Твоя задача выжить

– Это кто-то из своих?

Аня наконец посмотрела на следователя.

– Это не я! – выкрикнул Эмиль.

– Это кто-то из ваших сотрудников, – уточнил следователь.

Анна замерла, глядя на Морозова. В её голове калейдоскопом замелькали лица коллег. Аня помотала головой – этого не может быть, дядю любили все.

– … и даже вы, – продолжил Морозов. – Что вы получите после смерти Смирнова?

Горло у Анны перехватило ледяной рукой, стало трудно дышать, воздух перестал поступать в лёгкие, глаза заслезились, руки задрожали.

– Вы… вы… вы…

Слова у Анны застряли и выходили с хриплым выдохом.

– Ну давайте! Арестуйте её! И мы все можем идти по миру с протянутой рукой! Мы никому не будем нужны! Вы сейчас рушите карьеры и жизни! – прокричал Эмиль, подбегая к следователю и тыча в него пальцем. – Она! Она! Она тут за всё отвечала! Они с Евгением – семья! Она не могла! Это абсурд! Это сюр!

Морозов вздохнул, отстранил Эмиля.

– Не мешайте, Емельян Андреевич.

Эмиль в ужасе закатил глаза, открыл рот и передумал, занял его глотком воды из стакана, что держал в руках.

Морозов достал из чёрной папки файл. В нём лежали смятые записки.

– Это чей почерк?

– Я говорил вам … – рыдающим голосом начал Эмиль.

– А вас не спрашивают! Помолчите! – рявкнул следователь.

Аня вздрогнула и наклонилась к листку, Эмиль тоже посмотрел на бумаги.

– Дядин. Это записки дяди о предстоящих делах, это счета. Там ошибка и я распечатала новые.

– Где эти счета?

– На столе. В компьютере. Я скинула ему электронный вариант. Я не знаю, что дядя с ними делал.

В компьютере счетов не было, флешки тоже. Морозов протянул ещё один файл. Там лежало разорванное заявление на увольнение от Ольги. Сверху было размашисто написано: «Дура».

– Это чей почерк?

– Ольгин. Модель наша.

– «Дура» кто написал?

– Дядя, – ответила Аня.

– Кто собрался увольняться? Ольга? – закричал Эмиль. – Накануне показа? Это невыносимо! Она убила меня! Что мы будем делать? У нас и так угроза срыва! Дура и есть! Правильно написал Евгений!

– Ведущая модель, – прервала вопли Эмиля Аня.

– Почему она написала заявление?

Аня пожала плечами.

– Я с Ольгой не ссорился.

Аня невесело фыркнула:

– Вы со всеми ссоритесь.

Следователь оживился:

– Может вы и с Евгением Алексеевичем поссорились? Ударили его ножиком.

Эмиль схватился за сердце и съехал по спинке дивана, завалился на бок. Простонал еле слышно:

– Умираю.

И тут же затрясся в рыданиях.

– Успокойте вы его уже чем-нибудь, – в сердцах бросил Морозов.

– Совсем или пусть пока живёт? – спросил судмедэксперт.

Эмиль затих и выпрямился.

– Эмиль, сегодня меня жалеть надо, а не тебя. Угомонись, – тихо сказала Анна.

– Так почему Ольга написала заявление? – повторил вопрос следователь.

– Я только от вас узнал о заявлении. Евгений разорвал его, значит, не отпустил, – пробормотал Эмиль.

– Видимо, она обиделась на дядю. Они пару недель назад расстались, – сказала Анна.

– Кто был инициатором?

– Мне кажется, что дядя. Но я не знаю. Мы не говорили о… об этом.

– Почему Евгений Алексеевич расстался с Ольгой?

– Потому что тупая дура! – встрял опять Эмиль. – Она считала себя тут хозяйкой. Все должны были ей потакать! Даже я! Я! Я давно хотел сказать Евгению: гони её в шею!

– Она хотела быть его женой и хозяйкой агентства, – ответила Аня.

– А он?

– А он не хотел.

– А теперь агентство ваше?

– Оно и так её! Аня тут давно, ещё в институте училась и тут работала. И помогала Евгению, пока училась, – сказал Эмиль. – Она тут всё. Как мы без Евгения?! Аня! Всё на тебя! Всё на тебя!

Эмиль запричитал, утирая лицо банданой. Слёзы снова затуманили глаза и потекли по щекам Ани. Следователь сунул ей салфетку и пристально посмотрел.

– Ему угрожали?

– Я ничего об этом не знаю.

Следователь положил ручку на заполненный лист протокола.

– Распишитесь.

Анна прочитала протокол.

– Напишите: с моих слов записано верно, поставьте дату и подпись.

Аня расписалась, подпись получилась корявой. Руки дрожали, пальцы не держали ручку.

– Вы нам ещё понадобитесь. Не уезжайте из города. И вы тоже, – обратился следователь к Эмилю.

– Да куда я уеду! – отчаянно выдохнул Эмиль.

Аня кивнула.

– Завтра нам надо побеседовать с сотрудниками агентства. Как будет удобнее: вызвать в управление или к вам прийти?

– Вызвать? О, нет! Приходите сюда. У нас каждая минута на счету, – снова встрял в разговор Эмиль.

Аня кивнула. Сил говорить уже не осталось.

– Хорошо. Во сколько вы начинаете работать?

– С десяти часов, – прошептала Аня.

– Добро. Завтра с утра мы будем.

Морозов распрощался и его группа ушла. Аня доползла до охраны, Эмиль, подпрыгивая, шёл следом.

– Нет, ну что это твориться? Что с нами будет? Анна, что ты молчишь?

Аня поморщилась, хотелось отмахнуться от Эмиля как от назойливой мухи. Но она не стала этого делать. Эмиль мог впасть в ещё большую истерику. А на это у Ани уже не было сил. Она сдала ключи, попрощалась с Павлов Ивановичем.

– Может такси вызвать? Как ты в таком состоянии поедешь?

Анна махнула рукой – доберусь. Она вернулась домой в четыре утра. То ощущение накануне, что сил нет, было цветочками. Аня выпотрошена, вывернута наизнанку, размазана по асфальту катком и собрана для того, чтобы опять куда-то идти. Только теперь ко всему этому прибавилась боль. Болело всё: тело, душа, голова и казалось что мозг. В голове поселился дятел и стучал изнутри в висок. Девушка заварила себе крепчайший кофе, села за стол, сгорбилась, подперев голову руками. Сердце колотилось, кровь прилила к щекам, злые колючие слёзы капали в чашку.

– Как ты мог!

Аня стукнула по столу кулачком, ребро ладони заныло, чашка подпрыгнула и выплеснула кофе на стол.

– Как ты мог так неосторожно себя вести? Кого ты пригласил к себе вечером? Почему ты не рассказал мне ничего вчера? Кто теперь расскажет?

Анна с каждым словом стучала по столу, чашка, тревожно позвякивала, подпрыгивала, плюясь кофе. Боли в руке Аня не чувствовала. Боль была везде.

– Нет! Этого не может быть! Не может!

На секунду в голову забежала спасительная мысль, что это страшный сон и утром всё будет по-прежнему. Эта мысль отравила, заставила захлебнуться рыданиями. Аня уронила голову на стол. Чашка не выдержала испытаний и сбежала со стола, упав на пол и разбилась. Кофе расплескался коричневой лужей, как там, в кабинете, на очерченном мелом силуэте.

Самые страшные звонки – ночные. Они ничего хорошего не несут. Девушке казалось, что если бы она не ответила на звонок, то дядя каким-то чудом оказался бы жив. Как мы виртуозно ошибаемся. Или верим в то, чего нет. Организм истощился и накрыл Анну тяжёлым сном.

Глава 9. Разговор с охранником.

Где-то в глубине сознания возник звук. Он нарастал, вытаскивал из забытья. Ночь крошилась мелкими осколками, вытаскивая наружу то, о чём так хотелось забыть. Сознание медленно возвращалось вместе болью, потерями. Будильник. Звук нарастал, врезался в мозг и сверлил там назойливо и неумолимо. Анна протянула руку и попала в мокрую лужу от кофе. Подняла голову. Посмотрела на мокрую, липкую руку, огляделась. Она заснула за столом. На полу валялась разбитая чашка и разлитый кофе. Всё тело ломило. Анна опёрлась руками о стол и поднялась. Она растерянно оглянулась. Пробудились вчерашние события. Анна снова опустилась на стул. Это правда. Дяди нет.

– За что же мне это? – простонала девушка. – Почему?

Аня зашла в комнату дяди. Прошлась, касаясь вещей. Больно щемило внутри, Аня загоняла слёзы внутрь, горло сдавил спазм. Ей надо было взять с собой бумаги: право собственности на дом, на бизнес, все правовые документы. Аня собиралась просмотреть их на работе. Она открыла ящик дядиного стола, другой. В самом нижнем ящике лежала папка. Аня знала, что в ней все документы. Сверху лежал плотно скомканный бумажный шарик. Аня взяла его и осторожно развернула, разгладила: «Предложение в силе до… (стояла дата, когда должен состояться показ мод). Анна молода, но все мы смертны внезапно. Ты знаешь об этом». Поперёк текста размашистым дядиным почерком написано: «Сволочь!!!» написано с таким нажимом, что в некоторых местах ручка прорвала бумагу, вместо точек – дырки. Записка напечатана на листе, которыми используются в офисах. Аня присела к столу, разглядывая текст. Текст, в наполненных слезами глазах, расплывался.

– Угрожали. Мной. Когда? Почему дядя не сказал мне? Что это? От кого?

«У нас хотят оттяпать дом. А в агентстве завелась крыса», – всплыли в памяти слова дяди.

Аня вытерла глаза и стукнула кулаком по столу.

– Я найду кто это сделал. Я найду причины. Я справлюсь, дядя. Твоё агентство будет работать как прежде.

Она долго стояла под холодными струями в душе, надеясь, что они смоют оцепенение и боль. Не помогло, Аня замёрзла, включила горячую воду. Есть не хотелось. Она убрала разбитую чашку, вытерла пол, заварила кофе. За обыденными делами боль притупилась, злость отступила. Анна отправилась в агентство. Аня подозревала всех.

– Кто-то из своих. Морозов меня подозревает. Конечно, я первый претендент в убийцы. Устала ждать и убила. Какой бред!

Сердце пронзила боль, навернулись слёзы.

– Даже если кто-то чужой, его должен был провести кто-то свой. Крыса! Дядя сказал: крыса в агентстве. Я найду тебя! Я сама найду тебя. Следователю удобно ничего не делать, он же уже почти нашёл. Меня.

У входа, как всегда, стоял Павел Иванович. Глаза красные, вид удручённый. Он грустно поприветствовал девушку.

«Дядя Паша? Нет. Он старый друг дяди. Только не он», – подумала Аня, глядя на охранника.

– Пойдёмте ко мне, Павел Иванович, – сказала Анна и взяла ключи.

Они поднялись на второй этаж. В приёмной сидела заплаканная секретарша. Красавица Юля когда-то хотела стать моделью, но Эмиль её забраковал. Что ему не понравилось в Юле, известно только Эмилю. Евгений Алексеевич пожалел девушку и оставил работать секретарём.

– Анночка Викторовна, как же так? Как мы теперь будем? Что с нами будет? Бедненькая вы моя… Как вы? Вот Павел Иванович мне сказал. Сейчас все наши придут, как им сказать? Горе-то какое.

Аня на секунду замерла, прогоняя слёзы. Прокашлялась и спокойно сказала:

– Юля, сделайте нам с Павлом Ивановичем по кофейку и пока никого не пускайте ко мне.

Анна пропустила охранника вперёд и следом зашла сама. Павел Иванович топтался на пороге. Анна тоже не решалась пройти дальше. Она посмотрела на место, где лежал Евгений Алексеевич. Пятна на полу не было. Павел Иванович увидел Анин взгляд.

– Жена тут прибрала маленько…

Аня кивнула. Юля принесла кофе.

– Давайте, вон там, у окна сядем, и вы расскажите, как всё случилось, – предложила Анна.

Они сели на диванчик возле окна, Юля поставила кофе на маленький столик. За этим столом Анна часто сидела вечерами с дядей в конце рабочего дня. Они обсуждали дела, подводили итоги, планировали завтрашний день за чашкой чая или бокалом вина.

Охранник мял пальцы, которые нервно подрагивали.

– Да я уж полиции всё сказал.

– Расскажите мне.

– Никак ты, Аннушка, своё расследование затеяла? Уймись! Опасно это.

Охранник шмыгнул носом, положил свою холодную руку на Анину. Глаза Ани наполнились слезами. Она глубоко вдохнула.

– Пусть полиция разбирается, – продолжил охранник.

– Расскажите, – твёрдо настояла Анна.

– Да что говорить-то. Делал я обход, как положено, в девять тридцать. У Евгения свет горел в кабинете. Ругался он там на кого-то. Голос тихий, но грозный такой.

– На кого?

– Я не слышал второго голоса, только покашливал кто-то в ответ на Женькин крик.

– Женщина, мужчина?

– Не скажу. Не понял.

– Что говорил дядя?

– Кричал: «Я понял на кого ты работаешь, этот номер у тебя не пройдёт. Что ты вот на это скажешь? Молчишь? Так я скажу – не видать вам агентства, как ушей. Я сделаю так, что тебя даже в дворники не возьмут».

– А вы не слышали что они дерутся?

– Нет. Я же дальше пошел. Я это услышал, пока окна в приёмной проверял, закрыты ли.

Анна обвела взглядом кабинет. Здесь явно была борьба. Она встала и подошла к дядиному столу. На светлой поверхности столешницы царапины. Такие же царапины и на полу возле стола, там, где лежало тело. Треснувшая клавиатура, сломанный пополам карандаш. Разбитая настольная лампа. Она вчера валялась на полу. Бумаги перепутаны. Аня быстро просмотрела документы. Счетов, что она вчера оставила, нет. Анна дотронулась до мышки и экран компьютера вспыхнул. Дядя всегда выключал компьютер. Аня пробежала по папкам. Папки с документами и отчетами не было. Удалили. А полиция сказала, что подошли сзади, пока дядя стоял возле стола. Откуда следы борьбы и царапины? Девушка указала на всё это охраннику.

– А ты права. Сопротивлялся Женька.

– Камеры! – вспомнила Аня. – Покажите запись с камер.

– Полиция забрала. А только вот камера, что в коридоре и у задней двери отключены были.

– Как?

– А вот так. Зато на стоянке работала.

– Покажите!

– Так забрали.

– А что там было?

– Костюмерша вышла в начале одиннадцатого. Потом никого не было. Машина стояла. «Опель красный». Аккурат без пятнадцати одиннадцать вышел кто-то через заднюю дверь.

– Кто?

– А не понять, мужик ли, баба. Сел и уехал.

– А машина чья?

– Не наших. Красный «Опель».

– А как она на стоянке оказалась? Там же ворота с ключом.

Павел Иванович пожал плечами. Аня вздохнула.

– Спасибо. А как вы нашли дядю?

– Так в одиннадцать пошёл посмотреть, ушёл он, али нет. Ключи не сдал. Свет горит. Тишина. Заглянул, а он лежит возле стола. Я кинулся к нему, а он не дышит и рубаха порезана в крови. Под головой кровь. Висок разбит. Я тебе звонить, а телефон отключен. Я в скорую. А скорая уж полицию вызвала. А полиция до тебя дозвонилась.

– А Эмиль тоже допоздна засиделся?

– Так он перед показами, можно сказать, живёт тут. Иногда и домой не уходит. А как зашумели тут все, вышел от себя. Как всегда голосить начал: «Ни днём, ни ночью покоя нет. Я тут на износ работаю. А вы орёте все!» А тут полиция. Под белы рученьки и в кабинет. Узнал что случилось, заистерил ещё больше: «Чикаго! Всех убьют и никто не узнает!». Я-то уж привычный к его выкрутасам. Скорая укол ему сделала, давление мерила. Он же любит всё это. Умирал тут минут пятнадцать, пока следователь не сказал, что в отделение заберёт, как подозреваемого. Поплакал маленько, да утих.

Аня грустно улыбнулась. Эмиль очень эмоциональный.

– Спасибо. Идите.

– Ты держись, дочка. Похороны когда?

– Я пока не знаю. Мне в полицию надо.

– Жёнка моя поможет. Организует всё, ты не переживай по этому поводу. Мы всё сделаем как надо.

– Спасибо.

– Женька хороший мужик был. Надо достойно его проводить.

Анна из последних сил старалась держаться.

– Ну, пошёл я, пошёл.

Глава 10. Программист.

Охранник похлопал Аню по руке и вышел. Анна села за стол Евгения Алексеевича, просматривала компьютер и не нашла некоторых рабочих папок, нужен программист. Дэн недавно работал в их компании. Дяде кто-то порекомендовал его. А раз уж дядя взял Дэна на работу, значит ему можно доверять. Так подумала Анна и вызвала программиста. В кабинет зашёл худой парень в джинсах и клетчатой рубашке навыпуск, волосы собраны в хвост чёрной резинкой, голова опущена. Дэн всегда ходил с опущенной головой и сутулился. Привычка от долгого сидения за компьютером. Дэн держал лампу новую клавиатуру.

– Павел Иванович передал, – проговорил программист.

Поставил лампу на стол, подключил клавиатуру.

– Дэн, из компьютера Евгения Алексеевича пропали некоторые документы. Можешь найти их?

– Да не вопрос. Что конкретно искать?

– Удалённые вчера. И, может, немного раньше. Если б я знала что искать.

– Ок. Я понял.

Программист поколдовал над компьютером.

– Я у себя поработаю, как найду – восстановлю и вам скажу.

– Спасибо. Только… не говори над чем работаешь, – попросила Анна.

– Кто-то из своих? – безразлично спросил программист.

– Не знаю. Но не говори никому.

– Не вопрос. Как скажете.

Анна улыбнулась и погрузилась в основную работу: реклама, показы, оплата, а дядя подбирал людей, строил команду. А теперь это всё ложилось на неё.

В дверях программист столкнулся со старшим экономистом Виктором Сергеевичем, работавшим с дядей ещё в школе моделей. Они вместе начинали и Виктор считался главным после дяди. Евгений Алексеевич доверял ему. Только вот Анне Виктор не нравился. Он всегда старался угодить ей. И к дяде относился… подобострастно, что ли. Аня как-то сказала об этом дяде, но тот махнул рукой:

– Виктор исполнитель. Хочет стать заместителем, но… заместитель – это ты. Тут уж не поспорит никто. Ты со мной уже сколько лет?

– Всю жизнь, – ответила Аня.

– Вот! Это наше с тобой дело. Только наше.

Виктор Сергеевич невысокого роста, аккуратно, но консервативно для модельного агентства, одет, в очках в тонкой железной оправе. Аккуратная стрижка, невыразительное лицо. Он хороший организатор, но дядя не спешил с его повышением, хотя они начинали работать вместе ещё в модельной школе. С тех пор Виктор Сергеевич так и работает старшим экономистом.

Дэн поздоровался с Виктором и они разошлись. Виктор Сергеевич пристально посмотрел в спину Дэна. Старший экономист всегда и всё замечал, всем интересовался. Особенно его интересовали посетители директора агентства.

– Зачем он приходил? – поинтересовался Виктор.

Анна не хотела говорить, что пропали счета и папки у дяди в компьютере.

– У меня комп завис, исправлял. Клавиатуру разбитую заменил.

Виктор удовлетворённо кивнул. Аня сидела за столом Евгения Алексеевича.

– Ты что там ищешь?

Аня посмотрела на Виктора Сергеевича.

– Хочу документы посмотреть.

Аня выключила компьютер и перешла к своему столу.

– Ты как? Держишься? Мы все в шоке. Это такой удар.

Аня поморщилась. Виктор Сергеевич подошёл к столу дяди и по-хозяйски расположился в кресле. Анна удивлённо смотрела на него. Виктор сверкнул очками. Всегда вежливый, внимательный, корректный старший экономист вёл себя уж слишком уверенно. Он перебирал бумаги на столе дяди. Смотреть там было не на что. Анна уже все документы переложила на свой стол.

– Анна, руководство агентством я беру на себя. У нас скоро показ. Необходимо завершить все подготовительные мероприятия. Что у нас по этому вопросу?

Аня замерла. Посмотрела на Виктора Сергеевича.

– А кто вам сказал, что вы будете руководить агентством?

– Аня, ну не ты же? Я работаю с Женей сто лет.

– Работал, – поправила Аня.

– Да, работал. И мы обговаривали с ним эту тему. Если что-то случиться, я приму бразды правления.

Виктор откинулся на кресле и крутил в руках карандаш. Аня сидела за своим столом. Их взгляды встретились. Виктор опустил глаза на карандаш. Аня смотрела на Виктора Сергеевича.

– Странно. Дядя никогда об этом не говорил.

– А зачем ему обсуждать с тобой рабочие вопросы?

– Мы всегда обсуждали рабочие вопросы. Все вопросы. И о вашем назначении не было речи, – ровно, спокойно произнесла Анна.

– Не важно. Руководить должен опытный сотрудник. А опытнее и старше меня тут никого нет.

– Павел Иванович старше, – пробормотала Аня.

Её задели слова Виктора Сергеевича. Он старший экономист, а она заместитель директора. И эта должность повыше.

– Я думаю, этот вопрос будем обсуждать с акционерами, – пробормотала Аня.

– Какие счета ты вчера оставляла Евгению? Я хочу посмотреть. Что-то я на столе ничего не увидел. Они у тебя есть в компьютере?

Аня замерла. Про счета знали только она и дядя.

– Я вчера передала ему план мероприятий по показу. В компьютере у меня нет никаких счетов.

– Значит, у Евгения. Какой пароль?

Аня промолчала. Виктор Сергеевич покашлял:

– Может я что-то перепутал. А где план?

– Вы что-то перепутали. А плана нет. Его унёс убийца. Придётся восстанавливать. И руководить агентством буду я, как заместитель директора я выше по должности. Работу я знаю. Так что спасибо за помощь. Если будет надо, я с вами посоветуюсь. Мне будут нужны ваши советы.

Виктор Сергеевич поднялся из кресла, что-то недовольно бубня. Аня наблюдала за ним.

«Неужели это он? Не может быть. Они столько лет вместе работали с дядей».

Виктор Сергеевич улыбнулся, снял очки, протёр платком, вернул на место, потёр правую ладонь.

– Я просто хотел помочь. Раз на то пошло, то сделаешь меня своим заместителем? Неужели я не заслужил? – шутливо спросил он.

«Что-то он быстренько засуетился о своём продвижении».

– Я подумаю. Об этом ещё рано говорить.

«А о том, что ты просишь повышения и расширения полномочий, дядя высказывался. И не в твою пользу», – подумала Анна.

– Странно всё это. Никак не могу поверить в смерть Женьки.

Аня промокнула глаза и шмыгнула носом. В голове всплыла записка с угрозой и Аня тихо произнесла:

– Все мы, знаете ли, внезапно смертны.

И уставилась на Виктора Сергеевича. Он хмыкнул, опустил глаза, перевёл взгляд в окно и потёр правую руку, посмотрел на часы.

– Да, я помню, эту цитату Воланда любил повторять Евгений: «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!» – ответил Виктор Сергеевич. – Только есть и другая поговорка: бери ношу по себе, чтобы не упасть.

– Не упаду, – пообещала Анна.

Виктор прищурился, подёргал очки и вышел из кабинета, а на душе у девушки стало как-то липко и противно. Дядя только вчера умер, а сегодня уже хотят занять его кресло. Хотелось вытереть руки, словно Аня коснулась чего-то грязного.

К обеду всё агентство гудело от новости о смерти директора. Кто-то искренне печалился. Девушки-модели ходили с заплаканными глазами. Бухгалтерия рыдала громко и от души. По офису ходили оперативники и сам Морозов. Аня выделила им кабинет, куда приглашали по очереди всех сотрудников агентства.

– Анечка, держитесь. Такого человека потеряли. Умный, добрый, не могу поверить, – всхлипывали одни.

Кто-то оставался равнодушным. Ушёл один начальник, на его место назначат другого. Сотрудники гадали, кто это будет: Виктор или Анна.

– Виктор Сергеевич опытный, давно работает, вежливый, внимательный, все мероприятия организует, атрибуты закупит. Только ему руководить.

– Да что вы! Анна ближайшая родственница. Она и будет руководить.

– Инвесторы не допустят молодую. Им нужен опытный директор.

– А что с агентством станет? Развалится? У Евгения Алексеевича такие связи были. Аня разве справится?

– А показ-то будет? – волновались модели. – Или не состоится?

Это их занимало больше всего. На показах модель может найти спонсора для себя: или для работы или для жизни. Агентство жужжало, как растревоженное осиное гнездо. Как трудовой пчелиный улей агентство жужжало вчера. А сегодня это было осиное гнездо. Так казалось Ане.

Глава 11. Следователь.

В кабинет заглянул следователь Морозов.

– Поговорим?

– Проходите, Денис Александрович, – пригласила Анна.

Морозов прошёл в кабинет, плотно прикрыв дверь. Сел напротив Анны.

– Что мы имеем. Евгения Алексеевича убили между двадцатью двумя и двадцатью тремя часами. Где вы били в это время?

– Дома. Спала.

– Подтвердить это некому.

– Некому.

– Злоумышленник проник в кабинет под предлогом срочного дела, закрыл дверь изнутри, совершил нападение, забрал некоторые документы и покинул помещение.

– У дяди была встреча. Он отправил меня домой. Он знал того, кто придёт.

– Кто это?

– Я не знаю.

– Ваш дядя убит не ножом. От ножа только порезы. Его ударили чем-то тяжёлым. Вы говорите – пропала статуэтка.

– Да.

– Ни ножа, ни статуэтки мы не нашли. Где они?

– Я не знаю.

– А ноутбук?

Аня пожала плечами.

– Вы понимаете, что вы главный подозреваемый? Вам выгодна смерть дяди. Вы получаете в наследство его бизнес. У вас были разногласия?

– Нет.

– Кто это может подтвердить?

– Все.

– А вот у меня есть информация, что вы разрушили дядины отношения. Дядя хотел жениться и всё сейчас досталось бы его жене. Но из-за вас он разорвал отношения.

Аня подняла на следователя глаза.

– Дядя очень любил свою жену и жениться не собирался. Да, у него были отношения, но это было… чистая физиология.

– А женщина, с которой расстался Евгений Алексеевич говорит, что вы могли убить дядю из ревности или из-за наследства.

– Ольга? Дядя никогда не любил её.