Мэри Лонгшир - дочь магната

- Мы только знаем, - перебила я его, - что лорд Лонгшир взял билет на “Титаник” и поднялся на борт. А вот что было дальше, мы можем только предполагать. С этим ясно?

- Дд-да, конечно, леди Лонгшир, - Сент-Джон ровным счётом ничего не понимал в переменах во мне, он подстраивался довольно гибко и поэтому я просто продолжала по делу: - Третий пункт - это полный финансовый аудит. Но это позже. Сейчас мне нужен краткий срез, сводка.

Я взяла Паркер в эбонитовом корпусе, пробуя его вес в руке, и посмотрела на Сент-Джона.

- Мне не нужны многостраничные отчеты с красивыми оборотами. Подготовьте мне сухую выжимку активов и пассивов. На одной странице. Что мы имеем: заводы, акции железных дорог, земельные участки - что из этого приносит живые деньги прямо сейчас, а что требует вложений.

Сент-Джон открыл рот, собираясь ответить. Но я ещё не закончила.

- И ещё: текущие платежи. Разделите их на две части. Первая - «горящие» счета: жалованье слугам, поставщики продуктов, счета за уголь и газ. То, что обеспечивает жизнедеятельность поместья и нельзя отложить ни на день. Во вторую - все, что терпит отлагательств, инвестиционные взносы и прочее. Это понятно?

- Да, мисс, - Сент-Джон выглядел ошарашенным такой деловой хваткой, в глазах плескалась паника, смешанная с растерянностью. - Я подготовлю сводку по активам к завтрашнему утру. А счета... вот, я как раз отобрал самые неотложные.

Он пододвинул ко мне несколько бланков.

- Подготовьте сегодня же к вечеру, уважаемый Сент-Джон - ещё целый день впереди. Где ставить подпись? Здесь?

- Да, мисс. Поскольку доверенность на управление имуществом в отсутствие лорда оформлена на вас - судя по всему вы это уже знаете, - он явно не удержался от этой ядовитой ремарки, - вашей подписи будет достаточно для банка.

Я вывела "М. Лонгшир" твердой рукой и подняла глаза на управляющего - теперь была его очередь излагать свой вопрос.

- Это будет исполнено незамедлительно, леди Лонгшир, - Сент-Джон сделал пометку в блокноте простым грифельным карандашом. - Что касается первого пункта... Вопрос действительно не терпит отлагательств. Речь идет о сделке, которую сэр Лонгшир заключил буквально за день до отплытия.

Я чуть нахмурилась. Сюрпризы - это именно то, без чего я могла бы обойтись сейчас.

- О какой сделке идет речь?

- О покупке контрольного пакета акций судостроительной верфи «Грейхаунд» в Бристоле, - произнес управляющий, извлекая из папки плотный документ с гербовыми печатями. - Сэр Реджинальд считал это вложение стратегически важным. Договор подписан, но финальный транш оплаты был отложен до его возвращения из Нью-Йорка.

Я кивнула, быстро прикидывая перспективы. Верфь - это актив. Реальный сектор, производство, госзаказы. В преддверии неспокойных времен в Европе это могло стать золотой жилой.

- Разумное вложение, - констатировала я. - Если договор подписан, обязательства нужно выполнять. В чем сложность? Продавец нервничает из-за новостей о «Титанике»?

- Именно так, - Сент-Джон промокнул лоб платком. - Мистер Торнтон требует полного закрытия сделки в течение трех дней. Он опасается, что... активы будут заморожены в связи с процедурой наследования. Он грозится аннулировать договор и удержать задаток. А он составляет треть от суммы всей сделки, понимаете…

- Пусть не волнуется. Подготовьте чек, я подпишу его на правах доверенного лица, пока статус отца не прояснится окончательно. Мы закроем сделку.

Сент-Джон не шелохнулся. Он смотрел на меня с тем же выражением вежливой скорби, но теперь в его глазах читалась паника человека, который боится сказать правду.

- Мисс Лонгшир... - он замялся, подбирая слова. - Боюсь, мы не сможем этого сделать.

- Почему? У нас проблемы с лимитом доверенности?

- Нет, мисс. У нас проблемы с ликвидностью. На текущем балансе Лонгширов нет такой суммы.

Повисла тишина. Тяжелая, вязкая, как гудрон. Я медленно отложила перо.

- Поясните, - мой голос стал тихим и холодным. - Вы хотите сказать, что на счетах пусто? И при таком финансовом положении Лонгшир подписал договор о сделке?

- Финансовая ситуация... нерадужная, мисс, - выдавил он, наконец, глядя в стол. - Сэр Реджинальд в последнее время много инвестировал в рискованные проекты. Большая часть средств вложена в оборот, часть активов заложена под развитие. Свободных денег практически нет. Если мы выплатим Торнтону сейчас, нам нечем будет платить жалование слугам и рабочим в следующем месяце. Ну а деньги на сделку он рассчитывал получить от вашего жениха, полагаю. Простите, леди Мэри.

Я молчала. То, что сообщил мне Сент-Джон, было как удар под дых. Лучше бы они с Каролиной оказались мошенниками (что, впрочем, ещё не было исключено). Но это…

- Простите, леди Мэри, - повторил Сент-Джон, и этот подобострастный, извиняющийся тон вызвал у меня желание запустить в него ручкой или чем потяжелее.

Я заставила себя сделать медленный вдох. Грудную клетку сдавило корсетом, но разум оставался холодным, работал как часы. Я думала. Значит, вот как обстоят дела. Сэр Реджинальд играл по-крупному, используя собственную дочь как разменную монету.

Замужество было не просто союзом двух фамилий, а санацией - экстренным вливанием чужого капитала в наш прохудившийся бюджет, где я выступала в роли обременительного, но необходимого приложения к активам. Спасением империи, которая снаружи выглядела монолитом, а внутри была изъедена долгами и рискованными обязательствами.

Значит, «Дизель» заглох в начале пути.

Если я откажусь от сделки сейчас, мы потеряем задаток - колоссальную сумму, которая просто испарится. Репутация Лонгширов рухнет. В деловых кругах запах крови чувствуют мгновенно: стоит одному кредитору заявить, что мы неплатежеспособны, как остальные набросятся на нас, словно стая гиен. И тогда не поможет ни статус, ни поместье. Нас пустят с молотка.

С другой стороны, если я найду деньги и закрою сделку, у меня в руках окажется верфь. Реальный актив. Инструмент, который позволит не просто выживать, а диктовать условия.

Я поднялась из-за стола. Сент-Джон тоже вскочил, едва не опрокинув стул.

- Идите, мистер Сент-Джон. Составьте мне полный реестр активов, которые можно реализовать в кратчайшие сроки без ущерба для основного производства. Антиквариат, ценные бумаги, права аренды - мне нужно всё. И подготовьте подробную справку по «Грейхаунд». Я хочу знать, за что именно мы платим такие деньги.

- Но леди Мэри... Торнтон...

- Торнтон подождет три дня, как и обещал, - я посмотрела на него так, что управляющий невольно отступил на шаг. - К вечеру, до ужина, финансовая справка должна быть у меня на столе. В сухом, техническом виде. Давайте без ваших причитаний и извинений. Ступайте.

Когда дверь за ним закрылась, я наконец позволила себе опереться руками о край стола. Пальцы мелко дрожали.

Это была классическая «вилка». Либо я нахожу способ достать деньги, либо мне придется идти под венец и продавать себя, чтобы спасти имущество и имя Лонгширов. Хотя бы ради детей. Однако, второй вариант мне категорически не нравился. На черта мне это нужно?

- Замужество? Ну уж нет, - прошептала я в пустоту кабинета. - Это не выход, а смена одного кредитора на другого, причем этот уже будет спать в твоей постели. Здесь вам не обрыбится. Мне определённо нужен другой план. Причём срочно.

Глава 7.

До вечера оставалось слишком много времени, чтобы просто сидеть в кабинете и перебирать одни и те же мысли. Я уже поняла: если продолжу ходить по кругу, ничего нового из этого не родится. Значит, нужно было сменить обстановку.

Тётя Шарлотта с её бесконечными вздохами, траурным шёлком и разговорами о том, как следует скорбеть, действовала на всех угнетающе. Особенно на детей. Они ещё не до конца осознали случившееся, но прекрасно чувствовали давящую, липкую тоску, которой был пропитан дом. Я не собиралась позволить ей окончательно их задавить.

- Мы едем гулять, - сказала я за обедом. Коротко и безапелляционно.

Фредерика оживилась первой. Фред поддержал её с такой радостью, будто я объявила не прогулку, а побег. Грейс лишь спокойно кивнула, как человек, который сразу понял, зачем это нужно.

Апрельский Лондон был ещё холоден. Зима неохотно отступала, и весна только пробовала силу - редкими солнечными пятнами, влажной землёй, прозрачным воздухом.

Мы поехали в парк. Дорожки там были тёмные после дождя, деревья стояли голые, но уже живые - готовые распуститься нежными листиками в любой момент.

Мы выбрались в парк ближе к полудню. Он был влажным и прозрачным, словно вымытым изнутри и снаружи, как и весь город. Капли с ветвей срывались на дорожки, собирались в мелкие лужицы, где отражались серое небо, чьи-то быстрые ботинки, края зонтов. Воздух пах землёй, дымом из каминных труб и свежестью.

На мне было тёмно-синее пальто, перчатки я сняла и держала в левой руке. Из-под шляпки выбился тонкий локон у виска, я машинально заправила за ухо - он был влажным от сырости. Тело ощущалось непривычно - очень лёгким, таким молодым.

Фредерика и Фред убежали почти сразу. Они не бежали - они носились, сталкивались, хватали друг друга за рукава, смеялись громко и без оглядки, будто вокруг не существовало ни печалей, ни взрослых забот. Иногда Фред нарочно отставал, позволяя сестре почувствовать победу, а потом догонял, и они снова срывались с места, как две одинаковые ноты, взятые с разницей в долю секунды.

Я отметила это автоматически: их назвали почти одинаково. Странный выбор, как будто у родителей фантазии не хватило. Не близнецы, но связка - плотная, братская, замкнутая на себе. Между ними была какая-то особая внутренняя договорённость.

Грейс же шла рядом со мной - чуть в стороне, будто знала, что её место отдельно от этой шумной орбиты.

- Ты хотела меня о чём-то спросить? - сказала она вдруг, не глядя на меня.

Я повернула голову. Грейс, как всегда, была собранной: аккуратные косички, очки в тонкой оправе, застёгнутый воротник.

Я кивнула.

- Да. Наверное. Я… - я сделала паузу, подбирая слова. - В последние месяцы я была несколько погружена в свои мысли. Могла быть невнимательной. А ты… ты ведь всё замечаешь.

Грейс слегка наклонила голову. Жест был почти взрослым.

- Я понимаю, о чём ты говоришь, Мэри. Спрашивай. Что угодно.

Мы шли вдоль аллеи, и между нами был ровный, спокойный шаг - как будто мы не гуляли, а вели деловую прогулку, только без бумаг.

- Отец, - сказала я. - В последнее время. Он… менялся? Или мне показалось?

Грейс задумалась.

- Наверное, не показалось. Он стал нервным, - ответила она после паузы. - Не злым. Именно нервным. И шумным. Иногда вдруг вставал из-за стола, начинал говорить о будущем. О том, что всё будет хорошо.

- Хорошо - как?

Она пожала плечами.

- Помнишь, как однажды он сделал нам бумажные кораблики. Прямо за ужином. Из салфеток. С помощью ножа для масла. Смеялся, как Фред, когда ему смешинка в рот попадает. Сказал, что скоро у нас их будет много - корабликов. И всё пойдёт правильно. А еще, что ты будешь обязательно счастлива. Что он имел ввиду?

Фредерика закричала что-то Фреду, и тот ответил ей таким же радостным воплем.

- Понятия не имею, милая. А Каролина? Как она себя вела? - спросила я, как бы между прочим.

Грейс чуть сжала губы.

- Она часто бывала у нас и раньше, а в последнее время ну почти что не уходила. Говорила с отцом подолгу. Иногда - с мистером Сент-Джоном. Мне казалось… - она запнулась, - что они обсуждают что-то важное. Но не знаю, что именно.

Я подумала, что разговоры разговорами, но девочке тоже нужно отвлечься, как и остальным. И предложила дойти до пруда, где радостно крякали утки.

Когда мы вернулись, дети были раскрасневшимися и довольными. У Фредерики растрепалась причёска, Фред испачкал колени. Они выглядели живыми, весёлыми - и это

было главным.

Они разбежались по своим комнатам, а я направилась в кабинет. В голове уже выстраивались схемы: что можно продать, что заложить, что нельзя трогать ни при каких обстоятельствах. Но всё это было в теории. Я ждала отчёт Сент-Джона, как ждут инструменты перед сложной операцией.

Когда в дверь постучали, я даже не подняла головы.

- Войдите.

Услышав шуршание жесткой ткани, я удивлённо подняла взгляд - и увидела их.

Сент-Джон, напряжённый, с папкой под мышкой.

И Каролина Вэйн - в траурном чёрном, с пышным турнюром платье, с идеально уложенными волосами. Держалась она уверенно.

Я медленно отложила ручку.

- Я не припоминаю, чтобы приглашала вас, мисс Вэйн, - сказала я спокойно.

Каролина улыбнулась - одними губами.

- Я пришла, потому что узнала: в доме ведутся серьёзные дела без моего ведома.

- Вашего ведома? - я слегка приподняла бровь. - Напомните, какое отношение вы имеете к делам семьи Лонгшир?

Она сделала шаг вперёд.

- Самое прямое. Возможно, вам не сообщили… сэр Реджинальд составил завещание. Он всё оставил мне.

Сент-Джон отвёл взгляд, слегка качнув головой в знак согласия.

Я встала. Медленно, не делая резких движений.

- Даже если бы такое завещание существовало, - сказала я, - оно не могло бы вступить в силу при живом человеке. А статус лорда Лонгшира на данный момент - пропал без вести. Не умер. Не признан погибшим. Юридически - жив.

Каролина издала какой-то звук губами, что-то между смешком и лошадиным фырканьем.

- Кроме того, - продолжила я, - ни один здравомыслящий человек не лишил бы детей наследника титула средств к существованию в пользу будущей супруги.

Я посмотрела прямо на неё.

- Вы, возможно, торопитесь его похоронить, мисс Вэйн. Я - нет.

Тишина повисла тяжёлая, плотная.

- Мистер Сент-Джон, - я повернулась к управляющему, - вы принесли отчёт?

- Да, леди Мэри, - глухо ответил он.

- Прекрасно. Тогда прошу вас остаться. А вы, мисс Вэйн, можете быть свободны. Все юридические вопросы мы обсудим, когда они действительно появятся. Пока что не будем торопить события.

Каролина задержалась на пороге, но ничего не сказала. Только посмотрела - внимательно и холодно. Я сделала жест рукой, показывая, что не задерживаю её.

Когда дверь закрылась, я выдохнула и молча указала Сент-Джону на кресло напротив и дождалась, пока он сядет. Папка в его руках выглядела так, будто весила больше, чем должна была.

- Итак, я не буду спрашивать почему эта особа явилась вместе с вами - мне не до этого, - сказала я, - давайте без предисловий. Что у нас есть?

Он аккуратно разложил бумаги на столе, выровнял край листов - привычка человека, который боится хаоса даже в мелочах.

- Я подготовил сводный отчёт, леди Мэри. Как вы и просили: активы, обязательства и ликвидность. В текущем состоянии.

Я взяла первый лист.

Цифры были аккуратными. Слишком аккуратными.

Я видела такие отчёты раньше - там, в другой жизни. Когда плохие новости стараются подать ровным почерком.

- Начнём с предприятий, - сказала я.

- Металлургический завод в Шеффилде работает с убытком второй год подряд, - начал он. - Основная причина - рост цен на сырьё и снижение заказов. Железнодорожные контракты, на которые рассчитывал сэр Реджинальд, продлены не были.

Я подняла взгляд.

- То есть средства вложены, а отдачи нет.

- Именно так, леди Мэри.

Я сделала пометку.

- Текстиль? Это же фабрика? - я указала на одну из строчек.

- Фактически в ноль. Иногда - с минусом. Держится за счёт кредитной линии.

- Земли?

Сент-Джон замялся.

- Часть заложена. Часть приносит доход, но он уже учтён банками как обеспечение.

Я медленно отложила лист.

- Значит, свободных денег нет.

- Почти нет, - подтвердил он. - Мы живём в кредит.

Прекрасно, прекрасно...

Я перелистнула страницу.

- Давайте дальше. Годовые расходы поместья.

- Содержание дома, штат прислуги, лошади, отопление, - начал он. - Около двенадцати тысяч фунтов в год.

Двенадцать тысяч.

В голове цифра тут же развернулась в другую шкалу - десятки миллионов. Деньги, которые уходили не на развитие, не на будущее, а на привычный уровень жизни, пустой лоск.

- Жалованье слугам?

- Четыре тысячи фунтов в год. Без учёта сезонных рабочих.

Четыре тысячи.

За эти деньги можно было бы содержать небольшое производство. Или - в моём прошлом мире - платить зарплату сотне человек. А здесь - ливреи, серебро, бесконечные приёмы.

Я перевернула лист.

- Проценты по займам.

Сент-Джон кашлянул.

- Около восьми тысяч фунтов в год.

Я подняла голову.

- Только проценты?

- Да, леди Мэри.

Восемь тысяч - за право оставаться на плаву. Деньги, которые просто сжигались, не создавая ничего. Ни станка. Ни корпуса судна. Ни рельса.

- Основной долг?

Он назвал сумму.

Мне понадобилась секунда, чтобы перевести её в привычные категории - в рабочие часы (годы!), в зарплаты, в человеческие усилия. В моём внутреннем сознании это были деньги, за которые можно было построить новый бизнес с нуля. А здесь - просто дыра.

- Это что? - я постучала ногтем по одной из строк.

- Вложения в перспективные проекты, - осторожно сказал он.

- Переведите.

- Частные предприятия. Добыча. Экспериментальные производства. Один автомобильный стартап.

Я закрыла глаза на секунду.

Экспериментальные.

То есть деньги, закопанные в идеи, которые когда-нибудь могли бы выстрелить. Или не могли. И всё это - за счёт кредита.

- Сколько? - спросила я.

Он назвал цифру.

Я мысленно пересчитала - и едва не рассмеялась. Коротко, беззвучно.

- Вы понимаете, - сказала я, - что на эти деньги можно было бы обеспечить семье спокойную жизнь лет на десять? Без приёмов. Без показного блеска. Просто - жить.

- Сэр Реджинальд… - начал он.

- Сэр Реджинальд играл, - перебила я. - Причём чужими фишками.

Я откинулась в кресле.

Картина стала окончательной.

Империя Лонгширов не была богатой.

Она казалась богатой - за счёт репутации, кредитов и одного допущения: что завтра обязательно будет лучше. Как-нибудь рассосётся.

А завтра не наступило.

- Верфь, - сказала я. - Если мы её не получим?

Сент-Джон не стал юлить.

- Тогда через полгода кредиторы начнут задавать вопросы. А ещё через год… - он замолчал.

- Начнётся Рождественская распродажа, - закончила я за него. - По кускам. С молотка. С позором.

Он кивнул.

Я закрыла папку.

Теперь цифры были ясны. А значит - с ними можно было работать.

- Спасибо, мистер Сент-Джон, - сказала я ровно. - Это всё пока что. Дальше я буду думать. Жду вас завтра утром. От вас - любые предложения.

Он поднялся, поклонился и вышел, оставив меня наедине с чудовищными цифрами.

- Ну что ж, - сказала негромко, обращаясь к портрету. - Хотела бы я сказать, что видела я дела и похуже, многоуважаемый лорд, но, увы - не могу.

Глава 8.

К тому моменту, когда за окнами окончательно стемнело, город растворился в сыром сумраке, и только редкие фонари отражались в стекле кабинета мутными желтоватыми пятнами, словно кто-то оставил следы от мокрых пальцев. Всё это время я продолжала изучать цифры отчета.

Приёмы, экипажи, благотворительные взносы, какие-то нелепые «представительские расходы» - всё это жрало деньги с аппетитом голодного зверя. И при этом - долги. Долги. Долги.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

Сколько лет нормальной жизни сжигалось каждый месяц просто потому, что кому-то нравилось жить «на уровне фамилии».

Папенька, судя по цифрам, жил в кредит так же естественно, как дышал. Брал, перекрывал, снова брал.Понятие финансовой дисциплины было, похоже, ему неведомо. Лорд Реджинальд не просто рисковал. Он прямо-таки тонул - красиво, с достоинством, с оркестром на палубе.

И тянул за собой всех остальных. Он вообще о детях думал? Одну ладно, продал за калым…

В дверь постучали.

- Мисс Лонгшир, - осторожно произнёс Бэрнс, - вам телеграмма.

Я взяла жёлтую ленту бумаги. Несколько строк. Америка. Имя жениха. Сухо. Официально. Он писал, что выражает сочувствие. Что готов обсудить вопросы, связанные с будущим. Что ждёт ответа..

Я отложила телеграмму в сторону.

- Спасибо, Бэрнс. Я поужинаю позже. Хочется сегодня без тёти Шарлотты обойтись.

Он понимающе кивнул. Когда дверь снова закрылась, я вернулась к бумагам - и уже через несколько минут поняла, что читать дальше бессмысленно. Картина сложилась.

Я открыла нижний ящик стола. Потом второй. Папки, письма, визитные карточки, аккуратно рассортированные - вряд ли у лорда было на это время, наверное, Бэрнс.

Среди документов я наткнулась на коробку с фотографиями. На первой - я.

Вернее, Мэри.

Юная, чуть напряженная, с мягкой улыбкой. Рядом - мужчина. Высокий, уверенный, с открытым взглядом. Это, наверное, он, жених. Я перевернула фотографию.

«Моей Мэри. Скоро всё случится».

Следующая. Тут девушка была запечатлена одна. В белом кресле на фоне пластиковых пальм.

«Роберт, моё ожидание бесконечно».

Ещё одна. Семейная. Сделана, по всей видимости, не так уж давно.

Фотографии были сделаны не так уж давно - дети не изменились с того момента.

Если бы я не знала правду, если бы не долги и сделки - я бы, пожалуй, решила, что этот брак по любви. А теперь… теперь я вообще ничего не понимала.

Я отложила фотографии. Время подумать об этом будет потом.

Ночь опустилась на дом почти незаметно. Я зажгла настольную лампу, взяла чистую бумагу и начала писать.

Первое письмо.

Второе.

Третье.

Я не просила помощи. Я делала взаимовыгодное предложение.

Краткосрочные займы под высокий процент. Временные гарантии. Чёткие сроки. Если мне и откажут, то не потому, что предложение было слабым.

К утру на столе лежало семь запечатанных конвертов.

Когда я поднялась, ноги гудели, спина ныла, но голова была кристально ясной.

- Бэрнс, - сказала я за завтраком, отставляя чашку с чаем. - Мне нужно поехать в банк.

Он ни о чём не спросил. А через десять минут сообщил, что автомобиль ожидает у входа.

Когда доложили, что управляющий банком готов принять меня, я внутренне собралась и почувствовала что-то похожее на азарт. Такой же, как перед жесткими переговорами, где либо ты сожрёшь, либо тебя.

Управляющий - мистер Баркли - поднялся навстречу с вежливостью человека, который уже решил, чем всё закончится.

Мы обменялись формальностями. Он предложил кредит. Знал, что мне его не потянуть.

Процент - грабительский. Такой, который не спасает бизнес, а консервирует агонию, усиливая её.

- Это максимум, на что мы готовы пойти, - сказал он, сцепив пальцы. - Условия и так… мягкие, учитывая обстоятельства.

Я пролистала договор. Медленно. Нарочито внимательно.

- Вы называете это мягким? - уточнила я. - Интересная у вас шкала. По ней, полагаю, ампутация без наркоза тоже проходит как «лёгкий дискомфорт».

Он усмехнулся. Снисходительно.

- Поймите меня правильно, леди Мэри. Если бы документы подписывал сам лорд Лонгшир, условия были бы иными. Его имя… его опыт…

Он сделал паузу.

- Но вы ведёте дела лично. Я не склонен так рисковать.

Я закрыла папку.

Встала.

Обошла стол - медленно, без резких движений, пока между нами не осталось ничего, кроме воздуха и его уверенности в собственной правоте.

- Вы путаете риск с привычкой, мистер Бэрнс, - сказала я спокойно. - Лорд Лонгшир был человеком кредита. Я - человеком расчёта. И не собираюсь переплачивать только потому что я - женщина.

Он хотел возразить, но я продолжила, не повышая голоса:

- Лорд Лонгшир брал деньги, чтобы отложить проблему. Я беру, чтобы её закрыть.

Разница принципиальная.

Я наклонилась чуть ближе.

- Знаете, как выглядят плохие заёмщики? Они просят отсрочку.

Хорошие - предлагают взаимовыгодные инструменты.

Я постучала пальцем по строке с процентами.

- Вы предлагаете мне удавку и называете это поддержкой. А я предлагаю вам работающий актив, залог в виде автомобиля или любой недвижимости и жёсткий график выплат. Безо всяких «как только станет легче». Легче не станет. Станет управляемо.

Он молчал. Я видела, как у него в голове щёлкают счёты. Мысленно он уже торговался.

- Вы всё ещё боитесь, что я женщина? - спросила я почти доброжелательно. - Или что я не умею тонуть красиво?

Пауза.

- Лорд Лонгшир пошёл ко дну, - добавила я тихо. - Вместе с привычкой занимать под честное слово. Я не собираюсь повторять его маршрут.

Я вернулась на место и снова открыла папку.