Под тенью твоего крыла

— О, боже мой! – я залепила рот ладонью. В кои-то веки нашла подругу и так быстро потеряла. Слезы набегали в уголки глаз.

— Нам нужно уйти, миледи! – паж настойчиво тянул за руку, но я уже занесла ногу над порогом комнаты.

— Нет, не могу так, я должна уви… – столбняк скосил неожиданно.

Картина, открывшаяся моему взору, была неописуемой. И запах, этот запах, который ни с чем не спутаешь.

– ...деть.

Тенью проскользнула обратно, затворила дверь и прислонилась к ней спиной, закусив губу и закрыв лицо руками. Рядом вздыхал Рори.

— Что? – прохрипел мой немногословный кровосос, что возник из ниоткуда и поглаживал бороду, стоя перед нам в расслабленной позе местного воротилы. Борода, кстати, в моем воображении никак не сочеталась с костюмом Бэтмена.

— Ничего. Они лежат там на полу.

Меня отшвырнуло в сторону и чуть не прибило дверью. Матео шагнул внутрь. И тут мы с Рори уже больше не могли сдерживаться. Но, вроде, неприлично смеяться над особами королевской крови? Сдавленный хохот становился все громче. Матеоро обернулся и с тоской посмотрел на нас.

За ним, сложившись в эротичный бутерброд, прямо на полу посреди руин некогда вполне приличной комнаты мирно спали Лиллей и её супруг. Голые, но совершенно умиротворённые. Руки испанисто-цыганистого лиса покоились на крепких ягодицах сестры короля, а ее колени до сих пор сжимали его талию. Волосы прекрасной наездницы стыдливо укрывали лицо страстных любовников.

— На псарню! – Матеоро невозмутимо закрыл дверь.

Неожиданный поворот событий, ничего не скажешь. Ну, на псарню так на псарню!

Мы с пажом шли за королём, стараясь не глядеть друг на друга, ибо один только взгляд – и начинался приступ дурного смеха. Бородатый Бэтмен шагал впереди совершено спокойный, исполненный достоинства. Но мне почему-то казалось, что он улыбался своей незабываемой солнечной улыбкой.

Большой сюрприз ждал меня на псарне.

Во-первых, я увидела взрослых волкодавов. Огромные, взъерошенные, чуть сутулые собаки с удивительными умными глазами были элегантны и вели себя прилично, хотя роились вокруг как стадо овец. Рори, который оказался ниже некоторых особей, спокойно чувствовал себя в этой серой стае. Видно было, что он здесь не впервые.

Во-вторых, местный собаковод, кинолог, псарь, словом, человек, отвечающий за собак, с поклоном передал Матео небольшой ошейник – широкую полосу кожи, заметно сужающуюся к концам с застёжками. Посередине располагался наборный узор из разноцветных кожаных лоскутков, а в самом центре – кисточка. Любят на острове эту игривую деталь. Конечно же, алая.

— Лара! – крикнула я в пустоту, но щенка нигде не было видно. Со вздохом – как не вовремя собака меня игнорирует! – я приняла из рук жениха презент и улыбнулась псарю. – Очень красиво! Благодарю вас, мастер!

ГЛАВА 7. Метания будущей королевы

Настроение стремилось к нулю, забавный эпизод с Лиллей и ее мужем уже даже и не вспоминался. Снова мои мысли витали вокруг свадьбы, крови и пугающего будущего. Такая знакомая тоска тихо подкралась со спины и начала осторожно, но неотвратимо сжимать горло. Словно почувствовав моё состояние, паж забежал вперёд и заглянул в глаза.

— Его величество будет занят до самого вечера. Вы можете спокойно и в одиночестве отужинать, а я поищу вашу собаку.

Забавный. Разве в собаке дело. Дело вовсе не в собаке.

— Нет, Рори, миледи желает спрятаться куда-нибудь!

И нужно сказать, я совершенно не возражала, когда паж взял за руку и повел в королевский сад. Местные джунгли надёжно укрывали от посторонних глаз.

Старая каменная скамья видывала проблемы и посерьёзнее, но я только в последние дни даже часы по-настоящему начала задумываться о том, что делаю на острове и могу ли вернуться назад.

Все случилось неожиданно и так быстро, как будто я кинулась головой вниз с высокого обрыва. А сейчас лечу, уже передумала падать, а остановиться не могу.

Родителям наврала про новую работу и командировку, а они уже, наверное, меня в розыск объявили! Конечно, мы и раньше не созванивались по месяцу и больше, но это лишь после крупных ссор.

Сидела я и смотрела в пустоту, ловя признаки надвигающейся депрессии. Откуда возникла уверенность, что меня не убьют, не съедят, не выпьют эту самую кровь полностью? Почему в который раз ощущаю себя вещью, куклой, ничего не понимающей и не умеющей?

Чего я стою на самом деле?

Чем могу приглянуться такому мужчине, как Матеоро?

Почему вообще он должен выделять меня из всех женщин, что наверняка окружают его всю половозрелую жизнь. И если король – Бэтмен, то я серая мышь, боящаяся высунуть нос из норки?

Участливый взгляд Рори только подливал масла в огонь. Да, накатило знатно. Давно меня не кидало из буйной радости в чёрную яму самоедства. И Лариски рядом нет. Я посмотрела на красивый ошейник. Есть только Ларка, да и та больше слушается пажа, чем меня.

— Надень на эту глупышку! – Рори ловко поймал ошейник на лету. – Я посижу здесь ещё немного.

Не знаю, что там решил мой паж, знает ли он слово «психотерапевт» или просто обладает великолепной интуицией, но минут через пятнадцать передо мной возникла Лиллей.

Выглядела сестра короля весьма живописно. Одежда кое-где была знатно потрёпана, на шее наблюдались сочные засосы и царапины, а волосы словно специально начёсывали в самых неожиданных местах. Рори знал, кого позвать на помощь: невозможно было не улыбнуться, глядя на живое свидетельство страсти.

— Ты разве не уехала с мужем? – я шмыгнула носом, прогоняя уже подступившие было слёзы.

— Как видишь! – сестрица бухнулась на лавку и положила голову мне на плечо – теперь это стало её привычкой. – Я его не простила.

— Но вы же вроде бы помирились. Как после такого, что между вами произошло, можно расстаться? Он же любит тебя. Нет?

Сочный почти кошачий зевок:

— Не веди себя как Матеоро, рано тебе еще читать нотации.

— Но вы же с ним того… ну…

— Нас всегда тянуло друг к другу. Я пью его ласки, как пьют хорошее вино, смакуя и слизывая с подбородка капельки. И только. К этой бутыли припадают и другие жаждущие, – лохматая голова поднялась. – Моего мужа тянет ко всем женщинам, которые хоть немного привлекательны. Этот кобель не делает различий меду кухаркой и дочерью короля. И, как ни печально это признавать, браку нашему конец, хотя мне будет не хватать его. Если бы ты знала, как он хорош в мужском ремесле!

— Мне жаль, но я тебя понимаю. Именно из-за измен мы и расстались с моим бывшим мужем.

Сестрица вскинулась:

— Ты что, была замужем?

— Ну да.

— И Аведин знал?

— Да, с самого начала.

— Значит, у тебя и вправду редкая кровь, дорогуша, раз матери-храмовницы разрешили этот брак! Короли всегда берут в жены нетронутых девушек! Это помогает блюсти род в чистоте.

Ну вот, еще один повод расстроиться: королю полагается девственница, а не разведёнка. Сдерживаться больше не было сил, и я заплакала, уткнувшись в ладони. Не последовало привычных в такие моменты Ларискиных утешений и обнимашек, а их так не хватало… Лиллей отстранилась и молчала. Наблюдала?

Через какое-то время я смогла вдохнуть без того, чтобы зайтись в рыданиях. Сестрица всё так же сидела на каменной скамье и сверлила меня глазами.

— Думаю, на сегодня слёз хватит, – звенящим голосом произнесла она. – Кого ты оплакивала? Себя? Свой покинутый мир? Прошлый брак? Судьбу?

Пожав плечами, я встала. Теперь осталось только выслушать презрительные замечания и убраться в свою комнату. Лили поднялась следом и подошла совсем близко, как будто на расстоянии невозможно расслышать ее крик.

— Ты будущая королева. Не смей реветь при свидетелях, даже если это я!

— Не хочу! – орать получалось легче, чем спокойно говорить, эмоции выплескивались с каждым словом. – Не хочу быть королевой! Не хочу, чтобы из меня пили кровь, слышишь? Не хочу, чтобы меня не любили!

От звонкой пощёчины сильно дёрнулась голова. Я хватанула ртом воздух и съездила правой по прелестному личику Лиллей.

— Ну вот! – сестрица неожиданно хохотнула. – Ты не остаешься в долгу! Это прекрасно! Слушай, я стащила у Мато пару бутылей, мне кажется…

Подоспевший на крик Рори застал нас, хохочущих и идущих в обнимку под сплетёнными ветвями.

— Миледи! – укоризненно проговорил паж. – Вы кричали на весь замок! Теперь все будут обсуждать вашу перепалку!

— Ну, хорошо хоть не мое расставание с мужем. – Лили почесала голову. – А знаешь, Рори, устрой-ка нам купальню. Пора смыть грязь прошлого и поискать в будущем что-то более достойное двух прелестных дам! Или кого-то.

Следующие полтора часа я чувствовала себя спокойно и расслабленно и даже получила свою порцию восхищения от сестрицы, увидевшей татуировку.

— Какой странный дракон. Такие живут в твоем прошлом мире?

— Нет, конечно! Это всего лишь рисунок, выдумка. Фантазия.

— Выглядит живым! – умиротворённая Лиллей откинулась на спинку каменной скамьи и, блаженно застонав, закрыла глаза.

Не хотелось язвить по поводу её многочисленных ссадин и синяков, раскиданных по всему телу. Прекрасному телу. Идеальному телу с крепкой полной грудью, плоским животом и длинными стройными ногами. Лили была ростом с меня, но смотрелась более высокой. Однако сейчас принцесса была похожа на подранную кошку. Свидание с мужем она не скоро забудет. Я завязала простыню на груди и плюхнулась рядом, вытянув ноги.

Служанки осторожно сновали мимо нас, принося фрукты и кувшины с питьем, наводя порядок в просторной светлого камня купальне. За окном, прикрытым легкой занавесью, уже заметно потемнело.

— Лили.

— М?

— Почему Матеоро не превратился в дракона тогда? – я знала, что сестрица поймёт, о чем идет речь. — Он ведь мог защитить тебя гораздо проще – поубивать врагов одной лапой или хвостом.

— Ты когда-нибудь натирала ногу? – Лиллей всё еще не открывала глаз.

— Конечно!

— Представь, что ты натёрла всё тело. Даже глаза. И каждое движение приносит мучение, кожа сочится сукровицей, и ты горишь от боли. Такова цена превращения из дракона в человека и обратно. Каждый раз. Это только в сказаниях все происходит быстро. К тому же, человек в этот момент уязвим: он еще не дракон или уже не дракон и не может дать отпор нападающим.

В кино про оборотней встречались живописные сцены, когда человек превращался в волка, но они всегда казались мне художественным приёмом, подчеркивающим нелёгкую жизнь монстра. Да уж, дракон – животинка гораздо крупнее серого хищника. Сестрица выпила вина и продолжила:

— Матео отличный воин, каких ещё поискать. Ему легче биться в облике человека, чем подставляться врагу. Но в момент опасности он может и рискнуть, тебя же вот он нёс в лапах.

— Меня?

— Разве не помнишь? – Лиллей выпрямилась. – Рори рассказал, что брат принес тебя после ранения.

— Не помню… – но какие—то странные ощущения вдруг начали проступать: холод, ветер, головокружение. Я потрогала свежую корочку шрама, немного размякшую от воды. – Было очень холодно.

— Ещё бы! Дракон поднимается высоко, машет крыльями, поднимая ураган, летит быстро. Конечно, холодно!

— Я думала, что дрожу из-за жара.

Значит, Матеоро так испугался за меня, что превратился в дракона и отнёс в замок, а я всё интересное проспала! Как всегда! Но главное я опять, кажется, упускала.

— Лиллей?

— М?

— Матеоро выпьет из меня всю кровь? Всю, без остатка?

Нет ничего страшнее тишины после вопроса, касающегося жизни. Раскрывает прожорливую пасть чёрная дыра ужаса, а окружающие стоят чуть поодаль и наблюдают, как тебя засасывает в небытие. Нет, Лили, пожалуйста! Не молчи. Не молчи же!

Сестра короля поднялась, скинула простыню и сняла с головы льняное полотенце. Роскошная русая грива рассыпалась по спине и коснулась завитками ямочек над ягодицами. Идеальная. Сильная. Свободная в своём выборе. Почему я не такая?

— В последнюю новую луну лета мой брат превратится в дракона. Навсегда, — очень тихо говорила Лиллей. — Он будет постепенно терять всё человеческое, окончательно переродится в зверя, чудовище. Начнет охотиться на всех, в ком течёт горячая кровь. Потом, когда на острове уже некого будет съесть, полетит к Дальней земле и там продолжит свою беспощадную охоту.

Медленно натягивая одежду, сестрица старалась не смотреть мне в глаза.

— Убить дракона очень сложно. Это в момент превращения его можно пронзить оружием, а потом, когда чешуя обретёт твердость камня, нужно найти уязвимое место. Непростая задача. Но отыщутся смельчаки, что сумеют это сделать, и потом, когда дракон будет лежать бездыханный, его разделают, чтобы по частям распродать тело. Прежде выпустят всю кровь, одна капля которой стоит баснословных денег, ведь, говорят, если намазаться ею, то тоже станешь неуязвимым.

Сейчас Лиллей стояла передо мной полностью одетая, сжимающая кулаки, будто я собираюсь на нее напасть.

— Срок окончательного перерождения у каждого свой. Его определяют по звёздам матери-храмовницы. До назначенной даты нужно успеть обновить кровь, добавить в неё женского свечения, привязать к человеческой сути. И тогда мужчина останется драконом лишь наполовину.

Тогда он сможет дышать, говорить, смеяться, целовать тебя в лоб, перекидывать через плечо и отчитывать за неподобаю... щее... – у Лиллей перехватило голос, и она обхватила ладонями шею. Отдышалась. — Было несколько случаев – не успевали. Наш дядя. А еще раньше несколько предков. Я видела эту бойню, когда жаждущие наживы охотники за драконами отпиливали даже когти, выдирали клыки, вырезали глаза.

В горле разом пропала вся влага, было очень больно смотреть на молодую женщину, что боролась со своими чувствами.

— Когда ты полюбишь его, когда станешь с ним одним целым, ты поймешь. Не хочу, чтобы Матео резали на куски как барана! Прости, но для этого нужна твоя кровь! – на этот раз Лиллей уже не смогла сдержать слёз и выбежала и купальни.

Мой мозг, умеющий превращаться во время дедлайнов в суперкомпьютер, заработал с утроенной силой. Выходит, что дракон, ну или человек, считающий себя драконом, сильно зависит от меня, если моя кровь может ему обеспечить нормальное функционирование.

Несколько раз я уже ненароком слышала, как слуги обсуждали возможное нападение на остров, недовольство береговых баронов и их тесные связи с Дальней землёй. Думаю, что предполагаемым захватчикам мало просто земли. Они желают получить мертвого дракона.

Моё ранение вовсе не было происками родни конкурентки. Меня снова обманули. Это была попытка застать дракона в момент превращения – вдруг именно в облике ящера решит он защитить невесту. А уж если не повезет, то лишить Матеоро возможности обновить кровь, а потом, при известной доле удачи, завалить его, как оленя. Занять остров, получить волшебную защитную субстанцию.

И ведь вот в чем профит: можно набрать наёмников и не платить им. Зачем? Слил кровь с туши и отдал подельникам на сувениры. А народ тебя еще и избавителем будет именовать. Вот, мол, спас от пожирающего скот и людей чудовища. Хитро. Какая ирония - именно в этот момент переплетутся интересы храмовниц, пекущихся о благополучии острова, и захватчиков.

Я никак не могла справиться с узлом на влажной простыне, который сама же и завязала. Дрожали руки. Вопросов меньше не становилось, но возникло понимание ситуации. Стало быть, моя кровь не даст Матеоро стать монстром, а королева красиво умрёт на глазах рыдающей от умиления публики. Я умру. Настя Михайлова – сакральная жертва.

Простыня поддалась, и я со злостью отшвырнула её в угол. А потом подняла руки и принялась скручивать мокрые волосы в привычную дульку на макушке. И все эти его поцелуи, и завлекательный прищур только для одного – чтобы невеста не передумала, не сбежала, поверила и отдалась на милость. Подарки он мне дарит! Еще и на могилу пару вялых гвоздичек кинет. Если растут у них гвоздики.

Горячее дыхание обожгло затылок и зашевелило короткие прядки, упавшие на шею. За размышлениями я и не заметила, что купальня опустела, тихо испарились служанки. А вот и гость пожаловал. Только в этот раз мышка пробежит мимо сыра в мышеловке.

— Что, боишься утоплюсь в купальне? – забыв о наготе, я резко повернулась к Матеоро.

И зря.

Сейчас мерцающие огоньки свечей плавили янтарь в его глазах. Чёрт, как же они мне нравятся! И янтарь, и этот мужчина. Тело откликнулось сразу, показывая мне, как зависимо от этого необыкновенного взгляда, обшаривающего каждый изгиб. Стало трудно дышать, как будто Матеоро уже касался меня. Как будто грубоватые подушечки пальцев касались грудей, обрисовывали линии шеи, трогали губы. Боже, что он делает со мной?

— Король забыл о приличиях? Или ваше величество пришли оценить, так сказать, приобретаемый товар? Так меня уже про изъяны спрашивали. Или я не нравлюсь вашему величеству? Ну да, невеста не первой свежести, не девственница, не красавица. Так ведь? Не пара королю?

И снова тишина в ответ.

— У нас говорят, что молчание – знак согласия. Значит, не нравлюсь, ну что же… – мою тянущуюся к вещам руку перехватила сильная ладонь.

— Хочешь уйти? – бесстрастное лицо, спокойный голос.

— Да! Отпусти, мне неприятно! – я снова говорила на «ты» с мужчиной, который намеревался просто использовать меня как донора. – Ты мне неприятен!

Щёлк! И погас свет в прекрасных медовых очах.

— Хорошо.

— Что хорошо? Хорошо, да? Хорошо, нет? – меня потряхивало, заныли ставшие твердыми соски, кожа покрылась мурашками. Снова нервы или холод. – Просто хорошо, что ты такая уродливая, и не жалко будет проститься?

Только что уходивший король повернулся. Окинул непроницаемым взглядом, подошел ближе. Ещё ближе. Наклонился.

— Миледи, – прикосновение пальцев воспламенило моего выбитого на коже дракона, – прекрасна!

— Это не поможет, – с глаз слетали крупные солёные капли. Я ненавидела себя за то, как нравится мне этот мужчина, как я хочу его, с каким бесстыдством сейчас стою перед ним голая. – Неужели ты не понимаешь? Мне страшно! Вы все лжёте. И ты! И ты! – я ударила Матеоро по груди кулаком, и ещё, и ещё.

Била, чтобы он перестал смотреть, касаться, обдавать дыханием лицо, с такой неотвратимой ясностью демонстрируя, что я просто слабая, охочая до ласк баба. Унизительно было ощущать себя такой. Истеричкой. Дурой. Унизительно и больно, ведь стоит ему только захотеть…

Король пытался погладить по лицу, но я отворачивалась, роняя слёзы. Не нужно жалости, неужели он не понимает, не нужно, так еще больнее ощущать свою никчемность. Я вдруг подумала, а что, если несколько минут, мгновений, дней жить так, как будто никто не будет выпивать из меня кровь, как будто есть только вот этот отрезок времени, чтобы сполна насладиться жизнью?

Что там впереди, бог знает, но я хочу немного если не счастья, но удовольствия. Неужели не имею права? Пусть Матеоро думает, что я поверила, что поддалась и перестала сопротивляться и подозревать. Окунусь в иллюзию. Хочу его прямо сейчас.

— Ты... не мог бы поцеловать меня?

Матео всё понял, прочитал как книгу, разгадал. Над изогнувшимися бровями появились ямочки, которые так нравились мне. Он пытался проникнуть взглядом в душу, а я и не сопротивлялась. Что моя никчемная жизнь по сравнению с судьбой короля и целого острова? В миллиметре от моего дыхания парили слова:

— Завтра придёт Аведин, – дракон подхватил из стопки чистую простыню и укутал меня, как только что искупанную девочку укутывает отец – бережно, осторожно. – Замёрзнешь.

И снова я осталась одна. Окончательно униженная, отвергнутая единственным мужчиной, ради которого готова была умереть. Никому не нужная серая мышь!

ГЛАВА 8. Ловушка

За дверями купальни меня ждал паж, попытавшийся объяснить внезапный визит короля.

— Миледи Лиллей уже ушла, а король хотел поговорить, мы… я думал, что вы не будете против.

— О чём хотел поговорить? – собственный безжизненный голос казался чужим.

— Седло переделали, – слегка озадаченно ответил карлик. – Вы могли бы с его величеством проехаться верхом.

— А-а.

— Ошейник идеально подошел собаке, – Рори лебезил как провинившийся ребёнок перед раздражённой матерью.

Я шла очень быстро, а он семенил следом, пытаясь не отстать.

— Надо же!

— В комнате вас ждёт ужин.

— Вот как?

— Госпожа Морити велела спросить, какими цветами вы предпочитаете украсить причёску.

— Всё равно.

— Сапожник уже стачал туфельки, нужно примерить.

— Не может быть!

— Вы должны выбрать начинку для помолвочного пирога: яблоки, ягоды или сладкий творог.

— Всё равно. Плевать.

— Миледи, вы гневаетесь?

— Иди к чертям, Рори! – я чуть не пристукнула пажа дверью. – Убирайся! Нет, постой! Я согласна утром проехаться верхом! Но только с тобой. Никакого короля!

Уехать, чтобы никого не видеть, не думать, не маяться, слушать болтовню пажа, наблюдать, как дурачится щенок. Пожить немного нормальной жизнью. Нормальной? Да уж, Настя.

Мучительные попытки заснуть вымотали до предела. Досталось и собаке, которая пыталась свить гнездо у в ногах. Бедный щен, обиженно тявкнув, ушел спать на диван. А я все равно не смогла успокоиться, проворочалась всю ночь. Поднялась на ноги и встала у окна, всматриваясь в предрассветное розовеющее небо. Вот и наступил предел. Больше не осталось сил даже дышать.

Меня в которой раз откинуло в тоску из радости – верный признак надвигающейся черноты в мыслях и душе. На тонкий батист ночной рубашки легла огромная шаль, чей-то подарок на свадьбу, которая теперь не состоится. Впрочем, я бы не хотела, чтобы этот роскошный аксессуар достался береговой баронше.

Дорога к восточной башне была мне известна хорошо. Стражники играли в кости: из каморки слышался их хохот и скабрезные шутки. Всего час, как сменился караул. Я поднималась босиком по каменным ступеням и не чувствовала холода. Ничего не чувствовала.

Вот и смотровая площадка, и те самые зубцы, стоя между которых так смешно ругалась с мужем Лиллей. Чужие незнакомые люди окружали меня, и пусть я непостижимым образом понимала их язык, но своей, близкой им не стала. Подобрав подол, я забралась на каменную стену. Ветер тут же растрепал волосы, охладил разгорячённое лицо.

Хватит ли духу Анастасии Михайловой шагнуть с края тверди в пустоту? Разом прекратить муку неопределённости. Тело только еще решалось на последнее в жизни усилие, когда слух уловил странный звук – с глухим свистом вертелись в гигантском вентиляторе огромные лопасти. Обратила лицо к источнику звука – высоко в небе кружил дракон. Невозможно было поверить своим глазам, но ведь я еще не сошла с ума. Вот он – раскинул огромные перепончатые крылья и, сужая круги, пикирует на башню.

Обе лапы зацепились за бойницы, и надо мной зависла длинная шея с величественной головой.

Это было невероятное ощущение! Не страха, нет. А детского восторга, который во сто крат чудеснее прагматичного взрослого удивления.

Я могла дотянуться до невероятного существа, и моя ладонь помимо воли приложилась к его коже. Матеоро, а это точно было он, опустил голову и так, что ткань рубашки прибивало к телу, шумно дышал.

Выпуклый лоб, удлинённый нос, большие ноздри, в которые, наверное, могла влезть голова ребенка, и невероятные желто-медовые глаза с вертикальными зрачками.

Дракон наблюдал за мной, но ничего угрожающего в его позе не было. Я вела пальцами по необъятной шее, прошлась самыми подушечками по выпуклым шипам на щеке, разглядела во влажной поверхности большого ока своё нечёткое отражение и колеблющиеся от ветра огни факелов. Вдруг складчатое кожаное веко лишь на пару секунд опустилось вниз, заставив испуганно вздрогнуть, поднялось и зрачок снова сфокусировался на мне.

Теперь я приложила к коже, больше похожей на замысловатую черепицу, обе руки. Восхитительная энергия мерно дышащего гигантского тела переливалась в меня грандиозным потоком так мощно, что подгибались колени. Прижавшись к гигантской голове, я с облегчением вздохнула. Матео – да, именно так я отныне стану звать его – дарил силу, поддерживал, доказывал, что не бросит и не предаст, и теперь выбор был лишь за мной.