Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

— « … или любого другого животного». — продолжили за него, передразнивая противным исковерканным голосом.

Лицо наконец осветила Луна, и Ирлит сначала подумала, что это было маской. Слишком сильно было различие между тем белым, идеальным, похожим на фарфоровую маску лицом и жуткими, откровенно уродливыми нашитыми кровью глазами первой рыбы. Так смотрели сумасшедшие и больные, так смотрели гневливые и яростные. Но его глаза были насмешливо-холодны и, тем не менее, казались на фарфоровом лице чужими.

Длинные серые волосы развевались на мелком ветру вместе с концом мятого, остроконечного алого колпака. Сколько ни присматривалась, Ирлит не могла понять: то ли так сильно красный цвет отражался на светлых волосах… то ли те волосы были просто безнадёжно замараны чем-то явно кровавым.

Незнакомец начал медленно, по-звериному обходить Господина Террейла по кругу:

— Там, откуда я родом, очень много таких животных, выродок. Они обычны, часты и никого не смущают. — Он улыбнулся, обнажая ровные ряды белых острых зубов, и идеальное лицо было рассечено этой широкой улыбкой напополам. — Тебе стоило уточнить «обычной» «для кого» собаки. Тебе нужен был морок. Я на правах работника сделал на свой вкус.

Ирлит забилась в угол, пытаясь казаться невидимой, хоть и чётко понимала, что это существо, кем бы оно ни было, прекрасно видит её зажавшуюся чёрную фигуру.

Господин Террейл тихо, мирно рассматривал это существо без особых усилий, следя за тем, как оно обходит его, сужая круг:

— Прекрасно. Я тебя понял и рад, что ты даже здесь остался предсказуем. — разочарованно рассудил Посол с усмешкой. — Всё же молва о тебе не врала. Вы, фейри, даже такие, как ты, в своём безумии все как один становитесь до ужаса банальны.

Он, рассмотрев что-то на своих длинных ногтях, потёр их об камзол и снова сцепил за спиной.

Существо застыло на своих продолговатых конечностях, так словно кто-то остановил время. Воздух наполнился бордовым дымом, и Ирлит зажала грязной ладонью рот, чтобы не закашляться самой, и схватила за морду Эмируна, чтобы не начал чихать он. Было страшно. Ирлит часто боялась или смущалась общения с незнакомыми душами или официальных приёмов, но магических существ — почти никогда, так как на своём веку повидала многое… Но даже ей сейчас было страшно. Это не был страх осознанный и осмысленный, а в крайней мере инстинктивный, неожиданно бьющий молотом по струнам нервов откуда-то изнутри. Хотелось убежать, но Ирлит понимала, что, поднявшись на ноги, скорее всего усугубит ситуацию.

— Ты назвал меня… предсказуемым? — тихо и неверяще произнёс тонкий, замерший в напряжённом изломе силуэт.

— Да. — подтвердил Террейл беззаботно, пожав плечами. — Очень скучным.

Незнакомец выгнулся, щёлкнув неестественно острыми суставами, словно невидимый палач только что переломил их на тонких дугах колеса.

И в одно мгновение силуэт исчез.

— Повтори, выродок, и я заставлю твой язык завернуться и начать расти вовнутрь. — произнесли откуда-то отовсюду голосом, меняющим тональность на каждом слоге.

Дымом зажгло глаза, и воздуха начало не хватать. Ирлит покрепче заткнула рот и себе, и Эмируну, чувствуя, как у последнего в зажатых тисках трутся друг о друга клыки.

Существо появилось на колонне ограды, идя и не касаясь ни камня, ни железных прутьев, а скользя сапогами с закрученными носами-пулями прямо по ветвям роз.

Господин Террейл стоял недвижимо. Перекатившись с пяток на мысы тяжёлых ботинок, он одну руку поднёс к лицу, прикрывая тихий зевок:

— Не впечатляет. Даже инквизитор придумал бы угрозу поинтереснее.

Дым всё больше и больше затмевал разум Ирлит, и глаза начали опасно смыкаться. Угасающее сознание выхватывало из красного марева обрывки движений и случайных ощущений. Вот существо сгорбилось и село, согнув колени, на одну из колонн. Вот от него по каменному столбу поползли непонятные странные лианы, похожие на обрывки жжёной плоти. Они всё ползли и ползли, удлиняясь, но направлялись вовсе не к Послу.

— Ты хочешь меня вывести, но ты сам виноват в том, что с тобой неинтересно играться.

Ирлит услышала это гадкое, полное злобы нечеловеческое шипение и снова с усилием открыла глаза.

Лоскуты, тихо шурша по камню и огибая грязные лужи, двигались в сторону Ирлит. Скулёж Эмируна прорвался сквозь закрытую пасть, и пёс пополз за спину к Ловчей, отчаянно царапая её когтями. Ей пришлось, подавив гулкое шипение сквозь тяжёлую пелену в голове, протянуть руку к одной из самых крупных подвесок на плече. Но её опередили. Узорная тень от ограды выгнулась и юркнула по земле, перерезая путь жутким ползущим обрывкам ткани.

— Поздно. Пора заканчивать. — лаконично провозгласил Господин Террейл и щёлкнул пальцами.

Та самая тень, закончив с лоскутами, двинулась к Ирлит, и, пока та не успела даже дёрнуться, осторожно вынула её руку из колец поводка, накрученных на ладонь. Те оставили ярко-алые болезненные полосы и следы кровоподтёков, настолько сильно она сжимала его всё это время. Красный, красный, везде красный…

Ирлит становилось хуже, но даже так она попыталась удержать поводок, боясь, что Эмируна… Эмируна вновь куда-то уведут.

Но нет. Тень открепила кольцо поводка от кожаного ошейника и почти швырнула его в сторону Посла. Тот, не глядя, поймал его конец одной рукой и свернул в несколько петель, блестнувших серым железом.

Существо на ограде попыталось стянуть с серых волос колпак и подняло руку, направляя посох в сторону Ирлит. Но было поздно.

Миг прошёл, и Господин Террейл хлестнул существо поводком на манер кнута, а сбежавшиеся из всех углов тени помогли ему плотно обвить застигнутое врасплох, трепыхающееся словно рыба, попавшая в сеть, вытянутое тело.

Сквозь дым, лёгший тяжёлым ярмом на плечи и придавивший Ирлит к земле, она услышала глухой нечеловеческий визг, разом рассеявший багровый туман. Ирлит подняла глаза на существо, резко отрезвлённая болью в ушах. Фарфоровая маска лица треснула, раздавленная гримасой мук и раскрытым в агонии ртом. Мёртвые красные глаза были широко раскрыты и безумно бегали из стороны в сторону. Тело, облачённое в красное, выламывали словно кривую, подвешенную на нити куклу, которую кукловод подвесил на ветру.

Сквозь крики прорвался рычащий низкий голос:

— Но… Откуда… ! Ты же… ! — и кольца поводка сомкнулись сильнее, вызывая новую волну криков.

Запахло палёным мясом, и впивающиеся в красный костюм плети начали прожигать его насквозь.

Господин Террейл смотрел на мучение с интересом, но и без явного удовольствия. Лишь когда крики улеглись, с театральной наивностью и издевкой он пояснил:

— Ну как же «откуда». Те самые железные нити… — он сделал вид, что задумался, потирая подбородок, и словно смущённо поджал губы. — Ох. А мне нельзя было их брать? Прошу прощения. Тебе стоило уточнить «куда» мне их деть после того, как я их сломаю.

И широко улыбнулся, оголяя свои ровные белые зубы с блестящими в ночи длинными клыками. Всё это было похоже на то, как два хищника менялись зубами и территорией, и от того становилось более противно. Хотелось уйти, но сил совершенно не было, и Ирлит оставалось лишь лежать хладным трупом и прислушиваться к дыханию котят из корзины и тому, как стучат от страха зубы Эмируна.

— В-в-вы-ыродок… — шептало существо, пытаясь отдышаться. — Ты знаешь, что они найду-у-ут тебя, даже если ты кажешься себе неуязвимым.

— Да-да. Обязательно. — легко отмахнулся Посол и, что-то услышав, обернулся на один из переулков. — О. А вот и долгожданные стражи порядка. Притворись, что схватка была хоть сколько-нибудь тяжкой, будь добр. — он дружелюбно улыбнулся и натянул путы так, что силуэт завопил вновь.

Вдруг Ирлит и сама заметила приближающийся свет от десятка факелов и топот железных сапог. Началось.

Отряд инквизиторов прорвался к ограде, заполонив весь переулок громыханием кольчуг. Они кричали и озирались, видимо, в поисках той твари, что навела суматоху в харчевне, но когда увидели связанное существо, все замерли как истуканы. Их высокий командир со странными усами бросал взгляд то на красный силуэт, то на Коруна, то на развалившуюся в углу Ирлит. Ловчая уже было подумала, что на этом их путешествие закончено. Сейчас их втроём отведут в инквизиторские подвалы, и если Посол точно сможет улизнуть, то Ирлит точно помрёт в них самой болезненной смертью.

Но к её удивлению, Господин Террейл произнёс то, что она и вовсе не ожидала от него когда-либо услышать.

— Приветствую, уважаемые. Фредерик Штуфе. — протянул он раскрытую для рукопожатия ладонь в сторону командира, другой рукой извлекая из внутреннего кармана камзола бумаги с печатями и гербами. — Бестийник третьего ранга Корпуса Малой Виверны. Мы с моей напарницей — он кивнул на Ирлит — здесь по просьбе местных из нижней крепости. Прошу принять добычу.

Ирлит постаралась убрать с лица расползавшееся по нему ошалевшее выражение. А. Вот оно что. Ну конечно. У этого человека всё было просчитано.

После того как командир инквизиторского отряда проверил документы и уважительно присвистнул, начался долгий и очень непонятный диалог. Посол, а ныне некий Фредерик Штуфе, рассказывал о том, как долго они с Ирлит выслеживали некоего призрака, терроризирующего города, и как трагично пожертвовали состоянием верного гончего пса, чтобы загнать добычу. На секунду Ловчая даже сама в это поверила, настолько убедительно и проникновенно он вёл свою речь. Но ладно Ирлит, инквизиторы все до одного на удивление также прониклись и лишь задавали вопросы о том, как уважаемому Господину удалось пленить некоего «Красного человека». Посол подробно объяснил технологию изготовления поводка и уловку с приманкой в виде собаки, пока инквизиторы пристёгивали на шею, руки и ноги существа железные кандалы.

После того как двое в доспехах подняли Ирлит под локти и поставили на ноги, отряхнув от грязи и пыли, командир отвёл Господина Террейла в сторону переулка и о чём-то тихо и долго беседовал. В какой-то момент Посол даже достал маленький кожаный блокнот и тонко заточенным куском угля начал что-то записывать.

Когда довольный собой Господин Террейл шёл из переулка в сторону Ирлит, убирая записи под камзол и оттирая платком руки от угля, ведомый в кандалах «Красный человек» в последний раз обернулся, тихо, но проникновенно произнеся:

— Знай же, «Кот-Смотрящий-во-тьму». — он сказал это имя с отвращением, почти выплёвывая его на камень кладки. Его глазные яблоки, испещрённые рыжими прожилками, сделали полный оборот в глазницах и встали на место. — Ты будешь медленно гнить заживо в собственной тени, как та шавка, и единственный факел, к которому ты потянешься, спалит тебя до тла... — Красный человек наклонил голову, и та обвисла, как будто у куклы внутри шеи порвалась верёвка. Шея выгнулась под неестественным углом, и фарфоровое лицо замерло под занавесью серых волос.

Господин Террейл внимательно выслушал, но не подал ни малейшей реакции, помахав рукой вслед красной фигуре, уводимой под обгоревшие руки в сторону инквизиторского штаба:

— Прелесть, но, увы, тоже избито. — Посол стряхнул с лацкана невидимую пылинку и почти по-доброму оскалился. — Прощай, Фир Дариг. Надеюсь, в казематах инквизиторов твои «шутки» станут чуть изобретательнее.

Тень под Господином Террейлом в последний раз качнулась и встала на место, после чего Посол наконец обратился к Ирлит.

— Прошу прощения за данное представление. Но я говорил вам, что не отвечаю за последствия. Насчёт псины не волнуйтесь. По прибытии в Лакору мы вернём ему прежний облик. — он махнул рукой на Эмируна, только нашедшего в себе смелость выползти из-под сутаны Ирлит под рассветные сумерки. — А сейчас нам пора на корабль, иначе мы никогда не покинем эту дыру.

И он медленно пошёл по переулкам в сторону порта.

. . .

Рассвет застал их на палубе «Третьего круга» в той своей тягучей и непривычной для подобного места тишине.

Ирлит, ступившая на борт уже во второй раз, ожидала суеты: криков боцмана, скрипа блоков, топота десятков ног. Вместо этого – скрип половиц под её ногами да крики чаек. Где же была команда в такой час, корабль же должен был отплыть с момента на момент…

Ирлит замерла на шкафуте, вдыхая влажный утренний воздух, смешанный с запахом льняного масла и смолы. Господин Террейл, идущий перед ней, с придирчивой внимательностью осматривал идеально чистую палубу.

— Доброе утро, значится! — разнеслось над бортом, и голос этот принадлежал, видимо, пока единственной душе на судне. — Вот и пожаловали сухопутные гости. Просим, так значится, просим.

Капитан, чья седая борода была аккуратно расчесана, а синяя куртка сидела почти безупречно на белоснежной рубашке без следов пота, двигался по канатам с неестественной для человека вышколенной плавностью, зажав в зубах ту самую смолящую подожжённую траву. Проверяя снасти, его пальцы успели коснуться всего: проверить натяжение вант, протереть всё, до чего могли дотянуться крепкие сухие руки, и поправить узел на фок-рее.

Капитан, не повышая голоса, разговаривал сам с собой, отдавая команды ветру. «А теперь левый галс, пожалуйста, аккуратнее.» — бормотал он, перебирая снасти блоками, и паруса, словно дрессированные звери, послушно меняли положение. Спустившись на бак лёгким невесомым прыжком, капитан с нежностью отца провёл рукой по нагель-пластырю.

— Проходите-проходите. Там в трюме мои ребята уже отмечают отплытие. Они будут рады, если вы к ним присоединитесь. Мы сейчас отплываем. — Он дёрнул за один из лик-тросов, прислушался к звону металла и, удовлетворённый, достал из кармана крошечную щёточку, чтобы смести невидимую пылинку с юферса.

Господин Террейл с праздным недоумением выгнул бровь:

— Они не будут выполнять свою работу? Вы точно являетесь именно капитаном данного судна?

Капитан, ничуть не обиженный его словами, уверенно кивнул и, поддерживая свободной рукой шляпу:

— Так, значится, конечно. Мне не сложно, а им нужно набраться сил перед выходом в море. — он указал на дверь трюма и дружелюбно махнул рукой. — Идите – идите…

И они спустились внутрь корабля. Господин Террейл шагал налегке, а Ирлит тащила следом корзину с котятами и седло с подсумками, которое Посол буквально материализовал из тени, вручив Ирлит в руки. Надеть его на Эмируна теперь не представлялось возможным, так как он, к великому сожалению, продолжал постоянно видоизменяться, то стремительно отращивая вторую голову, то дополнительный десяток глаз. И потому Ловчей снова приходилось волочить всё на себе, а пса прикрыть купленной тряпкой, чтобы его необычный вид не бросался в глаза.

Ступени, ведущие в трюм, подходили к концу, и впереди продолжался пыльный коридор, освещённый слабым серо-голубым светом. На удивление за поворотом тоже было тихо и не доносилось никаких звуков. Может, команда спала?...

Господин Террейл прошёл первым и остановился, из-за чего Ирлит впечаталась носом ему в спину, а Эмирун, шедший позади, упёрся носом ей в бедро.

— Хм… — неясно хмыкнул Посол и скрестил руки на груди, смотря перед собой. — Как вы мне сказали тогда в харчевне? «Прекрасный надёжный корабль с профессиональным капитаном и дружной командой» – так?

Ирлит, почувствовав неладное, осторожно произнесла:

— А-… га…

Ох нет… Что он там увидел? Вся команда, напившись, лежит в ромовой коме? Трюм покрыт грязью с пола до потолка? Что тогда?

— Нет… Ну, в целом вы ни разу не соврали, корабль хорош, как и его капитан… — осторожно начал Посол, но его голос дрогнул от усмешки. — Команда тоже выглядит вполне дружно… я бы даже сказал «идиллистично».

Ирлит не сдержалась и чуть отодвинула Господина Террейла в сторону, чтобы самой взглянуть на то, о чём он говорил.

— Дурная смерть… — не смогла сдержать ругательство Ирлит, хрипло выдыхая его вместе с пылью.

В прямом смысле.

В трюме царила почти идеальная чистота, и длинный крепкий дубовый стол был забит различной свежей едой. Команда тоже была, если можно было так сказать… Точнее, это определённо раньше была команда судна, судя по остаткам одежды, но теперь капитану они действительно ничем не могли помочь…

Пыль, кружившаяся в холодном свете, медленно оседала на истлевшие мумии, рассаженные по стульям вокруг стола. У кого-то в обтянутой иссушенной кожей руке были зажаты вилки и ложки, кто-то держал кружку с элем. Все они были здесь. Боцман с лицом, изъеденным оспой, штурман с пером за ухом, которое высохло и треснуло словно осенний лист. Юнга, съёжившийся на своём стуле так, будто пытался стать меньше. И перед ними — свежие блюда и блестящие от чистоты края тарелок. Воздух стоял спёртый, тягучий, с привкусом соли и древнего тлена, но без смрада – его перебивал тёплый вкусный аромат еды, и от того мурашки по коже Ирлит забегали усерднее.

Да. На Римро плывут одни лишь сумасшедшие. И Ирлит в том числе.

Вся команда была безусловно мертва, и капитан либо прекрасно об этом знал, либо прекрасно справлялся с тем, чтобы об этом не думать. И не предупреждать других. Тем не менее корабль был вполне ухожен, и удивительно тут было даже не то, что капитан искренне верил, будто плывёт по морю не один, а именно тот факт, что ему удавалось плавать одному без каких-либо осязаемых проблем. Поразительно.

Ирлит вздохнула. Вот сейчас Господин Террейл начнёт над ней глумиться и, может быть, даже потребует вернуть деньги назад.

Опять она сделала какую-то несусветную глупость…

Голубой свет дрогнул — корабль качнуло на волне. Они начали отплывать, и Ирлит повернулась к выходу, чтобы успеть сойти с корабля. Но её придержали за плечо.

— Ну куда же вы? — мягко произнёс Посол, кидая на неё прищуренный взгляд. — Мы с вами в кои-то веки сошлись в выборе, а вы даже не даёте мне вас похвалить.

Ирлит глупо похлопала глазами, пытаясь понять, что из сказанного было сарказмом. Эмирун уже со всех своих девяти ног бросился к столу, с аппетитом вгрызаясь в чью-то иссохшую ногу.

— Вы… серьёзно? Капитан, вероятно, либо маньяк, либо сумасшедший. И вы хотите остаться, чтобы обсудить мой провал в выборе? — раздражённо поморщилась Ловчая, пытаясь выдернуть плечо из хватки.

— Ну, как бы то ни было, он неплохо и сам справляется с кораблём. А в остальном… — Господин Террейл перевёл взгляд на стол с мертвецами и усмехнулся. — Как говорят, «меньше ртов – больше хлеба». Я не люблю лишний шум. Присаживайтесь и давайте уже обсудим произошедшее. Я знаю, у вас много вопросов.

Он, качая бёдрами, прошёл вглубь столовой и без лишних церемоний — несколько теней сняли со стула во главе стола одно из тел. Посол завалился на стул, закидывая ногу на ногу, и осторожно вынул из истлевших рук соседа длинную деревянную трубку.

— Я позаимствую. Благодарю.

Ирлит вздохнула. Неужели он не шутит…

Она тяжёлым шагом прошла вглубь столовой и, поправляя сутану, села на лавку у стены. Отстегнув от пояса приобретённое на рынке мясо, Ловчая начала нарезать его на мелкие кусочки, кроша их прямо на крышку корзины.

Котята завозились внутри, тихо пища, и по запаху Ирлит поняла, что пора менять подстилку.

— Что вы сделали с моим псом? — не отнимая глаз от собственных рук, тихо спросила Ирлит.

Послышался звук, с которым Посол похлопал по карманам, момент шебуршения, и по тому распространился ароматный дым с запахом меда и тернового яблока.

— Пожалуй, я должен извиниться. — ровно произнёс Посол, но Ирлит всё равно вздрогнула. — Я, кажется, решил одну проблему, создав нам новую. Красный человек действительно опасен, но, к счастью, у меня есть пара знакомых, способных снять чары фейри.

Ловчая подавилась дымом и, закашлявшись, выронила нож:

— Ф… фейри?! То существо было фейри?! — Ирлит вскинула покрасневший от кашля взгляд на Господина Террейла, который степенно сидел, покачиваясь на стуле, и выдыхал дым сизыми тонкими струйками сквозь чуть разомкнутые губы.

— Да. А вы этого не поняли? — слегка удивлённо спросил он, отодвигая трубку от рта.

— Вы заколдовали моего пса магией фейри?! — не сдержалась Ирлит и возмущённо подалась вперёд, налегая грудью на корзину. — Вы решили так поставить меня на место?! Неужели нельзя было просто отказаться сразу?

Она поджала губы, задохнувшись от собственного напора, и обессиленно откинулась назад на стену. Стоило догадаться, что всё не так просто. Стоило просто замаскировать Эмируна вручную и попытаться провести его так, чем просить помощи у кого-то вроде него. Стоило…

— Я приношу вам свои извинения. — без тени шутки, сарказма или иронии произнёс Террейл внезапно. — Я действительно вас подставил и не думаю, что есть смысл врать вам, что я не знал о возможности такого исхода. Я знал. И так же знал, что Красный человек опасен. Но именно поэтому я к нему и пошёл.

Террейл затянулся дымом и, заправив прядь волос за ухо, заглянул Ирлит в глаза. Прямо. Честно. Без раскаяния или лжи, но с этой своей проникновенной густой манерой.

Ирлит не нужны были его извинения. Ей было на них откровенно плевать, но тем не менее ей бы хотелось услышать хоть какие-то объяснения, свидетелем чего она стала:

— Красный человек. Что это вообще такой…

Господин Террейл благодарно кивнул, словно принимая её вопрос как перемирие:

— Как я уже сказал, фейри. Довольно древний и… малость обезумевший.

Ирлит помотала головой, вспоминая строки из бестиария, сейчас восставшие перед глазами:

— Фейри не живут в городах. Им нужна природа, чтобы существовать.

Посол сунул руку за пояс и достал уже привычную флягу:

— Да, но достаточно и небольшого её куска. Видите ли… — он отпил из неё и задумчиво повертел в руках крышку. — … для фейри человеческие эмоции сродни алкоголю или опиуму. Они дают им приятное чувство, но медленно лишают рассудка и вызывают зависимость, если фейри начинает питаться лишь ими. — он поставил флягу, отодвигая от себя тарелки и кружки, что уже покоились на столе. — Красный человек — один из тех, кто уже никогда не сможет вернуться в лес.

Ага. Всё ясно. Очередной оживший кошмар, мимо которого Ирлит по воле Декарата не удалось пройти. Замечательно. Только вот одно непонятно:

— И зачем вы к нему полезли?

Ловчая запоздало поняла, что «полезли» — не слишком удачная формулировка для сильнейшего потустороннего мага и одного из влиятельнейших людей Империи, но было уже поздно.

Господин Террейл, заметив её мелкий испуг, лишь выдохнул и, посеребрив ногтем край фляги, с лёгкой усмешкой:

— Мне нужно было добыть кое-какую информацию у инквизиторов, а эта тварь терроризирует города уже не одно столетие. Это был самый быстрый способ.

Самый быстрый… Ну конечно. Время. Грёбаное время, так важное всем влиятельным людям. Как она могла забыть…

Дорезав мясо, Ирлит бросила оставшийся большой кусок Эмируну, и тот, наконец отвлекшись от чужой ноги, бросился на него, принимаясь довольно чавкать прямо у ног Ловчей. Лишние лапы волоклись по полу мёртвым грузом, еле заметно продолжая менять длину.

— И вы для этого использовали Эмируна… — пытаясь скрыть надрыв в голосе, прошептала Ирлит, отворачиваясь. — Как он теперь…

— Не переживайте, прошу вас. — почти ласково, успокаивающе промурчал Посол, чуть наклоняясь в её сторону. — Мы едем в столицу магии, и там полно действительно опытных колдунов, способных снять чары. Да и… — он с лёгкой усмешкой кивнул на Эмируна. — Говоря откровенно, он не стал сильно страшнее, чем был изначально. Кстати, пока мы плывём, вы могли бы рассказать мне, чем он на самом деле является. Баргест? Ку-сит? Грим?

Ирлит сделала вид, что не заметила, как ловко Посол перевёл тему, и, открывая крышку корзины, буркнула:

— Вендиго.

Котята по одному были рассажены на лавку перед маленькими горстками мяса, тут же начав вместо еды лезть друг на друга. Ирлит отсунула их подальше, для верности осторожно тыкнув каждого в еду мокрыми маленькими носами.

Посол перевернул в себя содержимое фляги и с явным сомнением начал вслух рассуждать:

— ... Вендиго? Жуткие монстры, в которых превращаются тёмные эльфы на западе, когда в голодные годы опускаются до каннибализма? А при чём здесь ваша псина?

Ирлит вздохнула, поняв, что краткими объяснениями не обойдётся, и, подперев подбородок кулаком, начала рассказ.

— Когда я только начала путешествовать одна… Моё паломничество выпало на зиму, которую в тех краях зовут «волчьей». Её так называют потому, что в неё обычно нет ни еды, ни тепла, метель заметает входы домов, а волки выходят из леса воровать скот и детей в окрестных деревнях. — она почесала щёку, видя, как исчезает в пасти Эмируна остаток мясного куска. — Но в ту зиму около Сильвердала не было волков. Совсем. Как и собак. Никого там не было. Меня позвали изгнать демона, который пожирал всё, что попадалось на глаза, и питал особую страсть ко всем псовым. Я долго выслеживала его по заметённым кровавым следам, пока не нашла у кромки леса заброшенную псарню. А в ней — огромную псину с оленьими рогами на облезлом черепе. Проклятую псину. — она проследила за реакцией Посла, который слушал её на удивление внимательно и, кажется, с неподдельным интересом, и продолжила: — Как я выяснила позже, еле унеся оттуда ноги, хозяин псарни был довольно богатым человеком, но даже ему в тот год недоставало еды, потому деньги, что ему выделялись из казны, он забирал себе, а собак сначала кормил дичью, а зимой… А зимой скармливал щенят их же матерям и другим более сильным псам. Так же поступал и со стариками. В итоге половину зимы собаки в загонах жрали друг друга, оставляя в живых лишь сильнейших.