Беловы

— Объясни мне, почему у тебя в работе нет результатов, — сказал Антон, переключившись на холодную деловую интонацию. — Ты уже полтора месяца окучиваешь Анастасию, но почему-то у Матвеевых ни черта не поменялось.

— А у нас что, блицкриг? Вроде бы о том, что нужно сильно поторопиться, речи не шло. И в контракте я такого пункта тоже не видел.

— Я поддержу, — вступил Герман, приподняв и уронив левую кисть; адвокат сидел на диване, расположенном боком к рабочему столу, и смотрел неотрывно куда-то в точку перед собой. — Я чёткие сроки не прописывал, да и не давал их никто. Мы это не обсуждали.

— Да, — кивнул Паша, — а ещё, прежде чем с меня что-то требовать, посмотри, в каком положении я нахожусь. Меня в первую очередь пасёт Белов, и Ася тоже далеко не дура, да и Костя, знаешь, не без мозгов мужик.

— Тут самое опасное звено — это Маркус, — добавил Герман. — С ним поиграться — это как заранее себе петлю на шею намотать.

— Гера, ты задолбал его обожествлять, — неприязненно проговорил Алексей. Он занял гостевое кресло около стола Антона и взялся без конца переворачивать маленькие песочные часы. — У тебя ещё в туалете плакат с его рожей не висит? Не дрочишь по ночам, пока жена не видит?

— Лёх, рот закрой, — заступился за адвоката Паша и нахмурился ещё больше. — Маркус реально опасен, и если я где-нибудь ошибусь, он меня закопает. Или ты чё, пару раз с ним в кабинете пересёкся и всё, типа всё про него понял?

— Слушай, нас выплюнул один и тот же институт. Я с твоим Беловым каждый день на парах виделся, и что тогда он был просто манипулятором, что сейчас. Ничего не поменялось. Ну, максимум он может тебе в морду дать, а на деле даже пистолет в руках держать не умеет. — Алексей усмехнулся. — А вот Яр умеет. Он поопаснее твоего Маркуса будет, так что не жми очко там, где это не нужно.

— Этот самый просто манипулятор, — жёстко заметил Герман, — прекрасно ведёт двойную жизнь, если ты не знал.

— Я тебя умоляю. Чтобы пассивно курировать наркотрафик, много мозгов не надо.

— Хорош препираться, — вклинился Антон, положив перед собой ручку и блокнот. — Ты про Яра что-то ещё интересное знаешь? — постучал он пальцем по столу, привлекая внимание Алексея.

— Эй, не смей его сюда втягивать, — с тревогой сказал Паша, инстинктивно шагнув к отцу, и выдернул из карманов руки. — У него и так из-за Кости гора проблем, а к нашим планам он вообще никакого отношения не имеет.

— Да? — вскинул брови Алексей и в кресле развернулся к парню лицом. — А если напрячь извилины? Маркус ведёт два легальных проекта в компании Матвеева, и Яр в них — прямой подрядчик. То есть, он от нас буквально в одном шаге. Ещё он где-то с месяц назад очень эффектно познакомился с Финансистом, а это известный питерский авторитет. Причём Яра он хотел загрести под себя ещё до того, как началась вся эта возня с долгом. А са-а-амое интересное, что мне крыски принесли, это что Яр сам рвётся в дела брата. А где Маркус, там и мы. Понятна логика?

Паша сделал шаг назад и ударился спиной о дверной косяк. Ответить на это было решительно нечего.

— Понятна, — процедил он и бросил короткий внимательный взгляд на Германа. Тот за сегодня ещё ни разу не улыбнулся; его обычно приподнятый настрой опять сменила тяжёлая мрачная задумчивость, и под глазами на её фоне обозначились заметные тени.

«Гера, блин... Ты этими синяками скоро Мара догонишь».

Хотя чего я хочу от человека, у кого семью пасут двадцать четыре на семь. Паша додумал это, пока в тишине Антон что-то убористым почерком дописал на чистом листе блокнота. Алексей двумя ногами оттолкнулся от пола, чтобы кресло отъехало на полметра назад, и поставил левую руку локтем на стол, оперев подбородок на согнутые пальцы.

— Значит, мы имеем следующее, — подытожил Колосов и ткнул острым концом ручки в начало первой строки. — Репутация у Яра испорчена, поэтому, скорее всего, отток клиентов продолжится. Он финансово прогнётся, и ему нужны будут деньги. Взять он их сможет из проектов Матвеева, но там что было? Напомни.

— Да ничего, — пожал плечами Алексей. — Буквально ничего. Я посмотрел ситуацию на рынке. Инвесторы пока думают, рентабельность под вопросом, поэтому Яр сильно рискует не выйти на прибыль ещё месяца три, а то и четыре.

— Так... Ему Авдеев что-то уже предлагал или нет?

— Предлагал через посредника, но, как я уже сказал, встреча была очень специфической, поэтому Кирилл пока оставил его в покое. Что странно.

— Что ж там такое произошло? — заинтересованно спросил Паша.

— Что-что... — хмыкнул адвокат. — Кирилл пытался угрожать Яру пистолетом, но у парня, как выяснилось, отличная реакция. Как говорится, инициатива нагнула инициатора. Самое весёлое, этот пистолет потом из стакана с пивом доставали, и я всё думаю, каким же камикадзе надо быть, чтобы так финтануть.

— Наверное, таким же, как ты, — закрыто улыбнулся Колосов.

— Ха-ха, — задрал голову Алексей и тут же опустил её обратно на пальцы, — может быть.

— Если так, то это не смешно. — Антон передвинул кончик ручки на строчку ниже. — Значит, что у нас Риски финансовые, какая никакая связь с Авдеевым... а-а-а-а...

— Не ломай мозги. Обрисуй примерно, что хочешь, а я скажу, реализуемо это или нет.

— Примерно я хочу приплести Яра непосредственно к семье Матвеевых. Вроде была такая история, что у Кости плохие отношения с тёщей.

— Была, — подтвердил Алексей. — У них до сих пор не ладится, и не секрет, что София очень неравнодушна к Маркусу.

— Вот. Я думаю, можно двух зайцев разом убить. Нам же цель какую дали? Константина убрать, Анастасию вместо него поставить и все процессы компании свалить на Маркуса и на неё. Да? Да. Но раз у нас подтянулся Яр, можно сделать ещё интереснее. Для Софии вряд ли есть большая разница, старший брат или младший. Зато есть разница, будет это кто-то из Беловых или Константин, которого она не переносит.

— Пап, ты ебанулся, что ли? — возмутился Паша, и его тряхнуло от всколыхнувших эмоций. — Задача была бизнес перестроить, а не семью развалить. Изначально же вся идея была в том, чтобы убрать Костю, потому что он просто неудобен, но рушить семью — это уже твоя прихоть. Тем более у них же сын маленький.

— Паш, — выплюнул Герман; сидевший до этого в напряжённой полусогнутой позе, он откинулся на спинку дивана и перевёл на Колосова-младшего застывший воспалённый взгляд, — тут всем плевать на детей. Прими за неоспоримый факт, что семья — это расходник, и просто слушай молча.

«Вы чё с ним сделали, уроды?..»

— Гера, — позвал его Алексей и перебрался к нему на диван, сев полубоком, чтобы комфортно было смотреть в лицо, — твою жену и дочь никто не трогает. Я не знаю, что ты там себе в башке накрутил, но родных и близких никто расходниками не делал.

— Серьёзно? — дико улыбнулся адвокат и подался в сторону бывшего сокурсника. — А когда мне Женя сказала, что дочь из школы какой-то мужик привёл, это что? Персональная бесплатная охрана?

— Это напоминание, что у тебя есть договор и обязанность выполнять свою работу так, как это нужно мне, — напористо сказал Антон, и Паша за спиной незаметно сжал похолодевшие пальцы в кулаки. — Любая твоя самодеятельность может очень дорого стоить нам всем. Каждому из нас.

— Так напоминайте об этом лично мне, — озлобленно произнёс Герман, посмотрев на Колосова. — Зачем пугать ребёнка? Зачем вообще трогать людей, которые даже наполовину не знают, чем я занимаюсь?

— А ты без тычков работать не можешь? — уколол Алексей. — Или ты лошадь, которую надо обязательно арканом ловить?

Герман ответил не сразу. В наэлектризованном воздухе полминуты молчания показались очень долгими.

— Не надо ловить, — глухо проговорил уголовный юрист. — Я принесу вам соглашение, которое вы не сможете не подписать. Как Паша своё сраное приложение к контракту. Я в нём прописал, что за все мои косяки отвечаю только я один, и подохну в случае чего тоже я один. — Он поднялся на ноги и целенаправленно двинулся к выходу, бросив гораздо тише на ходу без оглядки: — Надеюсь, что хотя бы не сегодня.

Колосов-младший на шаг отступил от порога, пропуская Германа. Никто не попытался его остановить, Алексей равнодушно посмотрел адвокату вслед и после того, как Паша закрыл оставленную нараспашку дверь, лениво пересел обратно в кресло возле стола Антона.

— С чего он вообще взял, что его кто-то собирается убивать? — спросил он, принявшись опять бесконечно переворачивать песочные часы. — Он живым нужен. Мёртвый он нам зачем?

Глава 76. Интервью

Я вернулся в машину со вторым стаканом кофе за утро, воткнул его в углубление на центральной консоли и положил себе на колени только что продлённый договор. Не все мои клиенты поддались всеобщей панике; большинство решило сохранить контракты на тех же условиях, зато в волне упаднических настроений захлебнулся я сам.

«Не дай бог ты бежишь ко мне. Не дай бог...»

Я раздражённо закатил глаза. К машине торопливо целенаправленно шёл молодой парень, лет восемнадцати, может, двадцати. За ним по той же траектории двигался его товарищ с телефоном наготове, и он начал съёмку ещё задолго до того, как первый наклонился постучать в окно.

— Вы оба хотите судебный иск? — огорошил я сразу, как опустил боковое стекло.

— А... За что? — громко возмутился парень и переглянулся с другом.

— За съёмку без моего согласия. — Я вышел из машины и, захлопнув дверь, уставился на оператора. — Камеру выключи.

Тот уронил руку с телефоном, но движения по экрану не было. Аппарат застыл в перевёрнутом состоянии с нацеленными на меня чёрными «глазка́ми» объективов.

— Хорошо, — угрожающе улыбнулся я. — Отобрать у тебя телефон я не имею права, но могу рассказать об этом брату. Он предъявит тебе иск по сто пятьдесят второй статье Гражданского Кодекса, и телефон у тебя заберут уже сотрудники полиции. Без возврата, без компенсаций. Хочешь? Я прямо сейчас могу позвонить.

— Не надо, — прибито и скомканно проговорил незнакомец. — Я выключу...

— Показывай, что делаешь, — велел я, как только он начал водить большим пальцем по дисплею. — Я должен видеть, что ты реально всё выключил, и меня не будет писать какой-нибудь скрытый диктофон.

— У меня нет диктофона.

— Да что ты говоришь. Он по умолчанию во всех телефонах есть. Ты либо сейчас мне всё показываешь, либо я звоню Маркусу. — Тот неохотно повернул телефон экраном ко мне, смахнул окно с камерой и нажал кнопку блокировки. — Всё. Молодец. А теперь говорите, что вам от меня надо.

— Да блин... Короче, у меня блог на восемь тысяч подписчиков, — быстро заговорил парень, который подошёл первым. — Мы там новости шоубиза обсуждаем, и они меня закидали, короче, ссылками на всякие репортажи о вас. Типа вот, Ярослав Белов надел траур. Или вот такое ещё: Ярослав Белов копирует брата из зависти. Это типа вопрос. А подписчики меня дрочат... ой, простите, дёргают, чтобы я всё, короче, узнал и заснял, потому что вы же никаких комментариев вообще не даёте. У вас последняя запись в профиле от июня, а тут такая жара в прессе, жесть просто.

— Окей, я понял, — вздохнул я и с решительным кивком наверх обратился к собеседнику с телефоном. — Доставай обратно свою мобилу, устрою вам грёбаный эксклюзив.

«После него могут заебать ещё сильнее, но я уже и правда слишком долго молчу. Пора бы ответить».

Ребята засуетились, ошеломлённые переменой моего настроения. Дополнительно я сунул в руки оператору личный телефон, чтобы тот записал мини-интервью не только для блога, — горизонтально, под формат платформы, — но и вертикально для моей почти умершей страницы в соцсети.

— Снимаю, — оповестил нас помощник. Я даже не стал натягивать на лицо дежурную улыбку — так и вошёл в кадр сосредоточенным и готовым защищаться.

— Всем привет! — начал интервьюер и помахал рукой в камеру. — Сегодня у меня для вас сенсация. Вот без рофлов, честно. Как видите, рядом со мной стоит сейчас Ярослав Белов. Да-да, тот самый Белов, про которого вы меня замучили вопросами, и сегодня Ярослав на них ответит. Причём экс-клю-зив-но! Короче, вот так. — Он отвернулся от воображаемых зрителей и посмотрел мне в глаза. — Ярослав, вот мои подписчики спрашивают, почему вы вдруг внезапно поменяли стиль? Журналисты вас сразу же раскатали, типа, вы подражатель, или ещё я встречал такой комментарий, типа ваш брат, короче, более успешен, а вы его из зависти нелепо копируете. Как ответите на такие выпады?

«Ну, допустим, слово «нелепо» нигде не мелькало, но окей, пропустим».

— Для начала пусть докажут, что именно я копирую Маркуса, а не наоборот. У нас с ним на двоих очень много общих привычек, но он их сделал своей фишкой, а я как-то не любитель такое афишировать. А вообще про зависть — это лютая клевета. Если бы я знал, кто её распустил, человек бы точно сел, потому что я никогда брату не завидовал. Там завидовать нечему абсолютно.

— Но вы в чёрном реально очень похожи на Маркуса.

— Да, но Маркус тут ни при чём. У меня для смены стиля была личная причина, но с другой стороны чем так плоха идея подражать человеку, который заменил мне обоих родителей? Когда у нас умерла мама, брат взял на себя нереальную ответственность. Он меня воспитал, он меня вырастил, он ходил на собрания, пока я учился в старшей школе. Во многих семьях мальчишки хотят быть похожими на отцов, а я чем хуже? Почему какие-то левые люди позволяют себе насмехаться над этим? Почему никто из них не подумал, что мы похожи, потому что мы, вашу мать, братья, — развёл я руками в недоумении, — а не хрен знает кто друг другу? Тем более, кроме Маркуса, у меня больше никого нет, и внешний акцент отражает именно это, а не зависть, которую взяли просто с потолка. — Я остановился и перевёл дыхание. — Фух. Вот так злиться публично я себе никогда не позволял, но это уже перебор. Люди привыкли, что я белый и пушистый, но извините, с такой грязью я мириться не готов.

— А Маркус знает, что вас вот так прессуют? — с искренней заинтересованностью спросил блогер. — Он как-то реагирует?

— Я не знаю. У него настолько большая загруженность, что я не уверен, что у него хватает времени мониторить моё инфополе. Но как только это видео до него дойдёт, а оно дойдёт очень быстро, я не удивлюсь потоку опровержений. Возможно, он ещё не успел это всё отследить, иначе бы журналисты уже прибежали извиняться. Маркус очень суров в этом плане. Если кто-то портит мне жизнь, он вцепляется в горло как голодный лев, потому что я у него тоже единственный родственник.

— Офигеть, конечно... Тут не завидовать надо, а восхищаться. Кстати, о восхищении. Ярослав, — оживился интервьюер, — а вы знаете, что у вас тоже есть фанаты?

— Знаю, — кивнул я. — И что они творят на фанатских страницах, тоже знаю, но вмешиваться не буду, потому что, если бы это было чем-то из ряда вон, то первым бы вмешался Маркус. А раз он даже не чешется, то и мне не надо. К тому же я видел парочку работ очень достойных, и если найду, я их в профиле у себя отмечу.

— О-о, — завёлся парень и начал от избытка эмоций переминаться с ноги на ногу, — я представляю, какой будет шок у авторов. Их сам Ярослав оценил! Я бы описался, наверно, от счастья. — Он несколько секунд задумчиво помолчал. — Офигеть... — Блогер опять повернулся лицом к невидимым зрителям и сделал шаг им навстречу, оставив меня слегка позади. — Друзья, вот такое получилось у нас огненное интервью. Надеюсь, вам понравилось. Я, если честно, в небольшом раздрае, потому что эксклюзива мне ещё ни разу не давали, и, короче, это можно как достижение века себе на стену повесить. Жду обязательно ваших комментариев, лайки, подписки, репосты. — Интервьюер вернулся на место возле меня и протянул руку на прощание. — Спасибо, Ярослав, это было очень круто. Я надеюсь, что люди посмотрят это видео и заберут свои гадости обратно.

— Да посмотрят, — хмыкнул я, принимая рукопожатие. — Я в медиа давно не появлялся, так что у вас там просмотры зашкалят.

— Э-э... Получается, пиар, — засмеялся парень. Я покивал. — Всё, народ, — громко сказал он в камеру, — пишите, комментируйте, а мы с Димоном полетели дальше. Всем бай!

Оператор остановил запись на обоих телефонах, подошёл и протянул мне мой. Я потратил чуть меньше минуты, чтобы проверить, насколько приемлемым получился ролик, и, довольный, убрал мобильный в карман чёрных деловых брюк.

— А это... — сказал блогер прежде, чем я сел в машину. — Если у меня там будет шквал комментариев, вы же дадите ещё интервью?

— Да посмотрим. Если будет такая необходимость, то, может, и дам. А может, и нет. Как пойдёт.

— Ну, если там прям, короче, огонь-пожар будет, я вас отмечу, ладно? И согласуемся.

— Окей.

Ребята, счастливые, вдвоём уткнулись в экран телефона и не успели толком отойти, как блогер начал что-то эмоционально рассказывать, снимая себя и друга на тот же мобильный прямо на ходу.

«Блогер, блядь... Бестактный молодняк. Как будто вообще не в курсе, что вначале хотя бы здороваться надо. Позорище. Если бы Мар это увидел, эти два оболдуя полетели бы с пинка до соседней улицы».

Я закрылся в салоне и перекинул через плечо ремень безопасности.

— Если бы Мар увидел, — передразнил сам себя, скривившись. — Я брату сейчас позвоню. Вам брат а-та-та сделает. — Меня всего передёрнуло. — У меня вообще-то не только Мар есть, но и Ромыч. И Роман Сергеевич. Я что, всякий мусор сам, что ли, не в состоянии закопать?

Я с чувством глубокой досады на выдохе застонал. События последних полутора месяцев как будто оголили нервы, и мне не сразу попалась на глаза трещина на кожаной оплётке руля. Видимо, лопнул материал от очередного удара по нему кулаком. Желание продышаться кальяном стало назойливым до такой степени, что я не выдержал и вчера купил «электронку» с жижей без никотина. Взвинченное состояние кальянная лёгкая тяга поздним вечером относительно выровняла, но в голове поселилась тревожная мысль, что вот так и начинается большая зависимость.

Удручало и то, что Авдеев меня в покое — конечно же — не оставил и напомнил о себе недели две назад. Аккуратно, без сроков и ультиматумов. Я после разговора Миши с Финансистом очень крепко задумался, как могу разгрузить Мара в части его легальной работы, чтобы нелегальную потом не пытались вот так у него за спиной спихнуть на кого-то другого. Авдеев заметил, что их беседа с моим другом держала меня в напряжении; он об этом и написал с анонимного ящика, мол, приходи, обсудим, есть варианты, а я на исходе второй недели устал разрываться между желанием прийти — скрытно и технично взяться за выматывающую рутину — и необходимостью сделать правильно. Так, как этого хотели бы Миша и сам брат.

«Я и помочь хочу, и не навредить. — Я до побелевшей кожи стиснул пальцами руль и ощутил, как ладонь оцарапали края трещины. — Сука... Ладно, окей. Поступим так: я сначала рвану в Москву, навещу Мара и попробую всё это, как положено, обсудить. А вот если не договоримся, тогда поступлю, как чувствую. Я же не тупее Мара, да? Да. Опыт с Маршалом и Кариной уже есть, значит, наебаться будет сложнее. Да и встреча у нас с Авдеевым была... скажем так, своеобразная. Может, он и не рискнёт со мной играть. Кто знает. Короче, посмотрим».

Короче. Заразная привычка. По салону разлетелась едва слышная ругань; я достал из бардачка «электронку», до упора затянулся, выдохнул и, как только пар рассеялся, на главной странице профиля выложил интервью в открытый доступ.