Императив Сигмы

Канцлер привстал на кресле и приблизился к Горо, пристально глядя ему в глаза:

— Исправь свою ошибку с кандидатурой Ямаситы. Мы оба знаем, что ты поставил этого дурака лишь для того, чтобы Хосино не протолкнул своего человека. И теперь нам всем придётся разгребать последствия вашего идиотского соперничества.

Накамура вновь откинулся на спинку кресла и добавил:

— Мы с тобой прошли через многое, я ценю твою хватку. Но если ты не вернёшь «Омнидекс»... я не стану тонуть вместе с тобой.

— Я вас не подведу.

— Конечно.

В комнате воцарилась тишина. Горо угрюмо молчал, ожидая распоряжений от Накамуры, а тот о чём-то думал, уставившись на край столешницы.

— Военные у нас — привилегированный класс, а Хосино очень популярен у подчинённых. Я не всесилен, сам понимаешь.

— Вы отдадите им разведку и Администрацию? — Горо почувствовал, как в горле встаёт ком раздражения.

— Мне придётся.

— Это плохая идея.

— Возможно, но я должен бросить Хосино кость.

— Вся эта возня с переводами нас здорово замедлит. И мне нужна разведка, чтобы вернуть «Омнидекс». Как только Хосино получит ведомство, он перетянет всё одеяло, и наша эффективность от этого пострадает.

— Я знаю! — резко бросил Накамура. — Но в Совете половина голосов на стороне «мундиров». Я держу баланс, но мой ресурс не бесконечен.

— Я понимаю, Накамура-сан, — проникновенно сказал Горо. — Я прошу вас применить свои блестящие таланты политика и выиграть для меня немного времени. А когда я верну прототип, поводов, чтобы забрать у нас разведку, уже не будет.

— Ладно, я подумаю, что можно сделать. Но твою Администрацию на Эксионе придётся разогнать. Я потяну с этим решением, но недолго. У тебя пара суток, чтобы закончить дела и привести документы в порядок.

— Спасибо, — Кавабата-сан слегка поклонился, но Накамура махнул рукой:

— Оставь это, Горо. Просто верни чёртов прототип.

— Непременно.

— Можешь идти.

Кавабата-сан мысленно разорвал соединение, и виртуальный кабинет исчез пиксель за пикселем. Горо всё также сидел в своём кресле в нижнем белье, а за огромными панорамными окнами медленно зарождался рассвет.

ГЛАВА 2. СЭМ

Система Сигма Дракона, станция «Натега» на орбитеРюдзу.

Спустя семнадцать стандартных дней после пропажипрототипа.

Бар «Реликт» приткнулся в одном из секторов станции «Натега», висящей над плотными облаками ледяного гиганта Рюдзу в глубине системы. В основном здесь обитали шахтёры-эксионцы — бледные, долговязые и хрупкие, выросшие при гравитации 0,6g. Тонкие пальцы, чуть выпуклые глаза и длинные шеи придавали им слегка необычный вид. Сэмюэль Пирсон выглядел как гранитный валун среди тростника. Он вырос на Кайгане с его 1,2g. В таких условиях мышцы людей развиваются сильнее, а военное прошлое и изнурительные тренировки сделали Сэма по-настоящему массивным.

Пирсон сидел в углублении у стены, где потолочные лампы светили тусклым синим светом, а вентиляторы гнали прохладу от центрального кондиционера. Воздух здесь был густым от запаха пережаренного масла, дешёвого алкоголя и машинной смазки, которую источал древний бот-бармен, шуршащий суставами у стойки.

Сэм отхлебнул грибного пива — мерзкого землистого пойла — и поморщился. В носу неприятно свербело от пересушенного воздуха. Он потёр лицо, ощущая жёсткую трёхдневную щетину, и пятернёй взъерошил светлые волосы.

Лохматый, угрюмый, с глубокой складкой на переносице, он выглядел неприветливо, так что никто не пытался пересекаться с ним взглядом. Только два эксионца за соседним столиком косились с плохо скрываемой неприязнью, но связываться с «кайганским големом» не решались, и Сэм был этому рад — драка в его планы не входила. Последнее время неприязнь между жителями соседних планет многократно усилилась, так что Пирсон старался не привлекать внимания — почти все на этой станции были родом с Эксиона.

От скуки он снова запустил проигрываться сообщение от Робби Вакса — посредника, который за деньги мог свести вас с кем угодно. Иногда Пирсон возил для его клиентов контрабанду от одной звезды к другой, так что не удивился, когда Вакс обратился к нему с заказом.

В углу поля зрения возник чёрный силуэт — стандартная заглушка для анонимного вызова. Синтезированный голос Робби в голове Сэма сказал: «Они готовы заплатить в пять раз больше твоей стандартной ставки. Похоже, ребята совсем отчаялись».

Сэм порылся в кармане штанов, достал стреляную гильзу и подбросил в воздух. Она взлетела над его головой, на мгновение зависла в высшей точке и чуть лениво устремилась вниз, шлёпнувшись на ладонь. Кольцевой модуль станции вращался, выдавая компромиссные 0,8g, заметно меньше, чем на Кайгане.

«Заказчики — мутные ребята из Лиги Независимости. Надеюсь, у тебя нет аллергии на революционеров? Вроде они хотят вывезти какую-то девушку, причастную к движухе. Хватай её и сваливай — военные слетели с катушек: гребут всех подряд. Если останешься, и тебя повяжут за грехи. Повстанцы обещали железную легенду, так что стоит рискнуть. Скину тебе координаты бара и пароль — поболтай с ними. Но учти: они какие-то шуганные, собираются тебя проверить. Думаю, ты им понравишься. Дай свой ответ в течение стандартных суток. Отключаюсь».

Запись закончилась. Сэм приметил молодого тощего парня, как только тот зашёл в бар. Худой, как проволока, с длинными руками и такими же ногами. Лицо узкое, губы сжаты. Тонкие пальцы вцепились в край рукава. Парень явно нервничал, хоть и старался идти нарочито не спеша. Вблизи он выглядел совсем юным.

— Эй, сабес донде’с тэк зон?

Краспано. Жуткая смесь испанского и технического английского, на котором между собой говорил весь Эксион. Чип перевёл фразу мгновенно: «Подскажи, где здесь техзона?».

Сэм окинул мальчишку ленивым взглядом и ответил на официальном нео-японском фразу-пароль:

— Техзона за третьим ангаром, приятель.

Подросток кивнул:

— Дале, кам фоллоу.1[1]

Сэм без сожаления отодвинул бокал с грибным пивом и отправился вслед за мальчишкой. Они пропетляли между тесно поставленными столиками и двинулись к выходу из бара. Пирсон упирался взглядом в затылок проводника. Пацан был выше на полголовы, и это казалось непривычным — на родной планете Сэм почти всегда возвышался над окружающими.

Станцию «Натега» возвели очень давно по старым стандартам, так что здешние коридоры были довольно узкими, а потолки низкими. Трубы огибали стены, отъедая часть пространства. Пахло металлической пылью, старой изоляцией и озоном. Тусклый свет мигал, отражаясь от матовых стен. Где-то позади гудел трансформатор, резонировал пол под ногами. Сэм на автомате считал повороты, отмечал слепые зоны и камеры. Имплант-анализатор подсвечивал парня зелёным контуром: «Уровень угрозы: несущественный».На всякий случай Пирсон прикинул три способа вырубить мальчишку, если тот дёрнется.

Спустя семь минут хождения по узким тоннелям, подросток остановился возле неприметной двери без опознавательных знаков и сообщил:

— Эстамос хиэ. Зе мит гоуз даун аки.2[2]

После чего громко постучал — три раза быстро и два медленно. Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, открыв тесную комнату с поролоновым потолком для звукоизоляции. В нос ударил запах паяного металла и дешёвого синтетического кофе.

Сэм шагнул в помещение, и дверь за спиной почти бесшумно вернулась на место. Навигационные маркеры исчезли с сетчатки — вместо них замигал значок потери сигнала. Комнату наглухо экранировали. Впрочем, сейчас Сэма волновало другое. Прямо ему в лицо смотрел игольчатый пулемёт боевого робота, шагнувшего из тени. А за его спиной стояли трое — два парня и девушка. Все худые и длинные, как спагетти. И очень напряжённые.

Первый из них — шатен с козлиной бородкой, с острыми чертами лица, одетый в замасленную спецовку. Второй — с редкими рыжими волосами, почти бесцветными глазами, в рабочем халате. Девушка — симпатичная, хрупкая, с копной русых волос, стянутых в хвост, в майке и камуфляжных штанах. Заметив на себе взгляд Сэма, она кивнула и сообщила на нео-японском:

— Я — Виджа. Это Гримм, — она указала на шатена с бородкой. — А рыжий — Вольт.

— Приятно познакомиться, — нацепив на лицо самую благодушную улыбку, сказал Пирсон. — А я — Сэм. У вас тут миленько.

Никто не садился. Пирсон уже отметил второй выход, отсутствие камер, примерную дистанцию до каждого из троицы, оценил укрытия. Боевой робот портил весь расклад.

Пауза затягивалась, заказчики явно нервничали, хоть и старались держаться непринуждённо. Сэм, не спуская с лица дружелюбного выражения, спросил:

— Как дела? Какие новости?

— Хреновые, — заявила Виджа с претензией в голосе. — Солдафоны с твоей планеты, кажется, свихнулись. Устроили блокаду Эксиона, задерживают транспорт и поставки. Назначили новую Администрацию в городах, объявили комендантский час и окончательно перестали соблюдать наши гражданские права.

— Мне жаль и всё такое, — пожал плечами Сэм. — Но я летел сюда несколько дней не для того, чтобы выслушивать политинформацию.

— Ты — бывший военный.

— И вы знали об этом с самого начала. Что, так плохи дела, раз обратились ко мне?

Виджа метнула на Сэма тяжёлый взгляд, а Вольт примирительно поднял руки:

— Она немного не в духе, извини. И да, нам действительно нужна твоя помощь.

— Рад, что мы нашли понимание. Тогда отключи железного уродца. Я не кусаюсь.

— Не будем так торопиться.

— Ладно. Обсудим дело?

— Сначала проверка. Робби Вакс должен был упомянуть об этом.

— Он не посвятил меня в подробности.

Из угла вышел Гримм, таща тяжёлый оцинкованный кейс. С грохотом водрузив его на стол он, не сводя глаз с Сэма, щёлкнул замками. В гелевом ложементе лежал шлем, собранный из десятка подвижных сегментов. Внутренняя сторона была утыкана гибкими сенсорными нитями, сплетёнными в кольцо — они должны были охватывать голову, как паук жертву. Рядом тускло мерцал экран анализатора.

— Это что, нейрокогнитивный сканер? — Сэм даже не попытался скрыть своего изумления.

— Точно, — прищурился Гримм. — Третьего поколения, самый модный в этом сезоне.

— Откуда он у вас?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся парень.

Уголки губ Сэма потянулись вверх, но голос остался ледяным:

— Ещё раз заговоришь со мной в подобном тоне, я успею свернуть тебе шею, прежде чем эта железяка щёлкнет предохранителем.

— Сомневаюсь.

— Не сомневайся. Мои импланты быстрее твоих обычных рефлексов.

Гримм стиснул зубы, но промолчал. Вольт вышел вперёд и шикнул на напарника:

— Заканчивай этот цирк!

После чего повернулся к Сэму и извиняющимся тоном продолжил:

— Мы все на взводе, приятель. Нам нужно, чтобы ты вывез девушку в Солнечную систему. Документы и легенда готовы, твоё дело — протащить её через кордоны и доставить туда, куда скажем. Но есть проблема — мы не уверены, что ты не военный под прикрытием.

Брови Сэма поползли вверх и он хмыкнул:

— Вы как-то причастны к облавам по всей системе?

— Нет, — буркнула Виджа, окинув Пирсона красноречивым взглядом.

— То есть это совпадение?

— Представь себе!

— Как и то, что вы из Лиги Независимости?

— С чего ты взял, что мы подпольщики?

— Догадался. У вас на лбу написано: «Мы ненавидим Кайган». Может, расскажете, чего военные лютуют? И почему вы пытаетесь вывезти человека в такое время?

— Ей нужно свалить, но она под прицелом. В любой заварушке всегда пытаются обвинить Лигу.

— Обычно не без оснований.

— Ты сюда летел столько времени, чтобы нотации нам читать? — прищурилась Виджа. — И вообще, для контрабандиста ты задаёшь слишком много вопросов. Не суй нос в чужие дела, и мы сработаемся.

— Вы не особо доверчивые ребята, да?

— К нам пытались подослать агентов под прикрытием, но сканер не обмануть.

— Если попытаешься его спереть, у нас есть ещё, — заявил Гримм. — Так что даже не рыпайся.

— Мне он без надобности, — пожал плечами Сэм. — И этот спектакль надоел. Не нужны мои услуги? Тогда компенсируйте перелёт и расходимся по-хорошему.

Виджа сделала два шага вперёд и встала прямо напротив Пирсона, ближе, чем требовалось. Их глаза находились почти на одном уровне, и она проговорила чётко:

— Если ты честный контрабандист, без проблем позволишь проверить тебя сканером. Это не больно. Мы просто убедимся, что ты никого не обманываешь, и между нами будет мир и полное взаимопонимание. После этого мы посвятим тебя в детали операции. Ты сможешь выбраться из Сигмы Дракона, заодно разживёшься баблом. А мы отправим отсюда своего человека. Так что давай ты не будешь всё усложнять, крутой парень. Проверка займёт не больше получаса.

— Никаких левых вопросов.

— Договорились.

— И после проверки ты перестанешь вести себя как стерва.

— Посмотрим, как пойдёт.

За свою жизнь Сэм проходил нейросканирование множество раз — в армии этим никого не удивишь. Он знал главное: обмануть машину невозможно. Не потому, что она «читает мысли», а потому что распознаёт саму физиологию лжи.

Правда — это прямая дорога от памяти к речи. Ложь — обходной путь с помехами: префронтальная кора судорожно тормозит правду и конструирует вымысел, а миндалина вбрасывает в кровь гормоны стресса. В этот момент и возникает микроскопическое, но неизбежное рассогласование сигналов, которое видит сканер, сверяя импульсы мозга, пульс и микродвижения мышц с эталонной базой. Эту систему невозможно обмануть, даже тренируясь годами.

Шлем был гибким и податливым — мягкие сенсорные ленты легко охватывали голову, цепляясь к нужным точкам кожи на черепе. Гримм ловко закрепил датчики на груди, лбу и запястьях, чтобы считывать дыхание, пульс и микродвижения мышц.

Пока повстанец настраивал прибор, остальные стояли рядом, не спуская с Сэма глаз. На сетчатке бывшего военного начали мелькать картинки, лица, случайные слова. Они не требовали ответа — сканер просто провоцировал мозг, чтобы зафиксировать, как именно тот реагирует. Все данные шли в память машины, чтобы стать эталоном для сравнения.

Через несколько минут сканер обнаружил импланты в мозгу Сэма и на экране анализатора побежали строки. Гримм хмыкнул и присвистнул:

— Не кисло! Рефлекторный акселератор, нейроограничитель боли, силовой бустер, тактический сопроцессор... Армия тебя не обидела. Вот на что идут наши налоги.

— Можно подумать, ты их платишь, — фыркнул Пирсон.

— А ты? — тут же ощетинился Гримм. — Когда работаешь на Вакса, какой процент в казну отстёгиваешь?

— Заткнитесь оба! — рявкнула Виджа, подойдя ближе. — Сэм, во время калибровки лучше молчать. А ты, Гримм, вместо болтовни, сосредоточься на деле.

Напарник умолк и сжал зубы. На некоторое время в комнате установилась тишина, прерываемая тихим гудением нейросканера. Затем пришёл черёд контрольных вопросов, которые сыпались один за другим — короткие и очевидные. Имя, планета рождения, дата последней медицинской проверки, номер базового импланта. Рутина для лучшей калибровки аппарата. Когда Гримм перешёл к важным вопросам, в его голосе появилось едва заметное напряжение:

— Ты связан с агентурной сетью Суверенитета Сигмы Дракона?

— Нет.

— Получал инструкции напрямую от Министерства внутренней безопасности?

— Нет.

— Робби Вакс сам вышел на тебя?

— Да.

— Планируешь сдать нас властям?

— Нет.

Он задал ещё несколько вопросов — об источниках дохода, старых заказчиках, связях на Эксионе и за его пределами. На экране пробежали последние графики и визуальные сигналы мозга. Гримм откинулся на спинку стула и кивнул:

— Он чист.

— Не расстраивайся, — подмигнул ему Сэм и принялся стаскивать с себя шлем и сдёргивать электроды. На лицах подпольщиков читалось явное облегчение, Виджа даже позволила себе едва заметную улыбку:

— Ладно, здоровяк. Может, мы и подружимся. Готов обсудить детали дела?

— Ради этого я здесь.

На сетчатке возникло сообщение о запросе соединения от Вольта. Сэм установил связь, принял зашифрованный файл и данные потоком потекли в мозг. Подпольщики совсем расслабились: Виджа пошла заваривать кофе, а Гримм отключил боевого робота.

Пирсон изучал документы на имя Эланы Мэй Коваль двадцати двух лет. Диагноз — острый синдром Бадда–Киари, угрожающий жизни. Показания к трансплантации печени. Страховой полис зарегистрирован на Марсе. К досье прилагались сканы анализов, заключения врачей, штампы, подписи, биометрия. Всё выглядело на удивление чисто.

— Это подделка? — уточнил Сэм.

— Документы принадлежали реальному человеку, — уклончиво ответил Вольт.

— Значит, настоящая Элана Мэй Коваль уже мертва.

— Ты прям схватываешь на лету, — фыркнул Гримм, но под мрачным взглядом Виджи заткнулся.

Вольт потёр шею и сказал:

— Ты повезёшь девушку в гибернационной капсуле, чтобы пограничник не докопался. По медицинским показаниям капсулу нельзя распечатывать.

— Я бы не рассчитывал на гуманность военных. Если они что-то заподозрят, могут задержать нас до выяснения обстоятельств.

— Поэтому в заключении врача будет стоять пометка «Срочно».

Сэм снова просмотрел досье, выискивая слабые места.

— Девушка с Эксиона летит в Солнечную систему в капсуле гибернации во время облав... Подозрительно, не находите?

— Обычная история, — закатила глаза Виджа, отпивая кофе. — Твоё правительство отозвало лицензии у всех клиник Эксиона, которые выращивают органы, под предлогом их несоответствия стандартам безопасности. Теперь эти услуги оказываются исключительно на Кайгане. Типа, централизованное обслуживание, удобный контроль, всё такое. Разумеется, это чушь для твоих тупоголовых промытых соотечественников. Хотя кому я это рассказываю? Ты же кайганец. Небось, детдомовский выпускник? Или рос в семье, как элита?

Заметив, что глаза Сэма сощурились, Виджа дёрнула плечом:

— Значит, первое. Не обижайся, солдатик, вас же там всех с пелёнок учат, что мы тут поголовно террористы. Ты на фоне этих зомби выглядишь суперадекватным.

— Спасибо за комплимент, — язвительно ответил Пирсон.

— На здоровье, — в тон ему ответила Виджа. — Я лишь пыталась сказать, что девушка с Эксиона, летящая в Солнечную систему на трансплантацию, не такая уж и редкость. На Марсе хорошая медицина, подъёмная цена страховки и всем плевать, замешан ты в деятельности подполья или нет. А на Кайгане, если тебя уличат в симпатии к Лиге, органы просто уничтожат. На законных основаниях, разумеется. Нет ничего странного, что при таких раскладах наши побежали лечиться за кордон.

Сэм пролистал данные ещё раз:

— Дата загрузки капсулы не совпадёт с выпиской из госпиталя.

— Скажешь, что пришлось провести внеплановую стабилизацию перед стартом, — предложил Вольт. — Якобы по экстренному протоколу капсула была вскрыта для медобслуживания и тут же запечатана.

— Здесь нет полного биоскан-идентификатора. Пограничники могут насторожиться.

— Значит, постарайся найти общий язык с этими солдафонами, — закатила глаза Виджа. — Никто не обещал тебе лёгкую прогулку в парке. Мы готовы заплатить кучу денег, так что заканчивай ныть и прояви фантазию.

— Если меня поймают, — это минимум восемь лет. Без права на апелляцию.

— Бедненький, пожалеть тебя? Если ты ещё не заметил, правительство устроило облавы на всех контрабандистов. Если останешься здесь, присядешь в любом случае.

— Без груза в пустой посудине лететь слишком накладно, — поддакнул Гримм. — Соглашайся, здоровяк. Лучше предложения не будет.

Сэм молчал, прикидывая цифры. После встречи с пиратами его корыто держалось на честном слове и аварийном полимере. Ремонт выпотрошил счета, страховая умыла руки, а кредиторы уже начинали дышать в спину. Этот рейс мог стать либо спасательным кругом, либо бетонным грузом на шее.

— Ладно, — наконец принял решение Сэм. — Я отвезу вашу подругу в Солнечную систему. Но хочу сверху ещё двадцать процентов за риск.

— С ума сошёл?! — подскочил Гримм, грозно выпятив челюсть. — Мы и так слишком щедры и оформили отличное прикрытие!

— Но рисковать своей задницей буду я.

— И деньги тоже ты получать будешь.

— В таком случае найдите кого-нибудь ещё, — Сэм резко встал, расправив плечи. — Контроль усилен. Если меня прижмут, — гнить мне в тюрьме. Ещё и в правах понизят. Поищите другого дурака на это дело. Деньги за мой перелёт сюда киньте через Робби.

Сэм успел сделать три шага в направлении двери, когда его окликнул Вольт:

— Ты выкручиваешь нам руки!

— И что? После вашего предложения мне придётся остаться в Солнечной системе. На Землю путь заказан, в лучшем случае буду болтаться либо на Марсе, либо на Титане. А я не люблю слабую гравитацию и купола.

— Добавим тебе пять процентов, это существенная сумма, — начал торг Вольт.

— Это несерьёзно. Пятнадцать.

— У нас нет таких денег. Восемь.

— Десять. И в конвертируемой валюте.

— По рукам.

Сэм мысленно хмыкнул и сел обратно на стул. Виджа смотрела на него с неодобрением, допивая кофе из высокого стакана. Вольт разместился напротив, скрестив длинные ноги.

— До места лететь пару стандартных суток. Я отправлюсь с тобой. Как только загрузим капсулу на борт, получишь семьдесят процентов авансом.

— Почему не сто?

— Потому что я реалист. Это гарантия, что ты не выкинешь капсулу, едва отчалив от станции.

— Сойдёмся на восьмидесяти пяти.

— Восемьдесят — моё последнее слово, — отрезал Вольт. — Бюджет на эту операцию закончился.

— Ладно, чёрт с вами, — махнул рукой Пирсон. — Куда нужно доставить человека?

— Она назовёт координаты, как проснётся. Там её встретят и отдадут тебе остаток.

— Многовато доверия для первой сделки, — хмыкнул Сэм и, подумав, добавил: — Ладно уж. Когда отчаливаем?

— Буду ждать тебя в баре «Синий шар» через восемь стандартных часов.

— Хватит и семи.

— Тем лучше. В дороге ещё раз обсудим детали.

Сэм встал в полный рост:

— Что ж, было приятно познакомиться.

— Энрике тебя проводит.

Через пару секунд дверь отъехала в сторону. В комнату заглянул тощий подросток. Сэм поднял руку в знак прощания и вышел в длинный коридор.

— Донде ю нид ту гоу, амиго?3[3]— поинтересовался пацан, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Туда, где наливают что-то, кроме грибного пива.

Парень кивнул и уверенно устремился вперёд. Сэм шёл следом, автоматически считая повороты и запоминая путь. Интуиция вопила, что он ввязывается в дерьмо, но цифры затмевали мозг.

Они вышли в основной, более широкий коридор, и парнишка обернулся и ткнул пальцем в яркую вывеску:

— Тьенэн буэн тако и эстофадо дэ микопротэина. Бэст тэкила хир.4[4]

— Спасибо приятель, — улыбнулся Пирсон. — Дальше я сам.

Провожающий кивнул и поспешил смешаться с толпой. Сэм проводил его взглядом и отправился в ресторан.

ГЛАВА 3. ГОРО

В просторном кабинете было прохладно и пахло дорогим сортом копчёного мха. Эту культуру со стенок гидропонных ферм научились обрабатывать так, что она приобретала вкус благородного чая с лёгкой горчинкой.

Рабочий стол Горо был сделан из натурального дуба. В минуты задумчивости хозяин любил рассматривать волнистую структуру столешницы. По его мнению, Земля превосходила Кайган лишь в том, что там росли деревья.

Горо стоял у панорамного окна пятьдесят пятого этажа Башни Консилиума и смотрел на город. Внизу, зажатый в тиски стекла и хрома, простирался Монументальный квартал — лепные фронтоны XX века казались чужеродной заплаткой. Когда-то земляне грезили сделать Кайган продолжением родной планеты, но сейчас эта идея казалась до смешного наивной.

Мегаполисы Земли всегда виделись Горо запущенными вонючими грибницами, возведёнными во славу архитектурного бессилия. Дайто же был триумфом воли. За пределами исторического центра город рос вверх: по эстакадам скользили транспортные капсулы, выше вились нити маглева, а в небе, в лучах оранжевого солнца сновали полицейские дроны. Горо находил покой в этой безупречной упорядоченности.

Во внутреннем ухе звякнуло уведомление, и на сетчатку вывелось изображение молодого холёного парня. Горо принял вызов от Мураи Такуми, и картинка ожила.

— Кавабата-сан, — начал он почтительным, сдержанным тоном. — Только что получил подтверждение: Адмирал Хосино ведёт переговоры с членами Совета и уже заручился поддержкой минимум двух человек. Повестка ближайшего заседания пока не опубликована, но, по моей информации, они готовят экстренное голосование по освобождению вас от должности председателя. Возможно, через семь дней или чуть раньше.

Такуми немного замешкался, поправил свисающую прядь и сказал слегка виновато:

— Я знаю, вы просили держать вас в курсе. Это всё, что удалось достать.