Тайна Блэквуд-Холла

Виктория Глушко

Тайна Блэквуд-Холла

Глава 1 — Сломленные

Маленькая и обветшавшая лачуга, казалось, слегка пошатнулась, когда кто-то уверенно и с напором постучал в дверь. Все присутствующие в доме вздрогнули. С недовольным видом глава семейства, уже с утра раскрасневшийся от вина, указал своей дочери на дверь.

— Люси!

Милая, но ещё юная девушка с нежными пепельно-русыми волосами и мягкими чертами лица состроила недовольную гримасу, однако не посмела ослушаться отца.

Когда она нерешительно приоткрыла дверь, на пороге стоял статный пожилой мужчина в приличной, даже дорогой на вид одежде. Девушка сразу подумала, что такие люди не водились в их отдалённой от больших городов деревушке. Значит, он приехал из города — и что же ему могло понадобиться у них?

— Мисс, я пришёл поговорить с вашим отцом, — без тени эмоций произнёс мужчина. — Прошу, позовите его.

Серьёзный и холодный вид высокого пожилого джентльмена напугал девушку до дрожи. Она робко кивнула, пытаясь выдавить из себя милую улыбку.

— Да, сэр. Прошу минуту, — мягко, но с ноткой волнения ответила она.

Едва она хотела развернуться, как отец уже оказался рядом. Грубо оттолкнув дочь в сторону, он тут же распахнул дверь перед гостем, растянув губы в жадной улыбке.

— Прошу, сэр, я вас уже так долго ждал. Входите.

Пожилой мужчина бесстрастно оглядел неопрятную фигуру хозяина, затем скользнул взглядом по убогой комнате. Неприглядный и бедный вид этого места вызвал на его холодном лице брезгливость, почти отвращение. Тонкие губы на мгновение искривились, а нос слегка сморщился.

— Благодарю, не стоит. Я не задержусь надолго, — коротко сказал он и достал из кармана небольшой мешочек.

Глаза главы семейства жадно блеснули. Он кивнул и, развернувшись, окликнул забившуюся в углу девушку.

— Анна, милая! Подойди к отцу.

Маленькая, худощавая фигура вздрогнула — не от голоса, а от непривычно ласкового тона, которого она никогда прежде не слышала в свой адрес.

Когда она подняла взгляд карих глаз, заслонённых длинной чёлкой, то встретилась с острым, пронизывающим взглядом пожилого мужчины. Этот взгляд, лишённый жалости и сострадания, пробрал её до дрожи.

Молча поднявшись, она послушно подошла к отцу и покорно опустила голову.

— Вот эта крошка должна вам подойти, сэр, — начал расхваливать отец, кладя широкие ладони на хрупкие плечи дочери.

В этот миг Анну словно озарило. Она резко подняла на отца полный боли взгляд и невольно покачала головой. Но отец лишь сильнее сжал пальцы на её плечах.

Мужчина в дверях недовольно хмыкнул, пристально оглядывая дрожащую девушку.

— Она довольно щуплая и на вид слабая, — холодно заметил он.

— Что вы, сэр! — занервничал отец. — Прошу не судить по виду. Она сильная, может выполнять всю работу по дому. Эти тонкие руки привыкли колоть дрова и носить воду, а светлая голова умеет читать и считать. Она вам точно подойдёт.

Мужчина ещё некоторое время всматривался в невзрачные черты девушки, после чего протянул мешочек отцу семейства.

— Хорошо, — только и сказал он.

Отпустив дочь, отец жадно схватил мешочек и сразу раскрыл его. Взгляд Анны метнулся к блеску монет, а затем — к довольному лицу отца. Она молчала. Взгляд её выражал лишь разочарование и боль. Но отец даже не смотрел на неё.

Анна бросила взгляд назад, в хижину, где стояла её младшая сестра. Люси была её полной противоположностью: красивая, опрятная и любимая отцом. Сама же Анна всегда оставалась лишь гадким утёнком и служанкой в этом мёртвом доме, некогда полном жизни.

Взгляд сестры не сулил ничего доброго. Губы Люси изогнулись в кривой улыбке, а глаза сузились, как у лисы, почуявшей добычу.

Люси подошла к старшей сестре и крепко обняла её, изображая печаль. Но когда её губы коснулись уха Анны, из них вырвался тихий шёпот:

— Прощай, сестрица. И лучше тебе сюда не возвращаться.

Отстранившись, она сделала вид, будто смахнула слезу, и убежала вглубь дома.

Когда пожилой джентльмен взял Анну за руку, она подняла на него взгляд — холодный и пустой, почти такой же, как у него самого. Мужчина едва заметно повёл бровью и тут же отпустил её.

— Ступай в карету, — спокойно сказал он.

Когда девушка достаточно отошла, мужчина ещё раз взглянул на хозяина лачуги.

— Уверены ли вы в своём решении? Вероятность того, что вы увидите её вновь, невелика.

— Что вы, сэр. Она создана, чтобы служить вашему дому! — быстро отозвался отец, ещё крепче прижимая к себе мешочек с деньгами.

Пожилой джентльмен ничего не ответил. Лишь бросив презрительный взгляд, он развернулся и направился к карете.

В ней уже тихо сидела Анна. Безвольно опустив плечи и голову, она всю дорогу провела в молчании. Иногда её взгляд устремлялся в окно, за которым медленно проплывали удивительные пейзажи.

Со временем за окнами начали появляться поместья — одни больше, другие меньше. Рассмотреть их как следует было сложно, поскольку карета держалась в стороне от главной дороги.

В какой-то момент пожилой джентльмен, сидевший напротив, протянул руку и дёрнул за шнурки у окон. Шторки опустились, оставив в карете лишь приглушённый дневной свет. Теперь девушка совсем не понимала, где они находятся.

Спустя некоторое время за окном послышался шум и голоса — похоже, небольшой городок. Проехав его, карета остановилась, и раздался скрип больших ворот.

До сих пор спокойная Анна наконец почувствовала подступающий страх. Мужчина напротив оставался всё таким же молчаливым и невозмутимым. Он сидел с раскрытой записной книжкой и делал пометки.

Карета продолжила движение и вскоре остановилась снова — на этот раз у других ворот, которые скрипели так, будто ими пользовались редко.

Мужчина поднял серьёзный взгляд на девушку.

— Как тебя зовут?

— Моё имя Анна Грей, сэр, — ответила она, стараясь выровнять голос.

— Я нанял тебя у твоей семьи, чтобы ты служила в поместье моего господина.

Анна на мгновение подняла удивлённый взгляд и тут же опустила его.

Мужчина продолжил:

— Моё имя Арчибальд Хоторн. Я дворецкий поместья Блеквуд, и моему господину требовалась новая горничная. Твоя задача — хорошо исполнять свои обязанности, и не более.

После этих слов он открыл дверь кареты и указал девушке на выход.

Анна коротко кивнула и неуверенно вышла. Перед ней стояло небольшое здание — отдельный флигель. У входа стояла дама средних лет в строгом платье из дорогой ткани.

— Это та девушка, о которой вы мне говорили, мистер Хоторн? — сдержанно спросила она.

— Да. Отныне она будет служить хозяину. Прошу посвятить её в обязанности, — ответил дворецкий и приказал кучеру ехать.

Женщина тяжело вздохнула, когда карета тронулась.

Развернувшись, она оглядела Анну и слегка улыбнулась. Проведя девушку внутрь, она сказала:

— Я Агнес Бёртон, управляющая женской прислугой в этом доме. Представься: имя, возраст и что умеешь.

— Я Анна Грей, госпожа, — замялась девушка, поклонившись.

— Отныне можешь обращаться ко мне «миссис Бёртон», — спокойно поправила управляющая.

— Да, миссис Бёртон, — кивнула Анна. — Мне шестнадцать лет. С детства я вела хозяйство, умею готовить, убираться и стирать. Также работала в лавке, поэтому немного читаю, пишу и считаю.

Миссис Бёртон помолчала, затем хмыкнула и развернулась.

— Хорошо, следуй за мной.

Анна поспешила за ней.

— Вероятно, мистер Хоторн уже сообщил тебе, что твоей главной обязанностью будет забота о нашем господине.

— Да, миссис Бёртон.

— Ты будешь ухаживать за ним, за его покоями и всем, что связано с его нуждами.

Женщина резко остановилась и развернулась. Анна едва не столкнулась с ней.

— Всё, что ты увидишь или услышишь, должно оставаться в тайне. Отныне ты служишь дому графа и обязана хранить ему верность. Ты меня поняла?

— Да, миссис Бёртон, — взволнованно кивнула Анна.

— Хорошо. С момента, как вошла в этот дом, ты не имеешь права жаловаться и проявлять слабость.

— Да, миссис Бёртон, — тихо ответила Анна.

Анна шла за управляющей, размышляя о том, что прежняя жизнь каждый день приносила ей невыносимую боль. Там она заботилась о доме, об отце, который при любом удобном случае унижал и избивал её, и о своей вечно недовольной сестре.

Ей было страшно, но возможно жизнь в этом тихом, хоть и мрачном поместье будет для неё неожиданным благословением.

Они прошли по широкому коридору, пока миссис Бёртон наконец не остановилась. Обернувшись, она серьёзно посмотрела на девушку.

— Сейчас я представлю тебя хозяину. Будь вежлива, проявляй уважение и не говори лишнего. По возможности молчи.

Анна кивнула.

Миссис Бёртон на мгновение замерла и очень тихо, почти шёпотом добавила:

— Послушай меня внимательно. С недавних пор, милорд имеет проблемы со зрением. Так что не делай резких движений, всегда предупреждай, когда подходишь ближе, и ни в коем случае не прикасайся к нему без разрешения. Поняла?

Анна быстро кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Миссис Бёртон постучала трижды — громко и чётко.

— Милорд, это управляющая Агнес Бёртон.

Ответа не последовало.

— Милорд, я пришла представить вам новую служанку.

Снова тишина.

— Ваше сиятельство, мистер Хоторн нашёл подходящего человека на роль вашей личной служанки, которая будет помогать вам и заботиться о вас.

Граф вновь не ответил от чего миссис Бёртон тяжело вздохнула.

— Прошу простить меня, милорд, я войду, — наконец сказала она и нажала на дверную ручку.

Свет из коридора мгновенно проник в полутёмную комнату. Первое, что бросалось в глаза — тяжёлые плотные шторы, полностью закрывающие высокие окна от самого потолка до пола. Лишь на стыке двух полотен оставался узкий просвет, дававший слабый луч света. В нём можно было различить очертания мебели, несколько дверей и большую кровать, на которой кто-то лежал, свернувшись калачиком.

Человек был полностью укутан в одеяло, словно кокон из постельного белья. Лишь выступающая из-под складок широкая ладонь с длинными пальцами указывала на то, что это был мужчина.

— Вы ещё не проснулись, господин. Прошу простить меня, — тихо произнесла миссис Бёртон, осторожно подходя ближе.

Анна робко последовала за ней и лишь тогда заметила полный беспорядок на полу. Вещи были разбросаны повсюду: одежда, книги, картины, вазы. Многое оказалось сломано или разбито.

От голоса управляющей фигура на кровати шевельнулась. Послышался низкий, уставший мужской голос с лёгкой хрипотой и явным раздражением:

— Я не давал разрешения войти.

— Прошу простить меня. Я лишь хотела представить вам новую служанку и объяснить ей её обязанности.

Вдруг рука, торчащая из-под одеяла, потянулась к предмету на прикроватной тумбочке. Нащупав статуэтку, мужчина, не глядя, швырнул её в сторону вошедших. К счастью, он промахнулся, и белая фарфоровая фигурка, ударившись о стену неподалёку от них, разлетелась на мелкие осколки.

Анна вздрогнула от этого жеста. Глядя на разбросанные кусочки фарфора, она невольно задумалась о том, что может скрываться за характером её хозяина.

Следом снова послышался голос, но уже резкий и грубый, с явным надрывом:

— Убирайтесь!

К удивлению Анны, миссис Бёртон осталась относительно спокойна. По крайней мере, выражение её лица почти не изменилось.

— Прошу, господин, уделите нам лишь минуту, и мы более не будем вас тревожить. Вскоре вам принесут ужин — всё, что вы предпочитаете.

Женщина не отступала и почти вплотную подошла к кровати.

Мужчина заёрзал, пытаясь подняться. Его высокая и очень худощавая фигура показалась из-под одеяла. Теперь он был повёрнут лицом к вошедшим, но по-прежнему молчал.

Миссис Бёртон, решив, что это знак согласия, слегка подтолкнула девушку, приказывая ей представиться.

— Моё имя Анна Грей, милорд, — девушка сложила руки перед собой и глубоко поклонилась. — Я буду служить вам верно и усердно. Обещаю, я вас не подведу.

Услышав голос Анны, мужчина вздрогнул и стал странно поворачивать голову, будто пытаясь определить, откуда звучат её слова.

Робко подняв голову, девушка решилась взглянуть на хозяина. Она удивилась, увидев перед собой худощавую, почти измождённую фигуру. Его руки казались неестественно тонкими, щёки впалыми, а одежда висела на нём свободно, будто стала слишком велика. Сам господин дрожал, словно от слабости или внутреннего напряжения.

Большая часть лица была скрыта одеялом, и она не могла ясно рассмотреть его черты, да и не осмелилась бы смотреть ему прямо в глаза.

От увиденного Анна невольно ахнула. В этот момент мужчина снова потянулся к тумбочке. Пытаясь что-то нащупать, он неловко задел краем ладони стеклянный графин с водой. Тот опасно качнулся, готовый упасть на пол.

Сама того не осознавая, Анна почти рефлекторно шагнула вперёд.

— Милорд, осторожно!

Но едва она сделала шаг, как поскользнулась на свисающей простыне и потянула её за собой. Потеряв равновесие, она упала на край кровати, случайно коснувшись ног мужчины. Простыня резко выскользнула из-под него, и тот тяжело опустился на спину.

Испуганно подняв взгляд на своего господина, она поспешила извиниться, но вдруг заметила его лицо. Он, казалось, стал дрожать ещё сильнее.

Невольно Анна всмотрелась в его бледное, осунувшееся лицо. И вдруг встретилась с его глазами. Они были открыты, но в них не было жизни — только стеклянная пустота и лёгкая мутность. Он был не просто слаб на глаза... Он был слеп.

— Боже… — непроизвольно сорвался шёпот с её губ.

Это оказалось последней каплей, чтобы мужчина, внезапно вспыхнул гневом. Его лицо исказилось, он резко отпрянул назад и, нащупав подушку, швырнул её в сторону девушки. Подушка была лёгкой, и Анна машинально поймала её, но тут же поднялась и отступила на шаг назад.

Её место заняла миссис Бёртон, которая поспешила к хозяину, стараясь его успокоить. Он почти не реагировал на её прикосновения, всё больше выказывая свою ярость и возмущение.

— Убирайтесь! Убирайтесь! — кричал он, багровея, и яростно швырял на пол всё, что подворачивалось под руку.

Анне стало так больно и неловко от произошедшего, что она поспешила попросить прощения. Но едва с её уст успело сорваться жалобное «Простите меня, милорд…», как миссис Бёртон тут же схватила её за руку и поспешила вывести из комнаты.

— Господину нужно время чтобы привыкнуть, — сказала женщина с лёгкой грустью и явным беспокойством.

Последнее, что заметила Анна, покидая комнату, — вскипевшие в глазах молодого мужчины слёзы. Слёзы, в которых, казалось, застыли отчаяние и боль.

На мгновение этот измождённый силуэт показался ей до странности знакомым, словно в нём отразились её собственные боль и страх.

Ей стало его искренне жаль. «Богат ты или беден... перед лицом такого отчаяния все равны», — тихо подумала она.

Глава 2 — Грустная история

Дверь закрылась, но крики ярости и глухие удары ещё долго доносились изнутри.

Анна шла, почти не чувствуя под собой пола, неосознанно прижимая к себе подушку графа. Перед глазами всё ещё стояли его глаза — пустые, стеклянные… наполненные слезами, которые мужчина пытался скрыть за гневом.

Лишь почувствовав на себе тяжёлый взгляд миссис Бёртон, она словно вернулась в реальность. Теперь пришло осознание: её неосторожность могла стоить очень многого — и не только ей одной.

Только сейчас Анна заметила, что всё ещё держит в руках подушку. Смутившись, она неловка завела её за спину.

— Впредь ты должна быть осторожнее в словах и действиях, — женщина тяжело вздохнула, потирая переносицу. Затем её голос слегка смягчился. — Не принимай случившееся слишком близко к сердцу.

Анна робко кивнула, не поднимая глаз.

Миссис Бёртон внимательно оглядела девушку и жестом велела ей следовать за собой. Женщина шла впереди, всё покачивая головой, пока они не ушли достаточно далеко, чтобы больше не слышать приглушённых криков графа.

Спустившись вниз, они вошли в небольшую комнату, где за столом сидела женщина и что-то аккуратно записывала на листе бумаги.

— Марта, — обратилась миссис Бёртон.

— Да, госпожа, — женщина поспешно поднялась со своего места и коротко поклонилась, украдкой взглянув на тонкую фигуру Анны рядом с управляющей.

— Посмотри, найдётся ли у нас подходящая одежда для этого ребёнка.

Теперь Марта внимательно посмотрела на девушку, словно оценивая её рост и сложение, и на мгновение задумалась.

— Думаю, мы сможем подобрать ей всё необходимое, — сказала она мягко.

— Благодарю вас, госпожа, — Анна глубоко поклонилась.

Женщина добродушно улыбнулась и поспешила поднять девушку, беря её под руку.

— Ну что ты, милая, какая же я тебе госпожа? Просто Марта. Здесь все зовут меня по имени. А тебя как зовут?

— Я Анна Грей, мэм.

Марта улыбнулась и взглянула на управляющую.

— Я позабочусь о девочке, госпожа.

— Хорошо, — кивнула миссис Бёртон. — Комната уже приготовлена. Проведи её туда и подробно расскажи о её обязанностях.

— Как прикажете, госпожа.

Поклонившись, женщина проводили управляющую взглядом, и вновь повернулась к Анне.

— Что ж, расскажи, дитя, что у тебя уже есть из вещей, чтобы я могла понять, чего тебе недостаёт.

Анна молчала, смущённо опустив взгляд, словно прячась под своей длинной чёлкой, почти закрывающей глаза.

— Что же ты молчишь? — удивилась Марта. — Неужели всё твоё имущество — это лишь платье, что сейчас на тебе?

Лицо Анны мгновенно покраснело, а голова опустилась ещё ниже.

— Ох, боже правый… прости меня, — поспешно сказала Марта, поняв свою ошибку. — Я вовсе не хотела тебя смутить. Ничего… теперь всё изменится. У тебя будет всё необходимое. Ну же, подними голову. Тебе нечего стесняться здесь.

Анна почувствовала, как в груди разлилось неожиданное тепло, и осторожно подняла взгляд на доброе лицо женщины. Она боялась насмешек или упрёков, но в глазах Марты было лишь искреннее участие. От этого её собственные губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке.

Женщина повела Анну в кладовую, где они пересмотрели несколько комплектов одежды — рабочей и повседневной. Нашлись две пары обуви, простое исподнее бельё и ночная рубашка.

Собрав всё подходящее, Марта попросила одну из служанок отнести свёртки в комнату новой горничной графа. Та поклонилась и, забирая вещи, бросила на Анну сочувственный взгляд, от которого той стало немного неловко.

Марта, казалось, этого не заметила. Взяв Анну под руку, она повела её дальше по коридору, по пути показывая здание и рассказывая о жизни в этом крыле поместья.

— Твоей задачей, — продолжала Марта, когда они вошли на кухню и взяли немного хлеба с молоком, чтобы подкрепиться, — будет уборка в покоях милорда, подача завтрака, обеда и ужина. Также тебе придётся стирать его одежду… и, возможно, иногда готовить для него самой.

Сделав несколько глотков молока, она добавила, будто между прочим:

— В основном тебе придётся справляться с этим самостоятельно.

Анна чуть не поперхнулась хлебом.

— Самостоятельно?.. — удивлённо переспросила она. — Вы хотите сказать, что забота о графе поручена мне одной?

— Да, милочка, — теперь уже удивилась Марта. — Разве миссис Бёртон не сказала тебе об этом?

Анна опустила взгляд на стакан молока, в котором отражался свет из окна.

— Как же можно доверить мне всё сразу… я ведь только прибыла сюда, — тихо произнесла она.

— Признаться, я и сама не всегда понимаю решения наших господ, — вздохнула женщина. — Но таковы твои обязанности. Не бойся, миссис Бёртон первое время будет рядом с тобой. Милорд не всех допускает к себе… особенно после того случая…

Она покачала головой.

— Могу ли я узнать, что случилось с графом? — осторожно спросила Анна. — О каком случае вы говорите с такой грустью?

Марта огляделась по сторонам и слегка наклонилась ближе к девушке.

— Я не знаю всех подробностей, дитя… но однажды, на одном званом приёме, на милорда было совершено нападение. Его ранили ножом…

Анна невольно ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Но рана оказалась не самым страшным. Нападавший бросил ему в лицо какой-то едкий порошок… Лекарь сказал, что глаза сильно обожжены. Сначала милорд ещё немного различал свет и силуэты, а потом… будто вовсе перестал хотеть видеть. Врач говорил, что часть слепоты может быть от нервов, от отчаяния. Но граф прогнал его и отказался от дальнейшего лечения.

На последних словах голос Марты дрогнул, а глаза её наполнились слезами.

— Особенно тяжело ему было, когда приезжал лорд Рейнольдс… Они с милордом дружили с самого детства. Себастьян — единственный, кого граф ещё хоть иногда пускал к себе после того случая. Бедный молодой человек так переживал за него… приезжал почти каждый месяц, привозил разных врачей, уговаривал не сдаваться. А милорд только злился ещё сильнее.

Марта тяжело вздохнула и вытерла уголок глаза.

— Не знаю, было ли это решение самого милорда или распоряжение нашего дворецкого… но теперь милорд живёт в этом флигеле, вдали от главного дома. Он сильно изменился… стал раздражительным, замкнутым. Кажется, он потерял всякое желание к жизни. Даже блюда, которые готовит его повар, часто возвращают почти нетронутыми. Милорд так исхудал… что едва похож на прежнего себя.

Анна задумчиво слушала рассказ, пытаясь представить, каково это — лишиться привычной жизни в одно мгновение. Она никогда не считала себя счастливой… но и представить не могла, каково жить, не видя света.

На мгновение ей показалось, что кому-то может быть ещё тяжелее, чем ей самой. Эта мысль странным образом утешила её… но вместе с тем наполнила сердце тихой печалью.

— А почему милорд совсем один? Где же его семья? — тихо спросила она.

— Ох… это тоже печальная история, — вздохнула Марта, словно возвращаясь мыслями в далёкое прошлое. — Я служила в этом доме ещё при прежнем графе и графине Блэквуд. Они были молодой супружеской парой, когда я поступила к ним на службу. Добрые, щедрые люди… Весь дом уважал их.

Они долго не могли иметь детей, и всё поместье словно жило этой печалью вместе с ними. А когда наконец родился маленький Эдвард… радости не было конца.

Он рос в любви и заботе. Возможно, его баловали больше, чем принято среди знати… но он вырос достойным человеком. Я хорошо помню, как его звонкий детский смех наполнял весь дом, как он бегал по саду…

Но когда милорду ещё не исполнилось и восемнадцати лет… случилась трагедия.

Во время поездки карета его родителей попала в сильную грозу. Молния ударила неподалёку, лошади испугались и понеслись. Карета сорвалась со склона.

Никто не выжил.

Лишь кучера выбросило из экипажа раньше, чем тот рухнул вниз.

Марта уже не сдерживала слёз, и Анна осторожно погладила её по спине.

— Наш милорд был ещё совсем молод… но он оказался единственным наследником. Несмотря на горе, ему пришлось принять на себя управление всем поместьем и землями.

Мы все тогда восхищались его силой и выдержкой. Боль не сделала его жестоким… он лишь стал серьёзнее, будто слишком рано повзрослел.

И вот… спустя годы… новое несчастье.

Теперь управлением занимаются дворецкий и миссис Бёртон. Слуги не знают, как себя вести… ведь говорить о том, что милорд лишился зрения, строго запрещено.

Она на мгновение замолчала.

— Какая печальная судьба… — тихо сказала Анна. — Чтобы пережить столько и не ожесточиться… нужно обладать сильным сердцем.

— Ты права, милочка, — Марта смахнула слезу. — Но знаешь, что самое странное?

Анна вопросительно посмотрела на неё.

— После того как милорд окончательно лишился зрения и переехал во флигель, он перестал принимать гостей. Даже близкие друзья больше не знают, в каком он состоянии. В поместье никого не допускают… всем говорят лишь, что милорд восстанавливает силы и вскоре сам выйдет к обществу.

Анна опустила взгляд, крепче сжимая в ладонях стакан с молоком.

Теперь вспышка ярости графа уже не казалась ей простой жестокостью. За ней скрывалось что-то куда более тяжёлое — боль человека, потерявшего слишком многое.

Она хотела что-то ответить, но в кухню вошла другая служанка. Марта быстро вытерла глаза и вновь приняла бодрый вид, больше не возвращаясь к этому разговору.

Допив молоко, женщины молча покинули кухню и неспешно поднялись по лестнице наверх.

Коридор казался ей уже знакомым, пока они не остановились у двери рядом с покоями графа. Марта спокойно открыла её.

— Отныне это будет твоя комната, — сказала она.

Анна недоверчиво огляделась. Комната была просторной, светлой и аккуратной. Обстановка выглядела простой, но изящной. Здесь было всё необходимое: шкаф, кровать, даже небольшая умывальная комната.