Твоя задача выжить

Родионова Маргарита

Твоя задача выжить

Глава 1. Разговор пять лет назад.

В самый дорогой ресторан города «Белый лебедь» не заходят простые жители, потому что стакан воды тут стоит как обед. Зал на первом этаже ресторана имитирует старину – кирпичные стены, массивные столики, вместо стульев скамьи. На окнах витые железные решётки, ставни, на стенах светильники в виде свечей в подсвечниках, на столах стилизованные керосиновые лампы. В углу зала винтовая лестница на второй этаж. Там вип-кабинеты. В кабинетах стены из тёмного дерева, на окнах и двери тяжёлые кофейные портьеры, мягкие диваны и кресла, обтянутые в тон портьерам. Из окна вид на старый город, историческую его часть.

В вип-кабинете расположились Волков Аркадий Степанович в дорогих джинсах, в сером кашемировом свитере и дорогих часах, под стоимость машины, и Смирнов Евгений Алексеевич шестидесятитрёхлетний мужчина, в хорошем, неброском костюме, подтянутый, среднего роста. Благородные черты лица, небольшая бородка, скорее походила на трёхдневную щетину, яркие светлые глаза, тёмные волнистые волосы зачёсаны назад. Взгляд прямой, цепкий. У Аркадия Степановича глаза прищурены, перебегают с предмета на предмет. Он уверен, немного вальяжен, но избегает прямого взгляда.

Мужчины сидят напротив друг друга, на столе закуска и стаканы с виски. Евгений Алексеевич читает документы, которые протянул ему Аркадий. Волков внимательно впился взглядом в лицо Евгения. Ни один мускул не шевельнулся на лице Смирнова. Он закрыл папку и вернул её Аркадию.

– Я всё понимаю, но мой ответ – нет. Здание оформлено на меня, все бумаги в порядке. Это не обсуждается.

Аркадий откидывается в кресле, взгляд становится холодным. Он поднимает стакан, делает глоток.

– Женя, ну зачем так категорично? Мы же с тобой не чужие люди, столько лет работаем. Просто верни. По-дружески. В качестве жеста доброй воли.

Евгений прямо смотрит на Аркадия, чуть приподняв бровь.

– Жеста доброй воли? Ты сейчас серьёзно? Я вложил в это место миллионы. Здесь работает модельное агентство, у нас контракты, репутация. Это мой бизнес, – говорит тихо, но твёрдо Евгений.

Волков встаёт и подходит к окну, говорит, не глядя на Смирнова.

– Бизнес, да... Но бизнес – это гибкость. А ты сейчас демонстрируешь поразительную упёртость. Подумай сам: это здание – памятник архитектуры. Старинное, ветхое. Ты же понимаешь, какая это ответственность? Любая проверка может найти массу нарушений. Пожарная безопасность, например... Или санитарные нормы для такого количества людей в историческом особняке.

– У нас всё в порядке с безопасностью. Мы проходили проверки.

Аркадий поворачивается к Евгению и говорит ухмыляясь:

– А что будет завтра? Вдруг кто-то из соседей напишет жалобу? Или какой-нибудь активист-краевед поднимет шум о ненадлежащем использовании памятника? Знаешь, как быстро такие дела попадают в суд? И суд может... как бы это сказать... усомниться в чистоте первоначальной сделки. Вдруг всплывут какие-нибудь интересные детали из прошлого?

– Ты мне угрожаешь? – голос Евгения так же тих и твёрд.

Волков засмеялся, направился к столу, сел. Мягко, как с ребёнком, заговорил.

– Что ты! Как я могу? Я просто рисую тебе картину реальности. Мир меняется. Город меняется. Это здание стоит на очень дорогой земле. И находиться оно должно в надёжных руках. В руках того, кто сможет обеспечить его сохранность и развитие района. А не в руках… – Аркадий замялся на секунду, – человека, который занимается сиюминутной модой.

– Моя «мода» приносит налоги в бюджет города и даёт работу людям.

Аркадий наклонился к Евгению. Очень тихо произнёс:

– А я могу дать тебе работу в другом месте. Гораздо более прибыльную и спокойную. И без всех этих бесконечных проверок, которые могут начаться буквально на следующей неделе. Просто подумай об этом. Отдай здание. И мы навсегда останемся партнёрами.

Евгений не ответил. Они в молчании доели обед. Официант унёс тарелки и поставил на стол чашки с дымящимся кофе. Медленно, словно невзначай Аркадий уронил:

– Ты всё ещё думаешь, что твои бумажки – это крепость?

Евгений хмыкнул и отхлебнул кофе. Аркадий продолжил.

– Знаешь, я тут на днях задумался... о вечном. О том, как хрупка человеческая жизнь. Как быстро всё может закончиться. Вчера ты на вершине, у тебя контракты, модели, вспышки камер. А завтра – пустота. И что тогда? Что останется твоим детям, кроме проблем?

– Ты сейчас о чём? – в голосе Евгения слышен металл.

Аркадий отвернулся к окну.

– Ни о чём конкретном. Просто мысли вслух. В нашем деле, Женя, главное – это спокойствие. Уверенность в завтрашнем дне. А ты сейчас этой уверенности лишаешь не только себя, но и свою семью. Внезапные проблемы со здоровьем, несчастные случаи...

Аркадий повернулся к Евгению и посмотрел в глаза.

– Они ведь не предупреждают о своём визите.

Евгений встал, положил на стол деньги.

– Спасибо за обед. Я думаю, наш разговор окончен.

Аркадий откинулся на спинку кресла и тихо произнёс в спину Евгения:

– Подумай об этом. О том, как короток может быть путь от вершины до... забвения. И о том, кто в этот момент окажется рядом, чтобы подставить плечо твоей семье. А кто просто пройдёт мимо. Решение за тобой.

Евгений обернулся, кулаки сжаты, на лице нет эмоций, застывшая маска.

– Я сказал – нет.

Смирнов вышел из кабинета. Внутри его бушевал ураган. Бывший военный, он умел держать себя в руках и ни единой эмоцией или жестами не выдать свои чувства. Речь шла о его модельном агентстве. О его модельном агентстве.

Когда-то в здании, где сейчас модельное агентство «Анна», была гостиница, но городу она дохода не приносила. Дом старый, коммуникации надо было менять, что требовало огромных затрат. И несколько лет дом пустовал. Настали времена, когда в стране пышным цветом цвёл беспредел, можно было строить бизнес, попасть под пулю, разориться или баснословно разбогатеть. Тогда у Аркадия Волкова подросла капризная дочь-подросток, которая хотела стать моделью. Дочь Волкова умела добиваться от папы всего, что пожелает. Волков и предложил Евгению Алексеевичу Смирнову купить это здание по дешёвке и открыть в нём школу. Евгений посчитал риски и согласился. Волков помог с ремонтом и школа начала набирать вес, развиваться. Довольными оказались все: у Смирнова бизнес, дочь Волкова училась модельному искусству, а сам Волков таял и гордился дочерью – у неё не оставалось времени на всякую опасную ерунду, имеющую место быть в среде «золотой молодёжи».

Раньше модельная школа Евгения ютилась во дворце творчества. Она занимала несколько классов. Евгений набрал детей и обучал работе с телом и осанкой, развивал навыки позирования, учил самопрезентации и коммуникации, помогал убрать зажимы и страх камеры, готовил к кастингам и съёмкам. Модельная школа – это подготовительный этап, откуда его выпускникам открывался путь в модельное агентство. Выпускники уезжали в большие города, проходили кастинг в модельные агентства и зарабатывали неплохие деньги.

В новом здании можно было развернуться. Теперь модельная школа располагалась в удобном и доступном месте, в историческом центре небольшого города, в старом двухэтажном здании послевоенной застройки. Главный вход с колоннами и каменными ступенями, лепниной на окнах и под крышей создавал видимость старинного особняка. За массивными двойными дверьми располагается большой холл, выложенный каменной плиткой с мозаикой. Тут расположилась охрана и администратор в одном лице – отставной военный, Павел Иванович. Когда-то Евгений Алексеевич служил в специализированной государственной структуре вместе с Павлом Ивановичем. С другой стороны стояла кофемашина, диванчик и маленький столик для ожидавших посетителей и родителей воспитанников. Из центра холла широкая мраморная лестница ведёт на второй этаж и расходится на две стороны. В правом крыле располагалась администрация, бухгалтерия агентства, а в левом – залы для занятий, костюмерная.

На одном московском показе мод, куда Евгений поехал набираться опыта, он познакомился с Анной. Их любовь вспыхнула ярким светом сразу же, как только они встретились. Это была сказочная история любви, сохранившейся на всю жизнь. Жена Евгения, Анна, приехала за ним в провинциальный городок и работала в школе хореографом. Она никогда не жалела, что уехала из Москвы, бросила карьеру модели. А Евгений старался, чтобы его Анна не скучала о большом городе.

Своему агентству Евгений дал имя жены – Анна. Бизнес развивался, Анна и Евгений работали в агентстве, и ничто не предвещало беды. Но у власти стоят люди, которые ставят материальные ценности выше духовных. Дом понадобился весьма влиятельному человеку города – Волкову, который в своё время отдал это здание Смирнову. Евгений не собирался сдаваться. Слишком много сил и любви он вложил в своё дело. Но и Волков не хотел упускать лакомый кусок земли в центре города.

Глава 2. Пять лет назад. Авария.

Отдавать здание, а именно просили безвозмездно отдать, Смирнов не хотел. Ему угрожали. И угрожал тот человек, который помог в своё время оформить этот дом на Евгения – Волков. Евгений Алексеевич не привык сдаваться, запугать его невозможно. Бывший военный умел постоять и за себя, и за своих родных, и за своё дело. Смирнов ничего не сказал жене, но подстраховался и отправил свою семью и семью сестры в глубинку, где их никто не смог бы найти. Весь город гудел, потому что слухи о закрытии модельной школы обсуждались во всех городских СМИ и даже на федеральных каналах.

– Пару месяцев отдохнёте на турбазе, пока я тут с делами разберусь. Дел невпроворот. Свежий воздух, сосны, озеро. Вместе вам веселее будет. А я школу отстою и к вам присоединюсь, – объяснил Евгений своё решение.

– И долго ты будешь разбираться? – спросила жена. – Я могла бы пригодиться.

– Анечка, да пару дней, ну максимум неделя… Или дней десять. Я позвоню. Я каждый день буду звонить и отчитываться как идут дела.

Евгению удалось уговорить родных уехать, и он с облегчением вздохнул. Но судьба распорядилась иначе. В тот день, когда родные выехали из города, произошла трагедия. Евгений не верил, что это было не подстроенное убийство, он не верил в несчастный случай. Но так говорил следователь, так писалось в интернете – случайное стечение обстоятельств, несчастный случай. Город гудел, высказывал предположения, но дело закрыли и на здание агентства больше никто не покушался.

В автомобиль, где ехали его жена, сын, сестра и племянница, врезалась фура. Водитель уже вторые сутки был за рулём и заснул. Ноябрьский дождь со снегом, скользкие дороги, темнота сделали своё дело. Фуру занесло, водитель заснул за рулём, а когда проснулся, постарался не съехать в канаву. Маленький автомобиль с родными Смирнова он даже не увидел. Фура перевернулась и накрыла автомобиль своей тридцатипятитонной массой. Все в машине погибли. Выжила только племянница, восемнадцатилетняя Анна. Её не было в машине.

У Ани в городе остался парень. В дороге девушка разругалась со всеми родственниками, отстаивая свои права остаться в городе. На одной из заправок Аня выскочила из машины:

– Я никуда с вами не поеду! Вы можете прятаться где угодно, а я не хочу всю оставшуюся жизнь провести в глуши. Я только поступила в институт! У меня вся жизнь впереди. Я никого не боюсь. У меня есть любимый, и он защитит меня. Видеть вас не хочу!

Аня выскочила из машины и категорически отказалась ехать дальше. Родственники долго уговаривали и убеждали девушку поехать с ними. Но Анна настаивала на своём. Было уже поздно, а добираться далеко. Родные рассердились и оставили взбалмошную девчонку на заправке. Мать позвонила брату:

– Забери Аню на заправке. Она с нами не поедет.

Евгений скрипнул зубами.

– Через полчаса приеду.

– Ничего, – сказала мать Ани жене Евгения. – Перебесится, позвонит. Женька уговорит её.

Семья поехала дальше. Анна осталась в кафе. Не успели родственники выехать с заправки, как в них врезалась фура. Всё произошло на глазах Анны. Она злая сидела в кафе у окна и следила, как машина выезжает на трассу.

– Видеть их не хочу! Я сама проживу, – бормотала девушка.

Мать сказала, чтобы она дождалась дядю и Анна ждала Евгения Алексеевича. В считанные секунды исполнилось желание «видеть их не хочу». Наверное, вот так Вселенная распоряжается нашими жизнями и выполняет желания. Не озвучивай желания, они могут исполниться. Аня впала в ступор, уронила стаканчик с кофе. И не отрывая взгляд, смотрела на происходящее. На её глазах фура очень медленно наклонилась над автомобилем родственников. Казалось, что у всех есть время: у фуры сохранить равновесие, а у автомобиля отъехать назад. Все сотрудники стоянки и кафе застыли. В воздухе завис общий выдох: «Ах-х-х». Фура медленно падала на автомобиль, а он стоял, как вкопанный. Огромный рефрижератор смял маленький автомобиль как консервную банку, как бумажный стаканчик. Евгений Алексеевич приехал на место происшествия сразу же. Служащие заправки взяли у Ани телефон и позвонили ему. Евгений увидел место аварии, застывшую Анну с расширенными, безумными глазами. Она словно законсервировалась. Ни эмоции, ни слезинки, ни слова. И сам Смирнов превратился в статую, холодную, немногословную. Только после похорон Аня осознала произошедшее, и только тогда смогла заговорить и заплакать.

Евгений обезумел от горя, от страха за Аню, племянницу. Выдержка и хладнокровие покинули его. Три гроба, три могилы самых дорогих людей. Неуправляемый страх за Анну и жгучее желание отомстить. Он знал убийцу. Евгений увидел Волкова на похоронах. Чеканя шаг, так что казалось, будто земля дрожит он подошёл к Аркадию. Евгений натянут как струна, глаза красные от слёз и бессонницы, спина прямая, выправка военная, руки в карманах. Аркадий напрягся, испугался. По спине прокатилась холодная капля. Ожидать от Евгения можно было чего угодно. Выстрелит в лоб и прощай все планы. Моросил противный холодный дождь. Мокрая земля, деревья, сбросившие листья, стылый воздух. Ноябрь.

– Это ты... Ты...

Евгений не может закончить фразу, его душат ярость и горе. Он смотрит на врага, пытаясь найти ответы на его лице.

Дрожащим то ли от холода, то ли от страха голосом, стараясь держать лицо Аркадий отвечает:

– Женя, прими мои соболезнования. Ужасная, ужасная новость. Какое-то дикое стечение обстоятельств.

– Не смей! Не смей мне тут... говорить о соболезнованиях! Это был несчастный случай?!

Евгений говорит громко, голос не дрожит. В глазах дикая ярость, руки в карманах сжимаются в кулаки. Смирнов контролирует себя из последних сил.

– Я понимаю твоё состояние. Ты потерял всё, что любил. Горе заставляет искать виновных. Но я здесь ни при чём. Полиция провела расследование. Эксперты пришли к выводу, что это несчастный случай. Трагическая случайность.

– Случайность?! После твоих слов про внезапную смертность?! После всех этих намёков?! Ты убил их! Ты убил мою жену, сына и сестру!

– Твои обвинения беспочвенны и опасны. Во-первых, у меня есть алиби. Десятки людей могут подтвердить, где я находился в ту ночь. Во-вторых, если ты хоть кому-то расскажешь эти... фантазии, ты можешь оказаться в очень сложном положении. Человек в твоём состоянии, публично обвиняющий уважаемого бизнесмена... Тебя могут отправить на принудительную психиатрическую экспертизу. А после того, как дело квалифицировали как несчастный случай, твои слова будут звучать как клевета.

– Я найду доказательства! Я докажу, что это ты!

– Нет, Женя. Не найдёшь. Потому что нет никаких доказательств. Есть только трагическое совпадение. И твоё воспалённое горем воображение. Посмотри на себя. Кто тебе поверит? А потом, у тебя осталась Аня, девочка. Вот о ней позаботься.

Евгения начинает отпускать гнев. Волков прав. Доказательств нет. Есть только смерть и его собственное отчаяние. Евгений видит перед собой не просто безжалостного человека, а непробиваемую стену из денег, власти и безупречной юридической защиты. Очень влиятельный человек Волков Аркадий Степанович тут же отказался от своих притязаний. Забрать дом, а потом доказывать свою непричастность к аварии было слишком накладно. И так весь город гудел и требовал привести его к ответу. Губернатор грозился наказать виновного. Следствие квалифицировало аварию как несчастный случай. Непричастность Волкова доказали, но горожане не верили. Евгений тоже не верил. В городе пошумели, поговорили и забыли, новости менялись быстро, и трагедия Евгения сменилась новыми событиями. Школа работала, здание осталось у Смирнова. Евгений Алексеевич раскрутился и переквалифицировался в модельное агентство. Это на разряд выше и денежный поток тоже увеличился. У модельного агентства осталось старое название: «Анна». Теперь уже увековечивая память жены.

Глава 3. Аня. После гибели родных.

После аварии, в которой погибли родные Евгения и Анны, дядя забрал племянницу к себе. Общее горе ещё больше сблизило их. В одиночку очень трудно пережить. Как мог Евгений оберегал и баловал племянницу. Аня, пока училась в финансово-экономическом институте, подрабатывала у дяди в модельном агентстве «Анна». А после окончания дядя устроил её главным помощником директора, то есть себя. Взять племянницу в модели Смирнов не мог, да Аня и не хотела. Ростом девушка не дотягивала до модельного. Желания ходить по подиуму и сниматься у Ани не возникало. Анне нравилась экономика, точные расчёты. В организации какого-нибудь мероприятия Анне нет равных. Она учитывает малейшие детали, успевает следить за всем и контролировать счета. Аня умела настоять на своём, помогала дяде в агентстве уже пять лет. Характер у девушки несгибаемый, стальной, советы дельные, переговоры и согласования лучше неё мог вести разве что только сам Евгений Алексеевич.

Смирнов удивлялся, глядя на племянницу. Симпатичная, стройная девушка ходила в невероятных балахонах, скрывающих её хрупкую фигуру. Светлые пепельные волосы завязывала на макушке заколкой, косметикой почти не пользовалась, носила невообразимые огромные очки в пластиковой оправе жуткого синего цвета. Серая мышь. Мимо пройдёшь и не запомнишь. Массовка.

Было время, когда Анна выглядела по-другому. Её друг, из-за которого она выскочила из машины, видел её другой. И дядя любовался племянницей. Аня носила облегающие платья и джинсы, завивала волосы, лежащие пепельными локонами по плечам, делала вполне профессиональный макияж. Ну не зря же у неё дядя работает в модельном бизнесе.

Аня в то время цвела и, даже невзирая на её рост, Евгений думал взять её моделью. Евгений Алексеевич уже начал готовиться к свадьбе племянницы. В один совсем не прекрасный вечер Аня пришла домой поздно. Евгений уже начал беспокоиться. На звонки она не отвечала. Сон не шёл и когда заскрежетал ключ в двери, Евгений выскочил в прихожую.

– Аня! Ну так же нельзя! Я волнуюсь!

Аня, с размазанной косметикой, с чёрными кругами под глазами, с перекошенным ртом, прошла мимо дяди, словно он пустое место.

– Аня, – позвал Евгений.

Девушка тенью проскользнула в комнату и захлопнула дверь. Евгений Алексеевич потоптался под дверью. Беспокойство за племянницу перевесило приличия, и он зашёл в комнату. Аня лежала поперёк кровати и рыдала. Сердце Евгения сжало холодной рукой. Аня уткнулась лицом в подушку, заглушая рыдания, всё тело тряслось, волосы рассыпались по подушке. Анна стучала маленьким беззащитным кулачком по постели.

«Убью всех!» – подумал Евгений.

Он бросился к племяннице. Дороже неё в его жизни никого не было. Эта девочка не должна так страдать. Она достойна самого лучшего. Евгений осторожно погладил Аню по спине.

– Расскажи мне что случилось, девочка.

Аня затряслась ещё сильнее. Евгению показалось, что кровать тоже раскачивается. Аня содрогалась в рыданиях, а дядя поглаживал её по спине. Сердце его колотилось в груди как после пробежки. Жалость щипала глаза, а мозг разрабатывал план мести. Только вот кому? Наконец рыдания прекратились.

– Как жить дальше, дядя?! Я не хочу жить! – услышал Евгений приглушённый голос Ани.

Сердце Евгения сделало кульбит и не нашло своего места, забилось в истерике в горле. Потерять племянницу – это равносильно смерти. Мужчины тоже умеют бояться и плакать. Плакать Евгений не стал. Хватит и Аниного потопа от слёз.

– Ну что ты, девочка. Жизнь – это дар. Ты должна жить. Всё проходит. Что случилось?

– Я не могу, я не хочу. Я не буду.

Аня колотила кулачками по подушке.

– Анечка, детка, дороже тебя у меня нет никого. Я разнесу всех. Что случилось?

– Он не любит меня! – прокричала Аня.

Сердце Евгения вернулось на место, страх приутих. Он облегчённо шумно выдохнул.

«Слава Богу, ничего страшного не произошло! С этим можно справиться».

– Почему ты так решила? – уже вслух спросил он.

– Он целовался… Он обнимался… Он говорил… – рыдала Аня.

– С кем обнимался и что говорил? – тихим голосом спросил Евгений, поглаживая Аню по спине.

Аня ещё повсхлипывала, Евгений заварил чай, добавил в него капельку коньяка, принёс Ане. Девушка выпила, немного успокоилась и рассказала:

– Меня пригласила знакомая, мы вместе учились, на вечеринку. Она сказала, что сейчас мы познакомимся с женихом её подруги. Дима сказал, что будет занят и вечер у меня оказался свободным. Я пришла. А там Дима с этой Светой. Типа жених и невеста. Они целовались. Все их поздравляли. А он даже не объяснился. Он с ней сидел, обнимал и пил за их счастье. Потом подошёл и сказал, что это не то, что я думаю. Что её папа банкир и он женится только из-за карьеры. Я должна подождать, а потом он разведётся. Дядя! Я не могу! Я не могу ждать пока он с этой… Это не честно! Чем я хуже?

– Анечка, солнышко, ты лучше всех. Ты никого не должна ждать. Забудь. Сотри. Не твой он мужчина. Подонок! Да все парни города будут у твоих ног.

– Я не хочу всех! Я люблю его. Ты можешь расстроить их свадьбу?

Евгений Алексеевич мог всё. Он знал отца этой Светы. Но чтобы племянница унижалась из-за парня, который жениться по расчёту… Он не мог такое допустить. Его Аня достойна лучшего, настоящего мужчины.

– Забудь, – твёрдо произнёс дядя. – Такой… нам не нужен. Я не позволю!

– Как?! Как мне это сделать? – кричала Анна.

– Это больно. Это предательство. Предательство нельзя прощать. Но и мстит не надо. Не унижай себя. Забудь. Тебе двадцать три года. У тебя всё впереди.

– Дядя! У меня ничего нет впереди! У меня всё закончилось!

Глава 4. За две недели до трагедии.

И у Ани всё закончилось. Она держала себя в руках, упаковала себя в бесформенные одежды и, окончив институт, ушла в работу, как в монастырь. Помогала дяде поднимать и развивать его бизнес. Девушка, верящая в чистую, светлую любовь, в сказки, где счастливый конец заканчивается свадьбой, получила удар такой силы, что восстановиться ей не удалось. Романтик дядя воспитал в ней эти чистые и светлые чувства. Уж как Евгений ругал себя, как только не подходил к Ане с разговорами, ничего не помогало. У Ани внутри выключили свет и повесили таблички: никого нет дома, осторожно, разочаровавшаяся девушка, не входи – убьёт. И это стало таким барьером, такой китайской стеной, через которую не пробиться. Целеустремлённая девушка, видящая перед собой цель, преодолевала все препятствия. Но построила такую стену вокруг себя, что даже дядя не смог переубедить племянницу. А она просто не видела ни цели, ни смысла в отношениях. Все мужчины в её глазах померкли и веры их словам не было. До поступков Анна не допускала. Единственным мужчиной – благородным, умным и порядочным – был дядя.

– Аня, девочка моя, ну нельзя же похоронить себя в твоём возрасте, – говорил Евгений Алексеевич. – Ты же красивая. Оденься, накрасься. Купи очки красивые или линзы вставь. Хочешь, мы гардероб тебе подберём?

– Дядя, мужчина должен полюбить меня, а не фасад и не перспективную невесту с приложением в виде дяди.

Евгений вздыхал. Девочке уже двадцать пять лет. Выглядит серой мышью. Да, он привык к ярким внешностям, где не всегда есть интеллект, но встречают же по одёжке. Аня категорически отказывалась менять гардероб и вообще меняться. Вокруг крутилось много достойных мужчин, но ни один не заинтересовал девушку. Слишком непреступна и категорична. Пробиться сквозь Анины принципы не удалось никому. Да и завоёвывать бастионы в наше время мужчины не любят. Им больше нравится мгновенно сдавшаяся крепость.

– Ты мой единственный мужчина, – говорила Анна дяде.

Евгений Алексеевич опять вздыхал. Ему очень хотелось видеть племянницу счастливой, красивой. Надо отдать должное ему, он понимал, что тогда потеряет такого ценного помощника, но и на это он готов был пойти ради счастья Ани. При любом удобном случае Евгений уговаривал Аню сменить гардероб. Как-то в конце рабочего дня Евгений сказал: