Красный галстук

Проходили минуты, часы. Ко мне никто не приходил. Дико хотелось воды. Она капала где-то рядом, но утолить ею жажду я не мог. Это было обидно. Живот сводило от голода. Я точно просидел тут не меньше суток. А может, про меня и вовсе забыли? Я ужаснулся от мысли, что мне предстоит вот так умереть здесь, в этом тёмном подвале, привязанным к тяжёлому стулу.

— Приехал ли тогда Вад? Ищет ли меня кто-то? — спрашивал я себя. Ответа не было. Пропасть между мной и шансами на спасение казалась огромной.

Как же мне хотелось, чтобы сейчас включился свет и я бы увидел в комнате Михаила, маму, Вада. Даже этого кретина Виктора я был бы рад видеть, если честно. Они бы сказали, что это был развод и несмешная шутка. И я бы простил их всех. Даже парня, который рассёк мне голову прикладом пистолета. Я бы пожал ему руку, сказал бы, что он не умеет бить. Он бы похлопал меня по плечу. И всё было бы как прежде.

Почему именно я сижу сейчас в этой тёмной комнате? Это результат моих ошибок? Но в чём я ошибался? Я ведь ещё ничего не сделал. Совсем ничего не успел. Я как тот самый тупой персонаж из фильма, который умирает в самом начале. А Вад, наверное, тот, кто убивает главного злодея и остаётся жить. Только сейчас я мог прочувствовать, как же холодно вокруг. Вначале я этого не заметил, охваченный паникой, мне было не до окружающей температуры. Но теперь, когда мысли немного развеялись, я стал чётко ощущать, как коченеют мои пальцы и кончики ушей. Изо рта, возможно, вырывается пар, только я его не вижу.

Лучше бы я стоял сейчас за прилавком на работе, считал бы сдачу для уродливых и толстых людей без имён и фамилий. Только гость, очередной гость. Так ведь и я гость в этом мире. И вот уже кто-то пытается проводить меня. А я всё не спешу. Тяну с разговорами, отвлекаю, пытаюсь смешаться с другими гостями.

Вдруг я вздрогнул от каких-то звуков. Это кто-то вставлял ключ в железный замок. Потом скрежет и звук шагов, разлетающийся коротким эхом. Их было несколько. И они шли ко мне из-за спины. Я хотел прокричать имена: «Вад! Михаил!» — но боялся, что эти имена, возможно, секретны. И я нелепо могу выдать своих новых друзей, подставив их под удар. И я молчал.

Шаги стихли прямо у меня за спиной.

— Надеюсь, ты живой. Потому что от мёртвого тебя нам нет никакого толка. Наверное, это и так понятно.

Я молча смотрел, как из-за спины зажёгся небольшой электрический фонарь, который тут же положили к моим ногам так, что моё лицо чётко выделялось.

— Итак. Важно не то, как ты тут оказался, и как тебе отсюда выбраться. Ты и так покинешь это место. Не обещаю, что будешь жив, конечно, при этом. Но важно вот что. Важно осознать, почему ты оказался в этой, признаюсь, странной ситуации. Ситуации, которую ты вроде как и вовсе не контролируешь. Но в то же время всё зависит от тебя. Что же, ты знаешь, почему ты тут, да?

— Да… вроде как, — выдавил я из себя без особого желания.

Это был тот самый голос. Именно этот парень догнал меня на улице. И застывшая кровь у меня на затылке тоже была его работой. От этой мысли я разозлился и напрягся. И тут же, осознав своё положение, беспомощно выдохнул. Сейчас я был никем. Человек без имени и прошлого. И, наверное, уже без будущего. Просто источник информации. Как проклятая китайская флешка, которую потерять не жаль. Грош ей цена. А я и вовсе ничего не стою.

— Я многих странных парней повидал. И повидал многих. Кто-то был крутым программистом, кто-то обладал феноменальной памятью, были ещё ненормально умные ребята. Но ты... Ты сам знаешь, кто ты. Ты же идиот. Не самый прилежный ученик в школе, не самый красивый и приятный парень. Ты даже никогда не был работником месяца на работе. Учитывая, что у вас работают не самые смышлёные ребята, это лютый позор. Что он в тебе нашёл? Этот Михаил. Я, конечно, могу понять, может, ты просто прикидываешься дурачком. Но на деле ты, может, и крут. Окей. Возможно, это и так. Но для чего ему понадобился ты? И какие у него на тебя планы? Ты знаешь ответ на мой вопрос?

Только сейчас я повторил этот вопрос сам себе. Ведь и правда. Почему именно я? Я, конечно, считал себя каким-то особенным. Но не в самом хорошем смысле. Я скорее критикую себя, чем восхищаюсь. Откуда же я такой и на какой черт был нужен?

— Вы не поверите, но я сам не знаю ответа.

Незнакомец сел передо мной. Хоть я и не совсем чётко видел его лицо, сейчас я хотя бы мог спокойно его рассмотреть. У него был шрам на щеке, сломанный, но достаточно аккуратный нос и тонкие губы. Большие, серые глаза. И это отвратительное выражение лица. Он достал из кармана пачку сигарет и золотистую зажигалку. Молча зажёг её и глубоко затянулся.

— Представь себя на моём месте. Что бы ты сделал? У тебя есть информация, которая мне нужна. Но ты отказываешься мне помогать, делая вид, что я тупой урод. Да, я вижу твой надменный взгляд, который всё же просматривается сквозь страх. Ты боишься. Но в то же время ты меня не уважаешь. Нет, ты не обязан меня уважать, но свою жизнь-то ты ценишь? Жизнь в новом особняке, в своём большом кабинете? Своё чертово здоровье, которого я, скорее всего, тебя лишу. Я не решил. Нужно уважать такие вещи, пацан. Иначе это всё, как пришло, так тебя и покинет.

С этими словами он встал, положил ладонь мне на лоб, погладил ухо и обошёл меня несколько раз. Потом остановился сзади.

— Вот так ты уважаешь своего хозяина, да? Никому его не сдашь? Умереть за него готов?

В этот самый момент я почувствовал ужасную боль в затылке. Никогда я не ощущал такой боли. Я зажмурился изо всех сил, чтобы не подавать вида. Но крик всё же вырывался. Я старался, но не получалось. Это была сигарета, которая проникла точно в рассечение на голове и будто выжигала мне мозг. Это был короткий миг — пара секунд. Но мне показалось, что всё длилось секунд двадцать.

— Для тебя всё это игра, да? В шпиона играешь. Мне плевать. Играй сколько хочешь. Твоё право. Я не твой отец, чтобы тебя учить. Можешь молчать сколько угодно. Никакого пафоса. Только нефильтрованная жестокость, твою мать.

— Мне нечего вам рассказывать. Можете делать всё, что захотите. Я ничего не знаю. Я видел Михаила всего несколько раз за всё время. Мне придумать для вас историю, которую вы хотите услышать? Лучше убейте меня. Моя жизнь ничего не стоит.

Мой похититель молча подошёл ближе, встал напротив меня. Я видел, как он сжимает руку в кулак. Потом короткий замах — и темнота. Я не почувствовал никакой боли. Просто картинка резко исчезла. Мой нос будто вошёл в мой череп и вернулся назад. В ушах появился какой-то писк. Голова откинулась назад. Я будто куда-то падал. Пока меня кто-то не остановил и не схватил за волосы. Я увидел свет. Медленно передо мной начал появляться какой-то силуэт. Я захрипел, потому что не мог дышать какое-то время. Затем я почувствовал ещё один удар. Писк в голове продолжился. Я ощутил, как кровь из носа течёт в моё горло. Эта густая жижа вместе со слюнями так и хлестала из носа и рта. Я почувствовал горячий сгусток на подбородке и шее. Языком ощутил какой-то дискомфорт у себя во рту. Не хватало одного из передних зубов. А соседний и вовсе шатался. Вот-вот выпадет.

Постепенно передо мной опять появился этот силуэт. Я снова зажмурился, ожидая ещё один удар. Но его не последовало. Он лишь несколько раз шлёпнул меня по щеке ладонью. Она каждый раз будто клеилась к моему лицу из-за липкой крови. Я уже не мог дышать носом. Плевался кровавой жижей, чтобы дышать хотя бы ртом. Хотел испачкать ею моего палача. Но он увернулся при первой же попытке. А найти его или хотя бы повернуть голову я не мог.

— Я чувствую, тебе есть чем поделиться? Не хочешь мне рассказать про вашу стратегию? Какие у Михаила планы? Будете участвовать в выборах?

Я не понимал, о чём он говорил. У Михаила что, политическая партия какая-нибудь? Я ничего об этом не знал. Но я не то чтобы заслуживал чьего-нибудь доверия.

Потом мужчина достал небольшой хромированный пистолет. Он зарядил его и приставил прямо к моим яйцам.

— Вот это исправит положение. Или всё же нет?

Он взвёл курок. Сейчас я понял, насколько мне жарко. Хоть в помещении и было достаточно холодно.

Напряжение нарастало. Когда в ситуацию влез второй мужчина. Его голос был немного выше. Он подошёл к первому и положил руку ему на плечо.

— Дим, не надо этого. Он бы сразу всё рассказал, если бы что-то знал. Видно же, что он ещё не в курсе там всех дел. Давай отпустим его, завербуем, и он будет как миленький работать на нас. Никуда он не денется. Ну же, убери пистолет. Не против этого пацана же его использовать. Он же вот как обосрался. Отпустим его, и он для нас всё сделает.

Спустя пару мгновений первый немного выдохнул и спрятал пистолет.

— Ты прав, Серый. Наверное, ты прав. Но вот так отпустить я его не отпущу. Нужно что-то, что напоминало бы ему о нас. Чтобы каждый раз, когда он надумает послать нас к чёрту, что-нибудь ему о нас напоминало. Такой вот привет из подземелья. Ведь покинуть это место можно. Но вернуться сюда тоже не представляет никакой сложности. От нас не уйти.

Потом последовал резкий удар ногой по моему стулу. Я вместе с ним опрокинулся на пол. На моё запястье легла нога. Такая тяжёлая, будто бы машиной наехали. Каким-нибудь грузовиком. Рука хрустнула. Звук заводящегося курка. Вспышка огня. Резкий звук. Всё случилось так быстро, я не успел ничего понять. Меня просто оглушило. В ушах был шум. Я выдернул руку из-под тяжёлой ноги. Я истекал кровью. Я ждал следующего выстрела. Контрольного выстрела. Но его не последовало. Я зажмурился изо всех сил. Но слышал только тишину.

— Всё, Серый. Развяжи его. Пусть живёт дальше. Нам он пока ничем не будет полезен. Пусть идёт к чёрту.

Второй развязал мне руки. Я прижал к себе руку, которая начала ужасно болеть. После я был отстёгнут от стула. После чего получил пару ударов ногами по животу. Я хрипел от боли и ненависти. Но опять же осознавал, что беспомощнее меня в мире сейчас никого нет. Моя воля сейчас абсолютно ничего не значила. Я лежал в собственной крови. Лицо моё терлось о липкий и холодный бетонный пол. Ничего ужаснее я по правде не испытывал.

В этот момент меня интересовало только одно: что будет дальше? Буду ли я жить и увижу ли мать? В этот момент кто-то схватил меня за руку и приподнял. После чего сделал мне укол в шею. Меня начало тошнить.

Проснулся я уже в больничной палате. Я посмотрел в чрезмерно светлое окно, за которым шевелились ветки деревьев. Шёл проливной дождь. Я хотел позвать маму. Даже попробовал это сделать. Но ответа не было. Всё вокруг было белым. Я уж было подумал, что я умер. Но, попробовав приподнять руку, чтобы убедиться, что это был сон, почувствовал довольно резкую боль. Мёртвые, должно быть, боль не чувствуют. И судя по бинтам на руке и на голове, странному запаху лекарств, я лежал в больничной палате. Прямо передо мной висел телевизор, который я, если по правде, не сразу и заметил. Шли какие-то новостные сводки. Робкая девушка в зелёном пиджаке рассказывала про осадки, выпавшие в Краснодарском крае. Потом было видео с затопленными домами и интервью местных жителей. Я постарался отвлечься от всего, что случилось, и послушать чужие проблемы. В такие моменты ты будто прячешься от своих проблем, которых, очевидно, у меня было не намного меньше, чем у пострадавших от воды жителей.

Потом я опять уснул. Мне снилась мама. То, как я рос в родной деревне. Как покойная бабушка учила меня жизни. Говорила, что я пропаду в этой жизни без верного друга. Меня или подставят, или обманут. Такой несправедливой в её глазах была эта жизнь.

Потом её перебил какой-то голос.

— Его можно разбудить ведь, да?

— Будите, только не резко.

— Бабушка? Кого будить?

Бабушка всё улыбалась. Улыбалась и молчала. Потом я открыл глаза. Рядом сидел Вад. Его лицо было серьёзным. Он смотрел на меня с таким интересным выражением. Я не понимал, что у него на уме.

— Слышишь меня? Можешь понимать, что я говорю?

— Хорош, не кричи, — выдавил я еле-еле.

— Тебе здорово досталось, как видно. Но можешь считать, что тебе повезло. Они редко кого-то вот так просто отпускают. Живыми, почти здоровыми.

— Они из полиции, да?

— Нет. В полиции нас уважают. А эти не уважают никого. Даже иногда самих себя не уважают, животные. Ничего святого для них нет. Люди без принципов и правил.

— Знаешь же, где их искать, да?

— Нет. Они как свежие фрукты в дешёвых ресторанах. Где-то о них говорят, но их не видно. Но я его найду. Того, что сделал это с тобой. Такое нельзя спускать с рук. Если сегодня мы всё это спустим на тормозах, завтра они начнут наглеть и нападать вот так исподтишка.

— Вад, я ждал тебя. Но ты, видимо, приехал слишком поздно.

— Слишком поздно, да. Но ты не должен был вот так шляться по городу. Ты не юная, беззаботная студентка. Будь ответственным и пойми уже наконец, что всё серьёзно. Ты не тот мальчишка из «Макдональдса». Ты теперь важная часть важной структуры. И если ты вот так будешь относиться к себе, надолго тебя не хватит.

— Я по правде даже не знаю, что я значу. Но действительно понимаю теперь, чего я стою. У меня всё болит. Что со мной?

— С тобой? Минус четыре зуба. Нос вдребезги. Пару рёбер будут срастаться. И главное, палец. Точнее, отсутствие пальца. Привыкай, что у тебя больше нет пальца на левой руке.

Я приподнял перевязанную руку. Из-под белоснежных бинтов виднелась засохшая кровь.

— Безумие, что я его всё равно чувствую, да?

— Фантомные чувства? Интересно было бы ощутить. Но меня мои конечности устраивают.

С этими словами Вад улыбнулся и посмотрел мне в глаза. В его взгляде была усталость. Он будто всю ночь разгружал вагоны. Но его улыбка была настоящей. Особенно сейчас это казалось странным. Слишком странным.

— Моя мама... Она бы сошла с ума, если бы увидела меня в таком состоянии.

— С ней всё в порядке. Вы с ней частенько общаетесь. Хочу, чтобы ты был в курсе.

— Это же как так? Нейросети?

— Да. Мы просканировали все твои переписки: стиль общения, чувство юмора, привычки, знаки препинания. С твоей матерью общаются буквально ты. А никакой не робот. Он — ты, даже больше чем ты сейчас. Ты ведь, я уверен, уже не совсем тот парень, которого знала твоя мать.

— Безумные технологии. Никак к ним не привыкну.

— Ладно, ты ещё слаб. Полежи тут пару дней, ладно? Не надо геройствовать. За тобой присмотрит человечек. Встретимся на твоей выписке. Бывай.

— Бывай, Вад. Спасибо тебе.

Я незаметно опять уснул. Мне снилось, что у меня нет руки. Но я закрывал её и всё равно ощущал всю руку целиком. Мои похитители бегали за мной с бензопилой. Они хотели моей смерти. И каждый раз они меня догоняли. Я просыпался в холодном поту, тяжело дыша.

Я ужасно хотел мести. Но в то же время понимал, что спешить не стоит. Я обязательно найду тех, кто меня покалечил. Но это всё потом. Сейчас мне нужно прийти в себя и физически окрепнуть. То, что во мне горело, требовалось приручить и использовать в свою пользу. Только так я мог победить. Сначала себя, а потом и всех врагов.

Так что я просто лежал в больничной постели и смотрел глупые новости. Картинки перед глазами плыли бесконечно. Но мысленно я был в другом месте. Я понимал, что должен пережить всё это и извлечь урок. Так прошло три дня. Я старался хорошо есть, хотя совершенно не хотелось. На каждой перевязке я смотрел на свою руку и снова словно возвращался в тот подвал. В ту темноту, которая, я уверен, изменила меня навсегда.

И вот на четвёртый день, рано утром, приехал Вад с двумя крепкими мужчинами в тёмных очках. Он принёс мне одежду. Я сходил в туалет и переоделся. С трудом натянул футболку — это жжение в груди было невыносимым. Но я всё стерпел и сам смог одеться.

Мы спустились вниз, где меня ждал «Каделак». Почти такой же, какой был у Михаила. Но этот отличался и внешне, и изнутри. В нём всё было проще. Обычная машина класса люкс. Я сел сзади с Вадом, эти двое — впереди.

Мне не хотелось ничего говорить. Мне доставляло удовольствие просто наслаждаться этой атмосферой, этими видами знакомого города. Ведь я уже смирился с тем, что всего этого больше не увижу. А теперь вот я снова здесь. Еду куда-то. Вспоминаю, как по этим же улицам ездил тысячи раз на такси и автобусах. Оказывается, я люблю эту жизнь. Кто бы мог подумать.

Я смотрел на свой средний палец — точнее, на то, что от него осталось. Я уже практически смирился с мыслью, что у меня его нет. По крайней мере, я себя неполноценным не ощущал. И это было здорово. В этом я был уверен.

НОВЫЙ Я

Мы приехали в моё жилище. В зале с бокалом вина сидел Михаил. На нём был светлый плащ и темная шляпа. Блестящие ботинки отлично дополняли его солидность и решительность. Он привстал при виде меня и обнял. Вид у него был усталый, но он широко улыбался.

— Мой мальчик, ты в порядке? Рад видеть, что ты жив и здоров. Да и жив к тому же. Не всем в это непростое время везет так, как тебе. Ты должен это ценить. С тобой всё хорошо? Вад сказал про твой палец. Надеюсь, ты не слишком горюешь из-за него. Если хочешь, мы пришьем тебе новый. У меня есть врач в Швеции, который может зашить всё, кроме разбитого сердца.

Я слегка ухмыльнулся.

— Вот видишь, ты улыбаешься. Я рад, что ты не сломался и не пал духом. Теперь мы тебя в обиду точно не дадим. И в тот день я бы никогда не оставил тебя в офисе, если бы знал, что ты пойдешь бродить по городу. Пообещай мне, сынок. Пообещай, что больше не подставишь себя под удар. Мы все зависим от тебя. Ведь так, Вад?

— Да, несомненно зависим, — кивнул покорно Вад, натягивая на лицо сомнительную улыбку.

— Отвези его завтра в офис. И начни уже обучать. Введи в курс дела. Познакомь с нужными людьми, расскажи концепцию, поделись нашими планами. Не мне тебя учить, в общем. Парень уже давно с нами, но всё ещё не понимает, зачем он здесь. Даже пройдя через ад, он остался с нами. Его выдержке и вере можно только позавидовать. Мы с ним не прогадали. Беритесь скорее за работу. Делайте то, для чего вы рождены. А я пока уеду. Здоровье немного хромает, подлечусь немного и снова в строю, покорять вместе мир. Меня не будет в стране пару недель. Так что я на вас рассчитываю. Будьте молодцами. Мне не звонить и не писать. Удачи.

Мы с Вадом переглянулись. Михаил вышел во двор, где уже заранее подъехал его верный «Кадиллак», сверкнув фарами. Вад пошёл провожать Михаила, а я последовал за ним. Напоследок он повернулся к нам и кивнул на прощание. Как только «Кадиллак» развернулся и уехал, Вад сделался серьёзным и стёр с лица эту непонятную и даже фальшивую улыбку.

— Можно расслабиться, — сказал он тихо.

Солнце уже стояло высоко. Было слышно пение птиц. Я посмотрел сначала на Вада, потом на свою перевязанную руку. Я всё ещё ощущал свой палец. Вот он двигался вместе с остальными. Странное чувство. К моему удивлению, во дворе стояла какая-то тёмная машина, скорее всего китайского производства. Привычного «Ауди» не было.

Вад сел в машину, приглашая меня взглядом. Я занял пассажирское место. Мне было интересно, куда мы едем, но я молчал. Вад ехал спокойно, не спешил. Было видно, как сжималась его челюсть. Район за районом мы ехали около часа, пока не выехали загород. Мы добрались до какой-то большой усадьбы, проехали немного дальше и развернулись. Вад достал из кармана джинсов сигареты и закурил. Сделал глубокую затяжку, выдохнул и опять затянулся. За этим последовала тишина. После паузы он показал пальцами в сторону усадьбы.

— Вот там. Там живет тот, кто командует всем этим зверьем. Сейчас его нет дома. Но именно оттуда он ведёт дела. Встречается со своими доверенными лицами, со своей «прислугой», если уж так угодно. И один из тех, кто схватил тебя, тут тоже бывает. На днях мы приедем сюда, и тебе придётся взглянуть ему в лицо. И ты просто скажешь мне, кто это был. Ладно? А я знаю, как с ним лучше поступить. Ты, я думаю, тоже захочешь поквитаться. Но тебе нельзя марать руки.

— Нет, Вад. Это должен сделать я. Не ты. Я.

— А кто тебе позволит? Я что, говорил по-французски сейчас?!

— Да на каком бы ты ни говорил. Не ты сидел в том подвале. Не тебе приходилось терпеть эти унижения. Наверное, легко вот так рассуждать на эту тему, когда у тебя всё хорошо?!

Вад со злостью посмотрел на меня. Я встретил его таким же взглядом.

— Хорошо, тогда просто зайди в этот дом и убей того, кто с тобой это сделал. Возьми да и убей. Я даже отдам тебе свой «Глок». Ладно? Убей его.

— Я? Как я, по-твоему, это должен сделать? Просто пойти туда и выстрелить?

— Это же так просто, да?

— Если не можешь сделать сам, не мешай тем, кто может. Просто доверься мне.