Императив Сигмы

— Вы знаете, что по новому протоколу я имею право направить вас на допрос нейрокогнитивным сканером?

— Вы можете устраивать подобные проверки только в отношении эксионцев. Я — гражданин Кайгана, и для моего допроса необходим весомый повод и одобренный запрос комитета по этике.

— Протокол изменили неделю назад. Теперь мы имеем право проверять нейросканером кого угодно без предварительного одобрения комитета при малейших подозрениях на связи с Лигой Независимости.

«Дерьмо».Сэм постарался, чтобы дыхание не сбилось. Он чувствовал, как сердечный ритм чуть подскочил, но быстро пришёл в норму. Впрочем, это точно не укрылось от внимательного сканирующего взгляда пограничника.

— Нервничаете?

— Немного. У меня на борту умирающая пациентка, и мне заплатили, чтобы она долетела до Марса живой. Если я тут застряну, ей конец. Тогда денег мне не видать.

— Она спит, её метаболизм замедлен. Всё с ней будет нормально, — не сменил гнев на милость офицер, не отрывая пронизывающего взгляда от Пирсона.

— Не хотелось бы надеяться на случай. Я могу взглянуть на официальный документ, на который вы ссылаетесь?

— Разумеется.

На сетчатке Сэма появилась плашка загрузки, и уже через секунду он открыл файл и пробежался по приказу.

— Тут сказано, что новый протокол применяется к гражданским лицам.

— Вы и есть гражданское лицо.

— Верно, но во время службы у меня был доступ к государственной тайне второго уровня. И он ещё активен, так что я под новый регламент не подпадаю. Без одобренного запроса от Комитета по защите стратегической информации вы не имеете права допрашивать меня на нейросканере.

Пограничник замер. Подкожный жгут на его шее пульсировал — он явно напрямую запрашивал базу данных. Сэм почти физически ощущал, как этот цепной пёс пытается прогрызть дыру в уставах. Наконец, спустя десять долгих секунд, офицер процедил:

— Доступ к нейрокогнитивному сканеру действительно отклонён. Бюрократическая недоработка. Но это не делает вас неприкасаемым, Пирсон. Раз уж вы так любите прятаться за правила... почему вас уволили из Корпуса сил поддержки?

— В моём досье всё указано.

— Там указано, что у вас дисциплинарное взыскание за утрату военного имущества и превышение полномочий. Станция «Кьюмпод», геоисследовательский форпост на Эксионе. В характеристике сказано, что вы ставите под угрозу единоначалие. Объяснитесь.

Сэм мысленно выругался. «Кьюмпод». Чёртова дыра среди залежей редких металлов.

— Группа Лиги Независимости взяла там заложников, — сухо ответил он, стараясь дышать ровно. — Техника не работала, наши дроны слепли от аномалий. Там был медик. Он передал, что раненые не доживут до утра, пока штаб жуёт сопли с согласованием операции.

— Вы решили поиграть в героя?

— Подумал, что ждать нельзя. Взял десантный катер, четверых парней и полетел вслепую, без приказа. Пять часов мы петляли под снайперским огнём террористов. Я потерял своего бойца и нескольких гражданских.

— Кажется, не лучшая ваша инициатива.

— Совершенно идиотская. За это я расплатился карьерой. Теперь я вожу частные грузы. И если эта девчонка загнётся, пока мы тут болтаем, заказчики не заплатят. А мне очень нужны деньги.

Пограничник смотрел на него холодным, немигающим взглядом.

— Трогательная история, — сухо бросил он. — Стойте смирно. Раз я не могу проверить ваши мозги — проверю пациентку.

Офицер ушёл в сеть, превратившись в статую. Для Сэма эти минуты растянулись в липкую вечность. Он смотрел на носки своих ботинок, заставляя себя дышать на счёт «четыре» и пытаясь затолкать подальше нарастающее чувство тревоги. Если сканеры распознают фальшивую личность девчонки...

— Датчики на борту не зафиксировали критических несоответствий, — пограничник вернулся. Жгут под кожей перестал пульсировать. — Базовые маркеры тканей совпадают с тем огрызком медицинской карты, что вы предоставили.

Глаз офицера мигнул синим и он с явным неудовольствием проговорил:

— Можете убрать руки с панели. Я оформил транзитный пропуск. Инструкция для дальнейших действий придёт на ваш базовый имплант.

— Благодарю, офицер, — Сэм чуть поклонился, понимая, что прошёл по самому краю бездны. — Всего доброго.

Он неторопливо направился к выходу, ощущая себя победителем в лотерею. Затылком он чувствовал колючий взгляд пограничника, но усилием воли сдерживал себя, чтобы не ускориться. Массивная железная дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, и Пирсон покинул допросную комнату.

Спина под комбинезоном была мокрой. Стресс, который он так старательно запирал внутри, на мгновение вырвался наружу лёгкой дрожью в пальцах. Сэм сглотнул сухой комок в горле, сверился с маршрутом на сетчатке и двинулся в сторону космопорта. Из этой системы нужно было уходить немедленно.

В порту у него снова проверили биометрию и пропустили к кораблю. Окно для отправки открывалось через пять минут. Он активировал короткий протокол связи и отправил голосовое сообщение на внешний узел:

— Грузовой транспорт «Гайдзин»5[5]готов к вылету. Произвожу отстыковку.

— Понял вас хорошо, «Гайдзин», — ответил голос из динамика. — Окно открывается через тридцать секунд. Удачного полёта.

Корабль вздрогнул. Маневровые двигатели мягко оттолкнули судно от причала. На основном дисплее возникла проекция червоточины. Кротовая нора обозначалась как искажённый сфероид — прозрачная линза, врезавшаяся в структуру пространства. Сэм смотрел, как метка другого корабля приблизилась к точке входа. Через мгновение он исчез из списка активных объектов.

Пирсон отключил внутреннюю блокировку основного контура, ввёл команду на разгрузку силовой схемы и мягко толкнул рычаг тяги. Через три секунды ожили основные двигатели — негромко, с едва заметным глухим вибрационным откликом по корпусу. Невесомость исчезла, и ускорение вдавило его в кресло.

Впереди, на границе разрешённого сектора, сине-белым вектором мигал диспетчерский спутник. Но всё внимание Сэма поглотила массивная стабилизирующая станция. Этот угловатый монстр, ощетинившийся антеннами и радиаторами, жрал энергию термоядерных реакторов, чтобы обходиться без мифической экзотической материи. Станция непрерывно питала массив ИГ-генераторов. Сэм выровнял курс, пальцами чувствуя, как штурвал наливается тяжестью. Индуцированная гравитация не создавала массу из ниоткуда — по принципу Альбана-Кроу она лишь локально снижала энергетический порог, позволяя искривлять метрику пространства грубой силой.

На панели яростно плясали индикаторы гравитационного шума — пассивные сенсоры сходили с ума от метрических флуктуаций. Навигатор то тонул в помехах, то выдавал запредельные индексы искажения. Визуальные проекции на обзорных экранах корчились, сворачивая трансляцию с внешних камер в плотную линзу. ИГ-технология требовала безупречной топологии полей, и сейчас Сэм обязан был провести судно сквозь этот искусственный шторм ювелирно, строго по вектору инерции.

На консоли вспыхнуло красное предупреждение. «Критическое расхождение данных. Невозможно удержать вектор. Рекомендуется прерывание».

— Отключить автопилот, — напряжённо бросил Сэм, забирая управление. — Переход на ручной контур.

Автоматика послушно отрубилась, оставляя его один на один со взбесившимся пространством. Теперь всё зависело только от него. Сэм положил ладони на дуги управления, физически ощущая тяжесть и вибрацию судна через обратную тактильную связь. Он не мог доверять оптике — нужно было вести корабль «вслепую», ориентируясь лишь на сырые данные гравиметров и собственную интуицию. Ошибка в координатах — и «Гайдзин» столкнётся с жесточайшими градиентами поля, где корабль не просто сомнёт, а разорвёт приливными силами на субатомный мусор.

Диспетчерский узел пискнул, подтверждая вектор. На дисплее вспыхнул трёхмерный контур чернильной бездны. Пространство снаружи словно схлопнулось само в себя, переборки затрещали, и нора поглотила корабль.

ГЛАВА 5. АЙРИ

Она чувствовала себя паршиво. Сознание возвращалось рывками, будто выныривало из тумана. Айри слышала своё дыхание — редкое и тяжёлое. Тело тонуло в тёплом вязком геле, и каждый вдох давался с боем, отзываясь дрожью в лёгких. Она заставила себя открыть глаза, но ничего не поменялось. Её окутывала сплошная тьма.

Слева раздался назойливый писк, с шипением отщёлкнулись фиксаторы, и верхняя крышка капсулы ушла в сторону. В глаза ударил стерильный белый свет. Айри инстинктивно дёрнулась, вжимаясь в податливую массу под собой. Сердце заколотилось о рёбра: «Нас взяли? Это допросная?» Она попыталась вспомнить последний момент перед гибернацией, но память подсовывала лишь обрывки лиц.

Она приподнялась на локтях. Гравитация была мизерной, процентов десять от земной, поэтому густой гель лип к коже тяжёлыми комками, не желая сползать. Абсолютно голая. Беспомощная. Тело содрогнулось — то ли от озноба, то ли от ярости на собственную слабость.

Айри, жмурясь, окинула комнату взглядом: тесный медотсек, дешёвое оборудование, потёртые панели. Под капсулой едва вибрировал герметичный резервуар, куда по дренажным трубкам стекал использованный биогель.

«Не военные, — с облегчением подумала Айри. — Слишком всё потрёпанное».

Спиной к ней у панели мониторинга стоял мужчина. Светловолосый, широкоплечий, в сером комбинезоне с эмблемой «Гайдзин». Кайганец. Контрабандист, которого нашёл Вольт.

— С пробуждением, — произнёс он на нео-японском, не оборачиваясь. — Я спустился убедиться, что ты в порядке. Как самочувствие?

— Будто меня пропустили через промышленный шредер, — проговорила она глухо и хрипло на его языке. Из вежливости.

— Попробуй сесть, не торопись. На полке баллон с пеной-растворителем и полотенце. Как будешь готова — скажи, провожу тебя в душ.

— Справлюсь сама.

Айри сделала усилие и вырвалась из вязкой жижи. Распылив пену, она старательно стёрла остатки геля, чувствуя себя максимально неловко, хоть пилот тактично не смотрел в её сторону. Тело не слушалось, мышцы казались слабыми, от минимального усилия в глазах темнело. Ноги коснулись потёртого пола. Мир вокруг на мгновение превратился в калейдоскоп, тошнота подступила к самому горлу. Она кое-как обмоталась полотенцем.

— Кажется, я себя переоценила. Мой вестибулярный аппарат объявил забастовку.

Он обернулся — приятное мужественное лицо, голубые глаза, на вид — примерно тридцать стандартных лет. Мужчина немного неуклюже, в один прыжок, преодолел расстояние между ними и осторожно подхватил Айри за поясницу.

— Ты как?

— Если не считать полную беспомощность и ужасный видок, неплохо.

Контрабандист подавил смешок и сказал:

— Ты в порядке, судя по показателям. Скоро тело придёт в норму.

Они медленно направились к лифту. Коридор был узким, впритык на двоих, стены обиты плотным упругим полимером, потёртым в некоторых местах и призванным смягчать удары. Свет шёл от встроенных полос в потолке: тусклый, с лёгким голубым оттенком и отдающий стерильностью. В воздухе витал слабый запах масла, гудели фильтры, изредка щёлкали клапаны. Айри шла сама, лишь слегка опираясь на его руку для баланса. Уже в лифте она уточнила:

— Тебя зовут Сэмюэль, так?

— Просто Сэм.

— Я Айри.

— Знаю, Вольт сказал мне.

— А пункт назначения не сказал, да?

— Угу. Мы возле Урана, летим на малой тяге. Куда тебя нужно доставить?

— Титан.

— Хм, — Сэм поморщился. — Сатурн сейчас на противоположной стороне от Солнца. Далековато лететь.

— Меня уверили, что оплата была щедрой. Так что если поддашь газу до половины g, придётся терпеть меня всего двадцать два дня.

— Двадцать три — нужно добавить запас на манёвры и стыковку, — поправил Сэм и проговорил уважительно:

— Хорошо считаешь.

— Спасибо. Я училась в школе.

— А ты язва.

На жилом уровне вентиляция работала громче. Сэм помог ей добраться до душевой и сесть на откидную скамью.

— Я положил твои вещи в шкафчик. Если станет плохо, жми кнопку на панели. Не перепутай со смывом.

— Ну и кто после этого язва?

Сэм лишь улыбнулся. Когда за ним закрылась дверь, Айри выдохнула. Чувство разбитости постепенно отступало и внутри уже разгоралось привычное упрямство. Гравитация вскоре исчезла — Сэм разворачивал судно. Лёгкий толчок, гул тяги, и приятная тяжесть пригвоздила её к полу. Она поднялась, держась за стенку, и шагнула под воду.

Спустя двадцать минут, уже одетая в свой привычный комбинезон, Айри поднялась на лифте в камбуз. После водных процедур она почувствовала себя лучше: мир перестал вращаться, мозг включился в работу. На обратном пути ей представилась возможность немного осмотреться — корабль был старым и потрёпанным, но ухоженным. Видимо, хозяин — педант. Ей это понравилось.

Сэм сидел за столом, гипнотизируя взглядом пустую стену, а в левом глазу зрачок мигал синим. Перед ним стояла тарелка с разогретым пайком. Заметив Айри, он моргнул, возвращаясь в реальность.

— Садись. Тебе нужно топливо.

— Это синтетическая курятина?

— На вкус лучше, чем на вид.

Айри скептически ковырнула вилкой серую массу в соусе, но стоило отправить первый кусок в рот, как голод взял своё. Она ела быстро, а Сэм молча наблюдал, потягивая крепко заваренный мох. Прикончив всю порцию, Айри решительно отодвинула тарелку:

— Спасибо. Теперь к делу. На границе были проблемы?

— В целом всё прошло неплохо.

— А от моих друзей, которые тебя наняли, нет новостей?

Контрабандист отвёл взгляд, рассматривая осадок в кружке. Айри мгновенно подобралась, внутри всё похолодело.

— Сэм?

— Вольт связался со мной перед транзитом, — нахмурился он. — Виджу и Гримма взяли.

— Чёрт подери, — прошептала Айри. — Живыми хоть?

— Да, но это лишь значит, что из них вытрясут всё, что они знали.

Она стиснула зубы и отвернулась. Виджа всегда говорила, что лучше умереть, чем попасться. И вот её худший кошмар сбылся. Айри сцепила руки, чтобы унять дрожь в пальцах, и украдкой взглянула на Сэма — тот потягивал зеленоватый напиток из стаканчика и не лез с дешёвыми утешениями. За это она была ему благодарна.

— Почему ты в это ввязался? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Мне заплатили.

— И всё? Никаких идеологических терзаний по поводу перевозки подпольщицы?

— Я больше не на службе. У меня были свои счёты с бывшим начальством. Назовём это подсознательным желанием подгадить системе, которая выставила меня за дверь.

— Ты не выглядишь обозлённым, — заметила Айри, цепляясь за этот разговор, лишь бы не думать о друзьях.

— Мы знакомы полчаса, а ты уже составила психологический профиль?

— Люди всегда так делают. Анализируют входящие данные, ищут паттерны. В тебе нет той разрушительной энергии, которую даёт настоящая злоба. Ты... слишком спокойный.

— Возможно, я просто умею это прятать.

— Это не спрятать. Я вижу это на примере брата. Он — сплошной комок нервов и планов по переустройству мира, который считает несправедливым.

— Это он твой контакт на Титане?

— Нет. Не лезь в это. Просто доставь меня туда.

— Нам лететь почти месяц. Может, расскажешь, чего такого натворила? Военные, на моей памяти, впервые так «отрываются». Ты имеешь к этому отношение?

— Прости, капитан, но твой уровень допуска не соответствует таким запросам. Давай соблюдать протокол: ты ведёшь корабль, я не отсвечиваю.

— Моя харизма на пограничников действует лучше, чем на тебя, — хмыкнул он, ставя на стол стаканчик. — Попробовать стоило.

Айри оглядела пустой камбуз.

— На борту больше никого? Я проверила локальную сеть, трафик нулевой. Только базовые дроны и боты.

— Так проще. Роботы латают обшивку, ИИ следит за курсом. Не нужно ни под кого подстраиваться, не нужно ни с кем делить выручку. В космосе одиночество — это привилегия, а не наказание.

— Для «белого» кайганца это звучит как самозащита, — Айри чуть прищурилась, глядя на его «европейское» лицо. Горечь внутри требовала выхода, и колючие слова сами липли к языку. — Тяжело, наверное, было расти среди японцев с такой внешностью? У вас уже прикрыли все программы генетического разнообразия. Тебя не задевает, что ты — вымирающий вид на родной планете?

— Предпочитаю думать, что я — эксклюзивный, — ответил Сэм, не поддаваясь на провокацию. — Я был единственным и неповторимым в нашем Доме воспитания.

— И все ходили, глазели на тебя, как на экзотическую зверюшку, но не усыновили, да? — саркастично бросила она.

— Ты же сама знаешь, что берут самых полезных и перспективных, — его голос стал чуть жёстче. — Если ты отличился, на разрез глаз всем плевать.

— Сомневаюсь, — фыркнула она без прежней пылкости.

— В другом Доме воспитания был один парень, мой ровесник. Тоже европеец. В десять лет, когда мы сдавали экзамены, он набрал запредельные баллы. «Вектор» определил его в «военку». Парня тут же забрал к себе какой-то правительственный тяжеловес.

— Ну естественно, — Айри криво усмехнулась, понимая, к чему он клонит. — Биологический лимит — два ребёнка, даже для элиты. Если твои родные дети по распределению «Вектора» пошли в финансы, а тебе позарез нужен карманный гений в другой области, то единственный выход — пойти в Дом воспитания и купить самую перспективную инвестицию.

— Это называется «социальный лифт». И если твоя полезность выше, чем у других, белое лицо не станет помехой.

— Чего же ты сам на этом лифте не прокатился?

— Я был середнячком. Раньше я тоже ходил и дулся на всех, воображая, что меня цепляют из-за внешности. А потом повзрослел.

— И ты не думаешь, что твоя карьера заглохла именно из-за «неправильного» лица?

— Раньше думал. А сейчас... — Сэм перевёл взгляд со своих ладоней на Айри. — Сейчас я понимаю, что сам приложил к этому руку. Не умею я вовремя закрывать рот и кланяться. Если бы проявил больше гибкости, может, служил бы не в самой заднице Эксиона, — он сделал глоток чая и усмехнулся: — У меня много претензий к командованию, но не думаю, что в моих бедах виновата внешность.

— Да, ты и впрямь поймал дзен. Видимо, поэтому твой корабль называется «Гайдзин»? — едко заметила она. — Чтобы никто не забывал, кто здесь чужак?

— Чтобы я сам об этом не забывал, — Сэм улыбнулся, и на этот раз улыбка была почти искренней. — В одиночестве, вдали от людей, это даже помогает. Ничто не мешает тебе попробовать так же. Как только разберёшься со своими «важными делами».

Сэм допил мох и выверенным движением отправил стаканчик на утилизацию. Короткое шипение — и пластик рассыпался на молекулы в недрах ресайклера.

— А что насчёт тебя? — спросил он, опираясь локтями о стол. — Или вся твоя жизнь под грифом «секретно»?

— Что тебя интересует?

— Семья? На Эксионе с этим вроде попроще.

— Власти делают вид, что мы свободные люди, так что критерии для родительства у нас не такие людоедские. Своего рода подачка, чтобы народ реже брался за транспаранты. Нас с Маркусом растила мать.

— А отец?

— Умер. И это был отец Маркуса, не мой, — Айри неопределённо качнула ладонью в воздухе. — Со своим я даже не знакома. Мама хотела второго ребёнка, но не проходила по цензу доходов. А потом Администрация выкатила «программу этнической лояльности». Если выбираешь донора-японца из госбанка, требования к твоему счёту резко падают. Она воспользовалась лазейкой.

Сэм не удержался от смешка:

— То есть ты — продукт государственного маркетинга? Наполовину японка?

— Ирония судьбы, да? Блондин с Кайгана и полуазиатка с Эксиона. Мы оба выглядим как системная ошибка.

— Думаешь, у нас были одинаковые проблемы в детстве?

— Не сравнивай, Сэм. На Эксионе японцев хватает, но их там, мягко говоря, недолюбливают. Для местных они — лицо оккупации. Слышал про бойню в Сайрене месяц назад? Какой-то фанатик вырезал семью из-за того, что они якобы «стучали» властям. Просто за разрез глаз. Меня тоже пытались задирать, но Маркус всегда был рядом.

— И ты пошла в Лигу, чтобы доказать, что «своя»? — Сэм прищурился.

Айри раздражённо дёрнула плечом, в её глазах на миг вспыхнул опасный огонёк, но она быстро нацепила маску ехидства и передразнила его недавние слова:

— Мы знакомы всего ничего, а ты уже составил психологический профиль?

— Ладно, поймала.

— Мои мотивы — моё дело. Откуда ты вообще узнал про Лигу? Вольт не из болтливых.

— По мне, всё очевидно. И Робби Вакс проговорился, когда мы обсуждали гонорар. Подстраховался, хотел сбросить ответственность.

— А ещё мнит себя профессионалом, — фыркнула Айри, убирая выбившийся локон за ухо. — Чёрт бы его побрал.

За столом повисла пауза. Вентиляция гудела ровно, заполняя пустоту равнодушным шумом. Айри чувствовала, как первоначальный запал едкости сменяется усталостью. Она посмотрела на тарелку, ощущая себя такой же опустошённой.

— Ладно, капитан. Спасибо за еду и беседу. Где, говоришь, моя каюта?

— Пошли, — он встал в полный рост. Ей пришлось задрать голову — для кайганца он был очень высоким. — Проведу тебе экскурсию по кораблю.

ГЛАВА 6. ГОРО

Празднование Дня Независимости проходило во Дворце торжеств, который террасами спускался по склону южного кластера Тэнгу. Сквозь огромные панорамные окна зал заливал предзакатный свет Сигмы Дракона, а снаружи расстилалась безупречная геометрия садов Хирацука. Внутри, над идеально отполированным полом из кайрита, парила объёмная виртуальная схема системы, задавая масштаб событию.

Горо стоял у балюстрады второго уровня, непринуждённо опираясь на тёмные матовые перила. Внизу колыхалось море дорогих тканей, тихих разговоров и фальшивых улыбок. Он медленно вращал в пальцах бокал с ханамигава — гордостью местных винокуров. Этот прозрачный, как слеза, напиток дистиллировали из «морского винограда», и по крепости он не уступал земному саке.

Взгляд политика остановился на жене, одетой в изысканное тёмно-синее платье с разрезом. Полюбовавшись на её изящную фигуру, Горо разглядел в толпе Канцлера Накамуру, увязшего в беседе с энергетиками Эксиона, а затем отыскал в толпе Сибамото, с холёного лица которого весь вечер не сходила напыщенность.

Андроиды-официанты, почти неотличимые от людей, бесшумно лавировали в толпе. Тонкие светящиеся полоски на висках служили вежливым напоминанием: «мы всего лишь машины, не стесняйтесь нас».

Краем глаза Кавабата-сан заметил уверенно приближающуюся крупную фигуру посла Гаммы Змеи — высокого, полноватого, с аккуратно уложенной шевелюрой пшеничного цвета и лицом, которое лучилось профессиональным добродушием. Горо ждал, что тот подойдёт, но не только не сделал шаг навстречу, но даже не взглянул в его сторону. Лишь когда Дан Валерик подошёл почти вплотную, Горо удостоил его лёгкого поворота головы и холодного взгляда.

— Кавабата-сан, — Валерик склонился в почтительном поклоне, протянул руку и сказал на одном из ардонских диалектов — причудливой смеси французского с английским и немецким: — Рад вас видеть. Приём великолепен.

Горо не любил рукопожатия — считал их негигиеничными. Он выдержал короткую паузу — ровно такую, чтобы показать своё недовольство, но не прослыть хамом, после чего пожал протянутую ладонь и снова отвернулся.

— Жаль, что этот великолепный приём омрачён последними событиями. Выясняется, что у нас под носом ваши бизнесмены воруют государственные технологии. По-моему, это заслуживает порицания, а не светских бесед.

Горо резко взглянул в глаза Валерика, совершенно чётко давая ему понять: мы знаем, что за кражей стоите вы, и я буду тыкать тебя носом в это весь вечер.

На лице посла заиграла самая приветливая улыбка, он опёрся локтём на перила и доверительным тоном произнёс:

— Понимаю ваше беспокойство, ситуация... хм... очень некрасивая. Могу заверить, что мы понятия не имели, что «Гармоникс Холд» промышляет подобным. Вы должны понимать, что это не наш стиль ведения дел. Объединение Гаммы Змеи — надёжный партнёр, а это просто заигравшийся бизнес. Виновники беспорядка обязательно понесут наказание.

— В этом не сомневайтесь. Допросы всех причастных продолжаются. Интересно, что ещё мы сможем раскопать.

— Мы, со своей стороны, обещаем полное содействие по данному инциденту.

— Думаю, мы и сами разберёмся, но спасибо за такую любезность, — Горо даже не попытался скрыть язвительный тон.

Посол, не убирая с лица подобострастную улыбку, парировал заученными фразами:

— Я лишь подчёркиваю, что речь идёт об отдельных коммерческих структурах, действующих в обход директив. Мы не поддерживаем нарушение законов Суверенитета. Надеюсь, когда виновных накажут, мы снова будем сотрудничать. Особенно хотелось бы вернуться к нашему совместному инфраструктурному проекту «Авен Прайм».

— Наша система не намерена спонсировать проекты государств, которые не способны контролировать собственный бизнес.Надеюсь, вы цените то, что вообще находитесь на этом приёме.