Сотрудники, оперативно прибывшие на место, спасли гражданку от бродячей собаки».

Самые выдающиеся заголовки зачитываю коллегам громко и с выражением.

— Послушайте, — театрально прочищаю горло. — «Двое бывших сослуживцев смогли поделить любовницу только при помощи ножа». Знаете, про что это?

Коллеги накидывают версии. Кто-то вспоминает Декстера, кто-то Ганнибала Лектера.

— Просто два чувака когда-то давно вместе служили, а вечером встретились в магазине. Купили бухлишка и пошли к одному из них. На шумную посиделку пришла нетрезвая соседка. Мужики стали спорить за право первой брачной ночи, если так можно сказать. И один воткнул нож другому в шею. Все просто.

— А дальше что? — не заметил, как подошел Пабло. — Че ты этим сказать хотел? Победитель соседку трахнул в итоге, нет?

Пабло из тех, чей главный аргумент всегда и везде — «И чё?». Он, как актеры сериала «Бригада», пал жертвой сыгранных ими ролей. Веном с планеты 90-х вполне комфортно в нем прижился.

— О, Пабло! А ты как бы сделал? Ты бы трахнул?

Он любит брызгать в меня ядом. Или желчью. Или что там в нем. А я стараюсь публично повернуть его высеры против него.

— Паш, ты на корпоратив пойдешь? Тебя считать?

Паша! Только девочки-кассиры иногда зовут его по имени. Пабло — для всех это шутливое прозвище и даже уничижительное, но не для него. Павел придумал себе легенду, будто кто-то из местных бандитов сравнил его с Пабло Эскобаром. Может быть, от Эскобара был второй подбородок или рано облысевший круг на макушке. Или постоянно поднятый и ненаглаженный воротник футболки-поло, типа «всегда в атаке». Или его телосложение: узкие плечи, тонкие руки и ноги, но при этом сильно выпирающий живот и бока. Виной всему холостяцкое питание, построенное на майонезе, хлебе с колбасой и пельменях. Нет, кажется, то был Аль Капоне. Вот на кого он похож как минимум лицом.

— Куда идем? — стараюсь не обращать внимания на его бандитский взгляд.

— Есть предложение сходить в такое место, где повар показывает, как готовить, а мы в группах повторяем. Кулинарный мастер-класс.

— О! Это интересно! Я бы хотел поучиться готовить стейки!

— Да, да! С мясом интересно! — коллеги поддерживают меня.

Пабло громко фыркает и тянется за сигаретами, чтобы выйти покурить у крыльца магазина. И всем плевать, что магазин спортивный.

— Ты что скажешь, Пабло?

— Самим готовить? И еще за это платить?! Если контора платит, то купите мне пива и рыбы копченой. Я в стороне посижу.

Он вышел, и все выдохнули. Или мне кажется. Есть такие люди, способные своим плохим настроением изговнить любую обстановку. Даже просто присутствуя.

— Мясо, стейки… Пойду я, пожалуй, на обед, пока наш друг не вернулся.

Макароны по-флотски в пластиковом контейнере, чтобы удобно было греть в микроволновке. Гастрит прилагается. Сам заботливо раскладывал. Быстро утоляешь потребность в углеводах на крохотной кухоньке и возвращаешься к покупателям. Здесь мы — батарейки, кончилась энергия — отправляйся в мусорное ведро. Чем меньше ты умеешь, тем проще тебя заменить. Как же хочется скорее сбежать из этого мира продаж! От душных покупателей, от целого дня на ногах, от Пабло…

Пабло! Вот кому можно было бы продать желание! И забрать его душу. Даже не стыдно. Все равно она ему не нужна. Пабло даже не заметит.

Нет, так нельзя. Он еще расскажет всем. Как мне потом работать? Будут смотреть на меня как на идиота.

Пашка — не самый приятный человек, но осознанно лишать его души я не хочу. Не смогу. Он ворчливый, противный, пассивно и активно агрессивный, но не заслуживает этого. Наверняка у него хватает причин так себя вести. Периодически он меня выручает. Не так часто, как местных клиентов-олигархов или симпатичных девушек. Перед ними он стелется, как гиены перед Шер-ханом.

В любом случае, если и искать «покупателей», то среди тех, кому душа уже не нужна. Кто уже потерял шанс на ее спасение. И у них будет желание!

Когда-то давно в эти земли ссылали преступников. Потом решили построить завод, а вокруг него уже вырос город Сталелитейск. Рядом только маленькие, добывающие уголь и руду городишки и села. Генофонд такой себе. Работяги с грязными мозолистыми руками не ищут счастья. У них нет времени. Их мечты можно подержать в руках. Что-то вроде: «дача, Нива, рыбалка». Культура вращается вокруг расслабления: телевизор, алкоголь и сон.

На обочину жизнь выбросила наркоманов, бомжей и мелких преступников, перебивающихся грабежом от сидки до сидки. С последними лучше даже не разговаривать. Нарколыги в агонии могут убить за дозу. Бездомные бродяги не так опасны. И найти их будет проще, обычно они трутся вокруг вокзалов.

А вдруг Петр обманул? Дьявол предложил мечту в рассрочку, за души грешников, а мою трогать не будет. Может быть, это честно. Стоит попробовать. Если это просто злая шутка, пранк, то буду дальше пихать во все издательства свою книгу. Волшебства не бывает.

6

Утром город не выглядит так мрачно. Утром он дышит энергией. Правда, дыхание это как у заядлого курильщика, к которому подкрался рак. Как у пережившего пневмонию — с хрипами и свистами. А сейчас в сентябрьских сумерках появляется ощущение опасности. Город засыпает, просыпается мафия.

Провинция тонет в хрущёвках. Глубина — пять этажей. Болота разбросаны по стране. Чем ближе к вокзалу, тем меньше пластиковых окон на первых этажах. И реже в них горит свет. Деревянные ставни от застройщика не держат краску, не держат стекла, не держат удар жизни — гниют вместе с хозяевами. Тук-тук, есть кто живой? Чем ближе к вокзалу, тем чаще вместо стекол вставлены коричневые куски ДВП, выгоревшие и покрытые сажей. Тем чаще на подоконнике встречается потрепанный тощий кот. Иногда он сбегает в темное квадратное отверстие подвала за едой. Или в поисках любви.

В центре города картина другая — там торчат пожелтевшие зубы девятиэтажек. Они посвежее, и на них лучше виден налет сажи и угольной пыли. Жители там тоже посвежее, коты породистей. Машины во дворах не такие ржавые и часто даже мытые. Стоит на каком-то пяточке возникнуть комплексу многоэтажек, центр города сразу перемещается туда. Дома выше, людей больше, деньги все там. Где жизнь — там деньги. Или наоборот? Там не нужно спускаться в подвал за едой.

Граффити по дороге от центра к вокзалу рассказывают историю культуры, как в познавательных видео про эволюцию. Сначала это красочные портреты в полдома — там постоянно трется молодежь, оттуда много фоточек в соцсетях, там снимают контент малолетки. Дальше через пару километров на стенах появляются все такие же сочные и яркие непонятные аббревиатуры. То ли это название группировок, то ли это ФИО художников. Арт-объектом это уже сложнее назвать. Вспоминаются высокоинтеллектуальные мысли кого-то просветленного: «Стрит-арт — это искусство, которое слишком легко обоссать». Чувак написал их корявыми буквами баллончиком на стене и вошел в историю. А вот эти художники не войдут никогда. В них нет «соли». Зато соль есть у других — их арт-объекты с номерами телефонов никто и никогда не закрашивает. Мрази! И чем ближе к вокзалу, тем чаще они встречаются на стенах и асфальте. Периодически их обновляют. Ненавижу!

Одна из таких «полезных» граффити начертана на стене привокзального кафе. Владелец повесил рекламу с ценами бизнес-ланча и под углом баннера спрятал ценные цифры. Но искатели сокровищ его нашли и отрезали мешавший им кусок. Какой бизнес — такой и ланч.

Это кафе работает до полуночи. Здесь можно понаблюдать за людьми и дождаться темноты, сидя у окна.

Заказываю кофе по цене банки растворимого. Люди готовы заплатить любые деньги, чтобы не проспать свой поезд. Другие люди этим пользуются. Рыночные отношения — ничего личного. Гудит кофемашина. На витрине под прозрачной пленкой лежат коричневые жареные пирожки, пропитанные маслом тысячелетий. Ходят легенды, что в этом масле жарили еще до сопряжения сфер, и никто так и не осмелился его поменять. Наверняка в этом масле можно уничтожить даже кольцо Всевластия. Улыбаюсь. Тут так не принято. Совсем забыл! Повелительница стойки в синем фартучке хмурит брови. Думает, что я смеюсь над ней. Значит, не сработаемся. Перестает гудеть кофемашина. Тетя из бездны достает дымящийся стаканчик и выплескивает мне в лицо. Нет! Но могла бы. Как минимум подумала об этом. «Пжалста!» — сквозь зубы. Киваю и отваливаю.

Вдоль витражных окон растянута узкая синяя стойка. Посетителей немного. Прячусь в самом углу, взбираюсь на высокий стул с потрескавшейся синей обивкой и пробую кофе. Горячий кислый и одновременно горький кипяток цвета разбавленной нефти. На столе стоит сахарница с трубочкой. Переворачиваю и пробую потрясти, но нет — песок превратился в кирпич. Придется пить так. Кофе как символ этого города. Можно так и написать на въезде в Сталелитейск — город со вкусом горького американо и кислых щей. Добро пожаловать!

7

Сквозь панорамное окно кафе наблюдаю за потоками людей на улице. Поздние сумерки окончательно поглощают остатки солнечного света. Темнота становится гуще, но никто не собирается включать фонари — администрация экономит на новый Лексус. Спасают вывески магазинчиков и свет проезжающих машин.

Бродяги и попрошайки, навьюченные своим скарбом, тянутся от вокзала в сторону ближних дворов. Летом там можно спать на лавочках у подъездов, в кустах сирени или на детских площадках, пока их не прогонят родители «ранних пташек». Скоро ноябрь загонит их в подвалы и на колодцы, у некоторых получится спастись в подъездах.

Навстречу бесформенным живым сгусткам мусора в сторону вокзала двигаются безликие — неприятные и очень опасные личности. Часто худые, сутулые, обязательно во всем черном, под капюшоном или козырьком кепки, надвинутом глубоко, чтобы спрятать глаза. Никто не должен видеть их мысли, никто не должен запомнить их лица. Они сделали все свои дела. Нет, дела у прокурора, у этих исключительно делишки. Теперь они возвращаются неузнанные в ближайшие крохотные города и села, чтобы залечь на дно. Возвращаются непойманные. Возвращаются с добычей.

Кофе остыл окончательно, оставив во рту привкус самых дешевых сигарет на утро после жесткой попойки. Зажглись фонари. У силуэтов появились лица.

Вот старенький сгорбленный бродяга лет ста тридцати — им всегда на вид столько — останавливается возле входа в кафе, опускает на асфальт свои узлы и засовывает обе руки по локоть в мусорку. Через несколько секунд вытаскивает из урны бумажный сверток с чем-то недоеденным, подносит к свету от двери, нюхает и убирает в один из своих кульков. В нем нет ничего пугающего или опасного для жизни. Даже появляется желание ему как-то помочь.

Старик взваливает на себя всю свою жизнь, распиханную по грязным сумкам. Мозолистыми шагами, как по углям, он продолжает свой путь и сворачивает во двор.

Сейчас! Нужно его найти. Выбегаю на улицу. Защитная пелена адреналина мешает дышать. Пьяный Трэвис Баркер сегодня на барабанах — сердце не держит ритм, стучит по ушам, как демон!

Нагоняю его за пять шагов. Вот он, сидит на подъездной лавке, раскрашенной всеми цветами радуги. Рядом в клумбах из резиновых покрышек растут какие-то пестрые ромашки. Там же пара белых лебедей, вырезанных из тех же покрышек — переработка мусора в прогрессивной стране. Вонь нарастает по мере приближения. Не нужно быть Геральтом из Ривии, чтобы с закрытыми глазами пройти по следам бомжа.

Подхожу к подъезду в лучший момент — бродяга мочится на подъездную дверь. Как начать разговор? Ритм, держи ритм! Сердце колошматит басами в ушах до хрипа. Мало воздуха, хватаю жадно ртом. Вокруг кислорода нет — он отравлен. Сдерживаю рвотный порыв. Как так можно вонять? Как так можно жить?! Желание! Он должен хотеть это изменить! Смердящее чудовище разворачивается и, зажав одну ноздрю, смачно сморкается. Зеленый сгусток вылетает не до конца и повисает на бороде. Сейчас меня вырвет. Сморкается второй ноздрей, сопля остается на руке. Бомж вытирает ее о штаны.

— Че те надо? — рычит на меня.

— Желание…

— Че?! — хриплый крик разлетается в темноте двора.

— Помочь хочу тебе…

— Аррр?

— Хочу помочь тебе! — собрался и говоришь. — У тебя есть мечта? Или желание? В обмен на душу… Могу исполнить…

— Че?! Вали отсюда!

Идет в мою сторону, широко расставив руки. Но пугает не он, а его прикосновения. Вдруг он коснется меня и чем-нибудь заразит. Или его вонь передастся и мне. И я тоже стану через пару дней таким же конченным и мерзким, как он. Еще эта желто-зеленая сопля в бороде… Нет!

Бежать!

Остановиться смог только в ванной. Одежду в стирку. Мочалкой почти снял кожу, чтобы отмыть вонь. Как избавиться от запаха? Он теперь преследует меня. Он передался мне? Мы — Веном? Супергерой, которого мы заслужили.

Стиви подходит и трется о ногу, значит, я ничем не заразился и не стал таким, как тот бородатый монстр. Это успокаивает. Пытаюсь погладить кота, но тот уворачивается от моих прикосновений, как Нео в «Матрице» от пуль. Ласки должно быть ровно столько, чтобы обратить на себя внимание. Руками не трогать. Нужно покормить пушистого, весь день же ждал.

8

— Всего доброго! Приходите! — улыбаюсь искренне, от души.

— Спасибо, Александр! Обязательно вернемся! — кивают довольные покупатели.

Так легко продавать, когда человек понимает, что чего-то хочет. Когда есть хотя бы какой-то намек на желание. Когда он сам пришёл к тебе за этим.

Сейчас начало сентября — люди хотят отдыхать на природе, поэтому приходят к нам за палатками и спальниками. Они знают, что им нужно. А бродяга вчера не знал.

Есть же четкие этапы продажи, не зря про них столько книг написано. Надо действовать по ним, как учили на тренингах.

Первый этап — контакт. Все начинается с установления контакта. Как это сделать, чтобы начать диалог с таким… монстром? Что я могу у него спросить?

«Не знаешь, где здесь 25-й дом?»

Можно, но так люди не говорят. Я же не методичку вслух читаю.

«Какой это номер дома?»

Да, похоже на правду. Сразу послать не должен. Что дальше? Вопрос, чтобы расположить к себе. Нужно спрашивать о нем — люди любят, когда ими интересуются. Особенно покупатели: им тогда кажется, что продавцам от них нужны не только деньги.

«Ты ночуешь здесь, что ли? Может, помочь чем?»

Отлично! И дружелюбно, и с заходом на потребности.

Самое главное в работе любого продажника — этап выявления потребностей. Если неправильно понять покупателя, будешь предлагать ненужный ему товар. Значит, потом придется отрабатывать возражения. Что может возразить мне этот сгусток вони?

Морщусь. Он до меня даже не дотронулся, а я весь день не могу перестать чувствовать запах ссанины, пота и помойки, возведенный в абсолют. Самый дикий парфюмер выделил едкий экстракт гниения человеческой жизни и вылил на того бомжа. Именно так и пахнет разложение личности. Преподавайте это в школах. Дайте понюхать его двоечникам и прогульщикам.

Как правильно предложить желание? С чего зайти?

Допустим, он хочет стать богатым и никогда больше не бомжевать. В какой момент исполнится такой запрос? Как это вообще работает? Петр не дал инструкций.

Да и предложить решение всех его бродячих обоссаных проблем будет не так сложно. Как назвать цену?

«Ты можешь пожелать, чего захочешь! Взамен мне нужна твоя душа».

Как это сделать, чтобы самому не засмеяться? Как же глупо! И отпугивает любого здравомыслящего человека.

«Просто поставь подпись. Это будет значить, что твоя душа…»

Не так!

«У меня для тебя предложение…»

Теплее. Какое?

«Любое желание в обмен на душу. Тебе просто надо расписаться на моей ладони. Вот здесь».

Приемлемо, но нет выгоды. Выгода — то, зачем покупатель приходит, и то, за что платит деньги. В чем выгода бомжа, отдающего душу? Надо что-то добавить… Что-то, начинающееся с «ты сможешь», «у тебя будет возможность», «ты будешь».

«У меня для тебя предложение: любое желание в обмен на душу. Ты сможешь получить все, что захочешь. Просто распишись на ладони».

Звучит терпимо. Сразу хочется задавать вопросы: «А когда душу заберут? А когда желание исполнится? А это больно? Я что-нибудь почувствую?»

Где мне взять столько ответов?

Нужно пробовать. Пока я смог только убежать. Даже отмыться не получилось.

Что там дальше по учебнику? Этап отработки возражений. Чаще всего, это последствия ошибок продавца. Неправильно установил контакт, плохо выявил потребности. Предложил слишком много товаров. Какие могут возражения у такого покупателя? Кроме того, что продавец — идиот, никаких!

Ну а что он скажет? Что душа — это слишком дорого?! Или что миллион сикстильярдов долларов — это слишком мало?! Или чего он там пожелает.

Как же сложно.

Чего бы хотел я, если бы оказался на его месте? Денег? Здоровья? Дом и семью? Быть любимым? Счастья?

Скрипит входная дверь магазина.

— Драсте! — Пабло в деле, с него можно писать пособие, как делать не нужно. — Вопрос какой-то?

— Добрый день. Скажите, пожалуйста, у вас есть складные велосипеды?

Почтенного вида старичок с тряпочной котомкой — сейчас все называют такую шоппером, поправляет толстенные очки, которые из-за тяжести все время соскальзывают с его носа.

— Есть, а вам зачем? — видимо, Пабло решил, что у дедушки нет денег, поэтому не стоит тратить на него время.

— К… Кататься?

— Вы меня спрашиваете?

— Нет, — старик окончательно разволновался. — Я хотел бы кататься… И хранить, чтобы… Удобно было.

— А, ну тогда пойдем покажу.

Уходят в другой зал, не могу расслышать слов. Пара минут — и дед семенит к выходу, снимая очки и убирая в карман выцветшей курточки.

— Я курить хочу, а старый со своими складными великами! Купи обычный и катайся. Нет же, надо складной! Пенсии не хватит!

Пабло достает из пачки сигарету и выходит следом за несостоявшимся покупателем.

В следующем месяце, когда придет время получать премию «в конверте», он будет ныть, что у него меньше остальных. И виноваты в этом будут все, кроме него. Если жизнь — говно, но ты при этом Д’Артаньян, то можно ничего не делать. Лучше сходить покурить. Найти виновного во всех бедах проще, чем взять ответственность на себя и начать что-то исправлять.

9

Вечером сразу после работы почти бегу в «любимое» кафе на вокзале. К нему ведет улица Курако. Названа она в честь известного металлурга, но для гостя нашего города или иностранца звучит наверняка опасно. Как что-то ядовитое, смертельное, угрожающее. Кур-р-р-рако! Как боевой клич берсерков. Есть еще улица Тореза, названная в честь генсека Французской Коммунистической партии Мориса Тореза. Если этого не знать, то слово обретает пугающее звучание. Как наказание у Якудзы — «сделать тореза». Или даже пытка это такая. Тор-р-р-рез-з-за! А ведь есть еще улицы Фрунзе и Орджоникидзе. Сколько рычащих и звенящих! Маяковский смог бы из этих слов написать что-нибудь ядреное. А еще есть улица ДОЗ, на ней расположен крупнейший торгово-развлекательный центр, там постоянно собирается молодняк: от школьников и студентов до вечно молодых престарелых. Конечно, ДОЗ — это аббревиатура Деревообрабатывающего завода, но я все время представляю какого-нибудь друга, который приезжает ко мне в гости из каких-нибудь Москвы или Питера и спрашивает, где у нас можно потусить, где молодежь вся? И я ему говорю вот в этом ТРЦ, это на улице ДОЗ. На ней должен располагаться самый зловещий и прогнивший притон, или нарколечебница, или просто закрытый район исключительно для наркоманов. А может быть, и все вместе.