Хранитель

— Не знаю, скорее всего нет, а что такое? — спросила я, пытаясь скрыть волнение.

— Хотел бы пригласить тебя на прогулку. Ты же не против? — его голос звучал так заманчиво.

— Нет, не против. Я только буду рада куда-нибудь выбраться, — выпалила я, едва сдерживая улыбку.

— Прекрасно. Тогда ближе к выходным я напишу, где мы будем гулять.

— Хорошо.

— Спокойной ночи, красавица.

— Спокойной ночи.

Телефон погас, а я еще двадцать минут растворялась в этой блаженной улыбке, которая, кажется, поселилась на моем лице на весь остаток дня. Прямо крылья за спиной выросли, а сердце порхало, словно пойманная птица! Уснула я, обняв подушку-ангела, и прошептала ей на ушко: "Пожалуйста, сегодня без монстров из шкафа и прочих страшилок. Только радуги, единороги и, может быть, небольшой тортик!"

Глава 3

Этот сон — наваждение, вновь и вновь терзающее меня! Вот она, та юная леди, что является мне из глубин подсознания, вся в белом, словно ангел, но нежный шелк платья ее украшен узорами, отливающими расплавленным золотом. Ее тихий, почти неощутимый всхлип — настоящая игла, пронзающая бархатную тишину ночи! И странное дело: как будто её жизнь, разломленная пополам, отзывается во мне бурей эмоций, я сам словно испытываю её боль, её страдания, будто это моё личное горе! Я-то знаю, чем закончится это головокружительное сновидение, так что, черт возьми, не буду ждать, пока всё произойдет само собой! Время оглядеться и, возможно, найти выход из этого лабиринта снов!

Передо мной расстилались ступени, словно артерии, ведущие к мраморному полу, залитому лунным светом. Но какой лунный свет! Он лишь подчеркивал глубокие, израненные трещинами, словно поле битвы после грандиозной схватки, борозды на камне. Величественные колонны, высеченные из того же мрамора, обступали нас, словно стражи древних тайн. За ними, будто занавес, раскинулась поляна, опоясанная кольцом векового леса.

Обернувшись, я узрела вдали… О, это было зрелище! Восхитительный белый замок, сотканный из света и грёз, словно мираж, возникший из ниоткуда. Непреодолимое желание приблизиться к тебе, юная незнакомка, охватило меня. Но тут, тонкое, едва слышное "Ла́кримоза" остановило меня, словно рука невидимого дирижера. Я повернулась, но там – лишь пустота.

Сделав шаг навстречу, я услышала "Ла́кримоза" вновь, на этот раз более настойчиво, почти требовательно. Я снова огляделась – вокруг лишь пустота, звенящая от тишины. И тут, прислушавшись, я поняла: этот звук исходил от тебя! Когда я подошла совсем близко, снова прозвучало "Ла́кримоза". И тогда меня осенило: это не ты произнесла это слово.

Отведя взгляд от твоего худощавого тела, я устремилась вглубь, туда, где поляна растворялась в зелени лесной чащи, словно погружаясь в объятия неведомого. Там, среди этого великолепия, возвышалась башня, такая высокая, что терялась в бездонном небе. Она была сложена из камня сумрачного оттенка, обвитая могучими лианами, словно облаченная в доспехи тысячелетней истории – настоящий титан времени! Башня была далека, но я разглядела огромный колокол на ее вершине, предвещающий нечто… неведомое.

Глядя на нее, я чувствовала, как невидимая нить, сотканная из магии и судьбы, связывает меня с этим древним стражем. И вдруг! Резкий, пронзительный звон колокола заставил меня рухнуть на колени. Острая боль пронзила грудь, словно стрела, и твой крик, полный отчаяния и ярости, "Проклятье мёртвых роз!" вырвал меня из плена этих чарующих, но опасных видений.

Тело, будто чужое, опустилось на край кровати, и дыхание забилось в горле, как пойманная птица. Комната утонула в кромешной тьме, просачивающейся сквозь щели оконных рам, словно чернила, растекающиеся по холсту. И эта мгла, окутавшая снаружи, проникала внутрь, обрастая моим страхом, становясь частью меня. Мысли ещё не успели построиться в стройный ряд, когда тихий, завораживающий шёпот заполнил пространство. Он шептал тайны, открывал секреты, будто возвращая меня к самому началу, ибо мои внутренние метаморфозы, как оказалось, тоже начались с причудливого, тревожного сна. Грудь сдавило стальным обручем, глаза наполнились непрошенными слезами, а в голове роились рои вопросов, будто пчёлы. Взгляд на часы, застывшие циферблатом на тумбочке, показал половину восьмого. Пара на десять, и сон, похоже, решил больше не искушать меня своими объятиями.

Вскочив, я почувствовала, как резкий холод комнаты впился в кожу, заставив вздрогнуть. Это жгучее пробуждение, наконец, помогло собрать мысли в кулак. Я подошла к окну, решительно отодвинула плотную, бархатную штору, в надежде вырвать у солнца хоть крохотный лучик. Тщетно. За стеклом простиралось угрюмое, серое небо, обещавшее новый, столь же хмурый день.

Освежающий душ смыл остатки ночных кошмаров, и я, словно обновленная, поспешила на кухню, где уже сидела моя дорогая мамочка. Её глаза заблестели. — Доброе утро, дорогая! Как спалось? — Доброе утро, мам! Отлично, — соврала я, потому что страх и боль, эти незваные гости, никуда не делись, они лишь глубже укоренились в душе. Словно проглотив завтрак, я пулей вернулась в комнату, сбросила халат, уже предвкушая триумфальное облачение в спортивный костюм, и выпорхнула за порог. Утренний воздух, свежий и терпкий, ласкал разгоряченную кожу, словно живительный бальзам после душной комнаты, так долго хранившей тени моих страхов.

Пробегусь под свинцовыми тучами, но эта небесная хмурь не пробирала до костей, а скорее, ласково укладывала спать. Люди, будто по команде, рванули в свои теплые норки, проигнорировав не самое жизнерадостное приглашение природы. Серое одеяло над головой так и кричало: "Скоро будет ливень!", и легкий холодок пробежал по спине – вот же незадача, зонта-то с собой нет! Благо, времени – вагон. Я неторопливо зашагала в сторону парка – моего личного оазиса, где каждое утро заряжалась вселенским спокойствием. И тут, будто насмехаясь, из распахнутой двери крохотного кафе вырвался такой умопомрачительный аромат свежей выпечки, что ноги сами замедлили ход. Круассаны, наверняка, тают во рту, как снежинки на языке! Но я быстро одернула свои гастрономические порывы: сегодня мой выбор – чистая нирвана, а не утренняя суета с сахарной пудрой.

Парк встретил меня симфонией птичьих трелей. Они сливались в такой восхитительный хор, что казалось, сама природа решила сыграть мне серенаду. Я выбрала свою любимую скамейку под раскидистым дубом, позволила его прохладной тени окутать меня и вдохнула полной грудью эту утреннюю свежесть. Впереди – целый день, полный приключений и открытий, но сейчас, в этот самый миг, я просто наслаждалась тишиной и буйством пробуждающейся жизни.

Минут через сорок, глянув на часы, я обнаружила, что стрелки уже показывают половину десятого. Пора! В колледж. На пути заскочила в знакомое кафе за бодрящей порцией кофе. Его аромат, свежесваренный и такой пьянящий, щекотал ноздри, смешиваясь с волшебным танцем запахов выпечки из приоткрытой двери. Внутри царил утренний вальс: студенты, подхватывая свои учебники, спешили на пары, офисные работники, схватившись за стаканчики, ныряли в городскую суету, а парочки, растворившись в неспешном завтраке, наслаждались моментом. Выпорхнув из этого ароматного вихря, я уверенным шагом направилась прямиком в колледж.

Дорога, длиной всего в пятнадцать минут, оказалась настоящим эликсиром для души! Осенний ветерок, словно опытный стилист, мгновенно стряхнул с моего лица остатки чарующей дрёмы, подаренной мне тем божественным напитком – горячим шоколадом. Воздух, густой и пропитанный ароматами мокрой листвы, намекал на скорую смену декораций – грядущие холода, но это лишь добавляло пикантности моменту. Улицы, ещё недавно бурлившие дневной суетой, теперь затихли, уступив место редким, спешащим теням, которые, однако, создавали этот самый неповторимый городской гул – такую приятную симфонию.

Мои шаги по мощёной дорожке замедлились, словно само время решило сыграть со мной в игру, растягивая этот драгоценный миг. Сердце же, наоборот, пустилось вскачь, предвкушая встречу, за которой скрывалась целая бездна – история, сотканная из дней ожидания и ночей, полных самых смелых мечтаний.

И вот, словно луч света в сумерках, из полумрака вынырнул её силуэт – такой знакомый, такой родной, что я почувствовала себя потерянным кораблем, наконец-то увидевшим свой маяк, указывающий путь в тихую гавань. Она тоже меня заметила! В её глазах, даже на таком расстоянии, я прочла всё то же нетерпение, ту же радость, что переполняли меня. Лёгкая улыбка коснулась её губ, её взгляд, полный всепоглощающей теплоты, развеял в одно мгновение последние отголоски тревоги, что так долго сверлили мою душу.

Я ускорила шаг, неудержимо стремясь к ней, к своему спасательному кругу в этом бурлящем житейском море. С каждым шагом я приближалась к её объятиям, к её тонкому аромату, к той незыблемой крепости, которую я находила лишь рядом с ней.

Когда я наконец оказалась в её объятиях, это было как возвращение домой. Все печали и тревоги дня просто растворились, испарились без следа. Я вжалась в её грудь, вдыхая этот родной, успокаивающий запах, и почувствовала, как душа моя наливается лёгкостью и безмятежностью. Это было то самое место, где я могла быть собой, без масок и притворства.

После коротких, но таких искренних объятий, мы бодро направились к цели. Пропуск, взмах руки, и вот уже доброжелательный вздох охранника распахнул перед нами двери в новый этап нашего приключения.

Первая пара оказалась на втором этаже, и мы с Диной тут же рванули туда, словно наперегонки с ветром. Коридор встретил нас зловещей пустотой и злющей прохладой, но, признаюсь, меня это даже радовало. Прощай, шумная студенческая толпа с их бесконечными историями из жизни! Шагнув в аудиторию, мы обнаружили, что она, о чудо, пуста! Вот это поворот! Как всегда, мы оккупировали последние парты у окна, словно два маленьких короля своих владений. Дина, как заправский болтун, тут же начала травить байки – обычно это были приключения утренних сборов и мелкие, но такие милые разногласия с её Алексом.

Наша дружба – это вам не какая-то там "два дня знакомы", мы закадычные подруги ещё со времён, когда парты были выше нас. И до сих пор мы не можем друг без друга, как Печенька без молочка! Каждый раз этот факт, как свежий глоток воздуха, подтверждает: Дина – это тот человек, который всегда подставит плечо (иногда даже в прямом смысле) и примет меня со всеми моими тараканами. И, конечно же, мои чувства к ней – это не просто симпатия, это целая буря эмоций! Я её просто обожаю и каждый раз жду наших встреч с нетерпением, как ребёнок подарков на Новый Год.

А потом началось самое интересное. Пока мы там сидели, впитывая (или пытаясь впитать) мудрость лекции, я вдруг почувствовала, как внутри меня что-то переворачивается. Мысли, эти тайные, шебутные мысли, вдруг ожили, завели свой хоровод и начали звенеть в голове, как стайка разозлённых пчёл. Но это ещё цветочки! Ягодки начались, когда я посмотрела на свои руки. Я в шоке! От них исходил мрак, клубясь, как дым из трубы старой бабки, только этот дым был таким… тёмным! Таким, как я видела во сне, тем самым, что окутывал загадочную девушку. Я аж подпрыгнула, схватившись за лицо. Узоры на руках, которые раньше были мне как родные, вдруг стали чужими, словно принадлежали кому-то другому. Они наполнялись какой-то неведомой, жуткой силой и пульсировали, как живые, источая холод, от которого мурашки бежали по спине, словно стадо зайцев.

Лекция, ещё секунду назад казавшаяся самой важной вещью на свете, теперь стала такой же неинтересной, как новости про погоду. На её место в моей голове вклинилась эта новая, пугающая реальность. Я осторожно сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, которая, казалось, хотела вырваться из меня наружу. Дым тем временем становился всё гуще, обвивая мои пальцы, словно живая змея. Во сне эта девушка была полностью окутана им, её глаза горели в этом мраке, как два уголька. Была ли она реальной? Была ли это я? Или я – это она? Вопросы, эти назойливые, противные вопросы, роились в моей голове, не давая покоя, разрывая душу на части, как голодный волк.

Внезапно, словно молния, пронзила меня невиданная доселе сила. Она родилась в моих руках, как дракон, вырывающийся из лабиринта вен, и разлилась по всему телу, заставляя сердце стучать в неистовом ритме. Мрак, что раньше был моим трепетным спутником, теперь стал частью меня, неотъемлемой, могучей, как сам космос. Это было не просто прикосновение, о нет! Это было слияние, поглощение, танец двух душ в вихре неведомых энергий. Я подняла взгляд, лихорадочно ища в гуще лиц хоть одну знакомую искру, но все вокруг казались тенями, ожившими картинками из старой книги. Лишь этот дым, струившийся из моих ладоней, дышал реальностью, вибрировал жизнью. В его причудливых клубах я видела отблески чего-то древнего, чего-то, что спало во мне, погруженное в вечный сон. И вот, этот сон кончился.

Моё бурное волнение, конечно же, не ускользнуло от острого взгляда Дины. Она тихонько, так, чтобы никто не услышал, наклонилась ко мне: — Элеонора, милая, всё в порядке? — Да-да, всё прекрасно! — вырвалось у меня, словно я пыталась прикрыть внезапно распахнувшуюся дверь. Не хотела ведь я, чтобы Дина волновалась, а мои слова были маленькой, невинной ложью. Хотя, признаюсь, врать – это, знаете ли, такое себе удовольствие, особенно тому, кто тебе верит и доверяет, как последней инстанции. Но что-то внутри меня кричало, что это может быть опасно для неё, моей дорогой Дины! Я смотрела на её встревоженное лицо, и сердце моё сжималось, как кулачок, от невыносимой боли. Как же хотелось рассказать ей всё, выплеснуть этот фейерверк чувств, что бушует в моей душе! Но слова, словно пленники, застревали в горле, отказываясь вырываться на свободу. Я боялась, что она не поймёт, испугается, а может, и вовсе осудит. Тишина повисла между нами, тяжелая, как камень, и Дина, почувствовав мою неколебимую неуверенность, мягко взяла меня за руку. «Элеонора, ты же знаешь, что можешь мне доверять. Если что-то не так, скажи. Вместе мы справимся». Её слова были как прохладный ветерок в жаркий день, но одновременно и усиливали моё чувство вины, словно я только что украла последнее печенье из вазы. И снова, я солгала, отмахнувшись её искренней заботой, как назойливой мухой.

Мои ощущения набирали плотность, становясь почти осязаемыми, а тьма внутри меня росла, как злобный сорняк, готовый вырваться на волю. Я чувствовала, как она рвется наружу, словно вот-вот грянет ураган, или, того хуже, назревающий взрыв, способный разнести всё к чертям! Вскинув руку, словно дирижер, готовящийся начать симфонию хаоса, я вырвалась, не дав тому несчастному преподавателю произнести и звука, и пулей, да какой там пулей – ракетой! – вылетела из класса. Где искать укрытие от самой себя? Мысли метались, как испуганные мотыльки в темноте, но ноги уже несли меня, словно одержимые, по этому бесконечному, как вереница скучных лекций, коридору. К выходу! К спасительной улице! О, как же время растянулось, словно жвачка, пока я неслась мимо застывших картин скуки, но вот, наконец, и она – желанная, спасительная улица! Не теряя ни секунды, я ринулась прямиком в парк. А что, там, в это время, как известно каждому школьному партизану, всегда безлюдно. Идеальное место, чтобы переждать бурю, или, может быть, спланировать новый побег из этой академической тюрьмы!

Добравшись до парка, я растворилась среди деревьев, словно тень, и рухнула на колени. Дыхание вырывалось из легких, судорожное, но не от усталости. Неистовая тьма, что доселе бушевала в моей груди, наконец-то обрела свободу, и я, растеряв всякий контроль, выпустила ее наружу. Она хлынула из меня вместе с криком – пронзительным, всепоглощающим, эхом отразившимся от каждой живой души вокруг. Когда силы иссякли, я, обессиленная, упала на землю, задыхаясь. Пролежав так несколько мгновений, словно извлекшая из себя бурю, я поднялась и побрела к дому.

Едва выйдя из зеленых объятий парка, я почувствовала, как мой телефон ожил в кармане джинс, вибрируя, как взволнованный голубь. На экране красовалось имя Дины. Ответив на звонок, я тут же окунулась в водоворот ее вопросов: — Элеонора, ты где, куда пропала, что с тобой? – голос Дины звучал так, будто она только что пробежала марафон. — Всё хорошо. Я, знаешь ли, просто наслаждалась тишиной леса… ну, и немного кричала. Теперь направляюсь к дому, — проворковала я в ответ, стараясь звучать максимально непринужденно. — Ого! Только не говори, что ты там единорогов видела! — подхватила Дина. — Может, тогда в кафе, чтобы поделиться впечатлениями? Я помедлила мгновение, представляя, как буду объяснять ей, что стало причиной моей "лесной репетиции", но затем улыбнулась: — Знаешь, это отличная идея! Буду через десять минут. — Отлично, я уже предвкушаю твой рассказ! — бодро ответила Дина, и ее голос, полный ожидания, донесся из трубки, когда она, удовлетворенная, отключилась.

Как только Дина отключилась, ноги сами понесли меня в сторону нашего любимого кафе, этого уютного уголка, притаившегося всего в пятнадцати минутах неспешной прогулки от парка. Предвкушение встречи так зажигательно вибрировало в каждом моём шаге, что к моменту, когда я переступила порог, казалось, я уже парила. Не успела я толком осмотреться, как Дина, словно выпущенная из катапульты ракета, врезалась в меня с такими страстными объятиями, что моя любимая заколка едва не отправилась в полёт!

«Ты долго, — приземлилась она, встречая меня с ноткой обиды в голосе. — Я уж думала, ты решила устроить мне проверку на прочность и передумала».

«Что ты, подруга! Я же сказала, что приду. Ну вот, я здесь», — ответила я, одарив её самой лучезарной улыбкой, на которую была способна.

Сразу после нашего бурного примирения я направилась прямиком к сердцу кафе – стойке бариста.

«Привет, Алекс! Можно мне, пожалуйста, божественный капучино и какой-нибудь вкуснейший круассанчик?» — обратилась я к нашему любимому мастеру кофейных дел.

«Привет, чемпионка по пунктуальности! Какой круассанчик будет тебе сегодня по душе?» — Алекс поднял на меня взгляд, полный фирменного обаяния.

«А какие сокровища у вас есть в ассортименте?»

«О, у нас целый парад вкусов: шоколадный, клубничный, вишнёвый… настоящий калейдоскоп!»

«Тогда мне, пожалуйста, шоколадный, — выбрала я. — Пусть будет самым-самым шоколадным!»

«Отлично, сделаю его с особой любовью и принесу, как только он созреет для подачи», — Алекс улыбнулся и приступил к колдовству над моим напитком.

Едва я оформила свой заказик, как тут же юркнула к столику, где уже восседала Дина. Её плечи так печально поникли, а вокруг неё словно сгустился туман вселенской скорби. Едва я приземлилась напротив, как встревоженно выпалила:

— Дина, дорогая, всё в порядке? Ты выглядишь так, будто сегодня утром пыталась побороться с мировым злом и проиграла. Что случилось?

— Я так волнуюсь, — прошептала она, словно боясь нарушить хрупкое равновесие мира, опуская глаза. — Мы с Алексом так знатно поссорились из-за моей дурацкой, идиотской ревности. Ненавижу себя за эту вспышку! Он просто подошёл к очередной покупательнице, которая пришла за кофе, а я тут же расцвела, как вулкан извергающий лаву. И знаешь… я тоже чувствую, что с тобой что-то не так. Что-то тебя тревожит, но я никак не могу ухватить эту невидимую ниточку.

«Со мной всё прекрасно, не стоит так переживать за мою скромную персону», — попыталась я успокоить Дину. Но слова звучали так неубедительно, что даже мне самой стало смешно.

«Ладно, извини, что сижу тут перед тобой и устраиваю потоп», — проронила она, и слезы хлынули с новой, ещё более мощной силой. Я тут же перебралась к ней на диванчик, обняла крепко-крепко. «Ну ты чего? Всё хорошо. Мы же подруги, и быть слабыми друг перед другом – это не ошибка, а наоборот, показатель силы! Ты веришь мне, и я верю тебе. Хочется плакать – плачь, реви, выпускай пар! Я здесь, рядом». Дина прижалась ко мне, всё ещё всхлипывая, как маленький потерявшийся котёнок. Я лишь обнимала её, поглаживая по плечу, словно пытаясь перенять всю её боль.

В этот момент я почувствовала на себе взгляд Алекса. Он волновался, словно сам хотел подлететь и утешить её. Но стоило ему сделать шаг в нашу сторону, как тут же появлялись новые покупатели, словно призраки, призванные его остановить. С досадой, но он вновь и вновь принимал их заказы. Его желание подойти к Дине становилось все сильнее, почти осязаемым. Он не показывал этого открыто, но я… я изменилась. Мой внутренний мир преобразился, и теперь я видела всё – его тайны, его мысли, его скрытые желания. Тьма, что теперь обитала во мне, раскрывала истинную, невидимую сущность людей.

Я поднялась с диванчика, и, словно хищница, решительно направилась к Алексу. Пройдя за кассу, я произнесла, голосом, полным стальной уверенности: «Иди к ней. Я тебя заменю». Он удивлённо посмотрел на меня, словно увидев призрак.

«Ты справишься?» — спросил он, с нескрываемым сомнением.

«Конечно! Я же уже тебя заменяла, помнишь? Всё будет прекрасно, не волнуйся. Ты ей сейчас просто необходим, как и она тебе. Просто иди к ней. Решай свои сердечные дела!»

На его лице расцвела огромная, сияющая улыбка. Он мгновенно скинул фартук, словно это была какая-то ненужная броня, и тут же бросился к Дине. Обнял её, и она, как будто найдя потерянный якорь, мгновенно прижалась к нему. Я смотрела на них, и в груди разливалось невероятное тепло, я улыбалась, радуясь, что мои друзья снова обрели друг друга. Я взяла ситуацию под полный контроль. Обслужила всех клиентов, да ещё и с таким артистизмом, что сама собой гордилась. Алекс время от времени бросал на меня испытующие взгляды, словно проверяя, не развалюсь ли я под натиском. Но я лишь ободряюще кивала, давая понять, что всё под контролем. Он отвечал тем же, снова полностью поглощённый своей Диной, а я – своим новым, удивительным миром.

Так прошел час. Народу было — не протолкнуться, но я справлялась на «ура», брызгая гордостью как шампанским. Когда поток покупателей наконец иссяк, и я убедилась, что касса в безопасности, я выудила телефон, чтобы проверить время и жизненные показатели в виде уведомлений. На экране гордо значилось 15:55. Взглянув на пугающее отсутствие новых сообщений, я сморщилась, как от зубной боли, но тут мое внимание приковал низкий, бархатный голос: «Привет, Элеонора». Подняв голову, я чуть не выронила смартфон. Передо мной стоял Джеймс. С тех пор как мы флиртовали (ну, или просто болтали) в кафе, прошла неделя. Мы не виделись, но виртуально не разлей вода. «Я хотел позвать тебя сегодня на свидание с городом, но, как выяснилось, ты тут за главного», — сказал он с такой грустью, будто у него только что отобрали мороженое, кинув взгляд в сторону Алекса и Дины. «Да. Я его заменяю по-дружески, решила подставить плечо», — пояснила я. «Хм… А я хочу попробовать свои силы в общепите», — выдал он и, сорвавшись с места, уверенным шагом направился за кассу. Снял пиджак, словно супергерой перед боем, и накинул фартук поверх своей белоснежной рубашки. Я замерла в изумлении, но перечить не стала. Казалось, удача сама шла в руки. И правда, стоило ему встать за стойку с такой улыбкой, что у клиенток подкашивались ноги, как очередь выросла вдвое!

Когда последний (надеюсь) посетитель покинул кафе, я рухнула на стул у кассы, обессиленная, как марафонец на финише. Тело мелко дрожало от холода, пробирающего до самого нутра. Несмотря на то, что я носилась по залу, словно разъяренный рой пчел, дверь неустанно распахивалась, впуская порывы ледяного ветра. Я уже мечтала встать и сотворить себе кофейного эликсира, как вдруг почувствовала, как меня окутывает мягкое тепло джентльменского пиджака. Обернувшись, я увидела Джеймса. Он лишь подмигнул и, бросив, что сделает мне двойной эспрессо, направился к кофемашине. Сердце моё ёкнуло и побежало маршем — он заметил, как я превратилась в сосульку!

Горячий, дымящийся напиток материализовался передо мной быстрее, чем заказываешь доставку. Взяв чашку, я с блаженством отпила, и тепло тут же разлилось по венам, заставляя губы расплыться в улыбке. «Спасибо», — прошептала я, чувствуя себя героиней романтической комедии. Он лишь кивнул и уже умчался к следующему клиенту, который, казалось, появлялся из воздуха.

Так пролетели ещё несколько часов. В конце концов, рабочий день подошёл к концу, и я вывалилась из кафе, чувствуя себя так, будто меня выпустили из увлекательной, но утомительной тюрьмы. За время моего заточения успел пройти дождь, и воздух был напоен его свежим, бодрящим ароматом. Я замерла у входа, делая глотки этой чистоты. Внезапно меня окликнул Алекс. «Эй, Элеонора!» — прозвучал его голос. — «Джеймс, спасибо тебе огромное, что заметил её и не дал ей умереть от скуки. Я тебе прямо в неоплатном долгу», — добавил он искренне. Я лишь кивнула, сил говорить уже не оставалось, только бы до дивана доползти. Джеймс подошёл, пожал мне руку и что-то сказал, но я пропустила мимо ушей, потерявшись в тумане усталости. Алекс и Дина, взявшись за руки и светясь друг для друга ярче неоновой вывески, пошли домой. Я мысленно аплодировала их идеальной картинке. Я улавливала их мысли — они транслировали любовь так громко, что, казалось, слышно даже без моих способностей. Я уже собиралась идти домой, как почувствовала, что меня взяли за руку. Это был Джеймс. «Не против, если я тебя провожу? А то вдруг по дороге нападут коварные тротуары», — спросил он с озорными искрами в глазах. Я лишь кивнула, давая понять, что абсолютно, категорически и бесповоротно не против.