Временная невеста

— Вот ты всё-таки продуман. А если крокодилица окажется не крокодилицей? Прям понравится тебе? Я сам дочь Шестакова не видел, но слышал, как он ей хвалился: говорил мол, она у него умница да красавица. Правда, когда Шестаков ушёл, кто-то из мужиков добавил, что деваха и правда красивая, но та ещё гулящая шкура.

— Даже не сомневаюсь, — заявил я. — Завязывай уже трепаться на эту тему. Шестаков со своим аппендиксом приедут только через два дня. До этого даже слышать о них не хочу.

Алиса

— Всё, хватит с меня. Сил уже нет, — хриплю я и на трясущихся от усталости ногах медленно опускаюсь попой прямо в снег, а после заваливаюсь всем телом, раскидывая руки с палками и ноги с лыжами в стороны.

Как только мы приехали на базу, Игорь Сергеевич первым делом нанял для меня персонального тренера, чтобы научил кататься на лыжах. Потому что его дочурка, видите ли, имеет по ним какой-то спортивный разряд. Значит, и я должна соответствовать.

Шесть часов тренер со мной бился, но я не то что кататься — я даже стоять на лыжах уверенно не научилась. Впервые со мной такое: я искренне хочу освоить, стараюсь изо всех сил, но хоть убей — ничего не получается. На коньках я поехала с полтычка, плавать научилась с первого раза, а тут будто мне ещё до рождения поставили на лыжи непробиваемый блок. Закон подлости, не иначе.

— Снимите с меня, пожалуйста, это орудие пыток, — прошу я, скребя лыжами по снегу. — Сама я просто не смогу.

Тренер неодобрительно на меня смотрит, тяжело вздыхает, но присаживается на корточки и отстёгивает крепления.

Жизнь его, похоже, не готовила к настолько бездарной ученице. Переживает мужик. Что он теперь скажет Шестакову после того, как пяткой в грудь себя бил, уверяя, что он тренер от бога и чуть ли не за три занятия научит меня делать сальто в прыжке с трамплина?

А шесть часов — это шесть занятий, а до прыжка мне, как на карачках до соседней галактики.

Кое-как, на полусогнутых коленях и держась за поясницу, как дряхлая старушонка, доковыляла до номера, помылась, заказала пиццу — ну а что, новообретённый папаня разрешил не экономить, наелась от пуза и теперь валяюсь в кровати. Смотрю по телеку мультики. И не потому что хочу смотреть именно их, а потому что нет сил дотянуться до тумбочки, взять пульт и включить что-то другое.

— А ты это чего улеглась?! — с претензией поинтересовался Игорь Сергеевич, опять ворвавшись в мой номер без стука, воспользовавшись своим ключом. — Я сейчас с тренером разговаривал, он сказал, процесс обучения идёт туго.

— Он вам нагло наврал! — заявила я. — Процесс вообще не идёт, ни туго, ни не туго — никак. Нет у меня способности к лыжам.

— Вот у тебя всё время так, как чуть сложно, ты сразу сдалась и лапки сложила. А как насчёт взять себя в руки и постараться?! — рявкнул он.

Опять у Игоря Сергеевича из-за моего внешнего сходства с его дочкой, крыша начала подтекать и его понесло. В который раз разговаривает со мной так, будто я и правда его Лена. Когда он мне целый ворох дорогих вещей накупил, и мы выходили из магазина, упрекнул, что только на меня и горбатится, а я его заботу воспринимаю как должное и не ценю, даже спасибо не удосуживаюсь сказать. А ещё как-то раз бросил, что я пошла в мать, такая же вредная.

— У меня такое чувство, будто вы снова разговариваете не со мной, — фыркнула я. — Будьте добры, впредь направлять претензии по верному адресу. Позвоните уже дочери и отчитайте её, с какой такой радости, паразитка, заболела не по графику в самый неподходящий момент.

Забавно было наблюдать за растерянным Шестаковым, когда он осознал свой прокол, но папенька мигом собрался, и уже в следующую секунду вновь глазел на меня с недовольством.

— Завязывай мне «выкать». Не хватало ещё из-за такого глупого прокола вызвать у Нечаева подозрения. И давай, отдирай задницу от матраса, лыжи в зубы и бегом заниматься. Тренер, гад такой, уже уехал домой, но ты же помнишь, чему он учил?! Оттачивай навык самостоятельно.

Я шесть часов без продыху тренировалась, только раз двести упала, после от изнеможения из ванны до кровати, можно сказать, на пузе ползла, и опять надевать лыжи? Запустить бы в садюгу чем-нибудь тяжёлым с острыми углами.

— Вам кто эту идею подкинул? Дурные голоса в голове? Я под пиццу выдула почти литр сока и последние полчаса хочу в туалет, но не иду, терплю, вот до какой степени я устала.

Игорь Сергеевич сокрушённо покачал головой, доковылял до стула и тяжело на него опустился.

— Алиса — выдохнул он, но, вспомнив, что надо привыкать называть меня именем дочери, поправился. — Лена, Нечаев приезжает уже послезавтра. Нет времени отдыхать. Я перед ним козырял тем, что дочь профессионально стоит на лыжах. Он сам скачет по горам как полоумный, и это общее увлечение должно было стать толчком к их тьфу, к вашему сближению.

— Ну тогда тем более никуда не пойду — заявила я, поудобнее устраиваясь на подушке. — Если он профи, сразу выкупит новичка. — Смысл-то мучиться? Проще сказать, что я потянула связки или сухожилие, и врач запретил мне физическую нагрузку. Хорошо я придумала? Э-э, вы чего?!

Я только и успела взвизгнуть, когда Шестаков вскочил со стула, ринулся к кровати со свирепым лицом и больно схватил меня за лодыжку.

— Если у тебя травма, значит, ты как минимум должна хромать. Сейчас я тебе шаркающую походку и обеспечу. Только если перестараюсь и вместо растяжения организую перелом — не обессудь.

— Игорь Сергеевич Папа, не надо! Отдираю лыжи от матраса, попу в зубы — и бегу заниматься. Вернее, не так, но вы Ты понял!

— То-то же! — довольно пропел Шестаков, отходя от кровати и поправляя свитер, который задрался чуть ли не до подмышек.

На улицу вышла, когда уже смеркалось. Ещё полчаса и стемнеет. Не переставая бормотать под нос ругательства в адрес дорогого папаши, потопала до сооружения с инвентарём, взяла всё нужное, переоделась и потихоньку поскользила до детских горок, где сегодня каталась с инструктором. Ага, каталась, только не на лыжах, а преимущественно на пятой точке.

Добравшись до места, обнаружила, что оно полностью опустело. А днём здесь из-за малышни негде было протолкнуться. Даже усомнилась, туда ли пришла. Огляделась. Да нет, всё правильно: красные колышки, лавочка и сосна.

Итак: колени согнула, лыжи поставила чуть шире плеч, слегка наклонилась вперёд, палки смотрят назад. Мысленно перекрестилась — и оттолкнулась. Примерно через четыре метра почти пологого спуска, не грохнувшись, я сама остановилась и возликовала.

Получилось! Ну надо же, с первого раза

Может, и вправду есть смысл кататься одной? Когда тренер постоянно не дёргает.

Вдохновилась и решила взять более сложную вершину. Страшно, конечно, зато азартно.

Перешла на другой склон, приняла стойку, ещё раз перекрестилась — лишним не будет — и оттолкнулась. Проехать-то проехала и даже не упала, но вот незадача: в конце горки не затормозила, покатилась дальше, а там почти за ровным местом откуда-то взялся крутой спуск.

Разогналась. Руки с палками растопырила. В ушах свистит ветер. В лицо бьёт снег. Визжу и хочу лишь одного — завалиться. Но, как назло, не падаю. И несусь уже не вниз, а в сторону. И судя по тому, что края не видно, кажется, там обрыв!

То есть либо я сейчас принудительно упаду с риском переломаться, либо как обещал тренер Шестакову, сделаю то самое злополучное сальто — только смертельное, сорвавшись в ущелье.

Как мне удалось грохнуться — сама без понятия. Бедро ушибла, но, по крайней мере, я уже не качусь, а лежу на снегу.

— Ну ничего себе аттракцион, — выдаю я, трясясь от истеричного смеха.

И тут замечаю боковым зрением — сверху, прямо на меня, на нереальной скорости летит лыжник и орёт благим матом:

— В сторону! Зашибу!

Глава 4

В отчаянии я вцепилась пальцами в снег, с силой оттолкнулась коленями и поползла вперёд, пока не услышала:

— Да не туда! В обратную сторону!

Выходило, я лишь усугубила положение, но исправлять было поздно: лыжник, летящий на меня, был уже слишком близко. Сработал инстинкт самосохранения — я вжала голову в плечи, обхватила её руками и сжалась в комок.

Всё. Мне хана.

Зажмурилась и с ужасом ждала удара, мысленно готовясь к увечьям или смерти. Но лыжник каким-то чудом успел вильнуть в сторону. Он пронёсся со свистом и скрежетом так близко, что я почувствовала, как ребро лыжи обожгло мне руку через перчатку.

— О боже, — простонала я, тяжело дыша.

Чтобы прийти в себя, зачерпнула горсть снега и растёрла по лицу.

— Ты хоть понимаешь, что чуть нас обоих не угробила?! — прогремел мужской голос, причём где-то недалеко.

Я сглотнула и медленно, со страхом, подняла голову. Лыжник не продолжил спуск, а остановился в нескольких метрах. И, судя по всему, не для того, чтобы погладить меня по голове или спросить о самочувствии. Скорее, чтобы отчитать и, возможно, отвесить пару затрещин.

— Простите меня, пожалуйста, — жалобно пробормотала я, приподнявшись на руках. — Хотела скатиться с горки, но меня понесло не туда, потом увидела обрыв, испугалась, упала

— Заметь я тебя позже хоть на секунду — и ошмётки от твоего тела уносили бы отсюда даже не на носилках, а тупо в ведре!

Мало того, что мужчина проигнорировал мои извинения, он ещё и начал подниматься ко мне в гору.

Не задавил, так придушит?!

— Я виновата! Мне очень жаль!

— «Жаль»! — выплюнул он, методично и ловко карабкаясь вверх. — Как ты вообще здесь оказалась? Я этот склон на двое суток арендовал!

— Но я же не знала! — попыталась оправдаться я. — Когда сюда пришла, мне никто ничего не сказал, объявлений не видела. Я вообще здесь кататься не собиралась, меня с детских горок унесло.

— Унесло? Почти на километр?! «Лягушатник» в другой стороне, — он махнул рукой на противоположный склон.

— Значит, перепутала. Я здесь впервые, — ответила я уже с вызовом. А чего он орёт и орёт? Да, начудила, но не специально же! — В третий раз прошу прощения. И перестаньте кричать. Я сейчас уйду с вашего спуска и больше близко к нему не подойду.

Мужчина, не дойдя до меня пары метров, вдруг остановился и смотрит на меня как-то странно. Ну, мне кажется, странно — глаз и половину лица из-за лыжной маски не видно. Он так агрессивно лез в гору, так что наверняка сейчас решает, каким способом меня сподручней прикончить.

— То есть вы заблудились? — спустя чуть ли не минуту спросил мужчина и совершенно другим голосом. — Испугались?

С чего это он вдруг сменил гнев на милость? Да ещё и так резко? Но таким он определённо мне нравится больше, теперь хоть не так сильно пугает.

— И это ещё мягко сказано, — отозвалась я, садясь и наклоняясь вперёд, чтобы ослабить крепления. Всё, хватит с меня. Накаталась.

— Мне кажется, я вас задел, — произнёс он, причём с нотой сожаления и даже вины, преодолел последние метры и, прямо в лыжах, присел рядом со мной на корточки. — Это так?

— Да, — кивнула я, разглядывая те черты лица, что не скрывала маска: чётко очерченные скулы, прямой нос, чувственные губы. Этого хватило, чтобы понять, меня чуть не сбил до неприличия красивый мужчина. Или правильнее сказать — парень. Думаю, ему где-то тридцать плюс-минус два года. — Край лыжи скользнул по руке. Но это ерунда, перчатка спасла.

— Вы не против, если я взгляну? — спросил он с лёгкой улыбкой, настолько обворожительной, что я даже не сразу сообразила, чего он хочет.

— Конечно, — кивнула я, снимая перчатку и протягивая ему ладонь.

Чтобы осмотреть руку, парень сдвинул маску наверх, зафиксировав её на шапке. И как только я заглянула в его глаза — в них растворилась. Мир сначала дрогнул и замер, а после закрутился вихрем. Сердце забилось сильнее, к щекам хлынула кровь, а в груди и животе будто что-то зашевелилось и сладко заныло. Никогда ещё не чувствовала себя настолько странно. Кажется, я ещё глупо улыбаюсь и слишком часто моргаю.

— Есть небольшой ожог, но в целом порядок, — заключил он и представился. — Я Глеб. А вас как зовут?

— Али а я Лена, — чуть не назвала настоящее имя, но вовремя опомнилась. Игорь Сергеевич, наверное, раз сто повторил, чтобы я и гостям, и персоналу представлялась исключительно как Елена. Публика здесь отдыхает практически одна и та же, многие друг с другом знакомы.

— Приятно познакомиться, — мужчина вновь улыбнулся той улыбкой, которая, похоже, способна выключать мой мозг. — Съедем вниз, поднимемся на подъёмнике, а после выпьем чего-нибудь согревающего в ресторане? У вас руки холодные, — он наклонился и обдал мои ладони горячим дыханием.

Я была готова вместе с ним не то что скатиться со склона, но и прыгнуть в жерло извергающегося вулкана. Спас голос разума, он вовремя меня толкнул в бок и строго сказал: «Сдурела? Убьёшься!»

— С радостью бы прокатилась, но детские горки — это пока мой предел, — с сожалением выдохнула я. — Так что лучше вернусь на базу пешком. А вам хорошего спуска. Без происшествий. И ещё раз простите.

Мне не хотелось уходить первой, поэтому не спеша снимала лыжи, потом тщательно отряхивалась от снега. Глеб тоже не торопился уезжать, долго поправлял маску, что-то настраивал в электронных часах, смотрел то на спуск, то на меня, и, наконец, выдал:

— Я с вами наверх. Начну спуск заново и заодно помогу вам подняться.

Честно старалась не расплыться в счастливой улыбке, но губы сами собой растянулись до ушей.

— Вам не тяжело? — спросила я, ведь Глеб нёс не только наши лыжи, он ещё и меня буксировал за руку в гору.

— Да нет, разве это нагрузка? — отозвался он, и судя по тому, что не запыхался, сказал правду.

— Для меня, да, — призналась я, но это было и так очевидно. Я хрипела, пыхтела, а по спине текли уже даже не ручьи, а полноводные реки пота.

— Перейдём на «ты»? — предложил он.

— Давай.

— Ты здесь одна или с кем-то?

— С отцом. У него тут назначена деловая встреча, и он прихватил меня с собой отдохнуть, — солгала я. И впервые в жизни сделала это с удовольствием.

Потому что «отец», «деловая встреча» и «отдых» в одном предложении звучали крайне впечатляюще. А мне хотелось казаться в глазах Глеба лучше, чем я есть на самом деле. Настоящая моя жизнь никого не впечатлит — разве что сочувствие вызовет. В двенадцать лет я осталась без родителей и переехала в деревню к бабушке под опеку. После школы поступила в университет, вернулась в город, где мне пришлось учиться и параллельно хвататься за любую работу, которая подворачивалась.

— А ты с кем приехал? — задала встречный вопрос и внутренне напряглась, грустно будет узнать, что он здесь с женой и детьми.

— С другом, — услышала я и выдохнула, а Глеб остановился, развернулся ко мне и заявил. — Я передумал сегодня кататься. Поужинаешь со мной?

Предложение Глеба вызвало противоречивые чувства. С одной стороны — неописуемый восторг. Я тоже ему понравилась! Иначе он не стал бы отказываться от планов и приглашать меня на свидание. С другой — хотелось с подвыванием реветь. Ничего у нас не выйдет. Шестаков не позволит. Узнает, что я ужинала с одним из гостей, ноги мне вырвет и в тёмное отверстие вставит. Да и знакомство, начавшееся с обмана, заранее обречено: я назвала не своё имя и соврала, что у меня есть отец-бизнесмен.

— Я не могу. У нас с отцом каждый день расписан по минутам. Он не поймёт, если начну что-то менять.

Глеб понимающе кивнул, но не сдался:

— Но до номера-то тебя проводить можно?

— Можно, — согласилась я, не найдя повода отказать. Да если честно, не особо усердно его и искала.

Пока мы шли до отеля, я чувствовала себя как в волшебном сне, а Глеб был прекрасным принцем. Мне было с ним невероятно легко. Мы болтали обо всём и ни о чём одновременно. Он остроумно шутил, я смеялась. А когда мы оказались у двери номера, мне нестерпимо захотелось наплевать на Шестакова, на его дочь, на его будущего зятя. В голове даже мелькнула мысль, прямо здесь и сейчас признаться Глебу во всём.

Но, конечно, я промолчала. Шестаков ясно дал понять, если раскрою рот и о его схеме узнает хоть одна живая душа — я с ним вовек не расплачусь.

Глеб

— Вот ты где! — выкрикнул Вадик, врываясь ко мне в номер. — Ты куда пропал?! Я как дебил трясся на холоде полчаса, ждал тебя у подъёмника. Уже решил, что-то случилось, чуть кипиш на весь отель не поднял.

— Тише, — зашипел я, когда на мой звонок ответили, и попросил. — Передайте Артёму-коридорному, чтобы срочно зашёл в 615 номер. Претензий нет, есть поручение.

— Так где ты шлялся? — вновь поинтересовался Вадим, едва я убрал телефон.

— С девушкой познакомился, — пояснил я.

— А-а-а, вон оно что, — протянул Вадик, закатывая глаза. — И как я сам не догадался. — Он подошёл к мини-бару, достал бутылку воды, с лёгким хлопком открыл крышку и перед тем как сделать глоток, потребовал. — Жду подробностей.

— Перебьёшься.

— Вот оно как, — усмехнулся Вадим и заключил. — Если не рассказываешь, значит, девушка зацепила. Да, не повезло дочери Шестакова, проиграла ещё до того, как вступила в борьбу.

— Заходи, — крикнул я, когда в дверь постучали. В номере появился Артём — высокий щуплый парнишка, а ещё ушлый, сообразительный и удивительно беспринципный, если на горизонте маячит приличная сумма.

— Вызывали?

— Мне нужно знать полное имя девушки из 402, сколько дней она ещё пробудет, как зовут её отца и в какой номер он заселился.

— Прошу прощения, но политика отеля не позволяет одним гостям разглашать информацию о других, — отчеканил Артём. Но, зная шкета, могу точно сказать, он не отказал, а лишь пояснил, что это дорогостоящая услуга.

— У меня есть разрешающие документы, — хмыкнул я, отправляя в его нагрудный карман несколько крупных купюр.

Артем, ничуть не смущаясь, выудил их, пересчитал и оттарабанил:

— Дайте мне пять минут, и я всё узнаю.

— Глеб, я что-то не понял, — подал голос Вадим, когда коридорный вышел. — Ты это о какой девушке его отправил узнавать? О той, с кем познакомился?

— Да.

— А у неё почему не спросил?

— Спрашивал — не сказала, — прорычал я и добавил. — Даже номер телефона не дала. И главное — начало было обнадёживающим, а потом, когда я проводил её до номера, она меня отшила.

Вадик резко сел и удивлённо уставился на меня.

— Не может быть. Тебя — и отшили? Хочу на неё посмотреть. И пожать руку в знак уважения. Хотя может, это у неё такая тактика

Пока Вадим гадал, почему Лена дала заднюю, вернулся коридорный и зачитал с клочка бумаги:

— В 402 проживает Шестакова Елена Игоревна. Номер оплачивает её отец, Шестаков Игорь Сергеевич из 403. Заселились сегодня, останутся на неделю.

Вадим вскочил с кровати, хлопнул себя по коленям и заржал:

— Твою ж мать, вот это поворот! Тебя отшила твоя же невеста!

Глава 5

Я без понятия, что именно пошло не так в этот раз, но Лена снова сидит на попе посреди горки.

Покачал головой и беззвучно рассмеялся. Она явно из той породы девушек, которых называют «ходячая катастрофа».

За те полчаса, что я следил за её тренировкой из окна своего номера, она, по примерным подсчётам, грохнулась в десятый раз. До этого успела врезаться в какого-то мальчишку и едва не выбила инструктору палкой глаз — и всё, разумеется, нечаянно.

В прошлые разы она сразу вскакивала на ноги, а сейчас сидит и не торопится. К ней подходит тренер, пытается поднять, но она упирается и что-то эмоционально ему вещает. Полагаю, жалуется, что лыжи — не для её. И, кстати, она права.

Тренер, в душе, конечно, с ней согласен, но, судя по всему, отвечает, что всё и сразу получается не у всех, опускать руки нельзя, надо упорно продолжать и стараться.

— Ты чего к окну прилип — хрен отдерёшь? — хмыкнул Вадим, подходя и становясь рядом плечом к плечу. — Что-то интересное показывают?

— Смотрю, как Лена катается. Вон она, в синем костюме, с тренером на детской горке.

— И давно смотришь? — покосился на меня Вадик.

— Прилично, — признался я.

— Значит, её фамилия тебя не остудила?

— А должна была? — сыронизировал я, хотя то, что Лена оказалась той самой дочерью Шестакова, сразу срезало мой интерес. И тем не менее, когда утром продрал глаза, первая мысль была о ней.

— Может, и женишься?! — усмехнулся Вадим.

— Я что, похож на идиота, который после часа общения тащит девушку в ЗАГС?

— Ну хоть так, — с некоторым облегчением выдохнул Вадим. — Я тут вот что подумал, а случайно ли вы пересеклись? Может, она специально тебя на том склоне подкараулила? Знаешь, одно дело, когда тебе указывают на девушку и говорят: «Бери, твоя», и совсем другое — когда ты сам якобы её нашёл. М?

— Подкараулила и улеглась на лыжню?! — глянул на Вадика как на кретина. — Я сам не понял, как её обрулил. Дело должно было закончиться либо её, либо моей, но, скорее всего, нашей госпитализацией с диагнозом «множественные переломы».

— Судя по её мастерству — Вадим кивнул на гору, где Елена сейчас неуклюже и по-своему мило пыталась распутать скрещённые лыжи, — допускаю, что на лыжню, как ты выразился, она улеглась случайно. Но остальное

— Нет, — уже прорычал я, раздражаясь. — Тебя там не было, ты не видел, как она себя вела. Сначала извинялась, лишь бы я поскорее укатил и оставил её в покое, а потом зарычала и засобиралась сама. В какой-то момент, правда, оттаяла, но от ужина отказалась и даже телефон не дала. Не находишь чудной способ поймать мужика на крючок?

— Не чудной, а продуманный, — упирался Вадим. — Вряд ли бы она тебя зацепила, флиртуя, строя глазки и на всё соглашаясь. Нет, она поступила хитрее — прокатила на эмоциональных качелях. И ведь сработало.

— Любишь ты теории заговоров, — я с силой хлопнул Вадика по плечу. — Щербаков сегодня в четыре зарезервировал столик. Я планирую к ним присоединиться. Пойдёшь со мной, сам посмотришь, как они — особенно Елена — отреагируют на моё появление. Потом выскажешь мнение.

Алиса

— Стейк, солянку, рулет из баклажанов и чайник крепкого чёрного чая, — почёсывая подбородок, не глядя на меню, а по памяти продиктовал Игорь Сергеевич официанту, чего желает на обед, и вопросительно посмотрел на меня.

— Цезарь и минеральную воду с газом, — заказала я.

— Ты её слышал? Скажи кухне, чтобы поторопились, — махнув рукой, Шестаков отослал официанта, достал сложенный вчетверо листок и сунул его мне. — Пока ждём, коротко расскажу о каждом члене моей семьи. Чтобы не мялась и отвечала чётко, если Нечаев вдруг о родне спросит.

На листке мелким неразборчивым почерком был написан список с именами, фамилиями, степенью родства и возрастом. Причём у некоторых стояла точная цифра, но у большинства, как, например, у Шестакова Антона Витальевича с пометкой «двоюродный брат», было написано «40–45 лет».

— Начнём с моей матери, то есть твоей бабушки. Она как раз первая в списке. Шестакова — Игорь Сергеевич замолчал, подался вперёд и напрягся.

— Что такое? — насторожилась я.

— Прячь список, — не разжимая губ, прошипел он.

— Зачем?

— Прячь список, сказал! — рыкнул он, но тихо и явно сдерживаясь. — Нечаев здесь и идёт к нам.

— Он же только завтра должен приехать, — напомнила я, чем, похоже, взбесила папашу.

— Должен, да не обязан. Дай сюда список, — он выхватил из моих рук листок и посмотрел на него так, будто готов зажевать, только бы понадёжнее спрятать, но всего лишь смял, сунул в карман и начал давать указания. — Основное о Ленке ты знаешь, так что не суетись. Веди себя естественно. Помни, о договорной свадьбе ты не в курсе. И главное, обращаясь ко мне, называй папой. Удавлю, если проколешься. Чего побледнела?!

А как мне не побледнеть? Пока Шестаков рычал, заметила в ресторане своего вчерашнего знакомого Глеба. И меня посетила кошмарная мысль: неужели Глеб и есть тот самый Нечаев? Может, всё-таки нет и жених — это тот парень, который идёт рядом с ним. Ну не может же вселенная сыграть со мной настолько жестокую шутку.

— Двое мужчин только что прошли мимо вазона, — выпалила я. — Один из них и есть этот Нечаев?

— Да.

— Какой из них? Тот, что светлее? — уточнила я и мысленно взмолилась: «Ради всего святого, пусть я угадала!»

— Нет, это его закадычный друг. Нечаев — тот, что рядом.

Вот же... Да как так-то?!

Дальнейшие события происходили словно в тумане. Глеб и его друг подошли к нашему столику, обменялись с Шестаковым рукопожатием. «Папа» предложил парням к нам присоединиться, те согласились, тогда он развернулся ко мне и представил:

— Моя дочь Елена.

— Здравствуйте, — как пришибленная выдавила я из себя, после чего Глеб, игриво глядя на меня, заявил:

— А мы с Еленой друг друга знаем. Вчера познакомились.

— Где это вы успели? — прохрипел «папаня» дрожащим голосом. Он явно струхнул, ведь понимает, если я сейчас уточняла, кто именно из парней и есть Нечаев, значит, в момент знакомства знать не знала, кто передо мной, и могла сболтнуть лишнего.