Хроники Аластора 1-3

– Мне нужно с ним поговорить – сию минуту.

– Желаю удачи! – напутствовал его Акадий.

Глиннес пересёк площадь, вступив в тенистый сад, где подавали пиво, и приблизился к указанному Акадием столу:

– Вы – Джуниус Фарфан?

Фаншер поднял голову. Глиннес увидел классически правильное, но, пожалуй, бескровное и рассудочное лицо интеллектуала. Серый костюм элегантно сидел на аскетической фигуре, состоявшей, казалось, из одних нервов, жил и костей. Чёрная фетровая феска скрывала волосы и драматически подчёркивала бледность широкого лба и задумчивость смотрящих слегка исподлобья глаз. Тем не менее незнакомец был, по-видимому, моложе Глиннеса.

– Да, я – Джуниус Фарфан.

– Меня зовут Глиннес Хульден. Глэй Хульден – мой брат. Недавно он передал вам большую сумму денег, порядка двенадцати тысяч озолей.

Фарфан кивнул:

– Верно.

– Боюсь, что у меня для вас плохие новости. Глэй получил эти деньги незаконно. Он продал имущество, принадлежащее не ему, а мне. Я вынужден попросить вас вернуть эти деньги.

Фарфан не проявил ни удивления, ни заметного беспокойства. Он указал на стул:

– Садитесь. Не желаете ли чего-нибудь выпить?

Глиннес сел и позволил налить себе кружку эля.

– Благодарю вас. Так как же насчёт денег?

Фарфан бесстрастно изучал его.

– Разумеется, вы не ожидаете, что я достану из-под стола и передам вам мешок с двенадцатью тысячами озолей.

– Я ожидаю именно чего-то в этом роде. Эти деньги мне необходимы – я обязан не допустить потери родового имущества.

Фарфан улыбнулся, выражая вежливое сожаление:

– Ваши ожидания напрасны, так как я не могу вернуть деньги.

Глиннес со стуком опустил кружку на стол:

– Почему?

– Мы уже вложили все средства – заказали оборудование для фабрики. Мы собираемся изготовлять на Труллионе товары, в настоящее время импортируемые.

Голос Глиннеса охрип от плохо сдерживаемой ярости:

– Вам придётся найти другой источник капиталовложений и уплатить мне двенадцать тысяч озолей.

Фарфан медленно кивнул:

– Если деньги действительно ваши, я, безусловно, не стану отрицать, что мы у вас в долгу, и порекомендую выплатить долг с процентами, как только наши предприятия начнут приносить прибыль.

– Когда, по-вашему, это произойдёт?

– Не знаю. Мы надеемся как-нибудь приобрести земельный участок, получив заём или крупное пожертвование. Может быть, нам удастся даже занять спорную или ничейную территорию. – Фарфан повеселел, на его лице неожиданно появился мальчишеский задор. – После этого нужно будет построить завод, обеспечить поставки сырья, освоить требуемые производственные методы, произвести и продать товары, оплатить первые поставки сырья, заказать новые материалы и так далее.

– На всё это уйдёт достаточно много времени, – подытожил Глиннес.

Джуниус Фарфан нахмурился, глядя куда-то в неизвестность:

– Давайте установим определённый срок – скажем, пять лет. Если к тому времени вы не откажетесь от своих претензий, мы сможем обсудить этот вопрос снова – надеюсь, к взаимному удовлетворению. Как частное лицо, я вам сочувствую – вы оказались в очень неудобном положении. Как секретарь организации, отчаянно нуждающейся в капитале, я был чрезвычайно рад воспользоваться вашими деньгами, так как, с моей точки зрения, наши потребности насущнее ваших. – Он закрыл бухгалтерскую книгу и поднялся: – Всего хорошего, сквайр Хульден.

Глава 7

Глиннес провожал глазами переходившего площадь Джуниуса Фарфана, пока тот не скрылся за прутанширом. Чего удалось добиться? Как он и ожидал, ничего. Теперь он презирал учтивого секретаря фаншеров не меньше, чем Глэя. Здравый смысл подсказывал, что ему следовало забыть о потерянных деньгах и заняться поисками новых. Глиннес заглянул в кошелёк, хотя прекрасно помнил, сколько у него осталось – три банковских билета по тысяче озолей, четыре сотенных банкноты и ещё примерно сто озолей мелкими бумажками. Значит, не хватало девяти тысяч. Пенсия младшего офицера после десяти лет службы в Покрове составляла сто озолей в месяц – вполне достаточно для человека в его обстоятельствах. Глиннес покинул сад «Доблестного св. Гамбринуса» и направился в Вельгенский банк на другой стороне площади, где представился директору.

– Буду краток, – сказал Глиннес. – Мне нужно девять тысяч озолей, чтобы расторгнуть договор о продаже Амбальского острова, незаконно заключённый в моё отсутствие моим братом и неким Лютом Касагейвом.

– Лют Касагейв… да, припоминаю.

– Я хотел бы занять девять тысяч. Могу выплачивать эту сумму по сто озолей в месяц, переводя на долговой счёт содержание, причитающееся мне как офицеру Покрова в отставке. Таким образом, ваши деньги в полной безопасности, долг будет погашен.

– А если вы умрете – что тогда?

Глиннес не подумал о такой возможности.

– В случае чего в обеспечение долга всегда остаётся остров Рэйбендери.

– Остров Рэйбендери. Вы его владелец?

– В настоящее время я – сквайр Рэйбендерийский, – ответил Глиннес с неожиданным предчувствием поражения. – Мой старший брат Шайра исчез два месяца тому назад. Почти наверняка погиб.

– Почти наверняка, согласен. Тем не менее в нашем деле нельзя рассчитывать на такие понятия, как «почти». Мы с готовностью предоставим заём, когда вы станете юридическим владельцем острова – то есть когда вы докажете, что ваш старший брат скончался.

Глиннес раздражённо вскинул голову:

– Как я это докажу? Поймаю мерлинга, слопавшего Шайру, и приволоку в суд? Абсурдное требование!

– Ваши затруднения более чем очевидны, но в жизни немало абсурдных обстоятельств, и нам нередко приходится с ними сталкиваться. Ваш случай – лишь один из многих, поверьте мне.

Отчаявшись, Глиннес развёл руками. Покинув банк, он вернулся к своей лодке, задержавшись только для того, чтобы перечитать объявление о наборе игроков в команду Флехарийского хуссейд-клуба.

Возвращаясь на лодке к Рэйбендери, он производил в уме всевозможные расчтёы, но все они завершались одним и тем же выводом: девять тысяч озолей на дороге не валялись. Глиннес прикинул, сколько в лучшем случае он успел бы выручить продажей овощей, фруктов и орехов с острова Рэйбендери – около двух тысяч, чуть ли не в пять раз меньше требуемой суммы. Мысли его вернулись к хуссейду.

В хорошей команде игрок мог заработать десять, даже двадцать тысяч в год – если команда выступала достаточно часто и почти не проигрывала. Лорд Дженсифер, судя по всему, намеревался сколотить именно такую сборную. Прекрасно и замечательно, с одной оговоркой – все остальные команды в Низинах и за их пределами тоже делали всё возможное и невозможное, чтобы добиться успеха. Закулисные сделки, интриги, несбыточные обещания, разговоры о богатстве и славе – всё шло в ход, чтобы привлечь редких талантливых спортсменов.

Агрессивный и сообразительный атлет не всегда отличался ловкостью и прыткостью, а человек ловкий и прыткий мог медленно реагировать или, будучи легче большинства соперников, то и дело оказывался в воде. Кроме того, в каждой позиции требовались особые способности. Свойствами хорошего нападающего были молниеносная маневренность и смелость, достаточные для преодоления препон полузащиты и защиты противника. В полузащитнике ценились быстрота реакции и опыт, но прежде всего умение обращаться с буфом – обитой мягким материалом дубинкой, позволяющей отталкивать противников и сбрасывать их в «купальни» с рядов и нефов. Полузащитники были первой линией обороны, пресекавшей попытки нападающих прорваться по чужой половине поля. Последнюю линию обороны занимали защитники – мощные тяжеловесы, решительно орудовавшие буфами. Так как защитникам редко приходилось прыгать через «купальни», пользуясь подвешенными трапециями, акробатическая ловкость от них не требовалась.

Идеальный игрок в хуссейд сочетал все эти качества: силу, ум, хитрость, проворность, выносливость и безжалостность. Таких было мало. Каким же образом, спрашивается, Дженсифер надеялся набрать команду, способную участвовать в отборочных соревнованиях? Достигнув Флехарийского плёса, Глиннес решил выяснить, в чём тут дело, и повернул на юг, к Пяти островам.

Пришвартовавшись рядом с элегантно-обтекаемым прогулочным катером лорда, Глиннес вспрыгнул на причал. Дорожка через парк привела его к усадьбе. Пока он поднимался по ступеням, парадная дверь отодвинулась в сторону. Лакей в сиреневой с серым ливрее смерил незваного гостя неприязненным взглядом. Его мнение об общественном положении Глиннеса выразилось лёгким формальным поклоном:

– Что вам угодно, сударь?

– Будьте добры, сообщите лорду Дженсиферу, что с ним хочет поговорить Глиннес Хульден.

– Пожалуйста, пройдите внутрь.

Глиннес вступил в высокое шестиугольное фойе с полом, выложенным блестящими плитами серого и белого стельта[20]. Над головой висела люстра, сверкавшая сотнями точечных светильников среди тысяч призматических алмазных подвесок. Деревянная обшивка стен из белой артики обрамляла высокие узкие зеркала, переливавшиеся бесконечными вереницами отражений люстры.

Лакей вернулся и провёл Глиннеса в библиотеку, где Таммас, лорд Дженсифер, развалился в каштановой пиджачной паре на софе перед экраном, наблюдая за игрой в хуссейд[21].

– Глиннес! Присаживайся, – радушно приветствовал гостя аристократ. – Чаю или, может быть, ромового пунша?

– С удовольствием выпью пунша.

Дженсифер указал на экран:

– Финал прошлогоднего чемпионата на стадионе Скопления! Чёрные с красным – «Гекстарские зуланы» с планеты Сигре. Зелёные – «Фалифоники» из системы Зелёной звезды. Великолепная игра! Смотрел её четырежды и каждый раз просто поражаюсь.

– Я видел «Фалифоников» два или три года тому назад, – сказал Глиннес. – Проворные, бывалые ребята, шныряют туда-сюда, как солнечные зайчики.

– С тех пор они не потеряли форму. Не сказать чтобы крупной породы, а всюду поспевают. Непробиваемой обороны у них нет, так она и не нужна при такой скорости атаки.

Лакей подал ромовый пунш в запотевших серебряных кубках. Какое-то время лорд Дженсифер и Глиннес сидели и любовались игрой – продольными прорывами и поперечными прыжками, обманными движениями и многоходовыми комбинациями, самоубийственными на первый взгляд акробатическими трюками, мгновенными перемещениями целой команды, настолько точно синхронизированными, что они казались случайными совпадениями. Чутко реагируя на выкрики капитанов, игроки перестраивались, как разноцветные фигуры в калейдоскопе, бросались в нападение, отражали контратаки. Постепенно сложная позиционная игра начинала складываться в пользу зелёных «Фалифоников». Слетевшись на трапециях с двух сторон, форварды «Фалифоников» взяли «в коробочку» полузащитника «Зуланов». Чёрно-красные защитники подтянулись, чтобы закрыть прореху. Заметив слабину справа, крайний нападающий зелёных мигом прошмыгнул к пьедесталу и схватился за золотое кольцо на талии шерли. Наступил перерыв для уплаты выкупа. Дженсифер выключил экран.

– Зелёные в конечном счёте выиграли – и неплохо выиграли, как ты, наверное, знаешь. По четыре тысячи озолей на брата! Но ты пришёл не для того, чтобы болтать о хуссейде… Ха! Или соскучился по игре?

– По правде говоря, я хотел поговорить именно о хуссейде. Сегодня заехал в Вельген и видел объявление нового Флехарийского клуба.

Лорд Дженсифер развёл руки в стороны – воплощение щедрости:

– Я его финансирую. Давным-давно хотел устроить что-нибудь в этом роде и наконец решился. Наша база – вельгенский стадион. Теперь нужно собрать команду. Как насчёт тебя? Ещё играешь?

– Я играл за дивизию в Покрове. Мы выиграли пару чемпионатов сектора.

– Смотри-ка! Любопытно. Почему бы тебе не попытать счастья с нами?

– Можно попробовать, но прежде всего… есть проблема, с которой, может быть, вы могли бы мне помочь.

Дженсифер осторожно моргнул:

– Чем смогу, тем помогу. В чём проблема?

– Как вы, вероятно, знаете, мой брат Глэй продал остров Амбаль без моего ведома. Деньги он не возвращает – по сути дела, деньги пропали.

Дженсифер поднял брови:

– Фаншерада?

– Так точно.

Аристократ покачал головой:

– Ай-ай-ай! Какая глупость!

– Проблема вот в чём. У меня есть три тысячи. Чтобы выкупить остров у Люта Касагейва, нужно еще девять.

Лорд Дженсифер сложил губы трубочкой и пошевелил пальцами:

– Если Глэй не имел права продавать, значит, Касагейв не имел права покупать. Получается, что вопрос о деньгах – их проблема, а не твоя. Ты остаёшься юридическим владельцем.

– К сожалению, я не могу вступить в права владения вовремя, не доказав, что Шайра погиб, что тоже невозможно. Нужны наличные, другого выхода нет.

– Тупиковая ситуация, – согласился Дженсифер.

– Я предлагаю следующее. Предположим, я стану играть в вашей команде – не могли бы вы выдать мне авансом, в счёт будущих выигрышей, девять тысяч озолей?

Дженсифер откинулся поглубже в кресло:

– Рискованное вложение денег!

– Не слишком рискованное, если соберётся хорошая команда. Хотя, честно говоря, не вижу, где вы найдёте столько незанятых игроков высокого класса.

– Все в наличии! – Дженсифер выпрямился в кресле, его розовая физиономия зарделась мальчишеским энтузиазмом. – Я знаю, из кого можно сколотить самую сильную команду в Низинах – я уже составил список. Вот, послушай. – Он прочёл по бумажке: – Крайние нападающие: Тайран Лучо и Зарница Ларкен. Форварды: Яльден Вирп и Золотое Кольцо Гонниксен. В полузащите: Нило Басгард и Дикарь Вильмер Гафф. Защитники: Купатель Мейвельдип, Страшила Голуб, Карбо Гильвег и Хольберт Ханигатц. – Дженсифер отложил список и торжествующе уставился на Глиннеса: – Ну и как тебе?

– Меня долго не было, – сказал Глиннес. – Только половина имен звучит знакомо. Я играл с Гонниксеном и Карбо Гильвегом, встречался на поле с Гаффом и, может быть, с парой других. Десять лет тому назад они были ничего – теперь, наверное, стали сильнее. Все уже записались?

– Ну… ещё не официально. Стратегия такова: я говорю с каждым по очереди. Показываю каждому состав команды и спрашиваю, хочет ли он с нами играть. Разве тут можно прогадать? Любой не прочь рано или поздно сорвать большой куш. Никто не откажет. В самом деле я уже связался с двумя-тремя игроками – они весьма и весьма заинтересованы.

– На какую позицию вы меня возьмёте? И как насчёт девяти тысяч?

Дженсифер отвечал осторожно:

– На первый вопрос могу сказать только то, что, сам понимаешь, я ещё не видел, как ты в последнее время играешь. Откуда мне знать – вдруг ты выдохся, обленился… Ты куда?

– Благодарю за пунш, – кивнул Глиннес.

– Минутку, минутку! Зачем же так – чуть что и взъерепенился! В конце концов, я просто выражаюсь откровенно. Десять лет тебя никто не видел. Хотя, если ты играл в сборной чемпионов сектора, надо полагать, ты в хорошей форме. Кем тебя записать?

– Кем угодно, кроме шерли. В сборной 93-й дивизии я был форвардом и полузащитником.

Лорд собственноручно налил Глиннесу ещё пунша.

– Без сомнения, мы что-нибудь придумаем. Но ты должен войти в моё положение. Я набираю лучших игроков. Если ты – один из лучших, значит, сможешь играть за «Горгон». Если нет – что ж, нам нужны запасные. Я руководствуюсь исключительно здравым смыслом, на что тут обижаться?

– Ну хорошо, так как же насчёт девяти тысяч?

Дженсифер отхлебнул пунша:

– Озоли на деревьях не растут. Я нуждаюсь в деньгах не меньше любого другого. Фактически… Ладно, не будем вдаваться в детали.

– Если вам не хватает денег, как наполнится клубная казна?

Аристократ беззаботно шевелил пальцами:

– Всё получится. На первых порах пригодятся любые средства – в том числе твои три тысячи. На общее дело не жалко.

Глиннес не верил своим ушам:

– Мои три тысячи? Вы хотите, чтобы я финансировал команду? А потом, надо полагать, возьмёте себе призовые деньги как владелец клуба?

Улыбаясь, Дженсифер откинулся на спинку кресла:

– Почему нет? Каждый вкладывает всё что может – силы, время и деньги, каждый получает долю прибыли. По-другому не бывает. Что тебя возмущает?

Глиннес поставил кубок на поднос:

– Так не делается. Команда играет, клуб содержит казну. Я не уступлю ни одного озоля. Если уж на то пошло, я сам могу набрать команду.

– Не торопись, не торопись! Может быть, нам удастся выработать правила, приемлемые для всех. Честно говоря, с наличными у меня туго. Тебе нужно иметь на руках двенадцать тысяч, пока не прошёл год со дня заключения договора. Три тысячи озолей ничего не стоят, пока у тебя нет других девяти.

– Как так – ничего не стоят? Они стоили мне десяти лет службы в Покрове!

Дженсифер отмахнулся:

– Допустим, ты внесёшь авансом в казну клуба три тысячи озолей. Первые же три тысячи, заработанные командой, будут тебе возвращены. Ты получишь деньги обратно, а потом…

– Другие игроки не согласятся на такие условия.

Лорд Дженсифер потянул себя за нижнюю губу:

– Ну хорошо, деньги могут быть возвращены из доли владельца клуба – другими словами, из моего кармана.

– Что, если ваш карман опустеет? Что, если мы проиграем мои три тысячи? Что тогда? Я останусь ни с чем!

– Мы не намерены проигрывать. Нужно сохранять оптимизм.

– Оптимизм внушают деньги, лежащие в кошельке.

Дженсифер глубоко вздохнул:

– Как я уже сказал, моё финансовое положение в настоящее время в высшей степени неопределённо… Мы могли бы всё устроить по-другому. Предположим, ты внесёшь три тысячи в клубную казну. Сперва мы сыграем с парой команд, рискующих пятью тысячами, – с этими мы запросто расправимся. В казне будет уже десять тысяч. Тогда мы начнём играть с десятитысячными командами. К тому времени выигрыш уже разделят, и ты получишь свои деньги из доли владельца. Всего-то потребуется выиграть один или два матча. После этого я стану выдавать тебе половину своей доли до тех пор, пока ты не накопишь ещё девять тысяч, а потом ты их вернёшь из своей доли дальнейших выигрышей.

Глиннес пытался подсчитать в уме:

– Ничего не понимаю. Вы меня полностью запутали.

– Всё очень просто. Если мы выиграем пять раз по десять тысяч озолей, у тебя наберётся двенадцать тысяч.

– Если! А если нет? Я останусь с пустыми руками – и потеряю даже те три тысячи, которые у меня есть.

Дженсифер продемонстрировал бумажку со списком имён:

– Такая команда не проиграет, будь уверен!

– Этой команды ещё нет. И казны у вас ещё нет. У вас даже шерли нет!

– Желающих предостаточно, мой дорогой. Кто не захочет быть шерлью «Флехарийских горгон»? Я уже говорил с дюжиной очаровательных созданий.

– Сертифицированных созданий, я надеюсь?

– Мы их заставим провериться, не бойся. Какая чепуха, в конце концов! Как будто голая девственница чем-то отличается от любой другой голой красотки! Кому, кроме её будущего мужа, придёт в голову сомневаться?

– Команде. Согласен, это предрассудок, но хуссейд – далеко не рассудочная игра.

– За это стоит выпить! – Лорд Дженсифер шумно поднялся с кубком в руке. – Плевать мы хотели на рассудок! Кому он нужен? Фаншерам и треваньям!

Глиннес осушил свой кубок и тоже встал:

– Хорошо, что вы упомянули треваньев, – мне пора идти. Глэй позволил треваньям поставить палатки на Рэйбендери, они там места живого не оставят.

Дженсифер понимающе кивнул:

– Пожалеешь треванья, а он тебя за это только презирает и тащит вдвойне… Ну так что же, как насчёт трёх тысяч? Ты принял какое-нибудь решение?

– Придётся подумать. Кстати, сколько игроков из вашего списка уже согласились выступать за команду?

– Ну, скажем… несколько человек.

– Я хотел бы поговорить с каждым и узнать, насколько серьёзны их намерения.

Дженсифер нахмурился:

– Хмм. Это следовало бы обсудить. Почему бы тебе не остаться и не пообедать со мной? Я сегодня никого не жду, а в одиночку обедать ненавижу.

– Очень любезно с вашей стороны, лорд Дженсифер, но если бы я знал, что меня пригласят обедать в усадьбе аристократа, я оделся бы по-другому.

Дженсифер жестом дал понять, что не придаёт значения формальностям:

– Сегодня не будем церемониться – хотя, если ты настаиваешь, я могу занять тебе вечерний костюм.

– Нет, зачем же? Если вы не возражаете, почему бы я стал настаивать?

– Превосходно, не будем переодеваться. Хочешь досмотреть финальный матч?

– Не прочь – прошлогодний чемпионат я ещё не видел.

– Замечательно. Ралло! Подай свежий пунш! Этот уже выдохся.

На огромном овальном обеденном столе разложили приборы для двоих. Лорд Дженсифер и Глиннес сидели друг напротив друга, разделённые необъятной белоснежной скатертью. Серебро и хрусталь блестели под яркой, низко висящей люстрой.

– Тебе может показаться странным, – говорил Дженсифер, – что я живу, можно сказать, в роскоши, но испытываю нехватку наличных денег. Всё просто объясняется. Я живу на доходы с капиталовложений и в последнее время понёс значительный ущерб. Старментеры ограбили пару складов, моя компания еле держится на плаву. Временное положение вещей, разумеется, но в данный момент поступления едва покрывают расходы. Имя Бела Газзардо тебе что-нибудь говорит?

– Где-то слышал. Старментер?

– Мерзавец! Из-за него мои доходы сократились вдвое. Покров никак не может с ним справиться.

– Рано или поздно его поймают. Выживают только незаметные старментеры. Как только они заслуживают громкую репутацию, им приходит конец.

– Бела Газзардо грабит и убивает уже много лет. Патрули Покрова почему-то всегда оказываются в другом секторе.

– Рано или поздно его поймают.

Обед продолжался – трапеза из дюжины прекрасно приготовленных блюд, каждое в сопровождении пары бутылей хорошего вина. Глиннес подумал, что в помещичьей жизни были свои привлекательные стороны – воображение уже блуждало в будущем. Он станет зарабатывать двадцать или тридцать, а то и сто тысяч озолей, выгонит Люта Касагейва с Амбальского острова, усадьба освободится… Её придётся ремонтировать, обновлять, меблировать – сколько приятных хлопот! Глиннес уже видел себя величаво выходящим в роскошном костюме навстречу толпе благородных господ, рассаживающихся вокруг огромного обеденного стола – такого, как у лорда Дженсифера… Глиннес усмехнулся, подивившись своему тщеславию. Кого бы он пригласил на званый обед? Акадия? Молодого Харрада? Карбо Гильвега? Дроссетов? Кстати, Дюиссана в такой обстановке выглядела бы обворожительно… Глиннес представил себе прибытие родни, и несуразная картина распалась.

Когда Глиннес, наконец, забрался в лодку, сумерки уже давно сгустились. Наступала безоблачная ночь – мириады пылающих звёзд, увеличенные линзой атмосферы, теснились в небе, как огни фантастического города. Воодушевлённый вином, свежим воздухом, развёрнутыми лордом Дженсифером блестящими перспективами и беззвучным фейерверком звёздных отражений в чёрной воде, Глиннес заставил лодку стремительно лететь по Флехарийскому плёсу и свернуть в протоку Сельмы. Под торжественными ночными небесами Труллиона все затруднения казались преувеличенными, несущественными. Глэй и фаншерада? Поветрие, каприз, мелочь. Маруча и её глупые претензии? Пусть забавляется – чем ей ещё заниматься? Дженсифер с его хитроумными небылицами? Всё может быть – даже надежды лорда могут сбыться. Но подумать только – какая нелепость! Вместо того чтобы занять девять тысяч озолей, он чуть было не расстался с последними тремя! По мнению Глиннеса, Дженсифер явно испытывал нужду в дополнительных средствах и пытался раздобыть их всеми возможными способами. Несмотря на его дружелюбие и показную откровенность, с аристократом на мели следовало держать ухо востро!

Вверх по узкой протоке Сельмы скользила лёгкая лодка, мимо зарослей воздушных корней молчеягодника и похожих на шалаши грибниц мягко-белых волокон лантинга, потом по Амбальскому плёсу, где лёгкий ветерок превратил отражения звёзд в переливчатый дрожащий ковёр. Справа темнел остров Амбаль с купами-метёлками фанзанилей, торчащими на фоне звёзд подобно потёкам пролитых чернил. Наконец, впереди – остров Рэйбендери, родной дом, знакомый причал. В окнах темно. Все уехали? Где Маруча? Наверное, ушла повидаться с друзьями.

Лодка прикоснулась к причалу. Глиннес выбрался на старые стонущие доски, привязал швартов и стал подниматься по тропе.

Скрип кожи, шаркающие шаги. Двигались тени – тёмные силуэты заслонили звёзды. Что-то тяжёлое обрушилось на голову, на шею, на плечи – снова и снова, заставляя стучать зубы и сотрясая позвонки частыми глухими ударами. Ноздри сдавило нашатырным смрадом – Глиннес упал на землю. Тяжёлые пинки с размаху – по рёбрам, по голове – гремели пушечными выстрелами, звенели колокольным звоном, заполняя собой пространство и весь мир. Глиннес пытался откатиться, свернуться клубком – но потерял способность что-либо ощущать.

Пинки прекратились – Глиннес расслабленно парил в облаке бесчувствия. Откуда-то извне, как посторонний, он наблюдал за тем, как по его телу шарили торопливые руки. Громкий шёпот отозвался болью в мозгу: