Лия. Призыв демона, или Демоны бывают разные...

— Ну, это приемлемо — пробормотала она, и в голосе даже промелькнуло что-то похожее на облегчение. — Я думаю, что смогу

Она подняла взгляд — и осеклась на полуслове.

Рейван смотрел на неё. И этот взгляд был совершенно не похож на те, что она ловила на себе раньше. Это был не оценивающий прищур магистра, не сальная усмешка Родерика Дарроу, не презрительное равнодушие графини Мориан. И даже не насмешливый взор самого демона. Этот взгляд был другим.

Медленным. Тяжёлым. Обволакивающим.

Он скользнул по её лицу, задержался на ее губах на губах. Опустился ниже — по шее, по плечам, по линии корсета, туго обтягивающего грудь. Прошелся по изгибам талии, по бедрам, плотно обтянутым узкими брючками. В этом взгляде не было ни капли насмешки. Только откровенное, дразнящее, раздевающее любопытство — такое, от которого воздух в комнате вдруг стал горячее.

Он смотрел на неё так, словно она уже не стояла посреди мансарды в полной одежде. Словно ни корсета, ни брюк, ни плаща на ней уже не было.

Лия забыла, как дышать. В голову — некстати, незвано, невыносимо — хлынули образы. Чужие. Случайные. Подслушанные краем уха разговоры старшекурсниц в библиотеке. Полустёртая страница из анатомического справочника, которую она когда-то пролистнула слишком быстро, заливаясь краской. Чей-то смех в коридоре — «а он её прямо к стене прижал, и она такая — ох!». Обрывки, которые раньше казались ей далёкими и не имеющими к ней никакого отношения, вдруг сложились в одну чёткую, ослепительную картину.

Она поняла, осознала, что именно демон имеет в виду! Не ритуал. Не испытание. Не передачу знаний. Ее тело. Ее саму. В постели. С ним.

Густой, обжигающий румянец — гуще, чем когда-либо в жизни — залил её лицо целиком. Щёки, лоб, шея, даже мочки ушей — всё горело так, словно она стояла перед открытой печью. Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь, а колени стали ватными.

— Подожди — выдохнула она, и голос прозвучал тонко, жалобно, совсем не так, как ей хотелось бы. — Что... Что ты имеешь в виду?

— Именно, то о чем ты подумала — ответил Рейван. Он не шелохнулся. Даже хвост замер. Только глаза продолжали смотреть на неё — с тем же самым, немыслимым, откровенным выражением, от которого у неё всё внутри переворачивалось. — Ты отдашь мне эту ночь. Всю, целиком. До рассвета. Ты будешь моей — в той самой постели, — он кивнул в сторону кровати. — Таковы мои условия,"уже не девочка".

Лия открыла рот — и не нашлась, что сказать.

Все слова, все ругательства, все проклятия, которым она научилась за два года в Академии, застряли где-то в горле. Она просто стояла и смотрела на него, как кролик на удава. Не зная, что и сказать на его предложение.

Рейван

Он смотрел на девчонку и откровенно забавлялся.

Это было почти неприлично — считывать её с такой лёгкостью. Девятнадцатилетняя невинная соплюшка, которая ещё утром зубрила формулы и боялась опоздать на лекцию, сейчас стояла перед ним с лицом цвета спелой вишни и пыталась осознать, во что только что вляпалась. Рейван видел каждую её мысль — они пробегали по её лицу, как строчки в раскрытой книге.

Вот она моргнула — осознала.

Вот расширились зрачки — до неё дошло, что именноон имеет в виду.

Вот дрогнули губы — она попыталась что-то сказать, но слова застряли.

Вот она залилась краской до самых ушей — и мысленно, наверняка, прокляла тот день, когда украла свиток.

Рейван читал её с той же лёгкостью, с какой читал умудрённых интриганов при дворах падших королей. Только там приходилось разгадывать многослойные ребусы из лжи, намёков и двойных смыслов. А здесь Здесь всё было написано огромными буквами. Крупнее, чем руны призыва под её ногами.

Стыдно? Демоны и стыд — вещи несовместимые. Но что-то отдалённо похожее на признаки смущения шевельнулось где-то на краю сознания. Впрочем, нет. Она сама назвала себя "уже не девочкой". Сама, без принуждения, с гордо поднятой головой и горящими глазами. Что-ж — пусть отвечает за свои слова.

— Ты ты не можешь, — прошептала она неверяще.

— Могу, — ответил он.

Он произнёс это мягко, почти ласково, но твердо. И его тон заставил её вздрогнуть сильнее, чем если бы он рявкнул. Рейван заметил, как по её спине пробежала дрожь. Заметил, как пальцы вцепились в край плаща. Заметил всё.

— И ты, малышка, знаешь, что могу, — продолжил он, не повышая голоса. — Контракт уже активен. Ты сама спросила меня о цене — и я назвал ее.

Он позволил себе крошечную паузу — ровно настолько, чтобы она успела вдохнуть и не задохнуться от ужаса. А потом чуть понизил голос, позволив ему зарокотать где-то на грани слышимости, как дальний гром:

— Либо ты принимаешь мои условия и получаешь свои книги, — он замолчал давая ей осознать положение. — Либо сделка аннулируется, а магия круга вытянет тебя досуха. Медленно. Болезненно. До последней капли.

Она молчала.

Рейван наблюдал, продолжая читать ее эмоции.

Вот она думает о родителях, — он понял это по тому, как на мгновение смягчились её губы, а в глазах промелькнула нежность которая относится только к ним. Вот она вспомнила кого-то ещё. По тому, как сжались её челюсти, Рейван догадался: мысли скорее всего были о ком-то, кто унижал её. Возможно, и не раз. Возможно, и годами.

А вот она подумала о том, что будет, если сделка сорвётся. Побледнела.

Рейван ждал. Он умел ждать — столетия закалили это умение до совершенства. Хвост за его спиной замер, не совершая ни единого движения. Даже он, кажется, понимал: сейчас лучше не шевелиться. Пусть решает, пусть принимает решение. Выбора в котором он ей не оставил. И все же она чуть удивила его.

— Я — её голос сорвался. Она сглотнула и попыталась снова. — Я хочу кое-что прояснить.

Рейван приподнял бровь. Торгуется? После всего? После того, как он озвучил цену, а контракт уже зафиксировал её согласие на сделку в принципе? Это было неожиданно. И, пожалуй, достойно уважения. Самую малость.

— Если я если я соглашусь, — каждое слово давалось ей с трудом, и Рейван видел, каких усилий ей стоит просто произносить их вслух, — ты принесёшь мне книги. Те, которые я назвала. Из Запретной секции. И после этого я буду — она запнулась, и румянец снова залил её щёки, да с такой силой, что Рейван мысленно усмехнулся: бедняжка не может даже произнести «принадлежать тебе», — я проведу с тобой эту ночь. До рассвета. И всё — строго добровольно?

— Строго добровольно, — подтвердил Рейван. И решил чуть подсластить решение. — После выполнения задания и платы за него, контракт считается исполненным и никто никому не остается должен.

Отвечал ей без обычной насмешки. Без игры. Серьёзно. Потому что она, при всей своей наивности, при всём своём страхе, при всей своей глупой браваде, сейчас сделала то, на что решались далеко не все магистры, вызывавшие его до неё. Она не сломалась. Не стала умолять. Не попыталась обмануть. Она приняла его условия, но хотела четко очертить границы.

Девушка закрыла глаза. Сосчитала до пяти — Рейван видел, как шевелятся её губы. Открыла.

— Хорошо. — Громко и четко произнесла она. — Ты приносишь мне книги из запретной галереи, и за это я отдаю свое те... отдаю себя на оставшуюся ночь.

— Принимаю.

Слова упали в тишину комнаты, как камень в воду. Границе магического круга вспыхнула и опала, выпуская Рейвана. Контракт был принят.

Рейван улыбнулся делая шаг в ее сторону и она, точно также, сделал шаг назад. Он остановился.

— Умница, — произнёс он. — А теперь расскажи мне о хранилище подробнее. Где именно лежат твои драгоценные фолианты? И какая защита их охраняет?

Она выдохнула — не зная, что он и без неё знает ответы на эти вопросы. Что он знает библиотеку Академии лучше любого из ныне живущих магистров. Что он уже решил: она получит книги. Но не те, что просит. Лучше. Другие. Те, что действительно помогут ей взойти на следующую ступень.

Но это будет потом.

А сейчас она стояла перед ним — раскрасневшаяся, испуганная, но всё ещё не сломленная — и собиралась рассказывать ему о хранилище так, будто он не крал оттуда фолианты ещё тогда, когда её отец пешком под стол ходил.

Рейван приготовился слушать. И, пожалуй, впервые за долгое время ему было по-настоящему интересно.

Глава 3. Выполнение

Рейван

Рейван слушал объяснения девчонки вполуха.

Не потому, что ему было скучно. Наоборот: наблюдать за ней — раскрасневшейся, сбивчиво перечисляющей охранные чары так, будто она лично их устанавливала, — было почти увлекательно. Но её сведения были до смешного неполноценны. Что, впрочем, было обьяснимо. Она не знала и половины той защитной системы, что функцианировала в библиотеке. Ни о ложных дверях на пятом ярусе, ни о зеркальной ловушке в галерее с ментальной проверкой, ни о том, что руны на двери из железного дерева меняют конфигурацию каждые шесть часов — а значит, то, что она вызубрила из учебника трёхлетней давности, или может ладе видела занимаясь в общем зале, безнадёжно устарело и не стоило ни гроша.

Он не поправлял её. Зачем? Пусть гордится своей осведомлённостью. Ему это не мешало.

Когда поток её слов наконец иссяк, Рейван оттолкнулся от стенки и направился к окну — неторопливо, грациозно, как зверь, знающий, что добыча никуда не денется.

— Все понятно. Оставайся здесь, маленькая ведьмочка. Не выходи из комнаты и не трогай уголь. Посмотрим что такое эта ваша "Библиотека знаний!" Бездна! Когда научитесь давать названия без лишеного пафоса? Не закрывай окно, малышка!

Он не обернулся, но буквально почуствовал, как девчонка насупилась, но промолчала. Умно. Не ему ни ей не нужны лишние споры, к тому же в словах Рейвана была зерно истины.

Быстрым, слитным движением он ухватился за оконную раму. Один небрежный взмах хвоста — и железная задвижка разошлась надвое с тихим, жалобным звоном. Выскользнув на улицу, Рейван на долю секунды придержал ставню открытой, и спрыгнул.

Тьма снаружи поглотила его без следа — ни звука, ни шороха, ни движения воздуха. Только запах озона и сухой земли ещё несколько мгновений висел в мансарде, медленно растворяясь в свечном дыму.

До центральной башни библиотеки он добрался за несколько минут — не торопясь, но и не медля. Передвигаться сквозь тени было его второй натурой; в этом мире не существовало замка, способного удержать Высшего Демона. Особенно если тот знал, куда идти.

А Рейван знал.

Он знал расположение всех секций лучше любого из ныне живущих магистров. Когда-то, столетия назад, они, с нынешним главой Академии, а в то время, с молодым, амбициозным, еще даже не вышедшим на пик силы магистром Калеасом, вместе работали над проектом Запретной секции. Ставили печати. Вплетали заклинания в камень. Спорили до хрипоты о том, какие именно знания следует запереть от внешнего мира, а какие — оставить доступными. И тогда же, скорее из упрямства, чем из необходимости, хотя и это тоже присутствовало, они вдвоём создали тайную нишу. Настолько тайную, что о ней знали единицы из ныне живущих магов.

Рейван не вспоминал о ней. Но сегодня, слушая сбивчивую речь Лии, решил наведаться. Впрочем сначало следовало выполнить формальную часть их сделки.

Просочившись сквозь защитные чары Запретной секции, он, как вода сквозь неплотно притворённую дверь вошел в помещение. Ни одна руна не вспыхнула. Ни один страж не шелохнулся. Вековая магия, наложенная лучшими умами Академии, признала его — потому что часть этой магии когда-то была его собственной.

Книги, которые просила Лия, нашлись быстро. Четыре тяжёлых тома в кожаных переплётах, пахнущих пылью и временем. «Основы трансмутации стихийных потоков», «Трактат о подчинении воли», «Ключи к вратам восприятия» и «Свод запрещённых ритуалов третьего круга». Амбициозно. Опасно. И — что характерно — совершенно бесполезно для девчонки с третьего курса. Первый же том выжгет ей каналы маны быстрее, чем она успеет добраться до второй главы. Второй — сломает ей волю и подчинит себе. Книга имела зачатки разума. Третий просто сведет ее с ума, а последний банально убьет.

Рейван усмехнулся, укладывая фолианты в заплечный мешок, сотканный из тени. Девочка просила — девочка получит. И если свернет себе шею — сама же будет виновата. А чтобы она это сделал не сказу он поставит ограниечния на тома. Маленькую метку при которой текст на страницах появится только если она способна будет его осознать. Перед тем, как покинуть библиотеку, он всё же остановился и свернул в боковой проход, скользя мимо пыльных стеллажей с надписью «Опасные артефакты — не входить без допуска магистра», и остановился возле глухой каменной стены. Там где находилось та самая, запечтаная ими секция.

Здесь не было ни двери, ни рун, ни таблички. Только старый, выцветший гобелен с изображением дракона, кусающего собственный хвост.

Рейван коснулся драконьего глаза кончиком когтя. Камень под гобеленом дрогнул, пошёл рябью — и расступился, узнав того, кому доступ был разрешен, открывая узкую, вырубленную прямо в толще стены нишу. Внутри, на единственной полке из чёрного обсидиана, лежало с десяток книг. Рейвану были нужны две из них.

Одну он знал. "Путь пустоты" — труд неизвестного мага, жившего за три столетия до основания этой Академии. Тот сумел пройти путь от абитуриента до магистра, хотя таких названий в то время как и учился он у драконов, за пять лет. И погиб на следующий день после получения звания, потому что его тело не выдержало скорости трансформации. Книга была опасной. Но в отличие от тех четырёх, что лежали в мешке, эта хотя бы давала шанс.

Вторую он тоже знал. Тонкий, почти невесомый томик без названия, перевязанный выцветшей серебряной нитью.Это тоже был дневник. Озаглавленный "Чем я заслужил судьбу несчастного изгоя?". Рейван нахмурился. Талант. Гений. Тот чтосумел понять принцип "из простого в сложное и наоборот" и адаптировав его настолько, что буквально напугал весь мир. По сути это был тот же "Путь пустоты", только описывающий все несколько в инм ключе и со стороны не природной магии, а демонологии. А у девчонки, раз она сумела не только воссоздать круг призыва, но начерчить его без единой ошибки были отличные задатки, чтобы стать им.

Он сунул обе книги в мешок, и ниша закрылась за его спиной с тихим, довольным вздохом.

Посмотрев на запертую нишу он подумал о том, что надо бы было оставить весточку Калеасу, но времени не было. У него была только эта ночь. А он хотел получить еще и плату.

В мансарду Рейван влетел так же бесшумно, как и покинул её. Окно оставалось открытым — девчонка не посмела его закрыть, и это было правильно. Хвост привычно придержал ставню, пока он приземлялся на подоконник, а затем мягко скользнул вдоль рамы, проверяя, не потревожен ли защитный контур.

Не потревожен.

Рейван спрыгнул на пол и первым делом осмотрел комнату.

Угольный круг был аккуратно прикрыт ковром — не сдвинут, не задёрнут небрежно, а именно прикрыт, тщательно, уголок к уголку. Сапоги исчезли. Плащ висел на спинке стула, сложенный так, как складывают вещи люди, привыкшие к порядку. На комоде горела единственная свеча — оплывшая, но ещё не догоревшая до конца.

Девушка спала.

Она лежала на кровати, свернувшись калачиком, подтянув колени к груди. Поза была не расслабленной, а скорее защитной — так спят те, кто боится не проснуться. Корсет она не сняла. Брюки тоже. Только волосы, влажные у лица, прилипли к щекам — похоже, она плескала в лицо холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок. И, видимо, так и провалилась в сон — измученная, обессиленная, не в силах больше бороться со страхом.

Рейван замер у изножья кровати.

Вот как. Пока он преодолевал охранные чары, способные распылить на атомы любого смертного, эта крошка просто уснула.

Он не знал, смеяться над этим или...

Впрочем, нет. Эмоции, которые он сейчас испытывал, не были ему знакомы. Что-то среднее между раздражением и неожиданным, почти неуместным уважением. Она была напугана до полусмерти. Она знала, что он вернётся. И всё же — уснула. Не потому, что была беспечна. А потому, что её тело исчерпало все ресурсы.

Он подошёл ближе. Наклонился. Вдохнул — и считывание пришло само собой: молодая кожа, мыло, слабый запах магического фона, почти полностью истощённого. И под всем этим — тёплый, живой страх, который она так старательно прятала за гордостью.

Коктейль был... неожиданным.

Рейван потянулся к её приоткрытым губам — просто чтобы разбудить. Просто чтобы дать ей понять: он вернулся.

Он не успел коснуться.

Из ауры девушки вспыхнул яростный магический импульс — защитный рефлекс, вбитый годами тренировок. Лия распахнула глаза и выбросила руку вперёд прежде, чем сознание окончательно проснулось. Силовая волна ударила точно в грудь — обычного человека размазало бы по стене.

Рейван поймал искру в ладонь, сомкнул пальцы и погасил её, как надоедливую букашку. Даже не покачнулся.

Лия уже отползала к изголовью, подтянув колени к груди и выставив перед собой дрожащую ладонь, готовая ударить снова. В её расширенных глазах плескалась гремучая смесь паники и ярости.

— Дерзкая девочка, — произнёс он, выпрямляясь во весь рост и позволяя уголку губ дрогнуть в усмешке. — Обожаю такой тип.

— Сначала покажи книги, — её голос, несмотря ни на что, прозвенел чистой сталью.

Рейван усмехнулся — на этот раз с искренним, почти тёплым одобрением. Даже сейчас, даже загнанная в угол, даже понимая, что через несколько минут её ждёт неизбежное, она помнила о главном. Книги. Знания. Ступень Подмастерья. Всё то, ради чего она затеяла этот безумный призыв.

Он мог бы сказать ей правду. Мог бы признаться, что контракт с самого начала был блефом — что если бы она, вместо того чтобы паниковать, спокойно прочитала формулу отзыва, он бы исчез, и её мана осталась бы при ней. Мог бы. Но не сказал.

Демоны не раздают бесплатных советов. И уж тем более — Высшие.

Смакуя паузу исключительно ради собственного удовольствия, Рейван принялся выкладывать книги на стол. Шесть фолиантов — один за другим — ложились на столешницу с глухим, весомым стуком. Первые четыре — те, что просила она. Последние два — из тайной ниши.

Лия, всё ещё сидевшая на кровати, не сводила с книг расширенных глаз. Каждый стук отдавался в её груди гулким, торжествующим эхом. Она смотрела на фолианты так, как другие смотрят на сокровища. И в этом взгляде не было ни капли притворства.

Рейван закончил. Отступил на шаг. Сцепил руки за спиной. Хвост выписывал медленные, гипнотические круги над полом.

Девушка сползла с кровати. Ноги слегка дрожали, но к столу она подошла ровно — с гордо поднятым подбородком, с прямой спиной. Гордость не позволяла иначе. Она провела ладонью по кожаному переплёту верхнего тома — того самого, что она просила, — и Рейван увидел, как по её лицу прокатилась волна чистого, пронзительного торжества.

Настоящего. Не замутнённого ни страхом, ни стыдом, ни усталостью.

«Так вот ради чего всё это было», — отметил он про себя, с чем-то похожим на уважение.

Она потянулась открыть первую страницу, но он прехватил ее руку.

— Твоя очередь, маленькая ведьмочка, — произнёс он, и голос его прозвучал ниже, чем обычно. Где-то на грани между предупреждением и обещанием.

Лия замерла. Пальцы, зажатые в его руку, дрогнули. Медленно, очень медленно она повернулась к нему лицом. Её губы шевельнулись — то ли молитва, то ли ругательство, то ли и то, и другое сразу.

— Я признаю, что мой заказ выполнен полностью и срок. — она закрыла глаза собираясь с духом, но все же произнесла завершение условия. — И готова расплатится т.. тем, что пообещала в качестве оплаты.

Ответом на ее слова были вспыхнувшие линии круга, заметные даже под ковром и торжествующая улыбка демона.

Лия Солорен.

Я замерла. Его пальцы продолжали сжимать мое запястье — горячие, нечеловечески горячие, и от его прикосновения по коже бежали мурашки, которых я не могла контролировать. Где-то на краю сознания билась мысль: надо что-то сказать. Надо что-то сделать. Рапомнить ему, что я не какая-нибудь... что я не... Какая?

Слов не было. А действия были. С его стороны. Со стороны демона.

Его когти коснулись лица убрая прядь, что упала на глаза. Движение было медленное, почти задумчивое, но внезапно от этого жеста, простого и неожиданно бережного, у меня перехватило дыхание. Когти прошлись по виску, не оцарапав кожу — он точно знал, сколько силы можно вложить в прикосновение. Слишком точно. Слишком... Я закрыла глаза прощаясь с этим миром. Я была уверена что в следующий миг его коготь пробльет мне висок... Или разорвет горло... Или....

А моих губ коснулись его. Поцелуй.

Не грубый. Не такой, как я боялась. Его губы оказались неожиданно мягкими, горячими, и они накрыли мои прежде, чем я успела дёрнуться или отвернуться. В голове что-то взорвалось — нет, не взорвалось, а скорее осыпалось, как карточный домик! Все мои страхи, все заготовленные слова, все попытки держать лицо.Все исчезло в этот миг, как дым.

Это был мой первый поцелуй. Первый!

Я не знала, что делать. Совершенно. Абсолютно. Все эти глупые разговоры старшекурсниц в библиотеке, все полустёртые страницы любовных романов, которые я листала по ночам, краснея и озираясь — всё это оказалось бесполезным. Теория разбилась о практику. Его губы двигались — требовательно, но не грубо, глубоко, но не пугающе, — и я просто... отвечала. Тело оказалось честнее разума. Тело знало, что делать. Или не знало, но пыталось.

Я издала какой-то звук — короткий, сдавленный, жалкий. Не то всхлип, не то вздох. И всё равно не отстранилась. Потому что где-то глубоко внутри, в том уголке души, который я никогда никому не показывала, мне было... интересно. Любопытно. Хотелось узнать, что будет дальше. Хотя признаваться в этом даже самой себе было стыдно до дрожи.

Когда он наконец отстранился, я поняла, что совершенно забыла, как дышать. Воздух ворвался в лёгкие рывками, неровно, и я закашлялась бы, если бы не парализующее осознание: мои щёки пылали. Не просто горели — они пылали так, словно я стояла лицом к раскалённой печи. Жар растёкся вниз по шее, затопил ключицы, пробрался под ворот корсета. И слова демона подейтвовали как ушат воды.

— Нет, — сказал он. — Так не пойдёт.

Я вздрогнула. Что — не пойдёт? Что я сделала не так? Я же... я ответила! Я старалась! Или этого было недостаточно? Или я всё испортила своей неловкостью?

Он поймал мой подбородок пальцами — не больно, но крепко, — заставляя смотреть в его жёлтые демочнические глаза, что были совсем близко. В них плясали те же искры, что и прежде, но теперь к ним добавилось что-то ещё. Не насмешка. Скорее... предвкушение?

А потом его хвост обвился вокруг моей талии..

Тяжёлый. Тёплый. Совершенно бесстыжий, потому что кончик прокик сквозь блузку и прошелся по коже в районе пупка вызывая мурашки.

Я дёрнулась — и замерла. Не потому, что хотела сбежать, да и бежать то было некуда. Нет, хвост не сжимал, не давил, а просто лежал. Как мягкий меховой воротник. Как... объятие? Демоны не обнимают. Наверное.

— От тебя требуется значительно больше участия, — промурлыкал Рейван, отпуская мой подбородок и делая шаг назад. Хвост тоже исчез, и это показалось мне обиднее всего!

Рейвон развел руки в стороны — широкий, открытый жест существа, который умеет ждать и знает, что дождётся. Хвост за его спиной дёрнулся резко и лукаво, и кончик его мазнул по моему бедру — быстро, почти случайно. Или не случайно. Он стоял возле откртого окна как бы приглашая меня. ВОт только к чему?

— Ну же. Соблазни меня... "уже не девочка"— В его голосе звенела та самая, знакомая уже интонация — насмешливая, но не злая. — Или в вашей академии вас только пыль со свитков сдувать учили?

Я открыла рот. Закрыла. А еще эта издевательская интонация. Хотя я сама виновата, что называлась так. Но... Соблазнить? Я?! Я, которая сегодня впервые в жизни поцеловалась? Я, которая до этого вечера даже не думала о том, что когда-нибудь окажусь в одной комнате с мужчиной, не говоря уже о... о таком?

В голове билась только одна мысль:

"Я не умею. Я не знаю как. Он поймёт, что я ничего не умею, и будет смеяться. Или разозлится. Или..."

И следом за ней другая. более трезвая.

"Он же точно уже все и так понял! Тогда зачем он меня провоцирует и издевается? Ах, да. Он же демон!"

Рейван стоял и смотрел на меня. Ждал. И в его ожидании — терпеливом, спокойном, уверенном — было что-то, что странным образом придавало сил.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Мои ноги всё ещё дрожали, колени подгибались, но я заставила себя подойти к нему вплотную — так близко, что почувствовала жар, исходящий от его тела. Запах озона и сухой земли окутал меня с головой. Я призналась.

— Я... — начала я, и голос сорвался. — не умею... соблазнять.