Временная невеста

Наталья Соболевская

Временная невеста

Глава 1

— Дим, глянь-ка на официантку, — шепчу я заму.

Этот боров, не отрываясь от обгладывания кости, лупит своими поросячьими глазками куда-то в сторону барной стойки.

— Да нет же, не на блондинку! — раздражаюсь я. — Вон, шатенка, обслуживает столик в углу.

Тычу ему вилкой в нужном направлении. Дмитрий, наконец, фокусируется, вглядывается — и аж закашливается, подавившись мясом.

— Ничего себе, — вытирает он губы салфеткой. — Игорь Сергеевич, как же она на вашу дочь-то похожа. На Елену. Не стояла бы в переднике и с меню — я бы обознался.

— Ладно ты, я бы сам её за Ленку принял, если бы на улице встретил.

— Игорь Сергеевич, — он понижает голос. — А может, неспроста их сходство? Ну, всякое бывает. За всем ведь не уследишь. Вдруг девушка — ваша дочь?

— Чепуху не мели! — рявкаю я. — Быть такого не может. Эта девица с моей дочерью одного возраста, а я в то время по бабам не шастал. Пахал как проклятый. На жену и то сил не хватало. Побочных детей у меня точно нет.

Замолкаю и вновь смотрю на официантку. Она ловко скользит между столами, улыбаясь какому-то дряхлому старикану.

— Но вот что, — добавляю я. — Её сходство с Ленкой может сыграть мне на руку.

— Это как? — Дмитрий схватился уже за следующее ребро.

— Я Нечаеву недавно предложил породниться. Чтобы у инвесторов не возникло сомнений, что мы друг друга не кинем и доведём проект до конца. Если он женится на моей Ленке, мы станем одной семьёй. С общими финансовыми интересами.

— А он что?

— Да бог его знает. По нему разве поймёшь. Но с ходу не отказался — и то хлеб. Сказал: «На невесту сначала посмотрю, потом решу». Договорились, что привезу дочь на горнолыжную базу, они там познакомятся. Да только эта курва опять сорвалась.

Дмитрий отложил ребро.

— Снова?

— Сбежала, дрянь, от охраны. На трое суток ушла в отрыв. Я её нашёл, за лохмы оттаскал и в клинику отправил. Её в таком состоянии Нечаеву показывать нельзя. Он сразу выкупит, что товар с душком.

Заместитель сочувственно вздыхает:

— Опять сорвалась. Как же так? Я её ещё совсем девчушкой помню. Она за вашей ногой от меня пряталась. Ангельский был ребёнок.

— Я сам виноват, — с досадой выплёвываю я. — Упустил в своё время девку. Сутками торчал на работе. Уходил — она ещё спит, возвращался — уже в кровати. А может, её там и не было — я разве проверял. Деньги только на карту закидывал, так сказать, исполнял отцовский долг. А отвязанная девка с бабками — это для всякой швали находка. Когда я чухнул, что происходит, она уже по уши в дерьме сидела. Теперь вся надежда на лечение. И за Нечаева я хочу её выдать не только ради проекта. Поженятся и, может, он вправит ей мозги. С его характером должно получиться. Меня-то она ни во что не ставит, даже не слушает. А официантка поможет мне эту свадьбу организовать, я её Нечаеву представлю, как свою Ленку.

У Дмитрия изо рта выпадает кусок мяса.

— Игорь Сергеевич, вы меня извините, но из этой затеи ничего не выйдет. Они похожи, да. Но не до такой степени. Официантка моложе. Ростом ниже. Отсюда не видно, но у них и цвет глаз может быть разный. Да и двух одинаковых голосов не бывает.

— Ровесницы они. Просто Ленка малюется как в последний раз — краска с лица на пол сыплется. Официантка ниже, потому что в тапках, а не на огромных копытах. Наденет каблуки — сравняются. Цвет глаз — не проблема, линзы напялит. Голоса — ерунда. У молодых баб они похожие.

Дмитрий сглатывает, врезается пузом в столешницу и, глядя на меня затравленно, начинает тарахтеть:

— Игорь Сергеевич, кого-то другого, согласен, можно было попробовать обмануть. Но Нечаева Не надо, не рискуйте. Боком потом выйдет. Он же дотошный. Ни одной детали не упустит, запоминает всё как машина. Он заметит разницу между девушками. Как пить дать — заметит.

Я барабаню пальцами по столу.

— Разница между ними есть, согласен. И Нечаев может её заметить. Но что, если эту разницу стереть временем? А?

— В смысле?

— Я подсуну ему официантку вместо дочери. Мы договоримся о свадьбе. А потом я объявлю, что отправляю Ленку на несколько месяцев стажироваться за границу. И время сотрёт те небольшие отличия, что между ними есть. Я, бывает, полгода человека не вижу — а потом даже вспомнить не могу, как он вообще выглядит.

Дмитрий молчит. Переваривает.

— Может, и получится, — наконец говорит он. — Но только ваша дочь окончила университет. В подростковом возрасте почти профессионально занималась спортом, знает, где и как себя вести, уровень у них разный, — Дмитрий одну руку задирает вверх, а другую опускает чуть ли не до пола.

— Думаешь, эта официантка сильно моей Ленки дурнее? Ошибаешься. Она, поди, ещё учится. А с подносами бегает, потому что деньги на жизнь нужны. Ты посмотри на неё. Все остальные официантки — зачуханные, с замызганными фартуками. А у этой фартук аж слепит. Волосы аккуратно убраны в шишку. И старается она для каждого клиента, потому что соображает, по внешнему виду не стоит судить о кошельке. Так что, когда я её в нормальные шмотки одену и в бабский салон отведу — моей Ленке ещё придётся дотягивать до её уровня.

Алиса

Едва волоча от усталости ноги, выхожу через служебный выход ресторана на улицу и посильнее натягиваю шапку на уши. К ночи не только похолодало — ещё и ветер поднялся. Не люблю я февраль. Зима к этому времени успевает осточертеть, и уже невмоготу, как хочется тепла, яркого солнца и избавиться от всей этой многослойной верхней одежды.

Сегодня день как день. С утра — четыре пары в университете, потом провела два онлайн-занятия, натаскивала школьников к ОГЭ по математике, затем смена в ресторане. Устала как собака. Но греет мысль, что завтра редкий случай, мне вообще никуда не надо — ни на учёбу, ни на работу. Будут только занятия с учениками, но я провожу их удалённо, так что это не в счёт. Ради них даже носа из дома показывать не придётся.

Ничего, выматываться на износ каждый день осталось недолго. Последний курс, отучусь ещё несколько месяцев — а там экзамены, защита диплома, и можно устраиваться на работу по специальности. Экономистом. С графиком с девяти до шести, двумя выходными, обедом и отпуском. По сравнению с моим нынешним расписанием это почти как отдыхать.

Заметила боковым зрением, что немного позади меня, на дороге машина сбросила скорость, подстроилась под мой шаг и катится следом.

Ограбление исключаю: один взгляд на меня — и сразу ясно, взять нечего. Так что если мне не мерещится, и водитель мной заинтересовался, то либо всё невинно, и он просто хочет познакомиться, либо это извращенец-маньяк.

Бабуля учила меня надеяться на лучшее, но быть готовой к любому исходу. Поэтому ныряю в сумку и нащупываю перцовый баллончик. У него, правда, истёк срок годности, но с ним всё равно как-то спокойнее.

Машина слегка разгоняется, равняется со мной, опускается переднее боковое стекло, и я слышу мужской голос:

— Девушка, вы могли бы уделить мне несколько минут?

— Нет! — отвечаю я резко, даже не повернув головы.

Судя по голосу, мужик взрослый. Вернее, возрастной. С такими я не знакомлюсь. И будь на его месте парень моего возраста, у него со мной всё равно ничего бы не вышло. Потому что нефиг пугать девушку и пытаться с ней познакомиться в одиннадцать вечера на безлюдной улице.

— Этот разговор будет полезен не только мне, но и тебе, — не сдаётся он. — У меня к тебе необычное, но крайне прибыльное предложение.

— С необычным прибыльным предложением вы не по адресу обратились. Есть специальные сайты, там уламывать никого не надо. Вашим деньгам там будут рады в любое время суток.

— Спасибо за разъяснение, где искать даму на ночь, — с иронией отвечает он. — Но меня интим не интересует. И мне нужна именно ты.

Машина останавливается, хлопает дверь, и я, понимая, что при всём желании от мужчины не убегу, вынимаю из сумки руку с баллончиком, разворачиваюсь и, целясь распылителем этому ненормальному прямо в лицо, предупреждаю:

— Ещё шаг — и мало не покажется!

Мужчина, не будь дураком, тут же поднимает руки, в знак того, что не планирует нападать и отступает.

— Алиса, я понимаю, как это выглядит. Но поверь, я не собираюсь причинять тебе вред. Единственное, о чём прошу — просто выслушай.

— Откуда вы знаете моё имя? — выкрикиваю я. Ситуация с каждой секундой пугает меня всё сильнее.

— Спросил в ресторане, где ты работаешь. Я там сегодня ужинал, увидел тебя и понял, мы можем быть друг другу полезны.

— Что бы вы там ни хотели, меня это не интересует. Я вас боюсь. Садитесь в машину и уезжайте. Или я звоню в полицию. С ними потом будете объясняться — про намерения и про планы.

— Я ничего тебе не сделаю. Хочешь, паспорт покажу? — он суёт правую руку под пальто, видимо, за документами.

— Ага, это сильно поможет, — хмыкаю я. — Навряд ли, когда я стану трупом, смогу кому-нибудь ваши данные продиктовать.

— Алиса, если бы я задумал плохое, разве взял бы с собой водителя. Зачем мне лишний свидетель? — мужик активно закивал в сторону автомобиля.

Я нагнулась и заглянула в салон. За рулём и правда сидит здоровенный детина и тоже недобро пялится на меня.

— Я смотрю на вашего водителя не как на свидетеля, а как на соучастника. Вдвоём-то сподручнее. Так что, ну такой себе аргумент.

— Меня зовут Шестаков Игорь Сергеевич, — представляется он, видимо, решив начать разговор без моего на то согласия. — У меня есть дочь Елена. Вы с ней поразительно похожи. Вот

Он достаёт из кармана пальто телефон, тыкает в него пальцем и поворачивает экраном ко мне. Я понимаю, что там фотография девушки, но с такого расстояния лица не разглядеть.

— Она заболела и сейчас лечится. А мне нужно срочно представить её будущему жениху. Я хочу попросить тебя ненадолго сыграть её роль. За весьма хорошее вознаграждение. Не думай, всё предельно прилично: встретитесь, поужинаете, всё в моём присутствии.

— Большего бреда в жизни не слышала, — выплюнула я. — Если вы говорите правду, и я нужна вам именно для этого, поздравляю, вы рехнулись. Поезжайте к дочке и лечитесь с ней на пару.

Судя по взгляду из-под бровей Шестаков теряет терпение и уже едва сдерживается.

— Возможно, это и бред. Но какое это имеет значение, если за его воплощение я готов щедро заплатить. Настолько щедро, что твоя жизнь изменится.

— Да-да, или вы заговариваете мне зубы, а как только бдительность потеряю, тюкнете меня по голове, бросите в багажник, и проснусь я без почки. Если вообще проснусь.

— Если бы я хотел пустить тебя на органы, стал бы я начинать разговор? — усмехается он. — Тюкнул по голове и закинул в багажник — твои же слова.

Он возвращается к машине, протягивает через окно руку в салон, что-то берёт и снова шагает ко мне.

— Не подходите! — рявкаю я, вскидывая баллончик.

— Спокойно. Это не оружие. Всего лишь деньги, — он проводит большим пальцем по ребру пачки, и купюры с хрустом перелистываются одна за другой. — Здесь твой полугодовой заработок. И это только аванс. Сыграешь мою дочь — получишь втрое больше. Держи.

— Спасибо, обойдусь, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал предельно брезгливо. — Задумали махинацию — ваше право. Я в этом не участвую. Ищите другую дурочку.

Он снисходительно усмехается, убирает деньги обратно, снова тыкает в экран телефона, и мой мобильный звонит.

— Подумай над моим предложением. Хорошенько подумай. Чтобы потом не пришлось кусать локти. Как примешь правильное решение — позвони. Мой номер теперь у тебя есть. Только не тяни. Через несколько дней моё предложение потеряет актуальность.

Глава 2

Лишь когда мужчина садится в машину и уезжает, я понимаю, насколько сильно меня трясёт.

— Ну ни хрена себе, — выдыхаю я, обхватываю себя руками и начинаю истерично смеяться.

До метро в этот раз бежала не козьей тропой, как обычно, срезая через дворы, а по центральной улице. И всё равно оглядывалась, мне мерещилось, что Шестаков едет за мной следом.

Успокоилась только дома, когда не просто закрылась на два замка, но ещё и подпёрла дверь стулом.

Приняв душ, первым делом залезла в интернет, чтобы утолить любопытство, и набрала в поиске: «Шестаков Игорь Сергеевич». Во вкладке «Картинки» сразу появилось множество фотографий — с той самой наглой рожей моего нового знакомого.

Судя по тому, что удалось о нём прочитать, мужик бизнесмен и действительно при деньгах. И про дочь он не соврал, нашла фотографию с ней, и хоть снимку лет пять, внешнее сходство со мной он тоже не выдумал.

Значит, предложение было реальным.

Вспомнила, как приятно хрустели купюры, и в голове снова послышался мужской голос: «Это только аванс, после получишь ещё втрое больше».

Отдал бы он мне эти деньги просто так Я бы купила новые сапоги на весну, ещё духи — уже и забыла, когда в последний раз пользовалась парфюмом. Заменила бы чайник, а то за моим приходится следить, сам он уже не отключается. И главное — починила бы бабуле в доме крышу. А то скоро дожди, и опять придётся по всем комнатам расставлять вёдра с тазами.

Может, зря я отказалась? Хотя поезд же ещё не ушёл

Тряхнула головой.

Совсем я сдурела. На ремонт крыши сама заработаю. Без остального обойдусь. Неизвестно же, чем дочка Шестакова болеет? Точно не ангиной и не руку сломала. Может, у неё шизофрения или что похуже. Если помогу отцу с помощью хитрости выдать дочь замуж, великая и беспощадная вселенская справедливость за этот обман так мне по голове настучат — не оклемаюсь.

Утром все мои планы отоспаться на неделю вперёд идут по одному месту, когда в шесть утра в дверь начинают трезвонить. Я, конечно, злюсь, но всеми силами стараюсь подавить это чувство, потому что знаю: явилась хозяйка квартиры за оплатой. Человек она пожилой, ей не спится — по своей бабуле знаю, она тоже встаёт ни свет ни заря.

Достаю из шкафа заранее приготовленный для Альбины Васильевны конверт с деньгами и плетусь открывать. За аренду плачу только наличкой, потому что хозяйка как огня боится переводов на карту. Думает, через них налоговая вычислит её нетрудовые доходы, без суда и следствия поставит её к стенке и расстреляет.

Вот что ещё заметила, зарплату в ресторане я получаю дважды в месяц, а за квартиру плачу только один раз — седьмого числа. Но как ни парадоксально, седьмое число случается, по ощущениям, гораздо чаще, чем дни выплаты зарплаты.

— Смотри-ка, как хорошо стало, — скрипит Альбина Васильевна, проходя внутрь квартиры с инспекцией.

Мой план всучить ей конверт и быстро выпроводить в очередной раз с треском провалился. Хотя зачем ей разуваться и проходить, я хоть убей, не пойму. Квартира крошечная, пятнадцать квадратов, и сразу всё видно от входа. Да и не квартира это даже, а бывшая колясочная на первом этаже. Как уж Альбине Васильевне общее имущество подъезда удалось оформить в собственность — не знаю, но оформила. Дверь поставила, санузел организовала и сдаёт. Небольшая, а всё же прибавка к пенсии.

— Вы обратили внимание, я кухонные шкафы ошкурила и покрасила, ещё заменила все петли и ручки, — похвасталась я очередным улучшением.

— Ты хоть и девка, но рукастая. Хорошо получилось, — оценила Альбина Васильевна, не только осмотрев шкафы, но и ощупав. — Я тут давеча в магазин ходила, — она присела за стол. — Как на цены глянула, прям ахнула. Одурели они, что ли, окаянные? Растут и растут, конца и края не видно. Взяла хлеб, молоко, сахар — и столько деньжищ отдала — Альбина Васильевна достала блистер с валокордином и засунула таблетку под язык. — В общем, так. Этот месяц — будь по-твоему, плати сколько обычно. Но со следующего я плату поднимаю в два раза. Пожила на дармовщинку — и хватит.

— На дармовщинку?! — возмутилась я. — Да я вам плачу даже больше, чем оно того стоит! И вы не можете просто так поднять оплату. Мы как договаривались: я привожу квартиру в порядок за свой счёт, а вы мне оплату год не поднимаете. Я и обои переклеила, и потолок побелила, и хлама сколько выкинула, диван сама перетянула, линолеум новый постелила, розетки с выключателями заменила!

— Я тебя ни о чём не просила. Ты делала — ты и пользовалась.

— Но мы же договаривались! — напомнила я. — Вы вон на этой же табуретке сидели, когда обещали оплату не поднимать.

— Не обманывай, не было такого. Я хоть и старая, но из ума ещё не выжила, — Альбина Васильевна отвернулась от меня в сторону и недовольно фыркнула. — Не можешь платить больше — съезжай прямо сейчас. Мне, чтобы новых жильцов найти, надо только свистнуть.

Сейчас, наверное, да. Я же здесь всё в божеский вид привела, а до этого у неё квартира колом стояла, никто не хотел заселяться.

— Альбина Васильевна, мы же с вами всегда хорошо ладили, — мягко напомнила я, присаживаясь рядом на соседний табурет. — Может, я вас случайно обидела? Или соседи наговорили чего, вот вы и отказываетесь от своих слов?

— Ты, змеюка, пользовалась тем, что я пожилой человек и в ценах не разбираюсь. Хорошо, хоть внук приехал, глаза мне открыл. Как же он ругался, когда узнал, сколько ты платишь?! Мы с ним сюда пришли, всё осмотрели, и он сказал, его товарищ за жильё куда хуже отдаёт в три раза больше.

— Вы вы с внуком здесь были? В моё отсутствие? — я от возмущения подскочила.

— Ишь как глазищами засверкала! — завопила хозяйка, ударяя костяшками пальцев по столу. — Это моя квартира! Имею полное право заходить, когда захочу.

Смотрю на Альбину Васильевну и не узнаю. Она же такой душевной была, а теперь вылитая зловредная Баба-Яга. И так понимаю, именно сейчас она настоящая, а божьим одуванчиком лишь прикидывалась. Ждала, пока я за свой счёт и своими руками сделаю ей ремонт.

Если бы Альбина Васильевна была моложе, я бы ей задала жару. Она бы носилась по квартире как угорелая и вопила: «Спасите, помогите, с живого человека скальп снимают!»

Может, попробовать шантаж? Пригрозить, что съеду, но прежде сдеру обои, раздену диван В общем, верну квартире прежнее состояние.

Чудесная идея. Я даже знаю, чем всё закончится. Примчится внук и вместе с пожитками вышвырнет меня из квартиры. И не факт, что через дверь. Возможно, придётся лететь на улицу через окно. Первый этаж — не разобьюсь, единственное, что пострадает — моя гордость.

— Хорошо, Альбина Васильевна, я вас поняла. Насчёт повышения мне нужно подумать, прикинуть, потяну — не потяну. Завтра позвоню и скажу, согласна или нет.

Да-да, позвоню и обязательно соглашусь. Только шиш ты от меня лишнее увидишь, съеду за пару дней до того, как наступит срок за следующий месяц платить.

Хозяйка, услышав, что теперь скорее всего будет иметь с аренды куда больше, аж как красна девица порозовела в щеках, заулыбалась и довольная уковыляла.

Я же первым делом, как только за ней захлопнулась дверь, метнулась к ящику с инструментами, достала канцелярский нож и где стояла, там и сунула его в стык обоев, с целью отодрать. Но застыла

Жалко. Я же их по ночам, жертвуя сном, клеила.

Ну отдеру я, проучу хозяйку, но мне-то от этого будет ни жарко ни холодно. Аренду вдвое больше не потяну. Осталась без жилья. Опять.

Обидно до слёз. Мне в этом деле вообще не везёт, крышу над головой ищу чуть ли не каждые три месяца, и каждый раз приходится платить риелтору. А потом начинается: то хозяева решили квартиру продать, то сын женился — молодожёнам жить негде, то у людей развод, и они разъезжаются. Сколько раз договором трясла, напоминала, что заключили его на одиннадцать месяцев — все как один отвечали: «У нас форс-мажор». Я грозила судом, но это время, деньги, нервы и без гарантии выиграть. Проходила неделя-другая, я остывала И забивала.

Как же я мечтаю иметь свой угол. В любом, даже самом отдалённом районе. В доме дореволюционной постройки. Пусть будет совсем крохотным, лишь бы кровать, плита, холодильник и душ умещались. Надоело мне таскаться с баулом, не знать, где завтра придётся ночевать, и отдавать львиную долю зарплаты.

Прикинула, сколько примерно предлагал мне Шестаков. Нет, жильё на эти деньги не купишь. А если потребовать больше? Допустим, чтобы хватило на первоначальный взнос по ипотеке и на пару лет платежей для подстраховки. Если его сильно припекло, может и согласиться.

Продать душу за свой угол?

Ну, это я загнула. Всего лишь один раз забыть о совести.

Вот вечно я из-за своих принципов сижу в одном известном тёмном месте, а такие, как Альбина Васильевна мной с удовольствием пользуются. Ведьма благополучно отказалась от своих слов, ещё и правой себя считает. И она-то теперь будет иметь с квартиры больше, а я, если за месяц новое жильё не найду, поеду ночевать на вокзал. И кто из нас в итоге поступает умнее? Похоже, точно не я.

Схватила с тумбочки телефон и, пока не передумала, позвонила Шестакову.

— Да? — сонно промямлил он после долгих гудков.

Вот чёрт. Я и забыла, что сегодня выходной и несусветная рань.

— Игорь Сергеевич, это Алиса. Ваше предложение ещё в силе?

— М-м, кто-то, как я советовал, хорошо подумал и принял правильное решение? — уже бодрее усмехнулся он.

— Да, я согласна, но только если вы заплатите мне больше.

— Сколько?

Назвала сумму, и Шестаков тут же выплюнул:

— Девочка, а у тебя ничего не треснет от таких-то деньжищ? Я же тебя не на десять лет арендую, а на неделю. Ещё и перья тебе почищу, шмоток куплю и в премиальном месте отдохнёшь за мой счёт.

Его тирада сработала — мне сразу стало неловко. Но я дала себе мысленный подзатыльник и велела не быть тряпкой.

— Вы сделали мне предложение. Я сказала, сколько это будет стоить. Либо соглашаетесь, либо забываете о моём существовании. Третьего варианта, как и торга, нет.

Судя по тому, что я услышала ругательства в свой адрес — глухо и издалека, Шестаков, прежде чем меня обозвать, убрал телефон от лица или прикрыл ладонью микрофон.

— Ладно, согласен. Выбора у меня нет.

— Деньги вперёд, — выдвинула ещё одно условие, чтобы потом не хлопать глазами. Мне только что доходчиво объяснили, чего стоит устная договорённость.

— Чёрт с тобой. Приедем на место и сразу переведу.

С Шестаковым договорилась и первый час даже была довольна собой. Мне подвернулся шанс получить что-то не потом и кровью, и я его не упустила.

Но злость на Альбину Васильевну стихла, ещё вспомнила, что в мире на самом деле порядочных людей гораздо больше, на них, собственно, этот мир и держится, и я в своём решении усомнилась.

Потом позвонила сокурсница, спросила, не хочу ли я снимать с ней квартиру. Её подружка перебирается к парню, и она ищет новую напарницу по аренде. Если соглашусь, то переезжать нужно через месяц — как раз тогда, когда мне съезжать от Альбины Васильевны.

Это предложение меня и добило. Прямой намёк от вселенной: не надо переходить на тёмную сторону. И к вечеру я снова набрала Шестакова.

— Игорь Сергеевич, это опять Алиса. Ради бога, извините, но я передумала. Не смогу вам помочь.

— В смысле? — прорычал он.

— Я

— Ты лучше челюсть захлопни и слушай. Мы с тобой руки пожали. Я процесс начал. Кинешь меня — не расплатишься. Я на тебя все убытки повешу и сверху накидаю проценты.

— Игорь Сергеевич — попыталась возразить я, но он снова перебил и красочно, не подбирая выражений, объяснил, где, с кем и какими отверстиями я отработаю перед ним долг. А после спросил:

— Ну так что, сливаешься или ты моя дочь на неделю?

— Жду тебя завтра, папа. Как договаривались.

Глава 3

Глеб

— Поверить не могу, что Шестаков на полном серьёзе решил выдать за тебя свою дочку, — ржёт Вадим, как последний коняра, стуча по рулю.

— Прикинь, да? — хмыкаю я.

Тачка начинает вилять и берёт курс на кювет: этот горе-водила, дохохотался до слёз и уже ни черта не видит перед собой. Я хватаю руль и выравниваю колёса.

— Ты давай за дорогой следи, — рычу я.

— Ой-й, — выдыхает Вадим, часто моргая. — Давно я так не смеялся, аж живот заболел. Думал, едем кататься, а, оказывается, я везу жениха на смотрины невесты.

— На хрена я тебе вообще рассказал? Теперь до самой базы буду слушать твои дебильные шутки, — огрызаюсь я и делаю музыку громче.

Но Вадик назло выкручивает звук обратно на минимум и продолжает стебаться:

— Глеб, какие шутки? Всё серьёзно! Мы ведь едем на базу, куда через два дня Шестаков притаранит дочь, чтобы стать твоим дорогим тестем.

— Обломится он. Если я и женюсь, то лет через пять-семь, и на той, кого выберу сам. А крокодилицу Шестакова я забракую.

— А на кой ты тогда вообще в это мутное мероприятие вписался, если даже мысли о свадьбе не допускаешь?

— Пока Шестаков варился в надежде, что я стану его зятем, мы с ним подписали три договора. И если раньше он за каждый пункт бодался до потери сознания, то эти подмахнул за секунду, почти не читая.