Тайна Блэквуд-Холла

На кровати лежали свёртки с одеждой, которые они недавно собрали.

— Я буду жить здесь? — тихо спросила Анна, стараясь говорить почти шёпотом, ведь комната графа находилась совсем рядом.

Марта кивнула.

— Тебе необходимо быть рядом с милордом, чтобы исполнять свои обязанности. Так распорядилась миссис Бёртон. Работа тебе предстоит непростая… так что считай это частью твоего жалования. Но не зазнавайся.

Она тихо усмехнулась и дружелюбно похлопала Анну по плечу.

— Думаю, тебе стоит отдохнуть и умыться с дороги. Завтра начнётся твой первый рабочий день… постарайся хорошенько выспаться.

— Благодарю тебя, Марта, — Анна поклонилась.

— Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Доброй ночи, дитя.

С этими словами женщина вышла, оставив Анну одну.

Некоторое время девушка стояла посреди комнаты, не решаясь сделать ни шага. Всё казалось ей непривычным… почти чужим.

Вдруг из соседней комнаты послышался слабый шум.

Осторожно подойдя к стене, Анна коснулась ладонью холодной поверхности, украшенной изящным узором обоев. Затем медленно прижалась к ней ухом, пытаясь разобрать, что происходит по ту сторону.

Она не могла ясно расслышать слов… но ей показалось, будто мужчина тихо и болезненно стонет.

Анна медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к стене.

Она размышляла о том, что может чувствовать сейчас граф… и почему он ведёт себя именно так.

Впервые за долгое время Анна задумалась о чужом несчастье сильнее, чем о собственном.

Глава 3 — Маленькая победа

Старинные настольные часы со стеклянной крышкой вокруг циферблата вдруг блеснули недалеко от головы Анны и с треском упали где-то за её спиной. Следом раздались уже привычные ругань и крики.

— Агнес! Уберите её отсюда! Я не желаю даже слышать о ней, — кричал граф, отталкивая от себя поднос с едой, который только что поставила перед ним Анна.

Тарелка с кашей перевернулась и рассыпалась по полу.

— Но, милорд! — взмолилась управляющая. — Вам нужна помощь! Я не могу постоянно находиться подле вас!

— Тогда лучше я буду один! — заключил он и, спрятавшись под одеялом, больше не проявлял внимания к окружающему миру, откровенно игнорируя мольбы и просьбы своей управляющей.

Анна спокойно стояла и с беспристрастным лицом смотрела на всё происходящее. Вот уже несколько дней подряд она видела схожую картину, которая начинала порядком её раздражать. Несмотря на жалость к этому несчастному человеку, порой ей просто хотелось дать ему пинка.

Ей было трудно понять, почему взрослый мужчина ведёт себя столь капризно. Но, с другой стороны, видя, как он воспринимает её почти как врага, она начинала думать, что граф слишком резко реагирует на появление незнакомого человека в своём мире.

— Ох, этот капризный ребёнок! — раздражённо выпалила миссис Бёртон, когда они с Анной вышли из комнаты. Она гневно сверлила дверь взглядом, пока вдруг не обратилась к девушке.

— За эти несколько дней ты уже должна была понять суть своей работы. — Женщина сложила руки на груди. — Дальше ты будешь делать это самостоятельно. Периодически я буду наведываться к графу, но с этого момента вся работа полностью ложится на тебя.

— Госпожа?! — Анна устремила жалобный взгляд на миссис Бёртон.

— Тише! — строго взглянула та. — Милорд должен осознать, что у него нет иного выбора, кроме как положиться на других людей.

— Но вы же видите: он отталкивает меня, воспринимая исключительно как врага.

— Всё придёт со временем. Главное — не делай глупостей и веди себя тихо и сдержанно.

Сказав это, она зашагала прочь, оставляя Анну в одиночестве со своими сомнениями.

«Спокойно, Анна… спокойно, — утешала она себя мысленно, косо поглядывая на резную дверь из тёмного дерева. — Ты справлялась раньше и сейчас тоже справишься».

Сжав кулаки, она резко развернулась и направилась к кухне. Там она попросила у повара новую порцию завтрака для графа и оловянную кружку с водой. Повар сильно удивился, что она просит такую неприметную вещь, и сперва не желал этого делать, но Анна сумела его убедить.

Прошло около получаса, прежде чем она снова оказалась перед той самой дверью. В этот раз ей предстояло войти одной. От этой гнетущей мысли её начала бить мелкая дрожь.

Она помнила всё, что ей говорила и показывала миссис Бёртон, но понимала, что в её случае это не работает. Поэтому ей придётся искать собственную тактику, свой путь к доверию графа.

Поддерживая поднос одной рукой, другой она неуверенно коснулась дверной ручки и, немного помедлив, осторожно надавила.

Она сделала это без какого-либо предупреждения, и услышала, как мужчина внутри дёрнулся и зашуршала ткань постельного белья.

Как и всегда, он был на кровати, окутанный тонким одеялом, будто ему постоянно было холодно.

Анна осторожно и тихо вошла в комнату, прикрыв дверь.

— Кто здесь?.. — сразу же послышался встревоженный голос хозяина комнаты.

Анна сделала несколько медленных шагов.

— Кто это!? — голос графа всё больше наполнялся страхом.

Анна взглянула на высокую, тонкую фигуру на кровати, вжатую в крайний угол и трясущуюся, как осиновый лист на ветру.

— Милорд… — едва её голос раздался в комнате, граф дёрнулся, и его лицо сделалось грозным, но в то же время испуганным. — Ваша служанка Анна Грей здесь.

— Зачем вы пришли?.. — голос графа дрожал, хотя он явно старался придать ему твёрдость.

— Милорд, вы так и не смогли поесть.

— Я не хочу ничего! Сейчас же убирайтесь отсюда! — закричал он грозно.

— Я снова принесла вам немного каши с хлебом и стакан родниковой воды, милорд, — будто не расслышав его слов, спокойно продолжила девушка.

— Вы что, не услышали меня!? — возмутился мужчина, всё больше наполняясь твёрдой яростью.

Вновь проигнорировав своего хозяина, Анна осторожно подошла к прикроватной тумбе и тихонько поставила поднос.

Когда девушка приблизилась, граф дёрнулся, будто боясь, что она может что-то сделать ему. Анна невольно взглянула на него. Мужчина казался испуганным животным во власти охотника, не имеющим больше силы сопротивляться.

— Зачем вы пришли?.. — после недолгой паузы тихо, но взволнованно спросил граф.

«Что он ожидает услышать, спрашивая у меня такие очевидные вещи? — подумала девушка. — Или ему кажется, что я пришла убить его?»

Тряхнув головой, девушка решила выбросить эту мысль из головы.

— Милорд, я пришла лишь затем, чтобы подать вам ваш завтрак.

— Я не буду есть то, что вы принесли! — резко выпалил мужчина, медленно качая головой.

Анна тихо вздохнула.

«Неужели он и вправду думает, что я желаю ему навредить?..»

— Эту еду готовил ваш собственный повар, милорд. Я лишь принесла её сюда. Я оставлю это на тумбочке и уйду. Вы можете не доверять мне, милорд, но вы должны доверять своим людям, которые так беспокоятся о вас. Ваша управляющая и ваш дворецкий, нанявший меня… ваши слуги, которые то и дело в свободное время молятся о вашем здоровье. Они заслуживают вашего доверия.

Анна говорила спокойно и тихо. Она подняла взгляд на мужчину и была удивлена его спокойной реакцией. Она рассчитывала, что он снова разразится яростью, но теперь он выглядел лишь задумчивым, хотя его пальцы всё ещё впивались в одеяло до белизны, а тело пробивала мелкая дрожь.

Так как граф и дальше молчал, никак не отреагировав на её слова, она, сложив руки на животе, глубоко поклонилась ему.

— Я ухожу, милорд. — Последний раз взглянув в лицо графа, которое теперь выражало какую-то боль или тоску, она вышла.

День продолжался, и Анна занялась стиркой и подготовкой к подаче обеда. Она всё ещё боялась идти к графу, не зная, чего ей ожидать после того, что она сказала ему утром. Возможно, тарелка каши полетит в её голову, едва она только войдёт в комнату.

Да, трудно было ухаживать за слепым человеком, который так яростно не желал принимать от неё помощь.

Но время поджимало, и вот она вновь стояла у двери своего милорда. Глубоко вздохнув, она, как и прежде, мягко надавила на ручку и толкнула дверь.

Фигура на кровати снова дёрнулась, и послышался низкий, чуть более уверенный, чем ранее, голос.

— Кто здесь?

— Это ваша служанка Анна Грей, милорд. Время обеда. Я принесла вам еду, — спокойно отозвалась девушка, медленно подходя ближе к кровати.

— Почему вы не постучали!? — возмутился он.

— А вы бы тогда позволили мне войти?

— Конечно нет.

— Поэтому я и не постучала.

Граф недовольно хмыкнул, отворачивая лицо в сторону.

Когда девушка подошла к прикроватной тумбе, она заметила, что ложка лежала в тарелке с кашей. Было видно, что граф едва ли притронулся к ней, но и это уже невероятно радовало Анну. А вот кружка, где была вода, оказалась полностью опустошена.

Убрав прежний поднос, Анна поставила новый на его место и описала то, что в нём находилось: лёгкий куриный суп, кусочек тёплого ржаного хлеба, сладкий кусочек пирога, а также белая узорчатая чашка с горячим чаем.

Неуверенно взглянув на нежный фарфор, Анна взяла оловянную кружку с прежнего подноса и перелила чай в неё.

— Что это? — резко спросил мужчина, напугав девушку, так что та едва не пролила напиток.

— Это чёрный чай, милорд, — постаралась мягко ответить Анна, успокаивая быстро бьющееся сердце. — Я наливаю его в ту кружку, в которой ранее была вода. Это простая оловянная кружка, совсем не фарфор или тонкий сервиз вашего дома, но всё же безопасная вещь: даже от горячего чая она не обожжёт руки.

— Много болтаете. Я не спрашивал вас об этом, — фыркнул граф, вызывая слабую улыбку на лице Анны.

Ничего не сказав, девушка отошла от кровати по направлению к большим окнам, закрытым плотными шторами.

— Почему вы не уходите? — беспокойно спросил граф.

— Пока вы обедаете, я хотела бы, с вашего позволения, прибрать некоторые вещи с пола, чтобы вы ненароком не наткнулись на них.

Граф снова хмыкнул, но ничего не ответил. Он всё так же сидел в углу кровати и не двигался. Анна заметила это, но не думала торопить события. Она верила, что голод всё равно возьмёт своё.

Протянув руки к тёмно-бордовому бархату, Анна отдёрнула тяжёлую штору, закрывавшую от потолка до пола огромное окно-дверь, ведущее на балкон. Ткань с густым шелестом разошлась в стороны, и в комнату хлынул яркий солнечный свет, открывая вид на сад, залитый полуденным теплом.

— Что вы делаете? — вновь встревоженно спросил граф.

— Милорд, я лишь впускаю солнечный свет. Мне нужно видеть, что убирать.

— Я не желаю этого! Верните всё как было! — раздражённо возразил он.

Но Анна не спешила. Потянув за ручку, она слегка распахнула створки — в комнату моментально ворвался лёгкий ветерок, неся с собой аромат цветов и тёплой листвы.

Ощутив перемену в пространстве, граф резко произнёс:

— Закройте…

Его голос звучал уже не раздражённо, а напряжённо.

— Закройте окно!

Анна невольно обернулась.

Граф сидел неподвижно, но в этой неподвижности не было покоя. Его плечи напряглись, пальцы судорожно сжимали край одеяла, словно единственную опору в изменившемся мире.

Он повернул голову в сторону окна, чуть неточно, прислушиваясь к шелесту ветра, будто пытался различить в нём скрытую угрозу.

— Я не могу понять, что происходит снаружи… — тихо, тревожно сказал он, а его голос постепенно становился всё громче, в конце срываясь на крик. — Я не вижу, что происходит снаружи… Вы не понимаете, что делаете!

От его крика у Анны перехватило дыхание, а сердце заколотилось быстрее прежнего.

Она понимала: если сразу закрыть окно по первому требованию, его страх только укрепится. Но и полностью проигнорировать его было нельзя — тогда тревога усилится ещё больше.

На мгновение девушка замерла, позволяя его словам раствориться в тишине.

— Милорд, окно выходит во внутренний сад. Балкон расположен высоко — сюда невозможно подняться незаметно. Я рядом с вами.

Граф не ответил сразу. Его пальцы всё ещё сжимали край одеяла, но уже не так сильно.

Он прислушивался к шелесту листвы и далёкому пению птиц, словно пытался убедиться, что в этих звуках нет угрозы.

— Насколько… высоко? — наконец спросил он тише прежнего.

Анна вышла на балкон, бегло огляделась и быстро вернулась обратно.

— Сюда невозможно подняться без лестницы, милорд. Балкон расположен над каменной террасой, а ниже — только сад.

Плечи графа всё ещё оставались напряжёнными, однако дыхание заметно выровнялось. Хмурое выражение не сходило с его лица, но требовать закрыть окно он больше не стал.

Чуть помедлив, Анна приступила к уборке.

Она поднимала с пола одежду и разбросанные предметы, аккуратно возвращая их на свои места.

Ветер доносил с улицы едва уловимый аромат нагретых солнцем роз и молодой листвы. Временами девушка украдкой оборачивалась на графа. Порой он едва заметно хмурился, и Анне казалось, что он пытается вспомнить, где именно в саду растут эти цветы… или как когда-то прогуливался там.

— Что вы сейчас делаете? — вдруг спросил он.

Анна слегка обернулась к нему, не прекращая своего занятия.

— Я собираю вещи с пола, милорд. Сейчас я у окна, в нескольких шагах от вашей кровати.

Он ненадолго замолчал, будто мысленно представляя её положение в комнате.

— Не двигайтесь так тихо, — произнёс он чуть тише прежнего. — Я не всегда понимаю, где вы находитесь.

— Хорошо, милорд, — спокойно ответила Анна. — Сейчас я подхожу к столу… теперь к креслу у стены.

Она говорила негромко, но достаточно ясно, позволяя ему следить за её перемещениями по звуку голоса.

Некоторое время в комнате слышались лишь её тихие шаги и едва уловимый шорох вещей.

Граф всё ещё хмурился, но казался уже намного спокойнее. Возможно, свежий воздух и тёплое солнце, касающееся его лица, оказывали на него благотворное влияние.

Наконец его рука медленно соскользнула с покрывала.

Он осторожно провёл пальцами по краю кровати. Его движения были медленными, почти неуверенными, словно каждое требовало от него решимости.

Коснувшись тумбы, он на мгновение замер, после чего осторожно нащупал край тарелки.

Ложка тихо звякнула о фарфор, и этот звук словно подтвердил, что перед ним действительно еда.

Он не спешил.

Сначала лишь слегка коснулся ложки кончиками пальцев, затем медленно зачерпнул немного супа, осторожно поднося ложку ко рту.

Движение было неловким, словно простое действие теперь требовало куда больше усилий, чем прежде.

Он сделал первый глоток.

Анна невольно замерла, заметив это краем глаза, но не подала виду, продолжая тихо складывать вещи на место.

Это маленькое достижение неожиданно согрело её изнутри, словно тёплая волна медленно разлилась в груди.

Глава 4 — Удар в самую цель

— Чего вам?.. — меланхолично раздался голос графа за дверью.

В этот раз Анна тихонько постучала и представилась.

— Я принесла вам ужин, милорд, — ответила она.

— Входите, — вновь отозвался граф немного безразлично.

Анна вошла. К её удивлению, мужчина выглядел спокойнее прежнего, хотя его всё ещё пробивала лёгкая дрожь.

Подойдя ближе и поставив поднос на тумбочку возле кровати, она заметила, что милорд по-прежнему настороженно реагирует на её присутствие. Почти невольно он отстранялся, словно опасаясь её приближения.

Поджав губы, Анна тихо вздохнула, думая о том, что доверие не рождается сразу. Отходя от кровати, она перевела взгляд с графа на окно и обратно… и всё же решила рискнуть. Подойдя к тяжёлым шторам, девушка чуть шире раздвинула их и осторожно приоткрыла балконную дверь.

— Что вы делаете? — неожиданно спросил граф.

— Воздух в комнате кажется немного тяжёлым, милорд, потому я решила ненадолго проветрить, — тихо ответила она.

К удивлению девушки, граф ничего не сказал. Помедлив, он потянулся вперёд и, нащупав край тарелки, осторожно принялся за ужин.

Время тянулось медленно. Анна стояла у балкона, глядя куда-то вдаль. Зеленеющие кроны деревьев, медленно плывущие по вечернему небу облака, окрашенные в мягкие оттенки заката, редкое порхание птиц в саду — этот тихий, живой покой отзывался в её душе давно забытым чувством умиротворения.

В какой-то момент Анна обернулась на графа. Его движения были медленными и неуверенными. Пальцы слегка дрожали, чашка с говяжьим бульоном едва заметно покачивалась в его руках. После каждого глотка он делал паузу — словно заставляя себя продолжать.

До этого, если он отказывался от еды, даже миссис Бёртон не могла убедить его поесть. Только он сам был способен преодолеть собственное упрямство. В тот миг Анна подумала, что, возможно, не зря днём позволила себе небольшую дерзость.

— Я наелся, — спустя некоторое время произнёс граф.

К этому времени девушка уже прикрыла балконную дверь и поправила тяжёлые портьеры, оставив между ними лишь узкую щель, чтобы утром в комнату проникало больше света.

Едва заметно улыбнувшись, Анна подошла к графу, заранее предупредив о своём приближении, и осторожно забрала поднос с остатками еды.

Всмотревшись в красивое, хоть и исхудавшее лицо мужчины, ей вдруг захотелось сказать ему что-нибудь доброе, ободряющее… но слова так и не решились сорваться с её губ.

Пока она нерешительно медлила, в дверь внезапно постучали. Раздался голос дворецкого, от которого по спине Анны пробежал холодок.

— Войдите, — тихо, но достаточно отчётливо произнёс граф, и дворецкий тут же вошёл.

Его вид оставался всё таким же холодным и почти лишённым выражения, словно перед ней стоял не человек, а бездушный механизм, движимый одной лишь обязанностью. В руках он держал папку с документами, поверх которой лежало несколько писем.

Едва не встретившись взглядом с пожилым мужчиной, девушка поспешно опустила глаза, позволяя длинной чёлке скрыть тревогу.

— Ты можешь идти, — произнёс мистер Хоторн, обращаясь к ней.

Она быстро поклонилась и поспешила к выходу.

— Я ухожу, милорд, — невольно вырвалось у Анны.

Граф лениво отозвался коротким звуком согласия.

Пока она выходила, ей показалось, что дворецкий продолжает наблюдать за ней. Это ощущение не покидало её, пока дверь комнаты не закрылась за её спиной. Тяжело вздохнув, Анна слегка поёжилась и направилась отнести поднос на кухню.

Некоторое время девушка помогала на кухне, затем собрала высохшее бельё с заднего двора и аккуратно сложила его в кладовой.

Немного поговорив с Мартой и перекинувшись несколькими словами с другими служанками, она направилась к своей комнате, надеясь наконец отдохнуть и спокойно проспать до утра.

Поднимаясь по лестнице, Анна уже услышала доносящийся шум. Чем ближе она подходила к комнате графа, тем яснее становилось: крики исходят именно оттуда.

Подойдя к своей двери, она остановилась и некоторое время прислушивалась к звукам падающих предметов и гневному голосу милорда. Казалось, он был чем-то глубоко расстроен или возмущён.

Среди криков временами проскальзывали отдельные имена и резкие слова.

«Вероятно, вести, что принёс мистер Хоторн, оказались недобрыми…» — с тяжёлым вздохом подумала Анна.

Она не знала, ушёл ли дворецкий, и не знала, имеет ли право вмешаться. Осторожно подойдя к двери графа, девушка положила ладонь на ручку, но не решалась ни постучать, ни открыть её.

«Что я могу?.. — отговаривала она себя. — Милорд лишь вновь прогонит меня».

Не успела эта мысль окончательно оформиться в её сознании, как дверь резко распахнулась, и из комнаты вышел мрачный мистер Хоторн.

Анна испуганно отступила назад и поспешно поклонилась.

— П-простите, господин, — запинаясь, произнесла она.

— Ступай к себе и не тревожь сегодня милорда, — после короткой паузы твёрдо произнёс пожилой мужчина.

Послушно кивнув, Анна вошла в свою комнату, слыша за дверью удаляющиеся тяжёлые шаги дворецкого.

Сквозь стену всё ещё доносились отголоски ярости графа. Казалось, его охватил тяжёлый приступ отчаяния. Он вёл себя хуже, чем в любой из дней с момента её появления в доме.

Сон никак не приходил, даже когда Анна наконец легла в постель. Хотя крики милорда постепенно стихли, ещё долгое время из его комнаты доносились приглушённые стоны, наполненные горечью и болью.

Лишь далеко за полночь Анне удалось уснуть, несмотря на тревожные звуки за стеной.

Тяжело проснувшись утром, девушка подошла к стене, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук из комнаты графа. Не услышав ничего, она немного успокоилась, надеясь, что сон помог ему прийти в себя.

Чуть позже обычного Анна постучала в дверь милорда и представилась. Ответа не последовало. Она решила, что граф ещё спит, и постучала вновь, на этот раз осторожнее назвав своё имя.

Когда ответа снова не последовало, она тихо повернула ручку и осторожно вошла, стараясь не напугать хозяина.

Неплотно задёрнутые ею накануне портьеры пропускали узкий луч утреннего света, позволяя разглядеть состояние комнаты.

Казалось, в ней не осталось ничего живого.

Вещи были разбросаны по полу, на стенах виднелись вмятины, словно от ударов. Даже постельное бельё оказалось разорвано в нескольких местах. Среди этих смятых складок лежала неподвижная фигура графа.

Анна встревожилась, решив, что с ним могло случиться что-то дурное, и поспешила подойти ближе. Внезапно её остановил резкий голос:

— Я не позволял вам входить!

Его грубый, резкий голос был негромким, с лёгкой хрипотцой, но всё же напоминал предупреждающий рык раненого зверя.

Анна вздрогнула, тут же почувствовала облегчение от того, что граф подал голос.

— Простите меня, милорд, — мягко произнесла она, осторожно приближаясь к кровати. — Вы не ответили, потому я, тревожась о вас, осмелилась войти.

Фигура мужчины резко дёрнулась в сторону, едва она подошла ближе, и Анне открылось его лицо. Вглядевшись в него, она увидела глубокое изнеможение. Испещрённое дорожками слёз, оно выглядело усталым и опухшим.

В тот же миг — то ли от раздражения, то ли от страха — граф отшатнулся и резко махнул рукой наугад, выбивая из её рук поднос. Всё, что на нём находилось, разлетелось по комнате, и часть еды попала на платье Анны.

Девушка тихо вздохнула. Сердце её учащённо билось от внезапности его движения, но она старалась сохранять самообладание.

Ей, конечно, было обидно, но она понимала, что сама виновата — подошла слишком близко, вызвав у него испуг.

— Простите меня, милорд, — глубоко поклонившись, сказала Анна. — Мне не следовало входить без дозволения и приближаться столь поспешно. Впредь я буду осторожнее… Позвольте мне лишь…

— Следующего раза не будет, — оборвал её граф. — Убирайтесь.

Голос его звучал взволнованно.

— Милорд, позвольте мне хотя бы убрать рассыпавшуюся еду у вашей постели, — тихо ответила Анна, понимая, что всё возвращается к самому началу их отношений.

— Вы что, плохо слышите?! — воскликнул мужчина. — Убирайтесь!

— Но милорд… — начала было Анна и вдруг заметила, как рука графа скользнула под подушку.

В следующий миг перед её лицом оказался никелевый револьвер. Ровный серебристый блеск металла заставил девушку замереть.

«Он держал его под подушкой?.. Заряженным?.. А теперь… что? Выстрелит в меня?..» — пронеслось у неё в голове.

Мысли метались беспорядочно, пока вдруг не сменились другими — поднимающимися из самой глубины памяти.

Крик отца… глухие удары… материнская спина у двери… тишина после… маленькие холодные ладони в её руках… слишком слабое дыхание… слишком тихое… одна за другой… слишком рано… слишком больно…

В груди стало пусто, словно страх внезапно утратил свою силу.

Её взгляд, ещё мгновение назад полный испуга, медленно потускнел.

— Стреляйте, — тихо сказала она.

Граф на мгновение замер, словно не сразу понял услышанное. Пальцы, сжимавшие рукоять револьвера, едва заметно дрогнули. Вероятно он ожидал чего угодно — испуга, мольбы, оправданий… но не этого ровного, почти безжизненного голоса.

— Вы… — он нахмурился, словно пытаясь разглядеть её сквозь темноту. — Думаете, я не выстрелю?

— Не знаю, милорд. Если вы решитесь — я не смогу вам помешать, — устало ответила Анна.

Тонкая усмешка скользнула по его губам.

— Разумеется. Люди вроде вас редко дорожат собственной жизнью. Особенно когда цена их жизни — несколько монет.

Он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к её едва сбившемуся дыханию.

— Как вы думаете, почему выбрали именно вас? Потому что вы достойны доверия? Или потому что обладаете редкими талантами? — его голос стал холоднее. — Нет. Просто потому, что от таких, как вы, легче всего избавиться.

Он на мгновение умолк, словно позволяя словам дойти до неё.

— Никто не станет задавать вопросов. Никто не станет искать. Никто даже не вспомнит вашего имени.