Легенды Соединенного Королевства. Герои Тьмы Герои Света

Дракон, с холма, всего лишь вытянул свою шею. Красный дым, вырывающийся из его ноздрей, опалял нашу кожу нестерпимым жаром, но мы не смели пошевелиться.

– Я, как и ваш маленький друг, чувствую Силу Небывалую и Беспредельную. Даже меня, Змея Ураха, она разобщает и гнетет.

Что–то тревожит Фарганорфа! Не абы кого, не какого–то там мага или воина, а смертоносного, словно тайфун, громадного дракона, чье существование тянется из предвечных эр! Да не просто дракона, а повторю и заострю! Фарганорфа! Старейшего Вирма Севера и Искривителя Реальности! Того, кто не пасуя сражался с Дроторогором, Флейтом, Таурусом и еще невесть с кем! Что–то мне сейчас стало как–то не по себе…

– Да, – прошептал Тень синеватыми губами. По его «закрытому» (глаз не видно, только нос и рот) зеркальному шлему бегали отсверки пламени Фарганорфа. – Есть Некто, чья Мощь возросла стократ. Из–за Него Купель Семи Преданий в Ильварете пенится и бурлит. Ее Омут не показывает мне Его. Но я могу и так сказать – Он мудрее Флейта и крепче Дроторогора. Он осторожен и невообразимо расчетлив. Он ждал своего Часа и почти дождался Его.

Да, Купель… – пронеслось у меня в голове.

Купель Семи Преданий – это чаша из черного оникса, наполненная темной тягучей будто бы живой жижей. Этот коварный и зловещий артефакт сомнительного происхождения упрятан в самые глубокие подвалы Гордости Вара – наместнического замка Ильварета. Купель может показывать в своем нутре разные миражи и фантасмагории, относящиеся к дням прошедшим, нынешним или завтрашним. Видения Купели Семи Преданий всегда нечеткие, обрывочные и загадочные, а зачастую и ложные. Погибшая Настурция Грэкхольм – придворный маг Карака и сестра–близнец Эмилии, придумала, как настроить Купель так, чтобы Ей можно было пользоваться во благо Соединенного Королевства. Тень – королевский шпион, добровольно пожертвовав своим зрением, через ритуал негласный и сумрачный, смог приобщиться к Купели и заставить ее являть ему в зеркальный шлем образы (недвусмысленные или завуалированные) правды.

– То тут, то там, время от времени, появляются какие–нибудь бесбашенные ребята, желающие подчинить себе всех и вся. И ничего, их всегда кто–то ставит на свое место, – проворчал Аска, исподлобья поглядывая то на меловые клыки Фарганорфа, то на Тень. – К тому же разве сейчас было сказано, что злодей уже где–то среди нас или что Его цель Соединенное Королевство? Нет. Может Он всплывет где–нибудь в Бархатных Королевствах, Ноорот’Кхвазаме или даже в Империи Хло. Поэтому. Нам–то, что с того?

– Рассуждения глупца! – прогромыхал Фарганорф, страшно распахивая челюсти.

Аска отпрянул, но дракон, видимо передумав его губить, лишь выдохнул в небо багряный магматический вал.

– При нас Филириниль, благословенный Сирвиллой, святой Ураха, – сипло сказал я, воспринявший сообщение Фарганорфа в сотни раз серьезнее, чем Аска.

– И Корона Света, – промолвила Серэнити.

– Как и Ураграмма в Тумиль’Инламэ, – добавил Салидас Аторэ. – Так что пусть только попробует сунуться в наши Королевства. Мы его встретим во всеоружии.

После секундной заминки Тень промолвил:

– Купель Семи Преданий кажет мне «Вот Что» – ныне Он неистребим. Ни Филиринилем, ни Честью Зеленого Королевства, ни любым иным клинком. Он бессмертен и неуязвим. Омут…

Тень будто бы впал в транс. Он, словно маятник, закачался туда–сюда.

– Омут Купели показывает мне события прошлого… много, очень много блеска, вспышек молний, гнева и пламенных ураганов… О, сколько же вихрей и алых облаков! Мне не дано узреть Их, но… плавятся горные хребты и иссушаются моря… Да… Его изгнал Сам Урах. Но Он перехитрил Всеотца и теперь вновь Здесь…

Тень забился в конвульсиях. Последние слова он прокричал ртом полным пены:

– Его ярость сожжет Мир! Нам нет спасения! Колесо пожрет нас! Весь круг вёл к Нему!

Затем Тень повалился в лопуховые заросли, в них сжался калачиком и затих. Меня, между тем, мифические провалы–глазницы Фарганорфа пугали все больше и больше. По моей спине полился холодный пот…

– О ком он говорит? – с дрожью в голосе спросил я у дракона–лича.

– Во дни юности у Земли было много Хозяев. Возвышенных, гордых и умелых. Я хорошо знал Их, а Они меня. Они отринули моего Господина и стали ему Великими Врагами. Мои ощущения могут относится к Любому из Их сонма.

Подняв свою голову с нашей поляны, Фарганорф с высоты добавил:

– Но я выведаю, Кто Он. И тогда ты тоже это узнаешь, Искорка.

– Я?! Зачем… Мне?!

Вдруг Старейший Вирм Севера опять нагнул свой кустистый череп вниз, да так резко, что от движения воздуха, вызванного им, с моей головы сорвало капюшон. Теперь его полыхающие очи–дыры курились в футе от меня. Дракон сурово произнес:

– Я чую связь между тобой и Великим Врагом моего Господина. Она тонкая и запутанная, но неразрывная. Это веретено ваших жизней и судеб. Его пряжа. Внутренним оком, уходящим в глубины времен, я вижу, что будущее мира неясно. Оно зыбко. И тебя, Искорка, я усматриваю в каждом из возможных исходов. Только ты будешь решать – возвыситься Великий Враг над всем или сгинет навсегда.

– Я… Я понял…

– Я – Фарганорф, вирм Его Золота, предупреждаю тебя, Искорка. Не соверши ошибки. Ибо расплату за нее я назначаю тебе всего одну – смерть.

Искривитель Реальности убрал от меня свою зубастую морду. На холме его костяная туша, треща и пощелкивая, стала разворачиваться в сторону леса.

– Сему Быть, – долетели до меня последние слова Старейшего Вирма Севера.

Дракон расправил крылья (м–м–м, не одобряю этого, ведь, я их еще даже не чинил, так–то), пробежался по пустырю, а затем взлетел. В небесах, зардевшись мириадами цветных всполохов, Фарганорф нырнул в созданную им червоточину. Вот он был, а вот его уже нет.

Вселенная, ну почему опять я?! Почему?! Разве я единственный кто до сих пор ратует за твое Равновесие и сражается за Баланс Сил? Меня уйму раз протыкали сталью, жгли заклинаниями и наподдавали сапогами по ребрам! Я выдохся! Я иссяк! Я на последнем издыхании! Где моя передышка? Отпуск! Я их заслужил! Ах… это так щемит мне грудь… Я почему–то чувствую, что этот Великий Враг будет куда более ужаснее и Дроторогора, и Флейта – как по одиночке, так и вместе взятых…

Хотя, если откинуть от себя всю жалость, сантименты и тоску, то останется голый факт – дичиться и робеть перед Неописуемым мне уже надоело. Будь что будет… Но все же это нечестно! Этот гад – Великий Враг, мог стать под Тысячелетним Громом и наравне с Флейтом получить свою порцию дезинтеграции, ниспосланную Величием Света! Какого тролля Он сыграл краплёной картой?! Особенно шикарно, что по заверению Тени – Филиринилем Его не проймешь. А чем тогда? А, граждане мои хорошие, чем? Ответ – ничем. Либо я как–то плохо соображаю, либо… У меня напрашивается незатейливый вывод о том, что, хм, все мои потуги, направленные на устранение Великого Врага, ни к чему не приведут. Да и Фарганорф, что–то тоже никаких конструктивных предложений пока не озвучивал. Просто, мол, на шахматной доске стоишь ты и Великий Враг. За какой цвет в партии я выступаю – мне очевидно, но если вдруг он каким–то образом у меня измениться, Фарганорф свернет мне шею. Иного я и не ожидаю. Старейший Вирм Севера предан Ураху. И он разорвет любого, кто посмеет поднять меч на его Господина.

Изречение Фарганорфа о Великом Враге и моей роли в Его «завтрашнем дне», вкупе с сопутствующими ему туманными полунамеками Тени, ввели собравшихся здесь людей и эльфов в замешательство. Всех кроме генерала–плютеранца. Он даже после «внушения» дракона обескураженным не казался.

– Тень, что ты конкретно различаешь в Купели Семи Преданий? – с нажимом спросила Серэнити Темная, переводя свои льдистые глаза с меня на карлика (Тень вновь пришел в себя). – Есть ли в ее Омуте Калеб?

– Есть, – прошепелявил королевский шпион побледневшим ртом. – В Купели Семи Преданий я вижу перед Калебом Шаттибралем две длинные дороги. Одна ухабистая, трудная и непролазная, заросшая бурьяном, но светлая, а вторая легкая, без преград и невзгод, однако ржавая, ведущая к краху. Весы Предопределения качнутся туда, куда ступит нога Калеба. Когда Выбор будет сделан – настанет время апокалипсиса.

– О, как. Стало быть, мне отводится место Первой Скрипки во Вселенской Увертюре, – мрачно сказал я.

– Откуда и когда нам ждать удара? – спокойно спросил Салидас Аторэ, поглаживая оперение стрел в своем колчане.

– Снизу, сверху, справа, слева. С надзвездной сферы, с земли, и с океанов. Сегодня, завтра, через сутки, десять лет, а может и тысячу, – отозвался Тень, сжимая и разжимая кулаки. – Купель Семи Преданий наставляет мне, что Калеб Шаттибраль «был», «есть» и он «будет» всегда. Как и тот Великий Враг.

– Не представляю, как «такое» выглядит в Купели Семи Преданий, но на слух это воспринимается очень пространно, – недовольно сказала Серэнити, нервно перебирая пальцами четки. – В твоих объяснениях нет стройности.

– И уж подавно никакой логики, – утвердительно присовокупил Аска. – Я, конечно, в основном клинком махаю и ору приказы, но и сидеть в библиотеках мне тоже иной раз приходиться. Однажды я прочел в одной потрепанной книге, написанной каким–то умным преумным колдуном или кем–то таким из ваших (Аска кивнул на меня), что после грандиозных катаклизмов всяких, а Величие Света к ним отнести сам Урах велел, по воздуху витают невидимые магические потоки. Вдруг вы с Фарганорфом попали под их влияние и от того маленько одурели?

Склонив подбородок к коленям, Тень заскулил, но не ответил, тогда сказал я:

– Хм. Этот космогенный эффект называется Отклик Мощи. Он возникает после, коллапса или магического взрыва небывалой силы. Мистериями еще непознанными наукой, Отклик Мощи входит в сознание экзальтированного индивида, поражая его картинами необычными и странными. Чаще прочих Отклику Мощи подвержены чародеи, ведуны, гадалки и жрецы.

– С ним было такое, – проговорила Серэнити, имея в виду меня.

– Да. В замке Шальха на меня снизошла плерома пророчества Полного Круга. Ее визии, как ты знаешь, Аска, тогда спасли нас от Десницы Девяносто Девяти Спиц. Так что… (я покачал головой) Аска, тебе сейчас про Великого Врага напел не какой–то ярморочный шарлатан, подпавший под наркотическое опьянение, а дракон, лицезревший Самого Ураха. Прими это к сведению. Ладно?

– Вирмы умеют проникать взглядом за Шоры Повседневного. И им подвластны Коридоры Времени, по которым они путешествуют в личинах из эфира, – согласился со мной Салидас Аторэ. – Ясновиденье драконов сравнимо лишь с Откровениями Демиургов. Им нельзя пренебрегать.

Тень зашипел:

– Величие Света сорвало все маски и все покровы. На многие мили вокруг Тысячелетнего Грома Великий Лес обшелушен Его Огнем. Он пульсирует и стонет. Тьма забралась в щели недоступные для Света, и дичиться Сама Себя. Вдруг, так статься, что Аска, близок к разгадке тайны, а мы нет? Что если под воздействием Божественного, мне и Фарганорфу открылось Грядущее или уже Прошедшее, но не Настоящее? (Тень обхватил свой зеркальный шлем растопыренными пальцами) Все смешалось. Во мне нет порядка. И это отражается на Купели Семи Преданий. Мысли, образы, мечтания. Все они во мне слились воедино. И у дракона тоже так. Мы дестабилизированы. Нам плохо. Нам тошно. Нам дурно. Кто есть кто, и кто за нами?!

– Я же говорю! – хохотнул генерал–рыцарь. – Магические завихрения в Шальхе, тебе, Калеб, пришлись на руку, ибо то было от Нолда Темного, а тут, очевидно же, они только шороху нагнали!

Аска, видя, как мы хмуримся, успокаивающе махнул рукой.

– Ай, да ладно вам! Мы же только что всех победили! Живорезам – каюк, нежити – каюк!

– Тьма никогда не прекратит своих попыток поглотить Мир, – сказала Серэнити. – Однако я допускаю то, что Величие Света могло как–то по–особому, некорректно, отразиться, как на Тени, так и на Фарганорфе. Впрочем, мы примем их «заявления» к сведению и утроим свою бдительность. На любые новости о Великом Враге мы отреагируем незамедлительно.

– Это разумно, – промолвил Салидас Аторэ.

– Да, пока у нас недостаточно информации, – обронил я, поводя перчаткой по примятой траве. – Однако меня тревожит то, что Фарганорф и Тень молвят обо мне, как о Ключе к неназванному Пророчеству.

– Еще одно Пророчество? – ощерился Аска. – Что, Калеб? Поджилки–то затряслись? А то! Тут тебе и дракон с его ревом и этот наш незрячий проводник от Купели Преданий. Но я говорю тебе, (генерал дружески хлопнул меня по плечу) ты брось беспокоиться! Лишнее это! Думаю, что при умопомрачении, Фарганорф и Тень представили себе Конец Всех Концов, в нем Какую–то неимоверно могучую Сущность, Которая соберется надрать зад всем бравым ребятам. Догоняешь? Все возвышено и ярко. Тебя же они избрали в своем разуме главным ратоборцем Темных Сил.

– Сразу оба?

– Ты свалил Дроторогора, Бога–Идола Хрипохора, которого до тебя смогли отдубасить только Харальд с Легией, и то вдвоем, поэтому сам посуди – а кого еще?

– Серэнити, к примеру.

Генерал–плютеранец пожал плечами.

– Ничего бы не изменилось, если бы и ее.

Я вздохнул:

– Только новые недели и месяцы дадут нам ответы на все вопросы.

– Чуть позже, воды в Купели улягутся и тогда в моем «взоре» все встанет на свои места, – сказал Тень, нетвердо приподнимаясь на коротенькие ножки.

– Тогда сразу доложи об этом мне, – повелела Серэнити.

– С вашего разрешения, я бы хотел сейчас уйти. Мне нужно уединение.

– Конечно, – позволила Великий инквизитор.

– Гибельс, эй, Гибельс, говорю, проведи нашего вещуна до Замка! – тут же среагировал Аска.

– Если только он наворожит мне в своей Купели красивую девку и мешок золотых Манфредов! – рассмеялся вояка, спрыгивая с коряги.

– Ну и скука! Я–то думал, что ты вновь мечтаешь стать хряком! – хохотнул Аска. – Это же тебя ведьма обратила в человека? Или Братчета?

– Братчета, генерал, это он у нас свинья в доспехах! – загоготал Гибельс.

– Хрю! Ой, то есть, так точно! – подхватил хохму пухлый Братчет. – Меня!

Провожая взглядом Тень, ведомого Гибельсом, Серэнити вдруг горько воскликнула:

– Сколько рыцарей–плютеранцев и эльфов пали близ замка Ураха…

– Таких славных ребят, – тут же помрачнев, глухо проворчал Аска. Переведя взгляд на опушку чащи, у которой мельтешили птицы, он добавил:

– Как хорошо, что воронам не достанутся их кости. Все они теперь с Урахом.

– Всё, как в стародавних сказках, – задумчиво проговорил я.

– В каждой сказке лишь доля сказки, – щурясь, заметил король Салидас.

– Да, – произнес я. – Возможно, что так.

– Завтра мы выдвигаемся в Карак, а оттуда в Иль Градо.

– Вы запрещаете мне называть вас королевой, но про ваш подвиг на Величие Света, я молчать, хоть убейте, не буду. В Соединенном Королевстве услышат, как это было! – изрек генерал рыцарей–плютеранцев.

– Я тоже в стороне не останусь и поддержу праведные речи Аски своими словами, – улыбнулся Салидас Аторэ.

– Спасибо, король Зеленого Королевства. Но славить мои заслуги перед всеми и каждым совсем не обязательно.

– Напротив, оно так надо, – возразил Аска.

Серэнити ничего ему не ответила. Она воззрилась на меня и несвойственно мягко промолвила:

– Ты не поедешь с нами, Шаттибраль.

– Ты, вы… отпускаете меня? Тогда я отп…

Я еще не разобрался, как мне теперь величать подругу – на «ты» или на «вы», все же она из Темных!

– Нет, – осекла меня подруга.

– Я!…

– Пожалуйста, не перебивай меня, Шаттибраль. Твой Уговор Предков перед родом Темных, я, будучи Темной, признаю выполненным. Это так. С этого мига ты свободен от Него. Добравшись до Шальха, я вскрою секретные архивы Престола, чтобы вознаградить тебя «Обещанием короля Освальда», поведать о том, где стоит Энигма, башня–мастерская твоего приемного отца Квиля Лофирндваля. Ты получишь не только Это, но и многое другое. Все твои деяния для Соединенного Королевства будут учтены мной. Однако… (Серэнити поджала губы, подбирая нужные слова) Однако, невзирая на все твои добродетели и заботы, относящиеся к Эмилии, Грешему, Светочи и Рифф, я… я не могу приказывать тебе, Калеб, но только просить. И я прошу тебя, как… того в ком я полностью уверена, как… своего друга.

– Вы…

– Отбрось эти свои «вы». Ладно? Запихни их себе в карман… То, что я тебе сейчас скажу – очень–очень важно не только для меня, но и для всего Соединенного Королевства. А оно тебе никогда не было безразлично. Уж я–то в этом убедилась.

– Тебе я никогда не смогу сказать «нет», и ты знаешь это, – глухо сказал я, исподлобья глядя на Великого инквизитора.

– Моя позиция такова: гипотетически Фабиан Темный жив – поэтому для меня королем Соединенного Королевства остается он. Ныне я действую только согласно его интересам. Я – дочь Ураха. И моя душа должна оставаться чиста перед Ним. Официально, перед народом, я не объявлю себя претендентом на трон (Серэнити снизу вверх кивнула на Аску) и другие не обмолвятся об этом до тех пор, пока я не получу сообщения, что Фабиана больше нет. Его передашь мне ты, Калеб. Ты пойдешь в Вестмарку (в этот момент, для всех кроме меня, Серэнити казалась волевой и несгибаемой, но я видел, как ей тяжело посылать своего друга к Назбраэлю на рога), чтобы лично убедиться в том, что мои права на Трон обоснованы. Если Фабиан в застенках – спаси его и приведи ко мне, если нет – беги из Вестмарки, пошли мне весть и занимайся тем, чем сочтешь нужным.

Неожиданно Серэнити сильно сжала мое запястье.

– Ты понимаешь, почему я не иду вместе с тобой? Не смей посчитать, что я беспринципно бросаю тебя в вертеп, а сама умываю руки! У меня есть долг и он превыше моих страхов о твоей персоне! Тебе хорошо известно, что мы покинули Соединенное Королевство и углубились в Великий Лес в хрупкий период неопределенности. Карак, Керан, Хильд, Иль Градо… Нужно взять страну под контроль. Если этого не сделать в кратчайшие сроки, то Гильберт Энтибор всех подомнет под себя, и нам уже нечего будет возвращать Фабиану. Не покривлю душой, Калеб, сейчас вновь сплотить провинции по силам только мне.

– Последнее, что бы я подумал о тебе, так это то, что ты трусишь или увиливаешь от возможности пощекотать своей булавой пару злобных кровососов, – улыбнулся я. – Я не подведу тебя.

– Как и всегда, – ласково отозвалась Серэнити.

– Фабиан, Фабиан, – проворчал Аска. – Пусть он и жив, но тогда для него дорога каждая секунда. Одна, две, три, четыре. Сколько их еще осталось? Может вот эта уже последняя.

– Я тоже думаю, что Вестмарка после кончины Флейта не шибко–то в нем теперь нуждается, – сказал Салидас Аторэ, соглашаясь с мнением генерала–рыцаря. – Ведь, принц был необходим для ритуала призвания Назбраэля. А Корону Света больше не извратить. Ее спаял Свет Амасты и квазальд, а не Тьма Кости Ночи. Она теперь не только бесполезна для Вестмарки, но и опасна.

Приложив указательный палец к переносице, король Зеленого Королевства добавил:

– Мне бы хотелось сопровождать тебя, Калеб, однако я уже пообещал это Серэнити. Моя поддержка, как короля Тумиль’Инламэ, может помочь ей склонить мерило правды в пользу Фабиана, или ее самой.

– А Энтибор? Ты его не видел и не разговаривал с ним. Если Фабиана нет, то… Разве он не может быть достойнее меня? – спросила Серэнити.

– Вот именно, что не видел, – сказал Салидас Аторэ, плавно уводя ладонь на ворота Тысячелетнего Грома. – Разве он стоял под ними? Бился с Дроторогором и сражался с Флейтом? Защищал ли он Соединенное Королевство бок о бок вместе с тобой, Серэнити, и Констанцией Демей, как некогда это сделал Харальд с моим отцом в Малахитовом Дворце? (король Зеленого Королевства вздохнул) Я не берусь утверждать, что смыслю в укладах вашей страны больше чем вы. Это, конечно, не так. Однако, для меня, как для альва, очевидно – тот, кто хочет быть правителем должен не губить своих подданных, но оберегать их. Я презираю Энтибора и никогда не назову его другом Тумиль’Инламэ. В годину несчастья, он развязал подлую войну, и ее воды его потопят.

Серэнити промолчала, а я уважительно произнес:

– Если люди Соединенного Королевства кому и станут внимать, так это тебе, король, – уважительно сказал я. – Твои рассказы притянут к себе уши, а через них и сердца. В лице тебя Серэнити получит мощного союзника на Совете Лордов и в Палатах Наместников.

– Будем надеяться на это, – скрепил Салидас Аторэ. Затем король Зеленого Королевства продолжил:

– Куда поведет тебя твой путь, Фиалковый рыцарь? На север, восток, запад, юг? Великий Лес огромен, и Вестмарка может быть где угодно. Даже я не знаю, где она пустила корни своего Зла.

– Если Юнивайн откликнется на мой зов, то я попаду в Вестмарку довольно скоро. Его копыта быстрее ветра, а чутье всегда безошибочно выискивает дорогу к нужному месту.

– А если твой призрачный конь не явится? Он, как я усек по твоим обмолвкам, животина свободолюбивая, – засовывая травинку в рот, полюбопытствовал генерал–плютеранец.

– То я все равно, рано или поздно, приду в Вестмарку.

– Но как? Ты же не охотничья собака, чтобы понюхать горсть золы и взять по ней след, – пробасил Аска.

– Как ни странно, но твое сравнение близко к истине, – вполголоса сказал я, приподнимая Лик Эбенового Ужаса, так, чтобы на его сардоническом черепе заюлили отсветы костра. – Вестмарка – это область Великого Леса, полностью принадлежащая Назбраэлю и его сыну Аспиду–Хаттону. Без Юнивайна, я бы предпочел добираться до нее, опираясь на опыт моего друга–следопыта Альфонсо Дельторо, но… Он погиб в Ол–То. Поэтому, если так ляжет карта, то мне придется воспользоваться Темным Искусством. Духи чащи, панихидные и неприкаянные, прохрипят мне о том, где стынут казематы Зинат Альфадаха, Арт Паури и Лившихтмаха.

– Тебе предстоит бедовая тропа, – обронил Аска.

– Я прошел сотни таких троп, – одними губами улыбнулся я. – Эта не хуже и не лучше прочих.

– Пусть Урах будет с тобой, маг! Пью за тебя! – провозгласил тост генерал–плютеранец.

– За тебя, Шаттибраль! – подхватила Серэнити, приподнимая кружку (с чаем).

– За Фиалкового рыцаря!

– И за вас! – сказал я, осушая свою чарку.

Этим вечером наш костер горел еще долго. Мы обсуждали безотрадное предостережение Фарганорфа, Соединенное Королевство (особенно оскверненный вампирами Вельдз), Фабиана, Тумиль’Инламэ, Гильберта Энтибора и Вестмарку. Еще в разговоре фигурировали Грешем, Эмилия, Светоч и Анкарахада Рифф. Салидас Аторэ о Доме Шелка и его Вседержителе высказался так:

– Это шаткий мост через пропасть, Калеб, и на печаль всех нас, как–то подстраховать тебя на нем – мы, смертные, не властны. Ныне только Вселенная ведает, сможешь ли ты его миновать или нет. Рифф не такая, как Назбраэль или Юкцфернанодон, да, но Она и не Урах, и Харо. Понимаешь ли ты, Кто на тебя обратил Свое внимание? Видимо не в полной мере. Она – Создатель. Творец. Бог. Рифф честолюбива и не приемлет слабость. Я бы советовал тебе, если ты, конечно, хочешь жить, не пасовать и делать то, что Она тебе определит. Предполагаю, что Праматерь мало интересует Земля, но больше Анкарахада и Лаанхакада. Скорее всего, Рифф потребует навести порядок в Ее Изначальном Доме. В Нем привычные для тебя нравственные нормы будут совсем иными. Не отбрасывай своих человеческих суждений, потому что именно из–за них ты и был избран Праматерью. Ведь, если бы Она хотела, чтобы в Ее замысле участвовал тот, кто думает и чувствует, как паук, то и взяла бы для этого паука. Смотри в оба. Не отрицай порывы сердца. Уважай и почитай Рифф, но не пресмыкайся перед Ней. Покажи Ей свою силу, так как Она продемонстрировала ее нам, утащив к Себе алчного Привратника. Перестал ли он существовать или Праматерь запела его в каком–то своем Чертоге? Разницы нет. Рифф – это Абсолют, и этот Абсолют следит за тобой, Калеб. Это страшно. Это необъяснимо. Это уникально. Обязательно перебори себя. Вскинь голову, задери подбородок и сигай в пучину. В водоворот! Предвижу, что прорваться сквозь все неприятности ты сможешь, если только проявишь отчаянную храбрость.

– Твое здравомыслие, а равно ему и проницательность, отточено бессчетными годами. Я с благодарностью принимаю твое наставление, король Салидас.

– Прежде чем хвалить меня – дослушай. Научись обращать внимание на мелочи. Вон, гляди.