Твоя задача выжить

Из раздумий вывела Ольга.

– У меня есть тайминг показа.

– Прекрасно! – воодушевился Аркадий и вернулся за стол. – Давай.

Ольга задумчиво смотрела в монитор телефона.

Волков легонько постучал по столу:

– Давай, давай, не томи.

Ольга открыла файл и отправила Волкову. Звякнуло сообщение. Волков мельком взглянул и удовлетворённо кивнул. Посмотрел на Ольгу, положил свою руку на её.

– Оля, дорогая, нам надо поговорить, – мягко, бархатно начал Аркадий. – Как друзья.

Ольга напряглась.

– Аркадий, ты единственный, кто меня понимает. Кто был на моей стороне. Я думала... мы же столько всего сделали вместе.

Аркадий мягко перебивает Ольгу, берёт её руку в свою.

– Мы сделали очень много, Оля. И ты мне очень помогла. Я этого никогда не забуду. Именно поэтому я хочу, чтобы ты знала: я всегда поддержу тебя.

Волков берёт телефон и что-то пишет, протягивает телефон Ольге. Ольга переводит взгляд с телефона на Аркадия. Приподнимает брови.

– Это небольшая... компенсация за всё, что ты пережила. И за твою помощь мне в прошлом.

Ольга смотрит на цифры на мониторе. Её лицо каменеет. Она начинает понимать суть разговора.

– Помощь? Ты называешь это помощью? Я рисковала всем! Я переводила тебе деньги! Я... я думала, мы партнёры.

Аркадий убирает телефон. Сухим и деловым тоном произносит:

– Партнёры? Оля, давай не будем путать личное с бизнесом. Ты была удобным инструментом для решения небольшой финансовой задачи. Твоя карьера закончилась не из-за меня, а из-за твоей собственной глупости и конфликта с Евгением.

– Ты меня использовал! А теперь просто откупаешься? Думаешь, я возьму эти жалкие деньги, и буду молчать? – голос Ольги дрожит от злости.

Аркадий сидит расслабленно, но его голос звучит твёрдо, холодно как приговор:

– Возьмёшь. Потому что это всё, что ты можешь получить. И потому, что если ты откроешь рот, то первая окажешься под следствием за финансовые махинации. Думаешь, я не подстраховался? Все переводы зафиксированы.

Волков уже передумал подыскать Ольге тёпленькое местечко. Он хочет побыстрее избавиться от неё и забыть. Он смотрит на неё сверху вниз.

– Это прощальный подарок. Возьми его и начни новую жизнь где-нибудь подальше отсюда. И забудь обо мне... и о Евгении.

– Меня не устраивает прощальный подарок, – голос Ольги слегка дрожит.

Аркадий закидывает ногу на ногу, складывает на груди руки.

– Вот как? И что же тебя не устраивает? Сумма?

– Это не сумма – это подачка, чтобы я замолчала. А я не хочу молчать. Я хочу долю в том, что ты задумал.

Волков расхохотался, от души, не наигранно.

– Вот как? Ты переводила деньги по моей просьбе. Это была просто услуга.

– Услуга? Или соучастие? Мои адвокаты могут по-разному интерпретировать эти переводы. Особенно если поднять вопрос о том, что я делала это под давлением и из-за личных отношений с тобой.

Аркадий улыбнулся. Ольга не так уж и глупа. Волков хохотнул:

– Шантаж? Серьёзно? Ты угрожаешь мне? После того как я предложил тебе деньги за то, чтобы ты просто исчезла?

Ольга поняла, что терять ей нечего. Или она выкладывает все карты на стол или… Дальше думать не хотелось.

– Я не прошу денег для себя! Я предлагаю партнёрство! Ты получаешь здание Евгения, а я получаю процент от сделки и своё место в твоём новом проекте. Это справедливо.

Аркадий заливисто хохочет.

– Справедливо? Ты – отработанный ресурс. Ты думаешь, у тебя есть что-то на меня? Думаешь, я не подготовился? Все переводы были оформлены как оплата консультационных услуг от твоей фирмы. У меня есть все чеки и акты. Ты сама подписала себе приговор как соучастница в финансовых махинациях своего босса.

Аркадий встаёт и подходит к окну.

– Мой тебе совет: бери деньги и уезжай из города. Потому что если ты ещё раз появишься рядом со мной или с Евгением, наш дружеский разговор перестанет быть таковым.

Ольга смотрит на него и понимает, что проиграла окончательно и бесповоротно. Обратной дороги нет. Её не стало тогда, когда она согласилась помочь Волкову. Это была дорога в один конец.

Глава 7. Очень длинный день.

«Почему дядя выгнал Ольгу? – думала Анна, изредка поглядывая на Евгения Алексеевича. – Я таким взбешённым его не видела никогда».

– Анна! Где документы, что я просил подготовить?

Анна вздрогнула. Голос Евгения Алексеевича не предвещал ничего хорошего. Анна оторвалась от компьютера, сняла очки и потёрла глаза возле переносицы. Глаза болели. Она второй день сидела над документами. За последние шесть месяцев их агентство несло значительные неоправданные расходы, и Анна не могла понять, куда уходят деньги. Все счета на первый взгляд не давали повода усомниться. Но реклама… Аня сама занималась рекламой и выписывала счета. А тут оплата рекламных кампаний на общую сумму восемьсот тысяч рублей. Аня не помнила такой суммы. Её вообще не было. Аня старалась искать бюджетные варианты. Откуда? А ещё какие-то отчисления в непонятную фирму. Может быть, это она ошиблась? Да не может быть. Последняя реклама заказывалась полгода назад. А этот счёт свежий. На нынешний показ Аня счет ещё не оплачивала, потому что ещё не сделали рекламу. Аня собиралась выяснить, что это за фирма. Название ей не было знакомо.

– Я ещё не все счета просмотрела. Ты не сказал к какому сроку это понадобиться.

– Вчера! Вчера мне это надо было!

Евгений Алексеевич подскочил и подошёл к столу Анны. Они работали в одном кабинете. Как главный помощник директора агентства Аня должна быть в курсе всех дел: встреч, презентаций, на что уходят деньги, какая прибыль и прочее, прочее, прочее. Аня знала всё. И ей это нравилось. Это её жизнь.

– Что тут у тебя?

Евгений Алексеевич уставился в монитор.

– Я боюсь ошибиться… Но мне кажется…

– Анна! Что ты нашла?

Евгений Алексеевич пристально глядел на Аню. Она надела очки и посмотрела в глаза Евгения Алексеевича.

– У нас куда-то уходят деньги.

Директор модельного агентства завис. Он опёрся руками о край Аниного стола и застыл, глядя в монитор. Аня запаниковала. Возможно, она ошиблась и сейчас подставит человека. Возможно, она не знала о тратах. Внешне в документах всё сходилось, но сумма, которая уходила из агентства, была внушительной. А фирма? Аня не помнила договора с этой фирмой. Девушка нервно играла курсором на экране.

– Не мельтеши. Сбиваешь, – буркнул дядя.

Евгений Алексеевич выпрямился, заложил руки за спину и подошел к окну. Молча постоял, покачался с носка на пятку.

– Ты это тоже заметила? – тихо произнёс он.

Он посмотрел на Анну поверх компьютера. Аня кивнула. Евгений Алексеевич запустил руки в волосы и взъерошил их. Несмотря на возраст, шевелюра дяди восхищала Анну: густые, слегка вьющиеся волосы с проседью лежали безупречно. Аня знала цену этой безупречности. Дядя каждое утро укладывал волосы по тридцать минут. Евгений Алексеевич – среднего роста, подтянутый шестидесятитрёхлетний мужчина, нравился женщинам. Благородные черты лица, небольшая бородка, скорее походила на трёхдневную щетину, яркие светлые глаза. Анна выглядела не так эффектно. Строгая кожаная юбка и объёмный серый свитер, красивые пепельные волосы собраны на затылке в пучок, закреплённый заколкой, огромные чёрные очки в роговой оправе, минимум косметики. Классический вариант серой мышки.

– Девочка моя, у нас хотят оттяпать дом. А в агентстве завелась крыса, – печально произнёс дядя. – Я разберусь, не бери в голову. Мне кажется, я знаю, кто это. И всё это взаимосвязано.

– Кто, дядя?

– Меньше знаешь, лучше спишь. Не переживай. Я решу эту проблему. Мы ещё поборемся и у нас есть на это шансы.

– Дядя, объяснись, – попросила Анна.

– Чуть позже.

Анна – умница и разбирается во всем. Евгений посмотрел счета, что скинула ему Анна. Девочка не заметила, или не разобралась. Он, Евгений, сразу понял, кто тут играет в чужие ворота. Он сопоставил предложения, которые он отвергал, пробежался по соцсетям и понял, против него большая сила, но и он не промах. Но надо почистить кадры. Не всем нужна красота и эстетика. Больше тут выгода и, само собой, деньги.

– Что делать будем? – спросила Анна.

– Пока нечего. Езжай домой. Я ещё посижу. Скинь документы. У меня тут есть идейка.

Аня скинула файлы на флешку и отдала дяде.

– Какая идейка?

– Иди, иди. Ко мне сейчас придут. Не хочу чтобы вы встречались. Вечером расскажу. Это только подозрения. Мне надо знать точно.

– Дядя?

– Иди, сказал. Приду через час-полтора.

Евгений Алексеевич потёр щёки руками. Ане не хотелось уходить, и она тянула время.

– Может, кофейку сделать?

– Анечка, какой кофе? У меня неприятный разговор, но, надеюсь, он решит все проблемы разом.

– У нас проблемы?

Аня топталась возле дяди.

– А ты счета не вникая проверяла? – съязвил Евгений Алексеевич.

– Я заметила, что…

Дядя посмотрел на часы.

– Анна, марш отсюда!

Аня медленно взяла сумку и пошла к двери. Девушке стало обидно, что дядя её прогоняет. Она обернулась на пороге.

– Я дождусь тебя. Вечером расскажешь?

Евгений Алексеевич махнул рукой. Иди. Анна спустилась на первый этаж, сдала ключи на вахте.

– Павел Иванович, а кто к дяде записан?

Охранник удивлённо посмотрел на девушку.

– Никто. Совсем заработались вы с Евгением Алексеевичем. Днюете и ночуете тут. Ладно он, а ты-то, молодая, красивая, а только о работе думаешь. Парень-то есть?

– Не до парней мне. А кто ещё в офисе остался?

Ане очень хотелось знать, кого ждёт дядя.

– Дак, истерик наш, Эмиль. Всё костюмы подгоняет, да что-то там колдует.

Павел Иванович говорил о Емельяне, постановщике дефиле, устроителе бала, как выражался сам Эмиль. Он страшно злился, когда его называли Емельяном. Этим грешил Виктор Сергеевич. Ему нравилось выводить Эмиля. Постановщик начинал злиться, размахивать руками, топать ногами и трижды за день умирать.

– И больше никого не осталось?

– Так кто тут так долго сидит кроме вас? Никого. Костюмерша с Эмилем, да вы с Евгением.

За последние дни Анна очень устала. Через семь дней должен состояться показ моделей известного модельера. Эмиль психовал, прибегал каждый час и на что-нибудь или кого-нибудь жаловался. Работник он отменный, но вот характер ядерный. Рядом с ним всегда что-то происходило: что-то билось, ломалось, рвалось, модели получали травмы, техника не работала. Эмиль ходил в узких брюках в серую клеточку, носил невообразимо пёстрые рубашки с обязательным нашейным платком под воротником, на голове чёрная бандана, держащая длинные всегда взлохмаченные волосы красного цвета. Черты лица мелкие, подвижные. Эмиль всегда носился с огромной кружкой кофе, на которой было написано: «Красота спасёт мир», расплёскивал кофе по всем коридорам, обливался и обжигался сам.

Предстояла рассылка приглашений, но они ещё не пришли с печати. Что-то там пошло не так и приглашения все были испорчены. Согласования с высокими гостями, которых не устраивал то день, то час. А без них агентство не могло начать показ. Не выбрано место показа. А тут ещё дядина просьба проверить счета – всё это измотало Анну до последней капли.

Аня сдала ключи, расписалась в огромном журнале и попрощалась с охранником. Павел Иванович, отставной военный, служил вместе с дядей. Ему уже за семьдесят, но военная осанка сохранилась. Павел Иванович работал и сторожем, и охраной, и администратором, встречающим гостей и посетителей, и завхозом: ремонтировал, что ломалось, вкручивал, что перегорало.

– И Евгения захватала бы, что он тут остался? Ладно Эмиль наш. У него показ, его не выгонишь, – проворчал Павел Иванович.

Анна покачала головой. К нему кто-то прийти должен.

– На ночь глядя? Времени-то уж десятый час.

Аня вздохнула, развела руками и поехала домой. Остановилась во дворе дома. Посидела немного за рулём, выходить из машины не было сил. Аня чувствовала себя столетней старухой. Она вспомнила, что не заехала в магазин.

– О, нет… – простонала она.

Сил куда-то ехать не осталось. Она выползла из машины, поставила её на сигнализацию и поплелась к подъезду. Дверь оказалась тяжёлой и с первого раза не открылась. Пришлось снова прикладывать ключ. Дома Анна приняла душ и рухнула в постель.

– Чуть-чуть полежу и приготовлю ужин, – пробормотала девушка.

Анна провалилась в сон. Ей ничего не снилось. Мозг устал. Фонарь застенчиво светил в окно, а берёза поглаживала стекло серёжками. Стоял конец апреля, весна быстрыми шагами вступала в права. Деревья выпустили первые нежно-зелёные листочки, еле вылупившиеся, солнце палило, проснувшись от зимней спячки. И только ночами апрель ещё остужал землю: не рано ли вам? От света фонаря комната казалась призрачной. Занавеска еле шевелилась от лёгкого ветерка.

Глава 8. Очень длинная ночь.

Сонную идиллию нарушила музыка. Она играла тихо, но назойливо.

Аня перевернулась и накрылась подушкой. Музыка прекратилась и заиграла снова. Анна посмотрела на телефон, номер незнакомый. Половина первого ночи. Звонок прекратился и снова зазвучал. Анна выругалась и ответила:

– Кто это? Что надо?

– Анна Викторовна Романова? – спросил мужской голос?

– Да. Что нужно в такое время?

– Старший следователь Морозов. Не могли бы вы приехать в модельное агентство?

– Завтра. Всё завтра, – пробормотала Аня.

И тут окончательно проснулась. Резко села в постели.

– Что… что-то случилось?

В голове пронеслись мысли: украли костюмы? Испортили? Пожар? Караул! Эмиль спалил агентство, получил травму. Полиция? О-о-о…

– Вы нужны на опознание.

– Чего? Костюмы? Только не это! Эмиль? Дядю… то есть Евгения Алексеевича вызвали? Почему он мне не сказал? Сейчас приеду.

Вопросы сыпались и не давали следователю вставить слово. Наконец он спросил:

– Сколько времени вам понадобиться? За вами выслать машину?

– Полчаса. Я на своей.

Аня вскочила с дивана и заметалась по квартире. Она ждала дядю и заснула. Анна хотела услышать его подозрения об агентстве и рассказать о встрече с Димой. Обрадовать дядю, что решила сменить имидж, что дядя может выбрать ей любой гардероб и Анна будет его носить. Ждала-ждала, но не дождалась.

– Что сделать в первую очередь? Сварить кофе: принять душ? – метались мысли в ещё непроснувшемся мозгу. – Дядя!

Аня побежала в комнату дяди. Комната была девственно пуста. Постель не смята.

– Он ещё на работе? Если он всё ещё в агентстве зачем мне звонят? Или он к Ольге поехал? Они же расстались. Или это он мне сказал, что расстались?

Мысли в голове хаотично рождались и таяли. Единственно верным решением был душ. Анна встала под холодную струю, чтобы окончательно проснуться, сварила кофе, сделала бутерброды себе и дяде.

– Эта моделька как всегда не подумает о дяде. Ей только деньги нужны, – проворчала себе под нос Аня. – А если он до сих пор в агентстве, то голоден как чёрт.

Сложила в контейнер бутерброды, надела серый костюм, собрала ещё влажные волосы в гульку и вышла из квартиры.

В холле агентства её встретил встревоженный охранник. Нос его покраснел, глаза слезились, руки всё время одёргивали форму. Он не смотрел на Аню.

– Вы не заболели? Вид у вас…

Охранник пробормотал:

– Здрасте. Вас там ждут.

– Кто? Евгений Алексеевич тут?

Охранник промолчал. Нервно теребил тетрадь, где расписывались за ключи, и отводил глаза.

– Павел Иванович, кто меня ждёт и здесь ли дядя?

– Евгений Алексеевич… – всхлипнул охранник.

– Что случилось? – встревожилась Анна.

– Идите… вам всё скажут… я не могу…

– Дайте ключи.

– Там открыто.

Павел Иванович протянул ей ключи, Аня машинально расписалась в книге.

– Что произошло? – спросила она.

Охранник спрятал лицо в ладони, плечи его затряслись. Аню сковал ледяной холод. Она взлетела по лестнице на второй этаж, пронеслась по коридору до распахнутой двери в их кабинет.

– Почему дверь открыта? – пробормотала Аня, держа в руках ключи.

Дыхание сбилось. Сердце затрепетало в груди, руки похолодели. Аня услышала голоса нескольких человек. Она медленно подошла к кабинету и вошла.

– Что здесь происходит? Вы кто? – спросила Анна.

– Следственное управление, Морозов. А вы кто?

Мужчина оторвался от листа бумаги, на котором что-то записывал за другим мужчиной. Другой брал вещи со стола и быстро бормотал:

– … трещина на клавиатуре, настольная лампа…

При появлении Анны все замолчали и смотрели на неё.

– Анна…Викторовна Романова.

– Морозов Денис Александрович, старший следователь, – представился высокий мужчина в джинсах и тонкой водолазке.

Анна посмотрела в сторону стола дяди. На столе царил хаос. Перевела взгляд на всхлипывающие звуки. В углу, на диване сидел Эмиль, постановщик дефиле. При виде Анны он громко всхлипнул. Чёрная бандана съехала на бок, глаза и нос красные. Волосы взлохмачены. Эмиль выглядел каким-то взъерошенным, жалким. Постановщик дефиле вжался в угол дивана, сгорбленный, скукоженный и тихо плакал.

– Эмиль, что случилось? Костюмы?

Аня сделала несколько шагов в его сторону. Эмиль махнул рукой, стянул бандану и уткнулся в неё лицом. Анна растерянно посмотрела на следователя:

– Что тут… Где дядя?

Анна заметила на полу человека, закрытого какой-то простынёй. Из-под неё виднелись коричневые ботинки.

– Как у дяди, – машинально отметила Анна.

Она осмотрелась. В кабинете царил хаос. По полу разбросаны бумаги, монитор дядиного компьютера лежит на столе, разбитая лампа валялась рядом со столом, кресло тоже лежало на полу, сминая под собой дядин шоколадный пиджак. А на полу из-под простыни… пятно! Тёмное бурое пятно на белом ламинате.

– Эмиль, вы опять расплескали кофе, – вредным голосом произнесла Аня. – Вы бы хоть у себя пили, что ли.

– Значит, директор модельного агентства Евгений Алексеевич Смирнов приходится вам дядей? – спросил мужчина.

– Да. Где он?

– Вот. Подойдите. Посмотрите, пожалуйста.

Следователь Морозов приподнял простыню. Аня сделала несколько шагов назад, наткнулась на косяк двери, покачнулась и схватилась за дверь. Она не смотрела на то, что лежало под простынёй. Анна смотрела на следователя и тяжело дышала.

– Что… что тут случилось? Где дядя?

– Мы не могли до вас дозвониться. Где вы были. Когда ушли с работы?

Аня совсем не слушала о чём говорит мужчина. Она осматривала кабинет и не понимала что тут произошло. Где дядя? Почему такой бардак? И что это… или кто на полу?

– Где вы были после того, как ушли из агентства? Мы вам звонили. Ваш телефон был отключен, – повторил следователь.

– Телефон разрядился. Я приехала домой, поставила телефон на зарядку и сразу легла спать. Что произошло?

Аня не могла посмотреть на тело, лежащее на полу.

– Кто может подтвердить, что вы были дома?

– Подтвердить что?

Анна продолжала стоять возле двери.

– Алиби у вас на эту ночь есть? – раздражённо спросил следователь.

– Алиби? Зачем?

В углу дивана страдал Эмиль, сморкался, всхлипывал, долго и протяжно вздыхал.

– Ваш дядя убит предположительно с двадцати двух до двадцати трёх часов вчерашнего дня.

– Убит? Зачем? – ошарашенно спросила Анна и тут до её сознания дошли слова следователя.

Она беспомощно посмотрела на Эмиля, тот затрясся в рыданиях. Наконец-то Аня посмотрела под простыню, которую держал следователь. Колени подогнулись, ноги размякли, и Анна медленно сползла по косяку на пол. Она бормотала себе под нос:

– Это не возможно. У нас столько дел. Он вчера хотел посмотреть документы. Я сбросила ему на ноутбук счета. А потом у нас показ на носу и документы… И ещё столько не сделано…

Эмиль громко всхлипнул в углу дивана. Анна посмотрела на следователя пустыми глазами снизу вверх и прошептала:

– Как убит?! Совсем? Он умер?

«Нет, прилёг отдохнуть», – хотелось сказать следователю.

Его рабочий день закончился в шесть часов вечера, и он намеревался провести этот вечер с семьёй. Семью заменил труп директора известного модельного агентства. Он вспомнил давнюю аварию, где погибла семья Смирнова. Тёмное дело. Его замяли как несчастный случай. А Морозову приказали не соваться. И вот он сам. Убит. Морозов затосковал. Жаль девочку. Если не она укокошила дядю, значит следующий труп ее. Следователь Морозов одёрнул себя и с сочувствием посмотрел на Анну. Аня сидела на полу. Тело её не слушалось. Сознание и тело жили отдельно друг от друга. Аня посидела ещё несколько минут в полном оцепенении. Мир перестал существовать. Звуки исчезли. Следователь подошёл к девушке и протянул руку. Аня медленно поднялась, прошла в кабинет. Собрала разбросанные бумаги, осторожно обходя тело, смотрела на листы и не понимала что это. Аккуратно сложила стопкой на краю дядиного стола. Подняла монитор, упавший органайзер, аккуратно поставила ручки и карандаши в него, поставила на стол разбитую лампу.

– Здесь не хватает канцелярского ножа, – потухшим голосом произнесла она.

– А вы не знаете где он? – спросил следователь.

– Он всегда здесь стоял. Дядя им карандаши точит. Он делает пометки карандашом.

– Посмотрите, пропало ли что из кабинета? – попросил следователь.

Анна механически поправляла листы бумаги, стряхивала невидимые крошки со стола, обвела кабинет глазами.

– Нет… всё на месте... Почему тут такой бардак? Нет награды за прошлый сезон.

– Как она выглядела?

– Тяжёлая статуэтка из литой отполированной латуни с силуэтом девушки, окружённой летящей одеждой. Воздушная такая.

– Так воздушная или тяжёлая? – уточнил следователь.

– Девушка воздушная, а статуэтка тяжёлая. Она вот тут, на стеллаже стояла, рядом с аквариумом.

Аня ещё раз осмотрелась.

– Ноутбука нет. Дядя работал и на компьютере и с ноутбуком. У него там и документы и…

– И?

Анна пожала плечами.

– Я не знаю, я не открывала дядин ноутбук. Я скинула счета на флешку и отдала дяде.

– Ни ноутбука, ни флешки в кабинете нет, – пробормотал Морозов.

Он молча приподнял край простыни.

– Здесь произошло убийство. Евгений Алексеевич боролся за свою жизнь, – пояснил следователь. – Вы узнаёте, кто это?

– Да, – прошептала Аня. – Это… это… дядя… Евгений… Алексеевич… Смирнов…

Эмиль взвыл, Аня подняла кресло дяди, аккуратно повесила пиджак, опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы, капали на стол. Аня чувствовала себя пустой и не могла поверить следователю. Этого не может быть. Ещё несколько часов назад она разговаривала с дядей. Следователь задавал вопросы: где она была и что делала. Вопросы казались Анне ненужными, раздражали. Девушка всё время мысленно возвращалась во вчерашний день. Евгений Алексеевич не собирался умирать. Он кого-то ждал. Анна встрепенулась и перебила следователя:

– Дядя вчера с кем-то встречался! Он отправил меня домой и сказал, что у него есть идея и вечером он мне всё расскажет.

– С кем встречался Евгений Алексеевич?

– Я не знаю. Надо спросить у Павла Ивановича. Он записывает всех, кто приходит. И уходит. Хотя… Я вчера спрашивала. К дяде никто не записывался. У него что… сердце?

– Мы спросили. Вы ушли из офиса в девять часов. В агентстве оставался Евгений Алексеевич, Емельян Андреевич и костюмерша. Костюмерша ушла в начале одиннадцатого.

Эмиль вскочил, забегал по кабинету, чуть не споткнулся о труп, отпрыгнул. Упал на диван.

– Я?! Я?! Я был у себя! Я даже не знал, что Евгений ещё в офисе! У нас показ! У нас всё срывается! Это катастрофа! Что теперь будет? Я даже не слышал ничего! Меня вы из мастерской выдернули. Даже Павел Иванович мне ничего не сказал! Я… Ой… мне плохо…

– Успокойтесь. Выпейте воды, – следователь налил в стакан воды и подал Эмилю.

Эмиль схватил двумя руками стакан и, стуча зубами о стекло, шумно глотнул.

– Когда вы уходили, дядя был жив? У вас есть ключи от второй двери? – обратился следователь к Анне.

– Какой двери?

– Что выходит на стоянку.

– У нас все ключи хранятся у Павла Ивановича. Он закрывает все двери. А так она всегда открыта.

Следователь хмыкнул, покрутил ручку.

– Но можно же сделать дубликат.

– Зачем?

– А если ключ потеряется?

– У нас не теряются ключи.

– Вы можете сделать дубликат?

– Зачем? За ключи отвечает Павел Иванович.

– И не было случая, чтобы заказали дубликат ключей?

– Я не знаю.

– Вы могли взять ключи незаметно?

– Никто не мог взять ключи незаметно! Наш Павел Иванович строго следит за этим!

– А вы за чем следите?

– За всем. Договора, костюмы, показы, приглашения, согласования, счета. Да за всем я слежу! Только при чём тут это?

– Тот, с кем встречался ваш дядя, не проходил и не уходил через охрану. Он мог остаться в офисе, а уйти через второй выход.