Лия. Призыв демона, или Демоны бывают разные...

Он приподнял бровь.

— Я заметил.

— Но я... — Я сглотнула. — Я могу попробовать.

И прежде чем страх успел остановить меня, приподнялась на цыпочки, положила ладони на его плечи — боги, какие они были горячие, какие твёрдые — и поцеловала. Сама. Как смогла.

Неумело. Неловко. Ткнулась губами в угол его губ, едва не промахнувшись мимо цели. Почувствовала, как он усмехнулся — не вслух, а кожей, движением мышц под моими пальцами. И всё равно не отстранилась.

Потому что он был прав. Я сама заключила эту сделку. И я собиралась её выполнить. Даже если мне предстояло научиться всему прямо сейчас. С нуля.

Глава 4. Исполнение

Лия Солорен.

Демон не ответил на мой поцелуй. То есть как — он его принял. Не отстранился. Не усмехнулся. Но и не ответил так, как в первый раз и как я хотела. Чтобы это снова было глубоко, требовательно, заставляя забыть, как дышать. Но он просто позволил мне это сделать. И от этого становилось чуточку обидно.

Я отстранилась — мокрые губы, пылающие щёки, колотящееся где-то в горле сердце. Подняла на него взгляд.Рейван смотрел на меня всё с тем же выражением — ленивым, кошачьим, изучающим. В его глазах горело что-то новое. Не насмешка. Не предвкушение. Скорее — любопытство. Словно он смотрел на задачу, которая оказалась чуть интереснее, чем он предполагал.

— Уже лучше, — произнёс он. — Но всё ещё недостаточно.

— Я же сказала, я не...

— Я помню, что ты сказала. — Он чуть склонил голову набок. — Но ты ведь не собираешься останавливаться на полпути?

Я сжала кулаки. Разжала.

Невыносимый. Самодовольный. Невозможный.

Ладно. Пусть так.

Дрожащими пальцами я схватилась за края его шёлковой рубашки. Пуговицы были мелкими, неудобными, и пальцы не слушались совершенно — то ли от страха, то ли от того, что я никогда в жизни не расстёгивала рубашку на мужчине. Еще и в такой ситуации. Что я в этот момент думала лучше не рассказывать. И в тоде время внутри меня появился какой-то... азарт. Мне самой стало интересно: "А чем все закончиться?" То, что в эту ночь я расстанусь с невинностью, я уже поняла, и даже чуточку поплакала по этому поводу. Не сильно, я никогда не верила в сказки про "единтвенного и любимого". К тому же, я знала, что среди магов в ходу более свободные взгляды на "честь" и "моральные устои". Но все равно было несколько обидно расставаться с невиностью так. А еще страшно. Но я сама виновата. Я даже испольщовала зелье памяти и воспроизвела в сознании полный текст свитка, включая то, что было написано мелким шрифтом. И поняла, что могу отказаться от сделки хоть сейчас. Но я уже не хотела от нее отказываться.

Первая пуговица поддалась не сразу. Вторая — ещё хуже, я едва не выдрала её с мясом. От третьей я чуть не отказалась — потому что почувствовала, как он смотрит на меня, и осознала, что мои пальцы дрожат, а костяшки касаются его груди, и кожа под тканью была нечеловечески горячей.

Я старалась не думать об этом. Не получалось.Рубашка разошлась и я потянулась к коже демона губами, покрывая ее поцелями, ведя их все выше. Чтобы дотянуться до его губ, мне пришлось встать на цыпочки. Разница в росте была унизительной — он возвышался надо мной, как башня, и даже когда я вытянулась в струнку, мои губы доставали только до его подбородка.

Я прижималась быстрыми, неловкими поцелуями — к подбородку, к уголку губ, к шее, куда смогла дотянуться. Это было ужасно. Неуклюже. Я злилась на собственную неловкость, на то, что не знаю, куда деть руки, на то, что дышу слишком громко, на то, что он наверняка сравнивает меня с кем-то — с кем-то, кто умеет это делать правильно.

Рубашка наконец соскользнула с его плеч и бесшумно упала на пол. Замерла.

До этого мгновения его тело было просто... телом. Чем-то абстрактным, скрытым под чёрным шёлком. Теперь оно оказалось прямо передо мной. И оно было... нечеловеческим. Не в том смысле, что уродливым или пугающим — наоборот. Слишком красивым. Слишком совершенным. Линии мышц проступали под гладкой кожей так чётко, словно их рисовал скульптор, одержимый идеей идеальной формы. Но при этом в нём не было ни капли человеческой теплоты — той, что смягчает черты, делает их живыми, настоящими. Он был прекрасен как застывшая музыка. Как оружие. Как хищник, замерший перед прыжком.

От его тела шёл жар. В прямом смысле — мои ладони, всё ещё касавшиеся его плеч, чувствовали тепло, как от нагретого солнцем камня. Нет, горячее. Как от печи, которую только что растопили. Жар пульсировал под кожей, живой, ритмичный, я поняла — он дышит в одном ритме с этим жаром, или жар дышал в одном ритме с ним.

А еще я обратила внимание на узоры.

Тонкие, светящиеся линии — тёмно-зелёные, почти изумрудные, с вкраплениями золотого. Они вились по его груди и плечам, но не были хаотичными. Они складывались в символы, в подобие вязи, переплетаясь, расходясь, снова сходясь, словно строки древнего манускрипта, написанного на живом теле. Узоры спускались ниже, к животу, обвивали рёбра и исчезали под поясом брюк, чтобы, как я догадалась, проступать дальше — по бёдрам, по спине, по хвосту.

Я смотрела на них, не в силах отвести взгляд, и вдруг поняла: это не татуировки. Не магические печати. Это — часть его сути. Его демонической природы, проступившей наружу.

Они пульсировали — медленно, в такт его дыханию. Разгорались ярче, когда он вдыхал, и почти угасали, когда выдыхал. Словно второе сердце. Словно он был не просто живым существом, а ходячей картой какого-то нечеловеческого мира.

— Нравятся? — раздался его голос над моим ухом.

Я вздрогнула. Оказывается, пока я стояла и пялилась на него, как на музейный экспонат, уже несколько секунд он тоже зря времени не терял. Моя блуза была расшнурована, а пуговица на брючках расстегнута. А я это даже не заметила. Но в данный момент узоры меня интерсовали больше.

— Я... — Я сглотнула. — Я просто никогда не видела таких рун.

— Потому что их нет в твоих учебниках. — В его голосе промелькнула знакомая насмешка, но на этот раз мягче. — Это язык Бездны.А также статус того места, откуда я родом. Каждый Демон носит на себе такой узор — уникальный, как отпечаток пальца у людей. И чем больше ты сможешь прочесть, тем выше твой статус.

Я невольно подняла руку и едва не коснулась одной из линий на его груди. Остановилась в последний момент.

— Можно? — спросила я шёпотом.

Он чуть склонил голову — не кивок, но позволение.

Я коснулась. Кончиками пальцев, едва-едва. Кожа под узором была ещё горячее, чем везде, и пульсация отдавалась в мои пальцы, как слабый электрический разряд. Линия под моим прикосновением вспыхнула ярче — и я отдёрнула руку.

— Они реагируют на прикосновения, — пояснил Рейван. — На эмоции. На магию.

— Красиво, — выдохнула я. И тут же залилась краской, поняв, что сказала это вслух.

Рейван усмехнулся.

— Ты хотела соблазнять меня, а вместо этого изучаешь как артефакт. Это... неожиданно.

— Я не специально! — выпалила я, отдёргивая руку. — Просто я никогда...

— Я понял. — Он перехватил моё запястье — мягко, но крепко. — Ты никогда. Но сейчас не время для лекции по демонологии.

Он притянул меня ближе. Жар его тела окутал меня целиком, и узоры на его груди засияли ярче — зелёное золото, пульсирующее в такт моему собственному сердцу. Я чувствовала их тепло даже сквозь корсет. Который тоже оказался расшнурован.

— Продолжай, — сказал он. — Но, пожалуйста, без лекций. Договорились? Иначе я все сделаю сам. Так как хочу я.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу. Он давал мне вести, но прямо указал на обратное.

Я вновь прижалась губами к его коже — к ключицам, к груди, туда, где узоры сплетались в самый плотный узел. Я заставляла себя не останавливаться, хотя внутри всё сжималось от осознания: я целую демона. Я, Лия Солорен, ученица третьего курса, целую Высшего Демона, которому продала эту ночь. И он красив. До дрожи. До какого-то отчаянного, незнакомого мне прежде чувства, похожего на голод.

Над моей головой раздался тихий, низкий звук — не рык, а скорее выдох, глубокий и довольный. Он завибрировал где-то внутри меня, глубже, чем я готова была признать. Я почуствовала как с меня падает корсет, как блуза повисаетна локтях и опустила руки позволяя ей упасть на пол, чтобы в следующий миг обнять, прижаться к горячему телу Рейвана, не делая его отпускать.

— Не останавливайся, — пробормотал он, надавливая мне на плечи и заставляя опустится..

И в его голосе не было насмешки. Только ободрение — или что-то, что можно было принять за него. Я на мгновение закрыла глаза, напомнив себе как мантру.

«Я сама сделала выбор. И должна выполнить условия сделки».

Вдох. Выдох. Я опустилась перед ним на колени.

Мои ладони, влажные от нервного пота, нашли ремень его брюк — узких, тёмных, плотно сидящих на бёдрах. Пряжка была холодной, и этот контраст с его горячей кожей заставил меня вздрогнуть. Я потянула ремень — он поддался. Костяшки пальцев скользнули по обжигающей коже его живота, и я отдёрнула руку — слишком быстро, слишком испуганно.

Рейван не двигался. Он стоял надо мной — высокий, неподвижный, как изваяние — и ждал.

Я зажмурилась. Заставила себя снова протянуть руки. Снова коснуться ткани. Снова потянуть.

Ремень расстегнулся.

Ткань брюк зашуршала под моими пальцами, и я потянула её вниз — медленно, потому что не знала, что увижу, и боялась этого больше всего на свете. Рейван легко переступил, освобождаясь от одежды, и отбросил её небрежным движением босой ноги.

Я не открывала глаза.

— Посмотри на меня, — произнёс он.

Не приказ. Просьба.

Подняла веки — медленно, нехотя, словно шла на эшафот. И увидела.

Моё лицо, наверное, изменилось так резко, что это было заметно даже при свечах. Потому что Рейван усмехнулся — но как-то иначе. Не насмешливо. Скорее... снисходительно. Как смотрит взрослый на ребёнка, который впервые увидел что-то, что давно пора было увидеть.

— Не бледней так, маленькая ведьмочка, — протянул он. — Я не собираюсь делать тебе больно.

Я сглотнула. В горле пересохло.

Он не собирается делать больно. Это прозвучало почти... заботливо? Нет. Невозможно. Демоны не заботятся.

И всё же — его хвост, тот самый хвост, который только что лукаво скользнул по моему бедру, теперь неподвижно лежал на полу, обвив мою лодыжку. Не сжимал. Не удерживал. Просто лежал. Словно молча говорил: я здесь. Я рядом. Всё будет хорошо.

Я не знала, верить ему или нет.

Но выбора уже не было. Сделка заключена. Книги лежат на столе. А я стою на коленях перед Высшим Демоном, и единственное, что отделяет меня от выполнения контракта — это мой собственный страх.

— Я... — начала я и осеклась. — Я не знаю, что делать дальше.

Рейван наклонился. Его лицо оказалось совсем близко — жёлтые глаза, вертикальные зрачки, острые клыки, которые он не прятал. Узоры на его груди пульсировали мягким, успокаивающим светом.

— Я знаю, — сказал он. — Поэтому доверься мне.

Я всё стояла на коленях, не решаясь пошевелиться. Его слова — «доверься мне» — звучали в ушах и я понимала, что дальше отступать некуда. Только вперёд. Через собственный страх и нерешителость.Ведь дойдя до этого момента уже нельзя было повернуть назад.

Где-то в глубине сознания билась мысль: это унизительно. Это грязно. То, о чём шептались старшекурсницы, хихикая и краснея, — и то, что я сама всегда считала чем-то недостойным. Чем-то, чего я не сделаю никогда и ни за что.

Ага. Никогда.Рука сама поднялась и коснулась его.

Жар опалил пальцы. Он был горячее, чем я ожидала, — не просто тёплый, а обжигающе горячий, как нагретый на солнце металл. Но при этом — живой. Я чувствовала, как под моими пальцами бьётся пульс — медленный, глубокий, нечеловеческий. И этот пульс отдавался во мне самой, где-то глубоко внутри, разгоняя кровь быстрее, чем мне хотелось бы признать.

Я сделала вдох. И подалась вперёд.

То, что последовало дальше, не было похоже ни на что из того, что я могла вообразить. В моей голове это всегда рисовалось как что-то мерзкое — унизительное, грязное, причиняющее дискомфорт. Но реальность оказалась... другой.

Вкус. Он был совершенно не таким, как я ожидала. Никакой горечи. Никакой тошноты. Вместо этого — что-то странное, чужое и при этом удивительно... приятное. Смесь озона после грозы, дикой мяты и чего-то ещё — тёмного, сладковатого, дурманящего. Вкус, который не принадлежал этому миру. Вкус, который проникал глубже, чем просто на язык, — он растекался по телу тёплой волной, заставляя забыть о страхе.

Где-то внизу живота разливается тепло — тяжёлое, томное, совершенно незнакомое мне прежде. Это пугало. И одновременно — завораживало.А потом я ощутила хвост. Он решил также принять участие.

Кончик скользнул по моей лодыжке, обвился вокруг нее, не сжимая, не удерживая, и двинулся выше. Медленно. Почти лениво. Его прикосновение было неожиданно мягким — тёплым, гладким, с едва уловимой текстурой, которая совсем не раздражала кожу. Скорее наоборот.

Я дёрнулась, и замерла, потому что хвост уже обвил моё бедро, и прошелся по чуствительной коже поясницы. Он не делал мне больно. Не вторгался силой. Он просто... был. Словно успокаивал. Словно говорил: не бойся. Всё правильно.

Но на этом он не остановился, он пробрался ниже, туда, где ткань брюк раньше плотно облегала мои бёдра. Я захотела сжать колени, но не стала, понимая, что это не станет преградой, а только препятствием. Ни плотная ткань, ни мои попытки отстраниться, ни стыд, заливающий мои щёки краской. Кончик хвоста, коснулся меня там, где я никогда не позволяла касаться никому, и замер напротив того самого места, пульсируя в такт моему пульсу. Эта пульсация отдавалась во мне вспышкой, маленькой молнией, пробежавшей по позвоночнику. Хвост словно знал меня лучше, чем я сама. Он находился в точке, о существовании которой я даже не подозревала, и каждое его прикосновение заставляло меня вздрагивать, теряться, забывать о том где я, и что я делаю.

Я оказалась в ловушке. Но эта ловушка не пугала. Она... дразнила. Распаляла. Заставляла меня хотеть большего — хотя я даже не понимала, чего именно хочу. Это совершенно новое для меня ощущение, которому я не могла дать названия, туманила и без того уже мало что соображую голову. Не просто удовольствие. Что-то более глубокое. Более тёмное. Более древнее.

Забыв о стыде, забыв о страхе, забыв о том, что ещё несколько минут назад считала это унизительным, — я продолжила. Увереннее. Глубже. Не потому, что должна была. А потому, что хотела. Ритм участился — мой, его, наш общий. Его дыхание изменилось — стало глубже, тяжелее. Узоры на его груди вспыхивали всё ярче, пульсируя в такт моим движениям. Хвост, обвивавший моё бедро, напрягся — и это напряжение передалось мне, как электрический разряд.

А потом мир взорвался.

Нет, это было не больно. Это было... ослепительно. Он что-то произнёс — низкое, гортанное, нечеловеческое, — и в тот же миг я почувствовала, как по моим венам прокатилась волна чистой, обжигающей силы. Вкус, который я ощутила до этого, усилился стократно — озон, мята, мускус, — но теперь к нему добавилось что-то ещё. Что-то, что невозможно описать словами.

Магия.

Она хлынула в меня — горячая, искрящаяся, живая, — и я ощутила, как мой резерв, почти полностью опустошённый этой ночью, начал стемительно наполняться. Не просто возвращаться к исходному уровню. Расти. Шириться. Расширяться. Моё магическое ядро, моя суть — всё это вдруг стало больше, чем было. Намного больше.

Голова закружилась. Перед глазами поплыли круги — зелёные, золотые, фиолетовые. Я почувствовала, как какая-то часть его осталась со мной — не просто магия, а что-то более личное. Частица его сути. Искра Бездны, зажжённая внутри меня.

Рейван тяжело дышал. Его хвост всё ещё обвивал моё бедро, но теперь расслабленно, почти нежно. Узоры на груди медленно гасли, возвращаясь к своему обычному ритму.

Я сидела на полу, пытаясь отдышаться. Во рту всё ещё был этот вкус — и он мне нравился. Губы припухли. Сердце колотилось где-то в горле. Но самым странным было другое: мне не было стыдно.

Совсем.

Я подняла взгляд на Рейвана. Он смотрел на меня всё с тем же выражением — ленивым, кошачьим, — но теперь к нему добавилось что-то новое. Что-то похожее на одобрение.

— Неплохо для первого раза, — произнёс он. — Но ты же понимаешь что это только начало?

Я сглотнула. Начало? Что же тогда будет дальше?

Но спрашивать не стала. Вместо этого я облизнула пересохшие губы и снова почувствовала тот самый вкус. Озон. Мята. Тёмная сладость. Магия.

Глава 5. Постижение

Рейван

Мда, уж. Девчонка была совершенно неопытна.

Я смотрел на неё и вспоминал искушённых демонесс Бездны. С их отточенными веками движения, с их умением превращать близость в искусство, — и лишь усмехался про себя. И пусть сравнение вышло не в пользу этой маленькой ведьмочки, всё же... что-то в её неуклюжести цепляло. Невинная, гордая, напуганная до полусмерти. И при этом упрямая, не сломавшаяся, и твёрдо уверенная в тех ценностях, что ей вбили в голову. Она делала то, чего никогда не делала прежде, и делала это с упрямством, достойным уважения.

Когда всё закончилось, она сидела на полу, пытаясь отдышаться. Губы припухли, щёки пылали, в глазах плескалась гремучая смесь стыда и удивления — удивления от того, что ей, кажется, понравилось. Она не видела, как её резерв пульсировал, впитывая мою сущность, расширяясь с каждой секундой. Это была маленькая тайна, и одна из основных причин, почему маги так жаждали вызывать нас в этот план бытия. Вот только вызывать надо не мелких демонов и демониц. А таких как я, высших. Но не время размышлять сейчас о таком. К тому же ночь ещё не окончилась и нас ждёт ещё несколько приятных часов. По крайней мере для меня.

Я подхватил её на руки — легко, как пушинку. Она охнула, вцепилась пальцами в мои плечи, но не сопротивлялась. Два шага — и вот я укладываю её на кровать: узкую, продавленную, с простынями, пахнущими дешёвым мылом и сушёными травами. Не самое изысканное место для того, что будет дальше, но выбирать не приходилось.

Девчонка смотрела на меня снизу вверх. Глаза расширены, губы приоткрыты, а пальцы, вцепившиеся в простыню, напряжены до предела. Она лежала передо мной полуобнажённая: корсет и блузка остались на полу, на ней были только узкие брючки. В её глазах, как и в ауре, снова мелькнул страх. Она ждала грубости. Возможно, даже боли. Но смысла в этом не было никакого.

— Расслабься, — сказал я, наклоняясь к её лицу. — Я не собираюсь делать тебе больно.

Она не поверила. Но по крайней мере перестала дрожать так сильно. Мои пальцы нашли пояс её брюк. Ткань была тёплой, влажной от её напряжения. Я потянул вниз — медленно, не отрывая взгляда от её зелёных глаз. Она не выдержала и зажмурилась, но не остановила меня. Брюки скользнули вниз, открывая бёдра, колени, щиколотки, и упали на пол.

Теперь она лежала передо мной полностью обнажённая. Белья под брючками не оказалось. Я позволил себе задержать на ней взгляд. Всё же она была красива — не той броской, вызывающей красотой, которую можно видеть при дворах падших королей. Другой. Тонкая, изящная, с острыми ключицами и маленькой грудью, которая вздымалась в такт её неровному дыханию. И глаза — огромные, зелёные, испуганные, вновь смотрящие прямо на меня.

Я наклонился и поцеловал её. Не так, как в первый раз — требовательно и глубоко. Мягче. Давая ей время привыкнуть. Её губы дрогнули под моими, и через мгновение она ответила — неуверенно, неловко, но искренне. Её рука скользнула по моему плечу, задержалась на шее.

Я оторвался от её губ и двинулся ниже. Целуя горло, ключицы, спускаясь всё ниже. Она вздрагивала от каждого прикосновения, а её дыхание становилось всё более рваным. Её кожа была горячей, солоноватой на вкус, и пахла мылом, магией и чем-то ещё — чем-то, что заставляло меня продолжать. Её запах менялся по мере того, как страх уходил: соль и дешёвое мыло уступали место чему-то более глубокому — мускусу, магии, теплу.

Я спускался ниже. По животу, по рёбрам. Её тело отвечало мне — не словами, а движениями, лёгкими, почти незаметными: прогиб в спине, дрожь в бёдрах, пальцы, сжавшие мои плечи. Её сердцебиение я чувствовал не только ладонями — оно отдавалось в моей груди, как далёкий барабан, учащаясь с каждым моим движением. Хвост, до этого неподвижно лежавший на полу, обвил её лодыжку — мягко, успокаивающе. Она дёрнулась, но не отстранилась. Хвост скользнул выше, по голени, и я знал этот жест: он означал удовлетворение. Даже он был доволен.

А потом я позволил себе зайти дальше.

Мои губы двинулись туда, где, как думаю, мало кто бывал, если учитывать именно её. Она замерла. Я услышал, как перехватывает её дыхание. Она не знала, чего ожидать. И именно это — её незнание, её невинность — делало каждый её вздох особенным.

Я был осторожен. Медлен. Моё дыхание согревало её кожу, а прикосновения были едва ощутимыми — ровно настолько, чтобы она успевала привыкать. Напряжение в её теле сменялось негой. А страх уступал место удивлению. От происходящего её аура начинала пульсировать в такт моим движениям. Так было правильно. Так было нужно.

Она явно не знала, что с ней происходит. И никогда не испытывала ничего подобного раньше. Внутри неё зарождался вихрь. Смесь силы, желания и ментального единения с этим миром. Я не торопил. Я просто продолжал — мягко, ритмично, неумолимо.

А потом она вскрикнула. Это был не крик боли. Скорее — изумления. Её тело выгнулось дугой, пальцы сжались на моих плечах, и она издала звук — тонкий, рваный, полный такого чистого, незамутнённого потрясения, что я позволил себе короткую, довольную усмешку. Хвост дёрнулся — я знал этот жест. Он означал удовлетворение. Даже он был доволен.

— О боги... — выдохнула она. — Нет... не боги. Демоны... ДЕМОН!!!

Её тело содрогнулось — в первый раз в жизни испытав то, чему её не учили в Академии и чему невозможно научиться по учебникам. Когда она выгнулась, я увидел, как по её коже пробежала рябь — не дрожь, а магия. Чистая, необузданная, вырвавшаяся из-под контроля. Она была сильнее, чем сама думала. Магический фон вокруг нас вспыхнул яркой, неконтролируемой искрой и погас, рассыпавшись по комнате бледными огоньками. Её аура соприкоснулась с моей — и на мгновение я почувствовал то, чего не чувствовал уже очень давно. Отголосок чего-то... живого. Человеческого. Тёплого.

Я дал ей отдышаться. И, когда её дыхание немного выровнялось, позволил себе двинуться дальше. Медленно, осторожно. Наши тела сблизились, соединились.

Одного движения хватило. Она вскрикнула — коротко, сдавленно. Пальцы вцепились в мои плечи. А я замер. Не от шока — от неожиданности. Такой, какая бывает, когда находишь редкий цветок там, где ожидал увидеть сорняк. Сопротивление. Которого не должно было быть.

Я посмотрел на неё. В её глазах стояли слёзы, но в них не было ни упрёка, ни сожаления. Только странная смесь боли и облегчения. Словно она долго ждала этого момента — и вот он настал.

— Надо же, — произнёс я, добавив в голос чуточку удивления, так как всё понял. — Ты не убрала её магией. Я думал, в Академии этому учат на первом курсе.

Она моргнула, и по щеке скатилась одинокая слезинка.

— Нас этому не учили, — прошептала она. — Вообще. Я даже не знала, что так можно. У нас боевая магия, теория стихий, демонология... а этого нет в программе.

— Вот как, — я чуть склонил голову набок. — Значит, твои драгоценные магистры считают, что метать фаерболы важнее, чем элементарная забота о себе.

Она шмыгнула носом, но уголок её губ дрогнул.

— Я думала, будет хуже, — призналась она. — Гораздо хуже. А это... терпимо.

— Ты разочарована?

— Нет. — Она покачала головой. — Скорее... удивлена.

Я позволил себе короткую усмешку. Маленькая ведьмочка. Даже сейчас, даже в такой момент, она сохраняла крупицы своего упрямого достоинства.

— Полежи пока, — сказал я, отстраняясь. — Я сейчас.

Она приподнялась на локтях, глядя на меня с любопытством.

— Ты куда?

— Готовить ванну.

— Зачем?

Я усмехнулся, приложив палец к её губам и заставляя замолчать.

— Не всё же тебе меня удивлять, малышка.

Я поднялся, краем глаза отмечая, как она следит за мной — всё ещё румяная, всё ещё сбитая с толку, но уже не напуганная. А также видел, что там, в глубине её ауры, уже зарождалось то самое томление — тяжёлое, сладкое, требующее продолжения.

Она ещё не знала, что это. Но скоро узнает. Ведь ночь только начиналась.

---

Оставив её на кровати — раскрасневшуюся, всё ещё пытающуюся отдышаться, — я направился в крошечную комнатку за стеной, которую она гордо именовала ванной. Ванна там действительно была: старая, чугунная, с облупившейся по краям эмалью и единственным медным краном, который при повороте издал звук, похожий на предсмертный стон. Воды не было. Разумеется.