Хранитель

Мы шли в тишине, и его рука по-прежнему согревала мою. Я попыталась уловить его мысли, надеясь подслушать что-то интересное, но в ответ была лишь звенящая пустота. Сердце чуть не ёкнуло — неужели мой внутренний радиоприемник сломался? Но стоило мне взглянуть на других прохожих, как я тут же погрузилась в какофонию их внутренних диалогов. Мне стало дико любопытно, почему он — глухая зона. Я решилась спросить, о чём он думает, но в ответ получила шквал эмоций… — Я влюблен! — в его глазах заблестели слезы, и он выглядел так, будто собирался объявить о конце света. — В одну юную, невероятную девушку. Но ужасно боюсь, что она пошлет меня куда подальше, прямо в кусты. — Но как же ты узнаешь, взаимно ли это, если не признаешься? — выдохнула я, пытаясь развеять его сомнения и одновременно гадая, кто эта счастливица. Он замер, словно спохватившись, и решительно повернулся ко мне, заключив мои руки в свои, словно запечатывая сделку. — Тогда… Элеонора, — его голос зазвучал торжественно, как набат, — эта девушка — ты! Я хочу, чтобы ты стала моей. Что скажешь, не разбивая мне сердце? Его взгляд, полный трепетной надежды, пронзил меня насквозь. Я стояла, словно громом пораженная, перебирая в голове слова, но они разбегались, как тараканы при свете. Чувств к нему у меня, откровенно говоря, не было, но черт возьми, с ним было так чертовски весело и легко! "Слушай," – начала я, но слова застряли в горле, словно пробка из неловкости. – "Я, э-э… никаких романтических фейерверков в твою честь пока не запускала. Честно, мне совсем не хочется тебя ранить. Но… знаешь, с тобой мне дико хорошо! И я очень надеюсь, что мы сможем остаться друзьями, а то и лучше — кем захочешь!" Глаза метнулись в сторону, щеки предательски запылали. Я лишь мечтала, чтобы он не воспринял мои слова как приговор. Он молча кивнул, и, к моему удивлению, не отнял руку. Его пальцы всё ещё крепко сжимали мои, словно якорь спасательного круга, пока мы не дошагали до моего подъезда.

Когда мы стояли напротив дома, я так и застыла, не в силах оторвать свою ладошку от его. Его пальцы, словно солнечные лучи, пронизывали меня теплом и безмятежностью, унося прочь все тревоги. Но вот он сам разжал мою руку, и мечта тут же утонула в легкой грусти. Только я собралась сделать шаг к порогу, как вдруг — раз! — и я оказалась в плену тех самых, таких желанных, тёплых и нежных объятий. — Пожалуйста, Элеонора, подумай над моими словами… – шепнул он, и в его голосе звенела такая искренность, что моё сердце затрепетало, как крылья у мотылька. – Это мои самые истинные чувства, без фальши. Я лишь кивнула, словно соломенная кукла, и осталась стоять столбом, пока он не скрылся за поворотом. Шагнув домой, я сбросила оковы уличной обуви и направилась на кухню. Там, под ярким светом, меня тут же встретила мама, словно гвардеец на посту. «Ты голодна, как волк?» — спросила она, уже направляясь к плите, чтобы сотворить пищевой шедевр. «Не, спасибо, мам, я наелась у Алекса в кафе, меня там чуть не откормили», — ответила я, собираясь ретироваться в свою комнату-крепость. Но тут мама, включив свой «детектор сплетен», задала роковой вопрос: «Элеонора, а кто проводил тебя до дома? Не какой-нибудь сомнительный тип?» «Это Джеймс, друг Алекса, очень приличный парень», — выпалила я, надеясь, что допрос окончен. «Хорошо», — отозвалась мама, погасив свет на кухне, словно опуская театральный занавес, и отправилась в гостиную к своему любимому кино. Я же продолжила путь в свою личную вселенную.

Кинув рюкзак, словно рюкзак с камнями, рядом с кроватью, я уже собралась принять освежающий душ, когда мой телефон решил устроить мне сюрприз, пиликнув уведомлением. Это оказалось сообщение от Джеймса: — Элеонора, прошу, подумай над моими словами. Спокойной ночи, пусть приснятся прекрасные сны. А я буду грезить о тебе. Из всего текста меня отогрели лишь слова о прекрасных снах. Ведь в последнее время мои сновидения отнюдь не баловали красотой. Ответив ему лаконичным «Спокойной ночи, тебе тоже», я поспешила в душ, смывая с себя усталость.

Свежая и пахнущая шампунем, я устремилась в кровать. Забираясь под одеяло, я вновь погрузилась в размышления о словах Джеймса. Чувств к нему у меня не было, но и отказывать ему, причиняя боль, я не желала — я не монстр. Прочесть его мысли я не могла — эта сила, что была мне дана, будто издевалась, не работала на нем. И я не понимала почему. Я даже не знала, откуда исходит эта тьма, но жаждала, чтобы мое умение управлять ею работало безотказно, как швейцарские часы. Собравшись с духом, я вытянула руки вперед, над подушкой, и сосредоточилась. Я представила, как тьма, что раньше сгущалась в моих руках, вновь обретает форму. Чтобы воображение работало лучше, я закрыла глаза и положилась на свои ощущения. Сначала — тишина и пшик, но вскоре в руках появилось ощутимое движение. Я открыла глаза и увидела маленький комок темной энергии. Он словно играл в моих руках, переливаясь, как ртуть. Мне стало жутко интересно, смогу ли я им управлять. Отведя левую руку, я направила ладонь правой вперед, представляя, будто отпускаю эту энергию в полет. И тут же комок с визгом отлетел к стене, но его сила оказалась намного мощнее, чем я ожидала. От удара раздался такой громкий бабах, что мог бы разбудить не только маму, но и всех соседей на этаже. Но, затаив дыхание и подождав минут пять, я поняла, что домашние не услышали — либо мама спит как убитая, либо у нас звукоизоляция космос. Выбравшись из кровати, я подошла к стене и увидела на ней черный след. Внутри меня боролись страх и пьянящее любопытство.

Встав посередине комнаты, я представила, как вся эта тьма окружает меня, а энергия, словно щит космического корабля, начинает вращаться вокруг, не позволяя ничему подобраться ко мне. Я протянула руку и ощутила эту тьму. Она была подобна густому дыму, оставшемуся после сигареты, или утреннему туману, рассеивающемуся на заре. Легкая, невесомая, но в то же время плотная. Я сжала руку сильнее, и эта энергия послушно двинулась в ту сторону, куда я ее направила, словно преданный пес. Мне нравилось, что тьма подчиняется мне, а не я ей. Мои игры с магией продолжались до самого утра. Я остановилась лишь тогда, когда первые солнечные лучи, заглянувшие в окно, не позволили тьме существовать. Расстроенная тем, что пора останавливаться, я вернулась в кровать. Меня переполняла радость — я научилась хоть немного контролировать эту мощь. Я засыпала с надеждой, что завтра тьма не решит устроить мне грандиозный розыгрыш, и моя магия не выйдет из-под контроля, пока я буду считать овец.

Глава 5

Рассвет застал меня врасплох. Первые лучи солнца, пронзая шторы, нежно коснулись век, ласково вырывая из объятий сна. Я потянулась, ощущая, как легким перышком становится мое тело, будто скинула бремя, давившее прежде. В голове проплыла мысль о недавнем решении, и губы сами собой расцвели улыбкой. Он. Одно лишь это слово наполняло утро трепетным теплом, обещанием нового дня и грядущих встреч.

Опустившись на край кровати, я задумалась. Утро сегодня было непривычно тихим, ибо не тревожил тот сон, что мучил меня почти месяц. Сердце должно было петь от радости, что кошмары отступили, но глухое предчувствие шептало иное, словно это было лишь затишье перед надвигающейся бурей. Отбросив гнетущие мысли, я направилась в ванную, чтобы смыть с себя остатки ночных теней.

Отчаявшись изгнать терзавшие меня мысли, я лишь глубже погружалась в их бездонную пучину. С каждым новым рассветом я ощущала, как неведомая сила, что дремала во мне, набирала мощь, разливаясь по венам. И с каждым вдохом росло непрошеное предчувствие, что этот грядущий взрыв неизбежен.

Приняв душ, я облачилась в поношенную толстовку и шорты — привычное одеяние для утреннего уединения. Спустившись на кухню, я застала маму уже за хлопотами. Я подошла к кофеварке, позволив ей наполнить чашку терпким ароматом, и устроилась за столом, в ожидании. Мама, заметив мое присутствие, обернулась.

— Доброе утро, солнышко! Как спалось? — с ласковой улыбкой спросила она, протягивая мне тарелку с дымящейся яичницей.

— Хорошо, — ответила я, отдавая дань горьковатому напитку.

Завтрак окончен. Я направилась в свою комнату, предвкушая воскресную встречу с Диной. Сердце забилось чаще, когда я стала выбирать наряд. Часы показывали, что до встречи еще целый час. Я подошла к шкафу и мое внимание остановилось на изящном белом платье. Волосы я слегка завила, оставив их распущенными, нанесла легкий макияж и добавила совсем немного блеска для губ. Полюбовавшись своим отражением в зеркале, я вышла из комнаты и спустилась по лестнице.

На полпути мне встретилась мама, поднимавшаяся навстречу. Удивленный взгляд скользнул по моему платью. — Куда это ты такая нарядная? — спросила она с лукавой улыбкой. — Гулять иду, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие, но мама преградила мне путь. — Гулять? И с кем же? — продолжала она, не скрывая любопытства. — С Диной, — произнесла я.

Мама кивнула, наконец пропустив меня. В коридоре я надела белые кеды, бросила последний взгляд на свое отражение в зеркале и вышла из дома.

Наш с Диной любимый парк, расположенный неподалеку от колледжа, встретил меня тишиной. Я шла к назначенному месту, и, увидев Дину, сразу направилась к ней. Она, погруженная в свои мысли, меня не заметила. Легкое прикосновение к плечу – и она обернулась, тут же бросившись в мои объятия. Дина начала свой рассказ, но внезапно к нам подошел мужчина.

— Девушки, вы так прекрасны! Позвольте познакомиться? — его ехидная улыбка не предвещала ничего хорошего. Мы попытались обойти его, но он преградил дорогу. — Девочки, ну что вы… — проговорил он и взял Дину за руку. — Отпустите меня! — вскрикнула она, но его хватка лишь усилилась. — Отпустите ее! — крикнула я, пытаясь вырвать руку Дины. — Девочки, ну что вы… — повторил он, словно приклеенный.

Что-то внутри меня взорвалось. Я схватила его за запястье, и из его руки хлынул темный дым, окутав его кисть. Мужчина от испуга разжал пальцы. Я толкнула его, и он отлетел, словно невидимая сила отбросила его прочь. Вокруг меня сгущалась темная, неведомая энергия.

Сердце колотилось в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. Я чувствовала, как пульсирует эта новая, неведомая сила, разливаясь по венам, заставляя мои пальцы слегка покалывать. Дым, все еще клубящийся вокруг руки незнакомца, рассеивался медленно, оставляя на его коже странный, блестящий налет. Он смотрел на меня с широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх и недоумение.

Я не знала, откуда взялась эта мощь, но инстинктивно понимала, что она моя. Это было похоже на пробуждение, на осознание себя истинной. Темная энергия вокруг меня сгущалась, становясь почти осязаемой, сплетаясь в вихрь, который, казалось, отвечал на мои невысказанные мысли. Воздух наполнился шепотом, словно тысячи голосов нашептывали мне древние секреты.

Мужчина, все еще пытаясь прийти в себя, медленно отступал, не сводя с меня взгляда. В его глазах мелькнул прежний вызов, но теперь он был заглушен трепетом. Я знала, что больше не нахожусь на его уровне. Между нами пролегла бездна, заполненная этой пробудившейся силой.

Я сделала шаг вперед, и земля под ногами слегка содрогнулась. Тело налилось невиданной доселе мощью, готовой вырваться наружу. Я почувствовала, как мои глаза вспыхивают потусторонним светом, отражая ту тьму, что теперь обитала внутри меня. Мир вокруг меня преобразился, став более резким, более интенсивным, словно я впервые видела его по-настоящему.

Он остался стоять, парализованный страхом и осознанием того, что он столкнулся с чем-то, что превосходит его понимание. А я… я только начинала свой путь, вступая в новую реальность, где границы возможного стали размытыми, а моя собственная сущность обрела новую, пугающую, но завораживающую форму.

Дина с изумлением смотрела на меня. — Элеонора, что это? — ее голос дрожал. Я сделала шаг назад. — Лучше отойди от меня, — сказала я, чувствуя, как сила пульсирует внутри. — Я не знаю, вдруг я причиню тебе боль.

Дина, однако, подошла вплотную. Тьма вокруг меня, казалось, испугалась ее присутствия и начала медленно рассеиваться. — Что происходит? — спросила она, взгляд ее был полон непонимания.

Я поняла, что нашей дружбе предстоит серьезное испытание.Я смогла лишь покачать головой, не находя слов, чтобы объяснить ей то, что происходило. Это было за гранью моего понимания, как и, судя по выражению ее лица, за гранью ее собственного. Темнота, отступившая было, вновь начала сгущаться, словно ощущая наше замешательство и слабость. Она обвивалась вокруг нас, непроглядная и холодная, нашептывая что-то неразборчивое, пугающее.

«Дина, я… я не знаю», — прохрипела я, чувствуя, как страх сковывает горло. «Это началось внезапно. Внезапно, как будто… как будто кто-то выключил свет, но не этот, обычный, а сам мир». Мой голос дрожал, и я упрямо стиснула зубы, пытаясь вернуть себе самообладание. Но оно ускользало, точно песок сквозь пальцы.

Ее рука легла мне на плечо, теплая и твердая, якорь в этом бурлящем море неопределенности. «Мы справимся», — сказала она, и в ее голосе звучала незыблемая решимость. «Что бы это ни было, мы пройдем через это вместе». Эта уверенность, пусть и кажущаяся мне сейчас наивной, все же дала мне крошечный проблеск надежды.

Но мгновение спустя, темнота сделала свой ход. Она не просто сгущалась, она стала осязаемой, давящей, проникающей в самые глубины нашего сознания. Я почувствовала, как нечто чужое, враждебное, проникает в мои мысли, искажая их, заставляя видеть ужасающие образы. В глазах Дины отразилась та же боль, тот же ужас. Наша дружба, что казалась нерушимой, начала трещать по швам под натиском этой неведомой силы.

Мы устроились на покинутой скамейке, подальше от любопытных глаз. Убедившись, что вокруг никого нет, я начала свой рассказ.

Все началось со странного сна. Я оказалась в полной темноте, пронизанная страхом и невыносимой болью. Куда бы я ни посмотрела, вокруг была лишь пустота. Затем я услышала женский голос, произнесший: «Лакримоза, пора пробуждаться». И после этого сна все началось. Этот кошмар преследовал меня каждую ночь, и с каждым разом боль становилась сильнее. Вскоре тьма начала вырываться из меня, принося с собой способность слышать тайные желания людей.

Страх, что сковал меня в том первом сне, трансформировался. Он перестал быть просто эмоцией, став частью меня, как дыхание. Ночной кошмар вернулся, и с ним — новая, еще более изощренная боль. Она пронзала мои кости, пульсировала в висках, словно тысячи крошечных игл. Я начала замечать, что в моменты сильного страдания, тьма вокруг меня сгущается, приобретает едва уловимые очертания, шепчет забытые слова.

Пробуждение не приносило облегчения. Мир, казавшийся раньше таким реальным, обрел зловещую двойственность. Сквозь пелену обыденности я стала прозревать иные, скрытые слои существования. Тайные желания людей, их невысказанные мысли, страхи и надежды – всё это стало звучать во мне, как гул множества голосов. Это было похоже на шум океана, но в каждой волне я слышала отдельную, искреннее желание.

Поначалу это было невыносимо. Я не могла отличить свои мысли от чужих, свои чувства от нахлынувших эмоций. Голод, жадность, зависть, любовь, отчаяние – всё смешивалось в моей голове, создавая хаос. Я начала избегать людей, боясь утонуть в их коллективном подсознании. Но тьма, что всё еще жила во мне, не давала покоя. Она подпитывалась чужими страстями, становясь сильнее, обретая новые формы.

Я выложила все на одном дыхании, не останавливаясь. Дина слушала внимательно, в ее глазах я видела понимание. — Хорошо, — наконец сказала она и крепко обняла меня. Так мы просидели минут десять. Затем мы отправились в кафе Алекса. Дина настояла, что мне нужно что-нибудь сладкое, чтобы поднять настроение. Я согласилась, хотя совсем не чувствовала тяги к сладкому.

Дорога заняла около получаса. Дверь кафе зазвенела колокольчиком, приветствовав нас. Мы сразу направились к кассе – наше обычное место. Я шла туда, чтобы заказать кофе, а Дина – чтобы поболтать с Алексом. И в этот раз, подойдя к кассе, я по привычке заказала свой кофе и отошла искать столик. Дина тоже что-то взяла и присоединилась ко мне. Я удивилась, увидев ее рядом; думала, она задержится у кассы.

– Как ты себя чувствуешь сейчас? – спросила она, в ее голосе слышалось волнение. – Все хорошо, но такое было впервые, – ответила я. – Впервые эта сила действовала сама. – Сама? Разве это не ты сделал? – спросила она удивленно. – Нет, скорее всего, это произошло из-за злости, – спокойно произнесла я. – А может быть, так произошло потому, что твоя магия решила тебя защитить? – предложила Дина. — Возможно, — ответила я.

К этому времени Алекс уже принес наши заказы. Дина выбрала чай с круассаном, а я – лишь кофе. Но Алекс положил передо мной круассан. Я удивленно посмотрела на него. Он ничего не сказал, лишь погладил Дину по голове и вернулся за стойку.

– Зачем он принес круассан? Я же не заказывала, – спросила я Дину. – Я же сказала, что тебе нужно что-то сладкое. Вот и заказала тебе, – ответила она, делая глоток черного чая. Я тоже пригубила свой горячий капучино. Один глоток, и на душе стало теплее.

Слова Дины словно открыли новую дверь. Я никогда не задумывалась о том, что сила может меня защищать. Мне всегда казалось, что сильные эмоции выпустят магию наружу, и это приведет к гибели. Я не знала, на что она способна, как она может навредить. Посмотрев на свои ладони, я представила, как магия выходит из них. И это произошло. Тьма начала струиться из моих пальцев. Дина заметила это и стала наблюдать, пока я играла с темным дымком. Взгляд Дины устремился в окно. Я проследила за ним и увидела маленького щенка, радостно играющего со своим хозяином.

– А может, попробуем твою силу на чем-то живом? Ты оттолкнула того мужчину, но, возможно, это не вся ее мощь. Может, твоя магия способна на другое? Вот сейчас, в парке, она защитила тебя. Оттолкнула того мужчину. – На чем ты предлагаешь попробовать? – спросила я. – Давай сначала на растении, – сказала Дина, повернув голову и указав на цветок за окном. – Вот, попробуй направить свою магию на него. — Хорошо, — я, подчинившись своему страху и риску, направила клубок тьмы на цветок. Тьма окутала его и проникла внутрь. Сначала ничего не произошло. Но через пару секунд цветок закружился, словно обезумев. Я испугалась и сказала: «Хватит, успокойся». И цветок, словно услышав меня, перестал бушевать. Дина тоже заметила это и сказала: – Скажи цветку что-нибудь сделать. – Что сказать? – спросила я. – Пусть расцветет. – Хорошо. Расцвети, – произнесла я, глядя на цветок. И он расцвел. – Ого, получается, твоя магия позволяет управлять? – спросила Дина. – Хороший вопрос. Я сама не знаю, но, глядя на цветок, думаю, так и есть, – ответила я, не сводя глаз с распустившегося бутона.

В моей голове внезапно возникла мысль, ужасная мысль. Я сама не заметила, как, глядя на цветок, произнесла: «Умри». И цветок погиб. Дина, заметив это, испуганно посмотрела на меня. – Зачем ты это сделала? Я посмотрела на нее. – Не знаю.

Происходящее напугало меня саму. Я не понимала, зачем это сделала. В кафе становилось все больше людей, и их мысли, словно волны, накатывали на меня. Каждое слово звучало в моей голове. Я закрыла уши, пытаясь заглушить этот шум, но это не помогало – слова были внутри меня. Я схватилась за голову, чувствуя, как от множества мыслей она раскалывается. Дина заметила мое состояние и спросила, что случилось.

– Мысли… Я слышу мысли людей. Они все ужасны, – простонала я. Боль становилась сильнее, а мысли – громче. Дина подошла ко мне, взяла под руки и повела на улицу, в более тихое и безлюдное место – парк. Через пару минут я пришла в себя. В голове наступила тишина. Я выдохнула с облегчением. Боль прошла, и мои мысли вернулись в норму.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Дина. – Стало легче, спасибо, – сказала я. Мы сели на скамейку, и Дина начала разговор.

– Если ты будешь чувствовать себя плохо, сразу говори мне. Я не хочу, чтобы ты мучилась и страдала одна. У тебя есть я. Не забывай об этом. Хорошо? – сказала она. – Хорошо. Я не хотела тебе говорить, потому что боялась, что эта тьма сможет тебе навредить. Боялась, что она сделает тебе больно, или я не смогу удержать контроль. Я не хочу, чтобы ты пострадала по моей вине. – Не бойся. Все будет хорошо, – заверила она.

К вечеру мы разошлись. Домой я шла в полном одиночестве, но с чувством легкости. Мне не хотелось больше скрывать это от Дины, и ее знание принесло мне облегчение. С положительными мыслями я шагала домой. Когда я уже почти добралась до дома, около него…

Лишь один взгляд и сердце внутри бьется в бешенном темпе. Лишь один взгляд и мой мир вокруг него. Этот мир, доселе обыденный и предсказуемый, внезапно обретает новые краски, новые грани, наполняется смыслом, которого раньше я, казалось, не замечал. Его глаза – два бездонных озера, в которых тонет время, оставляя после себя лишь трепетное ощущение невесомости. В них – отражение моей души, моих самых сокровенных желаний, тех, о которых я боялся даже самому себе признаться.

И вот, стоя напротив, я осознала, как тонка грань между явью и грезой. Как бессильны слова перед глубиной запечатленного одним лишь взглядом. Тот взгляд — ключ, отмыкающий самые потаенные уголки сердца, где прежде обитали лишь стужа и пустота. Ныне там — пожар, неугасимое пламя, что разгорается с каждым мигом, с каждым вздохом, разделенным с ним.

Казалось, само время застыло, в оцепеневшем мгновении. Вся внешняя суета, ее грохот и бегство, отступили, стали неважными, ничтожными. Был лишь он, его улыбка, и это электрическое напряжение, пронзающее до самого нутра. Я ощущала неудержимое притяжение, словно сама Вселенная, подчиняясь неведомым законам, решила свести наши пути, сплести наши судьбы в единое полотно.

Без спешки я приблизилась. Он, будто предчувствуя мое приближение, обернулся, едва я подошла. Его взгляд, встретив мой, озарился той самой улыбкой. Когда между нами остался лишь шаг, он, не скрывая радости, приветствовал меня, протянув ладонь. Я лишь кивнула, и мои глаза снова нырнули в его.

— Элеонора… Что ты ответишь на мои чувства? — спросил он.

— Я думала над этим, — прошептала я, опуская взгляд. Он затих, ожидая. Не видя его лица, я знала — он волнуется. Моя сила, дар чувствовать чужие эмоции, подтверждала это. Я ощущала его волнение… и равнодушие? Показалось. Я отмела эту мысль. Подняв голову, я взглянула на него.

— Мой ответ… Я согласна. — И снова опустила голову, захлестнутая волной смущения. Так прошли, казалось, вечность, тридцать секунд, а может, и целая минута. Подняв их вновь, я увидела его холодные глаза. Но словно заметив мое изумление, он очнулся и улыбнулся. Подскочил ко мне, взял за талию и завертел, подняв над землей.

— Я так рад! Невероятно рад! — воскликнул он, и его голос звенел от восторга. Но почему тогда, мгновение назад, его взгляд был так холоден? Когда он опустил меня, я не выдержала.

— Почему, когда я согласилась, ты смотрел на меня с таким холодом? — спросила я. Он моргнул, словно пойманный на месте преступления.

— Я просто… очень сильно удивился, — проговорил он, обнимая меня. — Я готовился к отказу. Я так рад! Прости за мою реакцию. Я был в шоке.

— Хорошо, — тихо ответила я, обнимая его в ответ. Мы стояли так, погруженные в объятия, минут пять. Пока нас не нарушил знакомый женский голос. Повернувшись, мы увидели маму. В ее глазах читалось удивление, но она тут же приняла невозмутимый вид. Подойдя вплотную, она произнесла: «Оба — в дом». Мы подчинились.

******

Затягивающаяся тишина окутала кухню, где мы с Джеймсом сидели, понурив головы. Мама, казалось, прожигала нас взглядом, ее присутствие ощущалось осязаемо. Молчание стало почти невыносимым, каждого слова боялись, замирая в ожидании ее вердикта. Джаспер робко пытался заговорить, но, встретившись с маминым взором, тут же отступал.

— И как же тебя звать, юноша? — прозвучал ее голос.

Джеймс поднял глаза, и его страх стал очевиден. Он дрожал, но в этот момент, пытаясь уловить мамины эмоции, я ощущала лишь ее непроницаемое спокойствие.

— Меня зовут Джеймс Харрис, — ответил он, снова опуская взгляд.

— Давно вы вместе? — прямой вопрос мамы застал его врасплох.

Джеймс взглянул на часы на своем запястье. — Пятнадцать минут.

— Пятнадцать минут? Почему так? — ее лицо помрачнело.

— Она согласилась встречаться пятнадцать минут назад, — пояснил он.

— Хорошо, — спокойно произнесла мама. — Меня зовут Анна Морте. Я ее мама. Приятно познакомиться, Джеймс.

С этими словами она вышла из кухни, и мы оба шумно выдохнули, почувствовав, как напряжение отступает.

Я встала, подошла к шкафам, достала две кружки и чай, поставила чайник греться. Десять минут спустя перед нами дымились две кружки ароматного чая.

— Я так еще никогда не дрожал от страха, — признался он.