Невольница. Жгучая страсть правителя

Вот вляпалась.

И тут Волгар как из земли вырос и саблями эту сволочь пригвоздил. Челюсти её разжал, у меня как кровь хлынула. Ну я того, в обморок свалилась.

Пришла в себя на берегу. Глаза открыла, смотрю на небо, а оно темнеть начало. Первые звёзды появились. И тут ужас меня обуял. Метка! Фарнир же сейчас явится.

Приподнялась. Головой кручу. А недалеко Волгар сидит, на костре что-то жарит. В набедренной повязке и поясе своём кожаном. Пардон, а штаны то где потерял? А вот и пропажа. Ногу мою ими перевязали.

Услышал моё шебуршение, оглянулся и подошёл. Я, стесняясь смотреть на его голые ноги, отвернулась, скорчилась, ноги обняла и говорю:

– Волгар, а вы про метку мою не забыли, которая как путеводная звезда горит?

Он вплотную подошёл. Повязка короткая, а из-под неё

Я покраснела, на него глаза подняла.

– На остров я тебе перетащил. Не учует, а сейчас давай ротик свой открывай.

Я глазами захлопала. Губы мои задрожали само собой. Вспомнила я, что меня и наказать обещали. А соски предатели сразу встали от этой мысли. Это не я, это период такой.

Сглотнула. На него смотрю. Зубы стиснула.

Он как заржал. Точно лошадиные оборотни у него в предках, это если судить по его ржанию и органу.

Он сел передо мной на корточках.

– Мысль, конечно, интересная, но, вообще-то, я хотел тебе горошину, заживляющую дать. Когда ты без сознания была, не мог, потому что её глотать надо. Ну давай, открывай свой ротик.

Я руку протянула, дескать, я сама.

– Нет – Волгар осклабился – это ты раньше вольная в своих действиях была, а теперь ты невольница. Так что выполняй мой приказ, хочу сам вложить.

Вот как любит он в меня вкладывать, всовывать, впихивать. Хлебом не корми.

– Рот открыла или саблей зубы разожму.

Вот грубиян психованный. Что делать? Открыла. Он на поясе сумочку расстегнул, в самом деле оттуда горошину вытащил, и потом мне её в рот вложил, а потом пальцами по рту медленно провёл.

– Хорошие губки. Пухлые, нежные, и рот большой. Наверное, любишь косточки посасывать? Да, Киса?

Я хоть и не пантера, а зубами клацнула. Горошину проглотила. Спрашиваю.

– Волгар, а можно попросить у вас одежду мою?

– Можно. Проси.

В смысле? Я растерялась.

– Я же у вас попросила. Дайте, пожалуйста, мне мою одежду.

– Хорошо. Дам.— сам смотрит на меня и не двигается.

– ИИИИ? Давайте.

– Только если сам тебя одену.

Вот что же мне так везёт по жизни? Из огня да в полымя. Из рук мужа почти убивца в руки к маньяку сексуальному.

Буркнула:

– Я тогда так посижу. Мне совершенно не холодно.

Обняла колени, сижу, на костёр смотрю. Завораживают языка пламени, расслабляют. Хорошо. А то как попала в этот мир чувствую себя сжатой пружиной.То страшно до жути в человеческой форме, то себя держать надо в руках из-за физиологии звериной. Я хлюпнула носом. То несёт на необдуманные поступки, это когда в облике пантеры уже. Я скоро с ума сойду с этим раздвоением.

– Ты чего там сопишь? Нога должна пройти уже. Горошина, что ли, не подействовала?

Он приподнялся и немного встревоженно посмотрел в мою сторону.

Я прислушалась к своей ноге:

– Нет, нет, спасибо. Всё хорошо. Уже не болит. А что это за горошины такие? Они волшебные?

– Угу. Шаманы наши делают или ученики их. Просто у последних это по времени дольше.

– Ой, как интересно. А они тоже с бубнами танцуют и с Духами разговаривают?

– А ты откуда про это знаешь? Про Духов? У вас тоже такие есть?

– Ну у оборотней их нет, а вот в других местах есть.

Я подумала — в моём мире. И крокодилы тоже есть.

– Кстати. Волгар, спасибо вам большое, что меня спасли от крокодила?

– От кого?— переспросил радхар.

– Ну того зверя, что меня схватил.

– А каймана. Ты больше не суйся, куда попала. Здесь либо тебя сожрут, либо ты.—и он кивнул на шкворчащее над углями мясо. – ему не повезло и сожрём его уже мы.

– Ой, а знаете, я слышала, что в некоторых местах вот таких кайманов люди принципиально не едят.

– Почему?— заинтересовался Волгар.

– Потому что они могут напасть и съесть человека. И получится, когда они съедят, то как будто станут каннибалами.

– А это кто?

– Ну те, которые едят себе подобных.

Волгар смотрел на меня с минуту изумлённо, а потом, как засмеялся.

– Чего вы смеётесь – обиделась я - я правду говорю.

– Киса,—успокоившись, сказал радхар – тебе говорили, что ты забавная? И от тебя не понимаешь, что дальше ждать. Кинешься на меня и порвёшь, или будешь вот так просвещать о чужих обычаях.

– Можете вы меня просветить, если не хотите меня слушать.—насупилась я.

– Хочешь, я расскажу тебе, как я хочу тебя поиметь?

– А вот про это не надо, пожалуйста. Вы уже мне это мне даже продемонстрировали. Лучше скажите, почему вас называют сотенным?

– Потому что я командую сотней.—медленно сказал он, острожно снимая мясо с ветки и укладывая на лист большого растения.

– А тысячник тысячью, а десятник десятком?

– Какая ты умная Киса. Хочешь есть.

Запах жареного мяса шибанул по мозгам. Я хотела не есть. Я хотела жрать.

– Ну так иди сюда – поманил он меня рукой.— вставай и иди. Мне хочется посмотреть, как колышатся твои груди.

– Нет. Я передумала.

– Ну тогда я подсяду к тебе. Смотри, какой вкусный жирный кусочек.— и добавил жёстко – И не вздумай превращаться в пантеру. Это приказ. Поняла?

– Да.

Я героически не двигалась с места и не смотрела, как он ест мясо.

Он доел всё со своего листа, сходил к воде и умылся.

– Там у костра лежит твоя доля. Пойдёшь?

– Нет.

– Почему ты такая упрямая Киса? Хорошо, а если я отдам тебе твою одежду. Пойдёшь?

– А вы не обманете?

– Нет, я не вру. В этом нет смысла. Я говорю только правду. Я отдам тебе твою одежду и даже не буду требовать ублажить меня или потрясти грудями. Я попрошу ерунду.

– Какую?

Есть хотелось и хотелось одеться.

– Самую малость, тебе ничего не придётся делать. Согласна? Ты даже можешь превратиться в статую.

Я вздохнула.

– Ну если так. Так что вы хотите?

—Я тебе уже говорил. Я тебя просто сам одену.

Глава 13

Он снова? А почему я подумала, что меня с ручек кормить будут? Это было бы так романтично. Дикарь кормит меня жареным мясом.

Плакать захотелось. Опять же лапать начнёт. А я буду отталкивать, потому что так не принято. И сжиматься. Ведь не то у меня воспитание. Я же примерная нежная девочка. Папина доча. И мне нужен беловолосый рыцарь, который будет кормить меня пироженками, петь серенады и держать за ручку, не смея опустить глаза ниже. Всю жизнь.

И тут у меня как преграда розовая перед глазами разбилась. Осколками посекла. И кровь потекла из глаз, вымывая иллюзии как соринки.

Я всё ещё душой висела в том мире. Даже не так. Я в него вцепилась передними лапами, а задними опиралась на этот. Не в силах отпустить. Рыцарь, говоришь, мне нужен был? Картонный такой нарисованный принц. В человеческий рост. Жизнь понарошку.

Я раздвоилась, и сама на себя как со стороны взглянула.

И меня как ледяной водой, презрением облили. Даже дыхание прервалось.

Я посмотрела на себя глазами пантеры. И мне стало противно и дурно.

Ох, какая злость во мне родилась. Даже не родилась, а взорвалась. Не на этого озабоченного. На себя саму. А злость-то у меня, оказывается, где-то сидела. Далеко, под семью замками.

Прав мой был разлюбезный ненавистный муженёк – овца я. Ах, не трогайте мои груди и не суйте в меня это, даже если мне это и хочется.

С горечью подумала — что я не понимала, что муж мне изменяет? Да посмотри ты правде в глаза, Тереза. Знала ты всё и гнала мысли эти. Куда загоняла? В задницу ты их загоняла. Раньше даже слова такое говорить вслух стеснялась. А почему загоняла подозрения? -Боялась. До дрожи боялась одна остаться.

Ах, Юрочка, покормить тебя? Ах,на работе покушал? И выпил там же? С замом?

Тереза! Очнись! Папа умер. Муж — козёл, отдал тебя бандюкам. Ты утонула! Ты сдохла в том мире. А в этом? Всё рыцаря ждёшь на белом коне. А здесь не так. Пойми ты уже это.

Ты в другом мире! И тебя будут здесь иметь каждый встречный-поперечный, хочешь ты это или не хочешь. Вон у тебя три варианта на выбор. Под кого первого хочешь?

Раньше плохое внутрь загоняла, а теперь наоборот надо. Время хорошей девочки ушло.

Слёзы полились из глаз. Злые, горячие, солёные. Волгар презрительно усмехнулся. А я поднялась. Встала перед ним. Как есть. Голая. Не прикрываясь. Усмешка ушла. Он сощурился. Ноздри его раздулись.

Оттолкнула его и пошла есть мясо. Шла на дрожащих ногах, не вытирая текущую по щекам обжигающую влагу.

Вегетарианка была? Забудь. Другой мир, другие правила. Ешь мясо. Всё изменилось. Не хочешь быть овцой – меняйся. И ты сделала первый шаг. Сейчас. Да — трудно. Перекраивать себя по живому. Ты - пантера.

Руками брала сочащиеся куски и ела. Жадно. Практически не жуя. Потом встала, подошла к воде и умылась. Повернулась к Волгару.

– А одежду мою можешь себе оставить. Она тебе пойдёт.

Радхар засмеялся:

– Удивила Киса. Лови.

И швырнул мне мои тряпочки. Два раза просить меня не пришлось. Быстро натянула на себя мешковину.

Поняла, что злость была как одежда, как броня. А когда оделась и злость улетучилась. Сижу, себе, бормочу:

– Ты злая и сердитая, и не позволяй о себя ноги вытирать.

Но запал прошёл. Колючки у фиалки втянулись, и я хлюпнула носом. Но первый шаг я всё равно сделала.

– Как мясо, Киса?

– Вкусно. Спасибо.

Волгар сел рядом.

– Опять приставать будете?—насупилась я.

– Пока нет. Потом точно.

– Скажите, а у вас раса вся такая озабоченная?

Волгар сорвал листок и начал отрывать от него кусочки:

– Да. Нам требуется снимать напряжение постоянно.

– А женщины тоже такие же ненасытные?

– На этот вопрос не отвечу, потому, как только человечек имел. А вот пантерочку одну чуть-чуть. А мог и по-нормальному, только слишком умная оказалась.

Я невольно отодвинулась. Мне его чуть-чуть ещё долго сниться будет. В еротических снах. Но мы держимся. Мы с пантерой злые, свирепые, и сами кого хочешь изнасилуем. Но потом, когда я совсем изменюсь, а не периодами, когда смелость на меня накатывать будет.

Покрутила браслет на руке. Странно, что он не соскочил при обороте. Волшебный наверно. Вспомнила, куда нас везут.

– А правитель ваш, чувствуется, любитель оборотней?

Волгар скривился и кинул огрызки листа в воду:

– Есть такое дело.

– И ошейники в гареме на нас другие наденут?

– И это тоже. Но не думай сейчас про это Киса. Это потом будет. Живи настоящим. О женихе вон о своём вспомни. Он тебя так жаждет заполучить, что даже в погоню столько кораблей отправил. Ты, наверное, очень ценная? Да, Киса?

Меня передёрнуло, что не ускользнуло от внимания Волгара. Он улёгся рядом и сорванным цветком стал водить мне по обнажённым местам.

– Расскажи.

-Да что рассказывать?—отмахнулась я от цветочка, которым щекотал меня радхар.—ему я так, как трофей постельный, а вообще он княжество наше заполучить хочет. По закону типа. Женившись на мне. А за то, что я ему несколько раз отказывала, он напал на нас, убил отца и брата (про себя подумала -Териных). Может повезёт и он отправится восвояси. Ведь и так уже княжество захватил. Гонится за мной, потому что обиделся за мой побег. И мало мне точно не покажется, если я к нему в руки попаду.

– Не, Киса. Не надейся.— он отбросил свой цветочек и начал выдирать нитки из моей набедренной повязке.—я знаю такие типажи. Этот будет идти до конца. Даже если ты про него долго не услышишь, это не говорит о том, что он тебя забыл.

– Волгар, прекратите дербанить мою юбку, и вообще мне в кустики надо.— я встала.

– Так перекинься в пантеру и делай свои дела.

– Ага, а потом опять из вас одежду мою вытряхивать.

– Всё может быть. Мне что угодно в голову может прийти.

Глава 14

И он стал подниматься тоже. Я насторожилась.

– А вы это куда засобирались? Компанию мне, что ли, решили составить?

Волгар расхохотался:

– Киса, ты такая разная. Не знаешь, какая ты будешь в следующую секунду. Не бойся, подглядывать не буду. Надо проверить вначале там всё. Ты же в этой местности раньше не была?

Я замотала головой.

– Вот. А здесь кайманы - самые безобидные существа.

– Да ладно?— вспомнила я клыкастую длинную пасть.— а что тогда местный ужас?

– Цветочки.

– Шутите?—недоверчиво посмотрела я на радхара.

– Не-а. Такие приятные цветочки, прям как ты. Только у этих цветочков очень длинные и цепкие руки.

И он пошёл вперёд, крутя головой. Уже темнело, в небе зависла огромная синяя луна, и я не понимала, что можно было разглядеть в её свете, но мужчина резко остановился. Обхватил меня за плечи и поставил перед собой.

– Смотри туда и ткнул пальцем куда-то в глубину куста.

– Ничего не вижу.

Он пригнулся, чтобы быть со мной на одном уровне, и снова показал.

– Светлое пятно видишь.

– Вроде да.

– К этой дряни в человеческом обличье приближаться нельзя. На животных он не действует, а вот человеков и радхаров запахом дурманит и сил лишает. Потом его корни из земли выползают, жертву как змея опутывают – он обхватил меня руками – вот так, и кровь высасывают. Иногда проверят— всё чисто, а он бутончик под листик чужой спрятал и подползает себе тихонько. А название у него знаешь какое?

– Нет.— я в ужасе таращилась в темноту. Вот так ходи потом в кустики. Хорошо хоть на пантеру они не действуют.

– Правдолюбец.

– А почему такое название?

– Потому что – он склонился над моим ухом – он так действует на голову жертвы, что она начинает вываливать про свою жизнь и всю истинную правду.

Ох, ты же. Я получается, могу выложить, что из другого мира перенеслась. А мне за это ничего не будет? И от радаров, и от оборотней. Пока я раздумывала над словами радхара, он решил воспользоваться ситуацией, и его руки скользнули мне под топик. А губы начали гулять по шее.

–Эй Волгар, – стала я вытряхивать его руки из под моей майки – а вы не придумали всё это ,чтоб меня попугать?

Вытряхнешь его тут. Объятия как у железного человека.

– Сейчас в пантеру перекинусь.

– Только попробуй. Я тебя тут просвещаю про местные опасности, а она перекидываться собралась. Никакой благодарности.

Его рука начала спускаться.

– Волгар!— уже начала я злиться, и ударила его локтем в под дых. Ощущение, что по каменной стене саданула. Руку только отбила.

—Ой, ой – заверещала я.

– Ладно, не трепыхайся. Ниже лезть не буду. Но если хочешь понять, как выжить в этой местности – слушай, если не дура. До тысячника я тебя доведу и сдам, а дальше мне плевать, где ты будешь и как. А это – он сжал мою грудь-маленькая плата за просвещение. Мне от тебя сама знаешь что нужно. Поэтому приму её в любом виде.

Я промолчала и вздохнула. Ну да, сейчас встану в позу и пошлю его. Он просто отпустит и отойдёт. После моего голого дефиле он уже просто насильно меня тискать не будет. Я это поняла по его глазам. Моя персона поднялась на одну ступеньку, с бесправной невольницы, в невольницу, которой позволяют мяукнуть. Иногда пока.

Конечно, поползновения на предмет приставаний будут. У меня ощущения, что постоянное стоячее положение его органа— сейчас его обычное состояние.

Он постоянно меня хотел, но уже не принуждал. И это как-то успокаивало. И ещё то, что он как будто прочёл мои мысли насчёт дальнейших планов. Помочь сбежать вряд ли, но закрыть глаза— да. И это- слава Богу. У меня сейчас если не враг — то почти друг.

И поэтому он прав – мне очень нужно научиться выживать в джунглях. А они очень отличались от тех, где жила настоящая Тера. Там врагов у взрослой пантеры не было, кроме как анаконд.

То, что я перестала трепыхаться, Волгар расценил правильно.

– Умная, рассудительная девочка.—заурчал он мне над ухом – давай теперь сделаем два шага влево.

И он просто перенёс меня к небольшому мне по пояс кусту.

– Продолжим урок, Киса. Только дай мне поудобнее тебя перехватить.— и его руки продолжали поглаживать мою грудь, стискивая соски.

– Ох, Киса, когда ты такая нежная и расслабленная, я прямо голову теряю. А ты, кстати, замечаешь, когда я тебе делаю вот так,—и он сжал соски – ты выгибаешь попу, как подставляешься.

– Волгар, если пристаете - делайте это хотя бы без комментариев. И давайте дальше про этот куст вещайте. Что с ним не так?

– О, вот этот куст растёт в паре вот с этим – и он мыском ботинка показал на какое-то ползучее растение с кругленькими листиками, спокойно себе росшее на бугорке.

У его большего брата есть колючки, на кончиках которых выделяется что-то сонного вещества.

Идёшь ты в кустики, пантерой или человеком оцарапаешься, сделаешь два шага и так тебе спать захочется – это он уже рассказывал хриплым шёпотом сказителя, гуляя по моей шее губами.

Вкупе с руками его голос и губы не хуже того куста меня погружали в какое-то летаргическое состояние. Может он тоже мутант из этого леса, только этим нужна моя кровь, а радхару моя плоть. Не чтобы съесть, а чтобы того.

– Так вот.— одна рука выскользнула из-под моего топика и повернула к себе мою голову, так что губы почти касались моих.—и когда ты погрузишься в сон, меньший собрат переползёт на тебя, и пустит корни.

Я встрепенулась и откинула голову:

– А какая выгода от этого старшенькому?

Волгар разочарованно посмотрел на ускользнувшие губы, вздохнул и отпустил меня. Поднял палку и начал разрыхлять почву под ползучкой:

– Смотри.

Мать честная, это был не бугорок совсем, а труп какого-то крупного животного.

– А теперь здесь.—и он показал мне длинный белый корень, убегающий в сторону куста.— а вот так он расплачивается. На конце этой гадости вырабатывается сок, капля за каплей подкармливая своего собрата.

Я присела рядом:

– И как опознать их? Ничем не примечательный куст.

– Согласен – кивнул радхар – здесь ты должна увидеть картину в целом. Видишь куст шарообразный, такого размера, ищи глазами ползучку. Если это братья – он в пределах метров полутора будет.— Поэтому Киса, пока ты здесь научилась ориентироваться – в кустики ходи пантерой – это намного безопаснее. Поняла?

Он поднялся.

– Всё, уже стемнело. Завтра снова начну показывать, что где, а ты пока сходи по своим делам. Я отвернусь. И потом спать.

Он внимательно чуть ли не обнюхал место будущей ночёвки. Разложил вокруг тлеющие угли.

– Сюда иди.

Я стояла и кусала губы. Было бы спокойней перекинуться в пантеру и так спать, но, прислушавшись к внутреннему голосу, подумала:

– Нет. Мне завтра целый день в зверином обличье бегать. Ночь девушкой надо провести. С ним, что ли?

Я боялась. Боялась его рук. Себя. Ночи. Своей реакции на этого мужчину.

– Иди ложись. Спи спокойно. Иметь не буду. Девственницей останешься. Пойду по островку погуляю. Саблями помашу.—он усмехнулся - надо же мне как-нибудь разрядится. Если замёрзну под утро — тогда жди под бочок.

Я сглотнула комок в горле.

Он пристально посмотрел на меня:

– Насиловать не буду, но и деревянным солдатиком тоже лежать не буду.

Почему я возбудилась от его хрипловатого шёпота? Хорошо, что у женщин ничего не встаёт, волосы, например, а то бы дискредитировалась бы в его глазах полностью. Я свернулась калачиком и уснула. А Волгар сел напротив меня за вновь разложенным костром. И засыпая