Под тенью твоего крыла

Карлик прикрыл глаза ладонью и стыдливо отвернулся: не привык, видимо, лицезреть подобную красоту.

— Простите, миледи, я сейчас уйду!

— Рори, ты не выйдешь отсюда, пока всё не расскажешь!

— Да, миледи. Что, миледи?

Ещё немного постояв, я сжалилась над пажом, накинула халат и забралась с ногами в кресло – привычная поза.

— Итак, мой друг, кто стрелял в короля?

По смурному лицу Рори стало понятно, что правда мне не понравится.

— Стреляли в вас, моя леди, – паж смотрел участливо. – Это береговые бароны. Они давно примкнули к заговорщикам с Дальней земли, и нападение было лишь вопросом времени. Девица из их рода обладает толикой светящейся крови, однако матери-храмовницы отвергли возможность такого союза. А бароны очень рассчитывали на свадьбу и усиление собственной власти. Его величество Матеоро выехал с вами в такой одежде… Нападавшие не узнали…

— Хм, ну убьют они меня, и что?

— Тогда, за неимением другой претендентки, сгодится и девица с берега, времени на поиски новой невесты нет.

— Пробьет двенадцать, и король превратится в Золушку? Нет, скорее в тыкву.

— Миледи? – недоумение Рори было вполне объяснимо.

— Что должно произойти?

— Окончательное перерождение, – паж стал серьёзным, и его умные глаза пытались зацепить что-то внутри моей души, а душа пока была глуха.

— Не понимаю, Рори, объясни поподробнее.

— Ого! – раздалось от внезапно распахнувшейся двери.

Ларка залаяла, вбежали слуги с корзинами и сундуками, выстраиваясь в подобие коридора, по которому шагала молодая особа, кого-то мне сильно напоминающая.

– Да тут можно изжариться заживо! Почему так жарко?

Примерно моего роста, очень стройная, слегка загорелая, с копной сильно вьющихся русых волос, она смахивала на валькирию, но выражение лица было отнюдь не героическим, а, скорее, ироничным. Одета она была как весьма своеобразно: белая, вышитая у ворота на рукавах цветами блуза, заправленная в широкую синюю юбку, и обрисовывающая грудь так, что даже мне стало немного неловко. Разудалая фермерская дочь, да и только, разве что фартука не хватает. Паж кинулся навстречу непрошеной гостье:

— Миледи Лиллей! Счастлив вас снова видеть!

— Рори, когда-нибудь, клянусь, украду тебя из этого замка и больше не верну. Я тоже по тебе скучала!

И эта самая Лиллей чмокнула моего личного пажа в макушку!

— Ну, здравствуй, сестрица! Принимай подарки! – молодая женщина, выглядящая младше меня, смотрела с хитрым прищуром. Прищуром?!

ГЛАВА 4. Первый поцелуй короля

— Вы сестра Матеоро?

— А ты сообразительная!

Стало привычным, что никто не спрашивал моего имени и не называл его. Так было принято накануне свадьбы, объяснил мне Рори. Будущая жена становилась полноценным человеком лишь после замужества, когда во всеуслышание оглашали её новый статус. При этом девушки, которым еще не назначили дату свадьбы, прекрасно пользовались не только своими именами, но и свободой.

Уж не знаю, была стоящая передо мной девица свободна или давно замужем, но вела она себя весьма смело и раскованно. А чего ей, собственно: брат – король и дракон в придачу. Я бы тоже ничегошеньки не боялась!

— Какая малышка! А ну, иди сюда, славная собака! Покажи, что ты умеешь? Какой приказ тебе дать? – сестра Матеоро теребила лохматые Ларкины уши.

— За два дня мы выучили с нею множество забавных трюков, просто она слегка удивлена столь внезапному появлению гостей, – съязвила я с выражением.

Миледи Лиллей поднялась с корточек, теперь мы стояли друг напротив друга и прожигали друг друга взглядами. Что, Кудряшка, съела? Вокруг вдруг стало слишком тихо. Замерли слуги, примолк Рори, даже Ларка замерла, чуя возникшее напряжение.

— А ты остра на язык. Это мне нравится! – и новоявленная родственница с силой хлопнула по моему раненому плечу…

— Всемогущий огонь, Рори! Почему мне никто не сказал про нападение? – появляющиеся из тумана голоса звучали прямо надо мной, лежащей на полу, и я рискнула приоткрыть один глаз.

— Но миледи, вы не дали мне и рта раскрыть!

— Что говорит король?

— Молчит.

— Отойдите оба, вы мне дышать мешаете! – королева я будущая или нет, в конце-то концов. Пусть учатся уважать.

— Прости, сестрица, обычно я не бью раненых.

— Отрадно.

— Давай помиримся и закрепим наш женский союз совместной вылазкой в погреба моего братца. А?

— Я требую копчёного окорока в качестве извинительного подарка!

— Ты даже не успеешь переодеться, как он уже будет нарезан.

Наблюдавший за нами Рори коротко хохотнул и хлопнул в ладоши:

— Платье миледи! Живо!

Это и правда было восхитительно! Как, когда и почему я решила, что больше не смогу радоваться, хохотать до колик, дурачиться и наслаждаться общением с человеком, совпадающим со мной пусть не на сто, но на девяносто твёрдых процентов?

Мы, конечно, были не совсем трезвы, но это ничуть не отменяло того факта, что Лиллей и я, Анастасия Михайлова, были на одной волне. Лариска стопроцентно вписалась бы в нашу идеальную компанию. Лариска, Ларка, Ларочка… Отогнала грустные мысли: хватит депрессии! Плевать, что мне скоро двадцать шесть, что я разведенка и безработная! Чёрт возьми, у меня муж дракон! Хорошо. Будущий муж. Но дракон ведь? И сестра у него драконша… дракониха… драконка?

— А ты, – я с трудом подавила отрыжку, – тоже дракон?

Мы сидели прямо на ковре, постеленном на полу старой трапезной, которую, по словам Лиллей, закрыли из-за трещины в камине, до которой у Матеоро никак не дойдут руки. На этой территории можно было свободно разместить какую-нибудь воинскую часть, и еще хватило бы места для парочки генералов или полевой кухни. Высокие стрельчатые окна впускали вечерний свет, а Рори потихоньку зажигал свечи и вставлял в закреплённые на стенах кольца факелы. Волшебная атмосфера.

— Я? – Лиллей смотрела сквозь очередной кусок рыбного пирога. Мы честно начали с окорока, но ситуация складывалась не в нашу пользу, и Рори пришлось не раз бегать на кухню. – Нет. Человек.

— А… – в моей отяжелевшей голове так и не родился очень важный вопрос.

— Р-р-ори! – медленно, чтобы не растерять остатки самоуважения, Лиллей поднималась с ковра.

Паж улыбался, слушая распоряжения. Великий человек, хоть и мал ростом. Я нас уже прибила бы на его месте или отравила особо неприятным слабительным.

Сестра Матеоро с хрустом потянулась, привстав на цыпочки, а затем сняла жакет, оставшись в просторной белой рубахе, украшенной вышивкой, и ширкойо юбке. Когда она крутанулась на месте и весело крикнула: «Хочу танцевать!», я поняла, что в любой реальности массовое поглощение пищи всегда будет заканчиваться дискотекой.

Через несколько минут в огромный зал трапезной стали заходить слегка растерянные музыканты, которых паж собирал по всему замку. Они немного успокаивались, заметив Лиллей, и рассаживались на скамеечки и стулья в углу. Я еще ни разу не слышала музыки острова и отчего-то ожидала скучных заунывных мелодий вроде завываний шотландской волынки. Но когда вошёл барабанщик с двумя феерично большими барабанами, обвешенными шелковыми кистями по верхним ободам, пришлось пересмотреть свои предположения.

Нелегко было опознать другие инструменты: бубен, изогнутый полумесяцем, что-то похожее на скрипку, но менее изящное, дудка с серебряной инкрустацией, странной формы вытянутые гусли и лютня, ну, или короткая круглая гитара.

Лиллей пританцовывала на месте, ожидая, когда все рассядутся, в ней уже плясала душа, это было видно по глазам, в которых сверкало предвкушение удовольствия. Что ж, посмотрим на ваши два прихлопа, три притопа. Если бы не рана, показала бы я вам, что такое энергичный танец!

Сестрица, а теперь я называла девушку именно так, вдруг подбежала к нашему достархану и схватила узкий длинный нож. Господи, только не «Танец с саблями»!

Барабанщик, грузный высокий мужчина, пару раз хлопнул в ладоши, словно настраиваясь и готовя руки, а потом закрыл глаза.

Ттум-ддум ттум-тум-тум-дум ттум-тум ддум ттум-тум-тум, – глухой ломаный ритм разметал мой цинизм клочками по заулочкам. Кровь тут же откликнулась, и трудно было представить, что раньше было по-другому.

Чуть выгнувшись назад, Лиллей тряхнула русыми кудрями и…

Не знаю, кто и когда придумал эти движения, кто наполнил их тягучей, сквозь прикрытые веки, страстью.

Ттум—ддум ттум—ттум—ддум—ддум…

Вздрагивали и потряхивали цветным своим шёлком кисточки на ободе. Гибкое тело молодой женщины отзывалось на сильную долю, чуть уступая барабанам, оно подрагивало, каблуки отбивали ритм. Руки взлетали и опускались, рассказывая историю одиночества и отваги, желания любви и страха, сверкал нож. Лиллей кружилась и резко останавливалась, а волосы, ещё летящие по инерции, искристой волной захлёстывали прекрасное лицо и стекали вниз, пока руки готовились к новому движению.

Музыка уносила, поднимала до облаков, и я видела скалистые обрывы, зелёные поля, перелески и нити дорог. Сказочный край, вотчина драконов, лакомый кусок для алчных людей. За спиной послышались голоса, я обернулась – в зал набились слуги, тихо подпевающие: мелодия была народной песней. Кто я, чтобы запрещать им петь?

А Лиллей ворожила, и ясно было что целовали её боги щедро, не знаю, какие еще таланты подарило этой девушке небо, но танцевала она как дышала – естественно и очень красиво.

Мои руки и тело стали двигаться в такт, и в какой момент это произошло? Рори осторожно дотронулся до плеча, призывая обернуться. Вот чёрт! Вернее, дракон! Но Матеоро и оба барона Глоссета – старый и молодой, даже не смотрели в мою сторону, их взгляды примагничивала Лиллей.

Танцующая богиня плыла по мелодии, как плывёт шелковая лента по перекатам горного ручья. Вот сестрица повернулась, топнула ногой, хлопнула в ладоши, и младший Глоссет чуть не наступил мне на ногу, входя в освещенный огнями и засыпающим солнцем круг. Очевидно, танец не предполагал пары, но что-то подобное я уже видела: противостояние мужчины и женщины. Страсть в их взглядах, рывки навстречу, расходящиеся полукруги, и снова молчаливая схватка без касаний.

Вот они подняли руки и синхронно повернулись.

— Ах-х-х-х! – крикнул старший Глоссет и, на ходу стягивая плащ, вступил третьим.

Куда только подевались постные лица музыкантов, они, подпитываемые энергией зрителей и танцоров, воздвигали чертоги мелодии, куда впускали всех. На середину потянулись слуги, музыка стала ритмичнее и чуть быстрее. Она приглашала. И вот уже несколько человек накручивали на себя воздух и дышали в унисон.

Рядом чуть не подскакивал паж, прищёлкивающий пальцами. Обдав меня потоком холодного воздуха, Матеоро вышел вперёд. Музыканты разом прекратили играть. Король поднял согнутые в локтях руки вверх, и мужчины выстроились рядом с ним в одну линию, то же делали и девушки, которые снимали головные уборы и распускали волосы.

Матеоро кивнул и щелкнул пальцами.

Ттум—ддум ттум—ттум—ддум—ддум…

Я вибрировала вместе с кожей, что была натянута на барабанах. Мужчины сделали шаг, присели, отступили. Море. Это море, догадалась я, а Лилей двинула бедрами и тоже вскинула руки, отстав на такт, за ней движения повторили остальные девушки. Остров, неприступный, гордый остров, не сдающийся простакам.

Раскинул руки-крылья король-дракон, ступил вперёд, словно собирался танцевать сиртаки. Но его движения были куда медленнее. Он несколько раз перекатился с ноги на ногу, прежде чем шагнуть. Горячая капля упала в вырез платья. Я плакала. От красоты момента, от тигриной грации будущего мужа. Впервые в жизни видела, как творится настоящее искусство танца, объединяющее самых разных людей.

Сзади меня набирали силу голоса, что пели о гордом народе, который выпускает на битву женщин, ибо мужчины пали. И захватчики, пришедшие с моря, видят на высоком берегу длинные распущенные волосы женщин, вьющиеся по ветру. Стяги несломленных.

— Хашшш! – разом тряхнули головами девушки.

— Хашшш! – наступила шеренга воинов.

Мне пришлось вцепиться в руку Рори, потому что я не знала, с кем еще разделить переполняющий меня восторг, нужен был якорь, чтобы не рвануть вперед, в гущу танца. Барабаны ускоряли ритм, и захотелось встать и входить в транс вместе с танцующими.

Внезапно в самой кульминационной точке музыки все замерли, и в тишине слышно было лишь дыхание двух десятков до предела возбужденных человек. Матеоро сошел с места первым, и, обойдя нескольких, еще приходящих в себя танцоров, остановился напротив меня. Бог знает, почему я ждала этого поцелуя, но он вышел именно таким, после которого уже нет пути назад. Сводчатый потолок завертелся над головой, заломило зубы, стук сердца заглушал остальные звуки, и когда горячий рот оторвался от моих губ, я уже летела сама…

Мимо проплыли барабаны, помахав на прощание кисточками. Музыканты слегка кланялись мне, не надеясь, видимо, получить какой-либо отклик. А и правда, чего ждать-то: стоит дура дурой, рот открыт – глаза закрыты. Рори тоже не встревал в процесс проживания поцелуя. Тактичный.

— Только попробуй мне сказать, что я привыкну! – этот шипение трудно было назвать голосом, но по-другому пока не получалось издавать звуки. Внутри меня всё ещё скатывался по невидимым желобкам причудливого лабиринта раскалённый металлический шар. Он остановился в самом низу живота, вызывая знакомое томление, желание соединения с сильным мужским телом. Горячий румянец затопил лицо, едва я представила обнаженного жениха, касающегося моей напряжённой груди. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть.

Посреди опустевшего зала застыли напротив друг друга Лиллей и младший Глоссет – Олан. И почему я раньше не присмотрелась к любителю отрубать чужие ноги? А ведь барон был чертовски хорош.

Его утончённые благородные черты могли бы принадлежать какому-нибудь римскому патрицию или французскому аристократу. Однако Глоссет не изнеженный дворянин, а воин, и это было хорошо заметно по фигуре, крепким ногам и рукам. Лиллей с Оланом составляли очень гармоничную и красивую пару, думаю, что это было заметно каждому, кто видел барона и сестру короля рядом.

Они до сих пор танцевали – эти двое замерших на месте людей. В их зрачках ещё не улеглась буря, и мне казалось, что души мужчины и женщины никак не могли расцепить руки или что там есть у душ. Интересно, если между ними пронести спичку – вспыхнет?

Лиллей очнулась первой и со смехом толкнула Глоссета в грудь. Барон качнулся и, клянусь, если бы дело происходило в спальне, сестрица не успела бы унести ноги. Ба, да он влюблён в неё! Глаза побитого пса, надеющегося на ласку, узнает всякий, кто был на его месте.

— Давай напьёмся? – Лиллей положила мне ладонь на спину и ткнулась лбом в висок. – Давай выхлебаем все запасы братца?

— А разве мы уже не...?

— Мне нужно больше и прямо сейчас! Р-р-р-ори!

…Какая сволочь распахнула шторы? Боль пронзила череп от уха до уха, во рту всё скрипело и слипалось. Кое-как поднявшись на локтях, я осмотрелась, стараясь широко не открывать глаза. Солнце заглядывало в окно снизу слева, стало быть, еще утро. Рядом со мной на кровати «валетом» лежала Лили – так я окрестила новую родственницу. Особа королевского рода совершенно по-плебейски закинула голую ногу на живот спящей на спине собаки. Ларка не могла остаться в стороне от веселья. Инсталляция из четырех, торчащих вверх собачьих лап и повисшей в воздухе босой человеческой ступни рождала подозрение, что винный погреб таки был опустошен.

Несмотря на нарастающую тошноту, рискнула подтянуть тело повыше и с омерзением поняла, что ладонь моя впечаталась в нечто, отдалённо напоминавшее яичницу в глиняной миске. Боже, мы дошли уже до этого? Что о нас подумают слуги? Кстати, где мой Рори?

Карлик обнаружился на диване, укрытый ворохом из шёлка Глоссетов, домашних платьев и шалей. Судя по трелям, выдаваемым ранней пташкой Рори, и ему досталось от королевских щедрот. Так, давай, миледи Настя, бери себя в руки и ищи ночной горшок. Медленно спускаемся на пол, вот так, да.

Живописная лужа прямо перед кроватью красноречиво объясняла спокойный утренний сон Ларки. Нужно вытереть. Я встала на коленки и, подтянув первую попавшуюся тряпку – покрывало? – накинула ее на озерцо собачьей мочи, но тут же устыдилась. В этом мире не было стиральных машин, и бедным прачками придётся сильно потрудиться.

— Рори! – тихий голос жениха поднял бы меня даже из комы, настолько неожиданно прозвучал. Глаза зависли на уровне его слегка припылённых сапогах из мягкой кожи. Выше голова двигаться никак не хотела.

Предстать перед королем, стоя на четвереньках, конечно, верх поклонения, но подняться на ноги я бы всё равно не смогла. Осторожно, чтобы не расплескать остатки ясного сознания, оглянулась и увидела под кроватью горшок. Быстро-быстро перебирая коленками и ладонями добралась до него и излила в глиняную пустоту всё то, что рвалось наружу из моего ошалевшего желудка. Думаю, зрелище было весьма отталкивающим, но стыда уже не чувствовала. Пошёл он! Имею я право расслабиться или нет? Мимо туда—сюда проносились башмаки Рори, и эта беготня укачивала меня покруче карусели.

— О, миледи! – паж пытался обтереть мне лицо.

— Король ушёл?

— Да!

— Меня будут пороть? – маленькая ладошка с влажным полотенцем зависла на моем подбородке.

Откуда-то с небес донёсся стон:

— Ещё чего! Пусть только попробует тронуть мою сестру! – Лили свесила взлохмаченную голову с кровати и уставилась на нас с пажом.

Через пару секунд из того же района раздались чавкающие звуки: Ларка нашла яичницу.

— К тому же, невесте после порки придётся стоять во время свадебного пира, и все будут думать, что она хочет сказать речь. А где моя одежда? – сестра короля почесала нос.

Первым не выдержал Рори, его заливистый заразительный смех зацепил сначала Лили, а потом и меня. Оглушительно залаяла собака, резвящаяся в страшном бардаке. Успокоиться было никак невозможно. Мы утирали слёзы и хватались за животы. В дверях с выпученными глазами стояли служанки, решившие, наверное, что господа тронулись умом.

Часа через два покои были приведены в идеальное состояние, я одета, Рори причёсан, Ларка выгуляна, Лили усажена рядом со мной на диван. Поза Матеоро ни о чём не говорила стороннему наблюдателю, но побелевшие от напряжения костяшки пальцев Лиллей сообщали о состоянии короля совершенно определённые вещи. Гнетущая тишина длилась уже минут пять. Жутко хотелось пить, но я не решалась встать.

— У меня для тебя подарок, – будущий муж говорил спокойно. Прямо не дракон, а удав!

— С-спасибо! – я кивнула.

И что дальше делать-то? Хорошо, пока посижу.

— Будущая королева – образец поведения для подданных.

Ну вот! Началось!

— Идём!

Как? Это всё? Я поднялась и послушно зашагала вслед за женихом, бросив на прощание взгляд на сестру и пажа. Предательница Лара осталась третьей в этой притихшей компании.

ГЛАВА 5. Взрослые люди

Вот иду я по каменным коридорам замка за мужиком, которого совершенно не знаю, но за которого собралась замуж. Он совсем не мой идеал, хотя целуется классно, да. Признаю. Но в остальном мы совершенно разные. Видно же, как ему нравится давить авторитетом: лишнего слова не скажет. Как тебя угораздило, Настя? Как?

***

— Я умею проходить сквозь время и пространство, но посыльные могут сделать это всего трижды или четырежды. Каждый раз мы расплачиваемся за возможность попасть в другой мир несколькими годами своей жизни, – Аведин смотрел на меня с надеждой на понимание.

— Так. И вот вы пожертвовали ради меня сейчас парой-тройкой лет. Для чего?

— Это мой долг, предназначение. Матери-храмовницы нашли вас по звездам, свечение крови хорошо заметно во время ритуала поиска

— Господи, бред-то какой! Что за ритуал?

— Красивый, миледи, очень древний. Один раз я видел его: в храм опускается небо и звезды, и все обладатели особой крови светятся маленькими точками.

Колобок говорил искренне, может, и правда не врёт?

— Положим, вы нашли меня. Но я ведь могу не согласиться.

— Можете, – Аведин устало потёр лицо. – Но вы согласитесь!

— С чего бы?

— В нашем мире вы станете королевой, женой короля Матеоро! Это невероятная честь!

— Королевой быть не хочу, зачем мне такая ответственность? А замужем я уже была. Мне там совсем не понравилось.

— Сожалею о вашей утрате, миледи! – колобок скорбно сложил брови.

Похоже в их мире только смерть разлучает супругов.

— Не нужно сожалеть, радоваться нужно! От такого козла избавиться, пока детей не нарожали, это же счастье!

Комично вскинув брови, Аведин удивленно внимал моим душеизлияниям.

***

Мне еще ни разу не доводилось бывать в оружейной комнате, и первое впечатление ошеломляло. Стены украшало разнообразное колющее и режущее, щиты, доспехи и малопонятные мне приспособы, назначение которых трудно было себе представить.

Держа в руках большой плоский ящик, Матеоро обратился ко мне:

— Открой!

Руки никак не могли справиться с крючком. Да чтоб я еще выпила хоть глоток! Но вот раздался щелчок, и крышка легко поднялась, открывая моему взгляду нечто изумительное.

На бархатной ткани лежал арбалет. Рори в который раз оказался прав. Я бывала в стрелковом клубе и могла точно сказать, что оружие было немного меньше мне привычных размеров. Мастер поработал на славу: оттенки деревянных и металлических деталей идеально гармонировали и подогнаны были до микрона, хотя едва ли подобная единица измерения наличествовало у местных оружейников. Ложе удобно легло в руку, и я вскинула арбалет, прицеливаясь. Класс! Опуская оружие, заметила тусклый блеск серебряной инкрустации – буквы А и М сплелись в замысловатый вензель. Ух ты!

— Я могу попробовать?

Король развернулся и вытащил откуда-то колчан из дерева и кожи на красивом вышитом ремне. Откинул крышку, показывая содержимое, – десятка два коротких стрел ждали своего часа – встал и пошел вперёд. Предполагалось, что я должна следовать за повелителем? Хорошо, не вопрос!

Мы спустились во двор, и Матеоро подвёл меня к деревянным стойкам, на которых висели набитые соломой мешки с нарисованными мишенями – черными неровными кругами. Невозмутимый молчун отошёл к стене и сложил руки на груди. Ладно, викинг хренов, сейчас я покажу тебе, чего стою!

Механизм у четвертого подарка королеве заметно отличался от современных устройств, но мне понадобилась пара минут, чтобы разобраться. Ставя ногу в стремя – петлю на конце арбалета, еще раз мысленно поблагодарила мастера: он учёл мой немаленький рост. Натянула тетиву, уложила стрелу в паз. Длинный изогнутый рычаг мало напоминал привычный курок, но я закрыла глаза, сделала несколько коротких вдохов, выдохнула и, вскинув арбалет, прицелилась. Первая стрела ушла в «молоко», но теперь я знала в какой момент нажатия на рычаг срывается тетива, как отдается выстрел в руку. Поэтому не нервничала. Прицелилась и, поклявшись высказать Лили всё, что я думаю о последствиях неумеренных алкогольных возлияний, выстрелила ещё раз. Короткое древко стрелы гордо торчало теперь из черного пятна.

Матеоро приподнял бровь. Погоди, ящер, всё только начинается! Третья стрела ушла чуть влево от второй, четвертая ниже, но сделать крест в яблочке мне не удалось. Раненая рука дала о себе знать: четвёртый и пятый выстрел не поучились, Вино на время приглушило боль, но сейчас она вернулась, и я машинально положила ладонь на рану.

Матеоро оторвался от стены, вынул стрелы из мишени, не торопясь, сложил в колчан, застегнул крышку, повесил на плечо, забрал у меня арбалет и протянул ладонь. Я вложила в неё пальцы и вздрогнула. Каждое наше касание друг друга вызывало именно такой отклик. Нервы или воспоминание о внезапном поцелуе? Король не спешил, давая мне возможность приспособиться к своему шагу. Мы дошли до оружейной, где Матеоро снова уложил арбалет в ящик. Затем повёл меня в трапезную, где оставил за обеденным столом в одиночестве. Вскоре появилась хмурая Лили.