Под тенью твоего крыла

— Ну что вы, ваше величество! – карлик за спиной Матеоро делал мне большие глаза и выписывал предупреждающие знаки бровями, если такое вообще физически возможно. – Это миледи выбрала. Видите ли, собака... испортила выбранный вами шёлк. Безвозвратно, к сожалению!

Я оправила платье и предстала пред светлыми очами суженого, больше похожего на уставшего викинга, чем на правителя огромного островного государства. Его величество смотрело на меня с таким скепсисом, что грех было не закусить удила.

— О, вам не нравится? Вы предпочли бы алый шёлк с оттенками собачьей мочи? Думаю, смотреться будет не очень, а пахнуть...!

— Как назвала? – золотисто-медовые глаза взяли меня на мушку, и я опять застыла как первоклассница у доски.

— Кого?

— Суку.

— Лара.

Когда он вот так чуть поджимал нижние веки, то получался дико сексуальный прищур.

— Красиво. Шей! – и король улыбнулся.

Лицо его стразу же преобразилось: лучистые морщинки побежали к вискам от внешних уголков глаз, заломились брови, приоткрылся красивый рот, обнажив на мгновение белоснежные зубы. Но главное! Главное! На щеках, покрытых русой порослью, появились глубокие ямочки, пробивающие насквозь любую мужененавистническую броню. Кто-то говорил, что, если улыбка человека тебе нравится, значит, вы обязательно подружитесь. Какая дружба, небо! Я готова была отдать этому якобы дракону почки, печень и сердце!

Он вообще мог бы сразу треснуть меня по темечку – эффект был бы тот же, ибо переваривать увиденное пришлось минут пять.

Рори терпеливо дожидался моего возвращение в мир адекватных людей и засмеялся, увидев осмысленный взгляд:

— Он вам улыбнулся в первый раз?

— Ага...

— Так столбенеешь только поначалу, потом будет легче. Привыкнете!

Ничего себе, как можно привыкнуть к ТАКОЙ улыбке? Да пусть у него будет пивной живот, размером с арбуз, лысина и кривые ноги. За такую улыбку я готова надеть шёлк любого цвета, ей богу!

Пажу пришлось снова бежать за швеями, и вскоре вокруг меня завертелась команда знающих свое дело профессионалок. Они цокали языками, разглядывая шёлк, прикладывали его ко мне то так, то эдак, восхищаясь тем, как оттенок идеально гармонирует с цветом лица и волос.

До официальной помолвки оставалось восемь дней. После неё начинался период подготовки к свадьбе и, собственно, следовало само бракосочетание, механизм которого пока никто не описывал, впрочем, как и другие детали жизни на этом острове. Я была чужачкой, прибывшей из странного далекого мира, про который запрещено было спрашивать и сплетничать не только слугам, но и даже мне.

Придворные меня сторонились, слуги относились слегка снисходительно; и те, и другие смотрели на невесту короля больше, как на диковинную зверушку, чем как на молодую женщину, будущую свою госпожу. А сейчас смотрела на себя я – в зеркало. Не красотка в стиле голливудских мелодрам, не особа с идеальной осанкой и царственной посадкой головы. Обычная женщина. Ничего особенного и сногсшибательного. Пропорциональная фигура, с заметным – мне так точно – лишним весом. Нормальные ноги. Не короткие, не кривые, не косолапые.

Так, что еще в наличии?

Ага! Длинные прямые волосы невнятного шатенистого цвета. Темные брови, карие глаза. Ресницы, ногти и груди свои, выращенные на маминых кашах и пирогах с капустой. Из видимых достоинств, о которых мне все время талдычила Ларка, — пухлые губы и идеальной формы лицо и голова. Любые очковые оправы и шапки всевозможных фасонов сидели на мне так, словно для меня же и деланы были. Вот, пожалуй, и всё. Не о такой жене, должно быть, мечтал правитель острова Золотого Восхода!

Как бы то ни было, с первых дней я не чувствовала себя в центре внимания, да и мизантропия не прошла, и будущая жена короля вполне была удовлетворена одиночеством, делящимся сначала на двоих с Рори, а теперь на двоих с половиной. Ну нельзя же, в самом деле, считать за целое смешного неуклюжего щенка?

Лара освоилась быстро, выбрав предводителем пажа, поскольку от меня уже получила пару раз по носу за попытку свить гнездо в кресле и кровати. Она ходила за карликом, как Пятачок за Винни-Пухом, восторженно заглядывая в глаза и поскуливая, если он долго не появлялся. Вечером, когда нужно было ложиться спать, и Рори пожелал мне спокойной ночи, Ларка устроила мини-концерт, демонстрируя не просто самые высокие, а ультразвуковые ноты своего диапазона. Личинка грозного, как рассказывали, волкодава смотрела на меня грустными очами казанской сироты, и пришлось сдаться!

— Ладно, иди сюда, горе луковое! – я похлопала по одеялу. – Залезай!

Но не тут-то было: щенок, которому единожды удалось восхождение на пуховые перины, совершить сей подвиг повторно не сумел. Мне пришлось встать, подвинуть к спинке кровати обитую бархатом скамеечку и на пальцах показать неумёхе последовательность действий. Знала бы я, какую ошибку совершаю! С тех самых пор завоевание кроватного пространства стало традицией.

Утром проснулась от того, что мои ступни, неосторожно выглянувшие из-под одеяла, вылизывает щенячий язык.

— Спасибо тебе, конечно, дорогая! Но лучше не надо, поняла? Эх, дура ты лопоухая!

Настойчивый стук в дверь прервал мою беседу с животным. Это явился Рори.

— Ты меня слепишь своей улыбкой, милый паж! Что стряслось?

— Третий подарок королеве!

— Дай-ка вспомнить… конь?! Ну нет!

— Да! – довольно потирая руки, закричал Рори, а Ларка вскинула уши и поднялась на лапы. – Вставайте же, миледи!

***

— Вставай же, Настя! Я есть хочу! – так начинались мои субботние и воскресные утра.

Сначала подобное поведение ни к чему не приспособленного мужа забавляло, даже умиляло. Но потом, когда он потерял работу, а я пахала как ломовая лошадь, взваливая на себя неимоверное количество проектов и подработок, такое положение дел стало напрягать. Да, мы копили на отпуск в Испании. Вернее, копила я, а Пашка… Пашка не мог даже пожарить себе яичницу.

***

— Миледи? – вопрос Рори повис в воздухе.

— Послушай, дружок, у меня с конями как-то не заладилось с самого детства. Ну не люблю я их. Вернее, люблю, но о-очень издали, понимаешь? Пусть стоит себе коняшка в стойле, травку ест, сено-солому. А королю я непременно выражу свою бесконечную благодарность, клянусь!

— Миледи, отказаться нельзя. Его величество лично собирается сопровождать вас верхом. К тому же, есть повод испытать на деле удобство седла, что подарили бароны Доссеты.

— Можно я скажусь больной? Нет?! О, Рори!

— Его величество велел сшить вам костюм для верховой езды! – попытался заинтересовать меня паж.

— Когда это он успел?

— Вчера же приходили швеи!

— Они что, всю ночь шили?

— Да. Король принял решение только перед ужином, и теперь вам придется надеть платье, иначе сами знаете, как мастерицы могут обидеться, а у вас впереди помолвка и свадьба. На вашем месте я не рискнул бы расстраивать швей, миледи!

Я обреченно вздохнула, паж хлопнул в ладоши, и в комнату влетели радостные служанки, несущие в руках многочисленные элементы образа гордой амазонки. Винно-малиновый наряд бил по глазам яркостью. Ох уж этот драконий вкус!

Минут сорок ушло на впихивание будущей королевы в одежду, заплетание косы, надевание сапог, головного убора и перчаток. Впервые я чувствовала себя живой куклой, и это ощущение приятным не показалось.

Рори привёл меня к конюшне, перед воротами которой гарцевал потрясающей красоты конь. Его гладкие бока изысканного коричневого цвета благородно контрастировали с длиной пепельно-русой гривой.

— Он прекрасен! – прошептала я. – Божественен! А теперь можно мы пойдем?

— Нет! – засмеялся Рори. – Вам нужно на него сесть.

— Никогда! Смотри на меня, паж! Смотри на мои губы: ни-ког-да!

Слуги вынесли седло и уложили на специальную перекладину. Новенькая многослойная конструкция выглядела не удобным приспособлением, а средневековым пыточным инструментом. В передней части высились два кожаных рога – один намного выше другого.

Меня передернуло. На коня надевали сбрую, и вот она выглядела весьма впечатляюще – отделанная серебряными бляшками, размером с монету, и короткими шелковыми кисточками спереди. Кисточки, конечно же, были алыми. Рори усмехнулся, наблюдая за моей реакцией, и сбегал за большой корзиной с мелкими красно—зелёными яблоками, которую поставил прямо передо мной, присовокупив к фруктам свежую ржаную лепешку.

— Это мне вместо завтрака?

— Вместо приветствия! – горячее дыхание коснулось шеи, и тело отреагировало уже привычно вставшими дыбом волосками.

Явился – не запылился! Как ему удается так незаметно подкрадываться? Можно было подумать, что король флиртует, но что ему с меня – невзрачной мыши, пусть даже и будущей жены. Мы же все понимаем, для чего нужен этот брак.

Матеоро шагнул вперед и, взяв в руки яблоко, протянул его мне на открытой ладони. Выглядел властелин острова, прямо скажем, не по-королевски. Бархатная тертая куртка с серебряными застежками, кожаные штаны, высокие сапоги. Викинг напал на бедного дворянина и отобрал одежду? Несуразный какой-то. Вздох получился слишком громким.

— Угости. Твой конь. Дай имя.

Я, так и не забравшая яблоко, перебирала в уме самые приличные и короткие слова русского дворового, сумевшие бы выразить бушующие внутри чувства, а потом сдалась и тихо призналась:

— Боюсь, что укусит…

Повисла, как пишут в книгах, неловкая пауза. Да уж, королева из меня фиговая получится.

В колдовских глазах жениха мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее сочувствие. Он снова встал сзади, очень близко. Очень-очень, как будто стал экзоскелетом – видела я такой в кино. Спине стало горячо, в животе закручивался в спираль страх, смешанный с внезапным желанием куда более смелых прикосновений. Матеоро переложил фрукт в мою ладонь, подхватив её снизу своей. Так нас учили рисовать в художке: преподаватель обхватывал ребячью, судорожно сжимающую карандаш руку, заставлял расслабляться и следовать учительской воле.

Ощущение было волшебным: Матеоро направлял и страховал одновременно. Обе наши руки протянули жеребцу угощение, и я, перед этим снявшая перчатки, вздрогнула, когда конь, щекоча кожу, аккуратно потрогал губами угощение. Не знаю, как так вышло, но происходящее было похоже на древний ритуал. И вот уже мои пальцы проводят по лоснящейся шкуре, зарываются в жёсткую, но шелковистую текучую светлую гриву.

— Ты такой красивый! – шептала я куда—то в область лошадиной шеи. – Такой хороший мальчик!

Конь не двигался, лишь слегка шевелил ушами, да косил глазом в мою сторону.

— Какая у нас красивая грива, а какой у нас роскошный хвост. Хороший.

Наваждение тут же исчезло, когда жеребец резко взмахнул головой. Я отскочила, инстинктивно прижавшись к тому, кто стоял рядом. К королю. Его ладонь легонько погладила меня по плечу, но вторая рука крепко схватила за талию. Матеоро заявлял свои права, а мои глаза застилала дымка неясного происхождения.

— Я назову его Туман, можно?

— Туман. – вибрации низкого хрипловатого голоса отдавались дрожью в теле. – Хорошо.

И... волшебство кончилось. Король направился к своему коню, бросив меня на попечение конюхов и пажа.

ГЛАВА 3.Немного крови и глупых шуток

Пока мое сердце выравнивало ритм, жеребец был осёдлан и уже слегка пританцовывал на месте. Один из конюхов сцепил пальцы обеих рук, предлагая мне привстать на импровизированную подножку, чтобы сесть верхом. Наивный. Далеко не с первой попытки удалось кинуть своё тело на спину лошади и зависнуть в позе погибающей ласточки. Костюм, состоящий из сильно приталенного жакета, широких штанов и разрезанной спереди юбки, не способствовал грациозному воцарению в седле.

Милый Рори вполголоса руководил действиями неумелой наездницы:

— Ногу! Миледи, перекиньте ногу! Так, а теперь зацепите ее за луку. Коленом, миледи! – карлик подпрыгнул и вытащил подол юбки из-под моей пятой точки. Конь при этом смиренно пережидал суету.

Вся красная и уже потная я, наконец, кое-как угнездилась в седле. Оказывается, посмотреть на то, как будущая королева осваивает конный спорт, сбежались чуть не все конюхи и слуги, что были неподалёку. Нужно послать Рори собрать с них хотя бы по местному медяку – рахеме. За представление.

— Погладьте коня, миледи! – паж не бросал своих в беде.

Я склонилась к шее Тумана, делано улыбнулась и прошипела:

— Дернешься, сволочь, – отпинаю!

Конь фыркнул и сделал несколько шагов вперёд, но я не заметила перемещения в пространстве: навстречу мне двигался верхом Матеоро, и это был воистину королевский выезд! Лошадь под ним была огромной.

Нет.

Не так.

ОГРОМНОЙ!

Кажется, таких называют тяжеловозами, но это не точно. Черно-белое животное, с грудью, которая, как мне представлялось, может раскалывать льды замерзших рек, встряхивало длинной чёлкой и впечатывало в землю мощные копыта, на которые с полусекундным запозданием опускались облака белых очёсов. И вот на этом волосатом ледоколе король сейчас смотрелся весьма гармонично, и борода его внушала уважение. Ничего не выражающий взгляд скользнул по моей скрюченной фигуре. Тяжеловоз развернулся и, пятясь задом, встал рядом. Матеоро посмотрел сверху вниз.

— Выпрямись! – тихо, чтобы окружающие не слышали, проговорил он. – Сядь ровно. Не натягивай повод, ослабь. Возьмись за луку. Поедем медленно, не упадёшь.

Не упала, что правда, то правда! По моим прикидкам, продержалась я километра три, а потом заныл копчик, разбитый при съезде с детской горки жарким летним вечером.

Мы тогда впервые попробовали разливное пиво из ларька, поэтому на врачей скорой я старалась не дышать. Боль потихоньку нарастала, ёрзанье в седле не помогало. В конце концов пришлось взмолиться:

— Давайте немного походим?

Весь путь мы проделали в молчании, но и сейчас король не произнёс ни слова. Он красиво спустился с лошади и подошел ко мне, вытянув руки. Прыгай, мол, поймаю. Скользнула вниз и, еще не достигнув земли, почувствовала, как легко Матеоро держит меня, не давая жестко приземлиться. Я постаралась сразу отойти в сторону, но первый же шаг заставил застонать от тупой боли.

— Привыкнешь! – гордая королевская спина уже удалялась в сторону нескольких раскидистых деревьев.

Нужно было рассказать колобку Аведину ещё и про копчик, да и про главный мой женский изъян тоже... Эх, Настя!

***

...Колобок странно на меня посмотрел и подкатился ближе.

— Женщине нельзя впадать в отчаяние, – ласково проговорил он. – От этого умирает цветок внутри каждой дамы. Пока она довольна, пока спокойна, он цветёт, привлекая хороших людей и правильные события. Но стоит только даме всплакнуть над своей судьбой, лепестки опадают и усыхает стебель, ведь влага вместо того, чтобы питать жизненные корни, вытекает из глаз.

Судороги рыданий всё еще не отпускала меня, но смысл слов постепенно начал доходить.

— Ты хочешь сказать, что я сама виновата? Да? Что осталась без мужа, что сын генерального выгнал с работы, что мне скоро двадцать шесть, и я, старуха, уже не выйду замуж?

— Тебе двадцать пять лет? – колобок нахмурился. – Да, лицо твоё выглядит моложе. А есть телесные изъяны?

— Что?

— Недуги, раны, уродливые шрамы или родимые пятна.

— Серьёзно? Недуги? Шрамы? На вот тебе! – я задрала футболку и немного приспустила резинку спортивных штанов.

Одним крылом задевая выступ подвздошной кости, а телом сползая под резинку трусиков, где острый кончик змеиного хвоста прятался в паховой складке, парил на моём животе серый дракон, косящий на колобка большим глазом. Мастер – мой бывший одноклассник, набил тату в честь двадцатипятилетия в качестве подарка. Он знал о моем интересе к драконьей теме и предложил следующее: я не спрашиваю, что именно, соглашаюсь не глядя, а он сотворит шедевр. Татуировка вышла просто крышесносной, и, если бы можно было, я ходила бы с приспущенными штанами повсюду, где можно показать её.

Однако брюки с заниженной талией вышли из моды, депрессивное состояние притушило эйфорию, и рисунок на теле больше не воспринимался чем-то из ряда вон выходящим. До этого самого момента.

— Всемогущая Матерь Огня! – гость с трудом вернул своему лицу нормальное выражение.

— Да ладно, зови меня просто Настя, чего уж! – слегка повеселилась я. – Так что, считается татуха телесным изъяном?

Колобок поднял на меня изумлённые глаза:

— Это знак, миледи! Знак, отметка судьбы! Соизволите ли выслушать вашего недостойного раба?

— Чувачок, ты точно не в себе! – не знаю, почему я не рассказала посыльному о главной своей боли, главном недуге, но колобок сам отвлек меня.

— Вы гневаетесь, миледи? Наверное, я был не слишком вежлив, но торопливость моя объяснима. В любой момент короля могут убить, ни наследника, ни супруги, которая могла бы наследовать ему, у Матео… у Матеоро нет. А ведь окончательное перерождение все ближе. Скоро с Дальней земли прибудут охотники за драконами. Король противостоит целому миру!

— Поняла! – звонко хлопнула я по лбу. – У вас клуб исторической реконструкции, и вы заблудились! Ирония судьбы? С лёгким паром? Да?

Колобок слегка вытаращил глаза, пытаясь понять вопрос.

— А, или вы в фанклубе сериала про престолы, и у вашей компашки слёт в нашем доме? Опять мимо? Может, имя назовёте?

Резко вскочивший мужчина немного напугал, и я отступила на несколько шагов к окну. Если кинется, разобью стекло настольной лампой и буду орать. Просто так не сдамся!

— Меня зовут Аведин. Я посыльный, седьмой сын посыльного, и даже, на свое счастье, седьмой внук посыльного.

***

Я ещё выпрямляла ноющую после езды верхом спину, когда почувствовала обжигающий укус в предплечье. Схватившись за руку, поняла, что ранена, и сквозь пальцы течет кровь. Подняла глаза и перестала замечать окружающее, сконцентрировавшись на узком коридоре с Матеоро в центре.

Всё было как в замедленной съёмке: мимо меня летели короткие стрелы, вонзаясь в грубые стволы, протыкая листву. Король рванул ворот, сдирая с себя куртку, вытащил из ножен узкий, сверкнувший на солнце белой вспышкой, меч и кинжал. Стрелы будто огибали Матеоро вопреки законам физики. Но не за себя он боялся: бежал в мою сторону, и глаза полыхали гневным золотым огнём. Его рука ухватила за шею, и жених швырнул меня на землю лицом вниз.

— Не вставай! – прорычал Матеоро, а потом раздались звон, свист, натужный рык, крики боли, хруст. Скоро всё стихло, лишь издалека доносился затухающий стук копыт.

На уровне моих глаз завис кончик меча, по которому стекала густая бордовая кровь. Это зрелище вызвало ожидаемую реакцию организма – свет померк, и больше я ничего уже не видела.

Очнуться заставил холод. В камине пылал огонь, но теплее мне не становилось. За окном конец лета, а пальцы коченеют как в морозы.

На другой стороне кровати спиной ко мне сидел Матеоро. Плечи опущены: то ли загрустил, то ли уснул. Не дотянуться. Я попыталась поднять руку и вспомнила всё, что произошло. Кто-то перевязал рану и, по всей видимости, дал обезболивающее. В голове пчелиным роем загудели вопросы, ответы на которые может дать только король. Венценосный молчун.

В ногах, уложив голову на мое колено, двигала бровями Ларка. Стоило пошевелиться, как она подняла голову, но, не дождавшись ничего конкретного, успокоилась.

— Это были разбойники? – голос немного хрипел, очень хотелось пить.

Спина не пошевелилась.

— Враги? – не унималась я.

Никакой реакции.

— А можно воды?

Спина взмыла вверх и отправилась к столу. Не спал, значит.

Повернувшееся ко мне лицо выглядело не то, чтобы расстроенным, но брови слегка заломились, образовывая над собой трогательные ямки. Богатая мимика, ничего не скажешь. Я приняла из рук короля бокал с водой и принялась жадно пить. Что такого ещё спросить, чтобы точно ответил?

— Долго я спала?

— Нет.

М-да, содержательная беседа.

— Послушайте, хотелось бы знать заранее, грозит ли мне ещё какая-нибудь опасность. Я буду осторожнее, если необходимо, никуда не буду из замка выходить, обещаю!

Продолжает стоять у окна. Молчит. Может он от стресса в анабиоз впадает? Дракон как-никак, рептилия.

Вдруг Ларка соскочила на скамейку, с неё на пол и с лаем помчалась к двери. Вошел Рори. Потрепал лохматую ушастую голову, молча повязал на шею собаки веревку, увёл гулять.

— Ошейник бы, – пробормотала машинально. – Щенку, я имею в виду.

Господи, да что я пытаюсь сделать? Расшевелить гору? Мне нужно выйти за него замуж, раз уж у меня до такой степени редкая кровь. И по какой-то неизвестной причине на острове после этого воцарится спокойствие. И с Дальней земли не приплывут убийцы драконов. Настя, ты сама-то веришь в этот бред? Я попыталась повернуться на бок и вскрикнула от боли.

— Лежи! – о, вот и очередной приказ подоспел.

— Оф коз, май дженерэл!

Батюшки, да мы никак решили подойти поближе? И прямо сесть на кровать, и даже ручкой соизволили лобик-с тронуть. Ну, и как вам, милостивый государь, не обожглись?

— Горишь!

Спасибо, что заметил! Дальше-то что делать будешь, ящерица?

— Реверо!

Ну зачем так орать рядом с больным, практически умирающим человеком? Добейте уж сразу. Наверняка. Я громко вздохнула.

В дверь с поклоном вошел давешний сухонький старичок в странном чёрном платье и без лишних слов принялся разматывать повязку на моей руке. Осмотрел рану, покачал головой и так же молча вышел вон. Ну и ладно, зато ходить по мне не стал, всё легче! Выживу так выживу. Без вашей помощи.

— Да идите вы все! – вырвалось помимо воли, но я не жалела.

— Что?

— Оставьте, говорю, меня одну. Умру – похороните под яблоней… или грушей. Но без оркестра: не выношу литавры! – гордая невеста короля закрыла глаза в ожидании скорого конца. Болеть с достоинством я совсем не умела. Полежала немного, задремала – температура все-таки.

Будили меня настойчиво.

— Что это за гадость? – горячее питье обожгло губы и ударило резким отвратительным запахом в переносицу.

— Пей!

Вкус напитка стал постепенно раскрываться: интересное сочетание мёда, какого-то фрукта и горечи. Пахло ужасно, но пережить можно. Пятерня короля припечатала затылок, чтобы я не смогла увернуться от чашки. Ладно, ладно, пью я! Неужели не видно?

— Реверо?

Черное платье колыхнулось в мою сторону, и тихий старческий голос уверенно произнёс:

— Нужно прочистить рану, выдавить гной, иначе расползётся, а рубить руку даме, ещё такой молодой, жалко, да и долго. Вся кровь успеет вытечь.

— Мечом?

— Мечом? – старик, кажется, всерьёз рассматривал королевское предложение. — Вы сами будете рубить? – видимо, король кивнул, потому что лекарь продолжил: — Тогда мы успеем прижечь срез, сбережём кровь, а там уж как распорядится Всемогущая Мать Огня.

— Эй! – я с трудом села и бережно обняла раненую руку. – Какой меч? Вы оба с дуба упали что ли?

Викинг хмыкнул, а Реверо впервые мне улыбнулся:

— Прожитые годы не позволяют вашему слуге больше взбираться на деревья, миледи. А любое падение приведет к неминуемому концу. Разве что его величество мог бы…

Я не верила своим ушам: они потешаются надо мной! Знакомый прищур медово-янтарных глаз выдавал сдерживаемую королем улыбку.

— Вы же сами… гной… расползётся! – меня пробил горячий пот, питьё действовало.

Улыбка номер два. Без наркоза. Пока пыталась прийти в себя, мужчины вышли, и я осталась одна в невероятно натопленной комнате переваривать новое открытие – у короля есть чувство юмора.

Зашёл паж, следом за ним счастливая Ларка.

— Рори, подай мне зеркало, я хочу рассмотреть свою руку!

Рана оказалось вовсе не смертельной. Стрела рассекла кожу и чиркнула по мясу. Будет небольшой шрам. Тревожило другое: кто и зачем стрелял в короля? Или в меня? Или в нас обоих? Я попыталась встать, и попытка оказалась удачной. Было так жарко даже в тоненькой полупрозрачной рубашке – кто меня раздел, интересно? – и я прислонилась лбом к кроватному столбику.