Красный галстук

— Ты с ума сошёл? Жми на газ! Не вздумай портить веселье! Ты или с нами. Или ты слабак.

Я не хотел быть слабаком. Поэтому начал разгонять свой «Инстинкт». Наша скорость была уже в районе двухсот пятидесяти. Полицейская машина осталась далеко позади. Я немного сбросил скорость и заехал обратно в город. Там, не останавливаясь на красный свет, принялся искать дорогу домой. Но никак не мог её найти. Вад захохотал.

— Жми дважды на кнопку «I» и расслабься.

Я так и сделал. Меня ужасно тошнило от страха и шока, который я испытал. Плюс я был весь потный. На дисплее появилась зелёная стрелка, указывающая дорогу. Стрелка показала налево. Я уже хотел свернуть, но штурвал стал будто меч в легенде о Короле Артуре. Он сделал это сам.

— Автопилот?

— Да. Всё хорошо, расслабься, Сэм. Ты не оставил им и шанса. Горжусь тобой, брат.

Он впервые назвал меня братом. Это было приятно, признаюсь. Меня это успокоило. Мы заехали на знакомую улицу, затем свернули к воротам, которые открылись перед нами. Как только «В-10» подъехал к крыльцу и остановился, я нажал на кнопку на двери, расстегивающую ремни безопасности. Быстро толкнул дверь и побежал блевать на лужайку.

Вад вышел из авто и подошёл ко мне. Он похлопал меня по плечу.

— Отлично, Сэм. Вот ты и оседлал жеребца. Если бы мне сказали, что ты способен на такое ещё несколько месяцев назад, я бы с этим человеком поспорил, поверь мне. Я сначала думал, что они нас возьмут. Что ты просто не найдёшь в себе мужество уйти от этих болванов. Но ты смог. А значит, на что-то ты действительно способен, когда ситуация этого требует.

Я слышал его, но мне было не до этого. Я смотрел на рвотные массы на траве и пытался глубоко дышать, чтобы прогнать тошноту. Хоть это и было невероятно сложно.

— Я просто пытался выжить, Вад. Пытался выжить.

— И ты выжил. Мне понравилось то, что я увидел. И надеюсь, ты тоже остался доволен.

Я сел на траву и начал собираться с мыслями. Пытался оценить обстановку и понять, где я не туда свернул. Почему в моей жизни произошёл такой резкий динамический перепад от абсолютного минуса к жёсткому плюсу. Кто-то мог бы сказать, что мне повезло. Мне подарили смартфон из будущего, машину из будущего. По идее, я должен был прыгать от радости и благодарить Бога за такой жест. Только я не понимал до конца, нужно ли мне всё это. Не примерил ли я на себя чужую шкуру?

Я молча встал, растерянным голосом объявил, что мне надо в душ. Вад со мной попрощался, завёл свой Ауди и куда-то спешно уехал. Как всегда куда-то спешит. Я пошёл в дом. Перед тем как войти в душ, зазвенел мой новый смартфон. Это была Эльвира. Приложив телефон к уху, я услышал её волнительный голос. Она спрашивала, дома ли я и один ли нахожусь. Я подтвердил. После чего она быстро сбросила звонок. Не успел я переодеться после душа, как у двери появилась Эльвира. В руках у неё была добрая кипа каких-то документов. Она посмотрела на меня и глазами позвала на кухню. Я быстро спустился по лестнице и последовал за ней.

— Кофе?

— Нет, спасибо. А ты налей себе, если хочешь. Мне сейчас совершенно не до кофе.

Я не спеша налил себе крепкий кофе и сделал глубокий глоток. Эльвира была полна серьёзности. Будто бы она собиралась сообщить мне о чьей-то кончине. Было странно видеть её такой. Обычно она такая лёгкая и непринуждённая. А тут сидит, будто завтра конец света.

— Я пришла сюда, чтобы сказать тебе, что ты уже не можешь передумать. Сказать Михаилу «нет» и просто развернуться. Но ты можешь сделать всё иначе.

— А кто сказал, что я хочу разворачиваться и уходить? Меня всё устраивает. И хоть я не совсем понимаю, во что я ввязался, но я полон решимости.

— Да ты не то что не совсем не понимаешь. Ты не понимаешь совсем ничего. Просто ноль из десяти. Тебе может казаться, что ты попал в сказку. Но это не так. Сказки обычно заканчиваются хорошо. А твой путь — он обречён. Это конец. А то, что сейчас происходит, — это начало конца.

— Ты вроде и говоришь понятно и чётко. Но ты, пожалуй, расскажи мне другое. Что у вас за организация? И на что я подписался? Что меня ждёт? Какое оно, это начало конца?

— Странно, что ты спросил меня или кого бы то ни было ещё об этом только сейчас. Но имеем то, что имеем. Слушай меня внимательно.

Эльвира выдержала недолгую паузу. Я сделал глоток кофе. Организм будто просыпался от сна.

— Завтра ты поедешь к нам в штаб-квартиру. Там тебе расскажут то, что ты должен сделать, и какие огромные у тебя перспективы. Только всё это пыль. Они попытаются дать тебе надежду, вселить её в тебя. Но ты не будь наивным. Слушай всё, что тебе говорят, но не отключай свой мозг. Да что там, можешь не верить ни единому слову Михаила и компании. Кроме Вада. Он хороший человек. Хоть и такой же безумец, как Михаил со своей свитой. Он может умалчивать. Но врать не станет. Он никогда не врёт. Такой человек. Так что ты задавай ему вопросы. Всё, что тебя интересует.

— А что на твой счёт?

— Я ничем тебе не могу помочь. Быть может, чуть раньше. Но сейчас могу лишь предупредить. Не обольщайся. Не воспринимай всё, что видишь, так, будто это что-то должное. Это не твоё. Ты не такой испорченный, как они. Я это вижу. Отчётливо и чётко вижу.

— А может, я ещё хуже их? Что, если я намного хуже?

— Возможно, я тебя и не знаю. Но я просто хотела отогнать от тебя розовые облака.

— Эльвира, не*+0т никаких розовых облаков. Всё будет хорошо. У меня уж точно.

Она опустила голову, сделала утомленный выдох и, не попрощавшись, просто встала и пошла к выходу. Я пошёл з+а ней. Она кратко остановилась у выхода, развернулась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Будь осторожней, Сэм. Это страшные люди. Хоть с первого взгляда эта компания и привлекает внимание и гипнотизирует.

Мне нечего было сказать. И я просто неловко кивнул в ответ.

— Пока, Эльвира. Спасибо тебе.

Дверь за ней захлопнулась. Она ушла. В доме повисла тишина. Я поднялся наверх и взялся за чтение. После — поужинал и уснул прямо в холле у лестницы с пустой очередной чашкой кофе. Просто откинулся на спинку большого кресла и, сделав глубокий вдох, уснул.

НОВЫЙ ОРГАНОН

На следующий день я проснулся от ощущения прохлады в помещении. Не то чтобы я замёрз, но мне стало крайне некомфортно. Это был какой-то внутренний холод — страх перед неизвестностью. Я пошёл в ванную, принял душ, оделся. Большие часы в холле показывали половину седьмого утра. Я полез в шкаф и достал тёмный классический костюм. Надел его, поверх накинул серое пальто и обулся в чёрные ботинки. К семи часам приехал Михаил со своей свитой. Как обычно, он приветливо улыбнулся, едва переступив порог дома.

— Ты выглядишь потрясающе, мой мальчик. Как настоящий мужчина. Как я когда-то в твои годы.

Он обнял меня, а затем, немного отстранившись, достал из кармана какую-то чёрную коробочку. Я подумал, что внутри скрывается очередной уникальный гаджет. Например, пистолет, который стреляет только в руках своего хозяина. Именно этого я и ждал. Аккуратно, почти с трепетом взял протянутую коробочку. Раскрыл её. Внутри оказался галстук кроваво-красного цвета — такой же, какой был на самом Михаиле. Яркий, строгий, манящий.

— Нравится, мой мальчик? Изготовлен специально для тебя. Уникальная вещица.

— Но это же просто галстук, так? — поинтересовался я.

— Нет, это не просто галстук красного цвета, как могло бы показаться тому, кто не знает нас и наш орден. То, чем мы занимаемся и к чему стремимся... На вид да, это обычный галстук из шёлка с добавлением хлопка. В нём ничего уникального. Но он как вишенка на торте. Он символизирует цвет крови, цвет жизни и смерти. Всё начинается с крови и заканчивается пролитой кровью. Жизнь — это борьба. И всё добывается в борьбе.

— В борьбе за власть, правду, влияние. И просто за возможность делать этот мир лучше.

С этими словами он взял галстук из коробочки и помог мне надеть его, завязав какой-то узел так, что галстук медленно затянулся у меня на шее.

— Эх, сынок. Выглядишь как один из нас. Ты теперь наша семья. Кровь от крови. Теперь всё у нас будет замечательно. И многое теперь в твоих руках. Поехали же с нами. Я покажу тебе, с кем и с чем тебе придётся столкнуться и работать. А ты не спеши, вникай во все детали. Старайся ни на что не отвлекаться. Будь предельно сфокусирован всё время.

Мы сели в его огромный «Каделак». Он представлял собой нечто среднее между танком и автомобилем. Иначе и не опишешь. Грузная дверь распахнулась перед нами. В салоне всё было переделано. У задней двери стояли два кремовых трона. Перед ними висел большой дисплей. Посередине, между этими огромными креслами, находился что-то вроде холодильника. Окна были закрыты занавесками. Я сел в дальнее кресло. Михаил сел рядом. Дверь за нами глухо закрылась. Сначала Михаил молчал. Потом он посмотрел на меня и кивнул.

— Не верь никому в этом мире, мой мальчик. Даже мне не верь. Особенно мне. Чаще всего предают те, кто рядом. Правда жизни, которую я долгое время старался отрицать.

Я не совсем понимал, что он имел в виду. Но в его словах была абсолютная правда. Однако что именно скрывалось за этими словами, я не знал. Точнее, не совсем мог вникнуть.

Через тридцать минут наш четырёхколёсный корабль остановился. Дверь нам открыл один из охранников Михаила. Мы стояли у большого серого здания, оформленного в современном стиле с готическими элементами. Большие тонированные окна невероятно притягивали своим секретом: что за ними скрыто? Что там происходит? Кто там работает? Наверняка прохожие часто задавались этим вопросом. Эти окна вызывали слишком много интереса.

Мы с Михаилом поднялись по лестнице и вошли в холл здания. Прошлись по этажам. Внизу располагались офисы разработчиков, как он объяснил. Именно они придумывали все эти устройства: суперсмартфоны, часы, автомобили, грузовики, винтовки. Они даже продемонстрировали парочку новых устройств, назвав их революционными концептами. Работники сидели за простыми, кремовыми столами с ноутбуками вместо больших компьютеров, какие обычно можно увидеть в стандартных офисах. Многие из них предсказуемо носили очки. Эдакий образ подростков-ботанов. Думаю, редкому разработчику на этаже было больше двадцати пяти лет. Все были одеты просто: какие-то старые футболки с принтами, джинсы, совершенно идиотские свитера. Всё было довольно банально и обыденно.

Выше был этаж пиарщиков. По словам Михаила, они занимались репутацией компании. Эти ребята уже выглядели как стандартные офисные работники. Те же ноутбуки, черные матовые столы. Парни были одеты в классические рубашки с брюками. Девушки тоже выглядели весьма парадно, словно секретарши из сериалов. Кто-то громко говорил по телефону, кто-то стучал по клавишам.

На третьем этаже находился «отдел стратегии». Он состоял из шести человек, которые сидели за круглым столом и совещались. На доске позади самого старшего из них были нарисованы какие-то стратегические схемы: полосы, буквы, стрелочки. Они решали, что сейчас важно для компании, какие шаги нужно предпринять, чтобы достичь тех или иных целей. Михаил представил меня всем.

— Когда-то в этом кабинете сидели Вад и Эльвира, — отметил он. — Но они решили «уйти в поля». Для них, видимо, так даже лучше.

— Они наши лучшие агенты-разведчики. Точнее, одни из лучших. Если надо кого-нибудь вписать в семью, переманить, заставить молчать — лучше них этого никто не сделает. Совершенные работники.

После этого мы поднялись ещё выше. В коридоре было несколько дверей. В одну из них вошли мы с Михаилом. Это был довольно большой кабинет с панорамными окнами, из которых открывался вид на город. Большая труба выпускала белый дым, дороги, машины, люди. Вид завораживал. За огромным дубовым столом сел сам Михаил, указав мне на кресло напротив себя. На столе не было никаких компьютеров — только стопки бумаг. На фоне играла какая-то музыка или чья-то речь. Звучало всё вместе довольно приятно. Над столом висели оленьи рога. А нкаапеннша стене справа висело стрелковое оружие: десяток винтовок, пистолетов, мечей. Особенно мне понравился огромный самурайский меч с тёмно-красной рукояткой.

Слушая всё это и наблюдая за работниками, я только в конце нашей экскурсии понял, какая строгая атмосфера царила в здании. Всё было как в казино: никаких часов, окна тонированные, всё залито искусственным светом. Как только я закончил осматривать кабинет, сразу спросил об этом Михаила. Он, как обычно, ответил сначала улыбкой.

— Знаешь ли, мой мальчик, ты очень наблюдательный молодой человек. Ответ на твой вопрос до безумия прост. Времена года и части суток непосредственно влияют на настроение человека. Если человек в начале дня активен и продуктивен, то к обеду он начинает готовиться к вечеру, признавать усталость. А это влияет на его производительность и эффективность. Признаться честно, я запускаю много чистого кислорода в вентиляцию. От этого работники становятся счастливее. Они будто делают работу от самой души, стараются как могут. Им кажется, что жизнь прекрасна. А вместе с ними и их работа. Они созданы для неё. Мир состоит из единиц и нулей. Если в компьютерном мире эта фраза несёт довольно чёткое значение, то в реальном мире она немного абстрактна. Есть единицы — те, кто меняет этот мир. А есть нули — те, кто просто живёт, чтобы жить. Как бы это ни звучало, для них это зарплата в конце месяца, которая помогает дожить до следующей. Эта еда, которой они себя вознаграждают. Белки в колесе, мой мальчик. Простые грызуны. Но тем не менее, все не могут быть единицами. Без них нули не преумножают их значимости. А без нулей мы просто единицы. Мир — прекрасное место. Но если потерять контроль над людьми, он превратится в разворошенный улей. Ты должен постоянно держать руку на пульсе. Всегда быть в курсе.

— В курсе? В курсе чего?

— Да всего. Что сейчас происходит в городе, мире. Кто рядом с тобой. Что он говорит, пока тебя нет. Любят ли тебя люди или ненавидят. Хотя к любви я отношусь довольно скептически. Ведь что есть любовь? Отражение нашей души, вылитой в искренность? Или же просто нужда в человеческом тепле? Я никогда не понимал, что же на самом деле значит это слово. Не знаю, хорошо ли это. Или, наоборот, я настолько черствый и замкнутый.

— А у вас есть дети? Может, семья?

— Семья? Сэм, вы моя семья. Каждый, кто присутствует в этом здании, для меня как собственный сын или дочь. Я знаю, как и кто живёт, какие у кого проблемы. Знаю про них абсолютно всё. И стараюсь заботиться о них. А они, в свою очередь, заботятся о том, чтобы моя идея жила. Это и есть взаимная забота. Что-то настоящее.

— Я про настоящую семью. Про собственного биологического ребёнка. Про жену, бабушку.

— Я понял, о чём ты. Да, у меня когда-то была семья. Но сейчас моя семья — это вы. Вот что на самом деле важно. Что мы есть друг у друга. Как один целый организм.

Михаил встал, посмотрел на оружие, висящее на стене, и зашагал в её сторону. Со стены он снял небольшую, компактную американскую винтовку. Она была оснащена всем, чем только можно: голографическим прицелом, глушителем, дополнительной ручкой, увеличенным магазином. Михаил протянул её мне.

— Ты когда-нибудь стрелял из огнестрела?

— Нет, на самом деле никогда не приходилось. В «Макдональдсе» я решал свои проблемы мирно. Да и в повседневной жизни стрелять в кого-то... В этом просто не было никакой необходимости.

Михаил молча улыбнулся. Я приложил приклад к плечу, посмотрел в прицел. Винтовка сидела в руках просто идеально. У меня реально появилось желание пострелять.

— На днях отведу тебя в наш тир. Почувствуешь отдачу, поймёшь, что такое оружие. Порой это лучший способ переубедить человека. Когда слова уже не помогают, в дело вступает пуля. И нет ничего эффективнее вовремя и точно выпущенной пули. Это я тоже, к сожалению, поздно осознал. Потратил уйму лет на решение некоторых проблем. Хотя решение было таким простым. Одно нажатие на курок. Одно маленькое мгновение.

Далее он провёл меня в соседний кабинет. Он был порядком меньше. Всё в нём было залито светом — такой же светлый, как и у Михаила. На столе стоял крупный ноутбук, коллекция ручек лежала рядом. В уголке стояла вешалка. Ничего кричащего, как некоторые детали в кабинете у Михаила. Просто, разумно и скромно.

— Теперь тут ты будешь отныне сидеть. Это теперь твой дом. Ты будешь тут принимать решения, творить и просто наслаждаться своими днями. Жизнь не такая длинная штука, как может казаться. И всё же научись ценить эти моменты. Это совершенно потрясающее место, мой мальчик.

А пока можешь оглядеться. У меня рабочая поездка, к большому сожалению. Безумие, а не жизнь. Как белка в колесе: туда, сюда.

С этими словами Михаил вышел, оставив меня стоять в центре моего нового кабинета. Я ещё раз осмотрелся. Сел за стол. Взял в руки первую попавшуюся ручку. Это была винтажная капельная ручка. Такие обычно окунают в чернила и пишут предложение целиком, а потом снова окунают. Как перо у писателей-классиков. Рядом лежала и капиллярная ручка. Они, насколько мне известно, прекрасно подходят для академического рисунка. С ними почерк выходит таким красивым и утончённым. Если изучаешь каллиграфию — весьма хорошая находка. Очень полезная и занятная вещь.

На стене висели небольшие часы. И от тишины, которая успокаивала и убаюкивала, я чуть не пропустил их тиканье. Оно прекрасно дополняло эту строгую тишину.

Я встал из-за стола и решил прогуляться. Спустился на первый этаж, оглядел обеспокоенные взгляды разработчиков. Они были похожи на невольных трудяг: такие усталые и чем-то озабоченные. Некоторые, встречаясь со мной взглядами, будто от страха отворачивались и продолжали работать.

Я пошёл вдоль по улице. Весь этот расклад был для меня совсем непонятным. Далёким и странным. Но я продолжал делать вид, что для меня это важно. А может, и действительно важно. Точного ответа у меня пока не было.

Я шёл по людной улице, смотрел на лица людей. Каждый из них чем-то обеспокоен. Каждый хочет места под солнцем или какой-нибудь не пыльный уголок. Мне казалось, что я как-то связан с каждым из этих людей. Абсолютно со всеми. С каждым из людей меня связывала невидимая нить. Я был частью этого города. Дождливого, мрачного города, которому я был обязан своим становлением. Ведь если бы получилось так, что я вырос в другом городке, я мог бы быть хорошим собеседником, отличным парнем, с которым не соскучишься.

Я достал из кармана брюк свой новый смартфон и приложил его к уху.

— Вад, — четко произнёс я.

Послышались короткие гудки.

— Чего тебе с утра?

— Так получилось, что ты мой единственный друг сейчас.

— Я в этом не виноват.

— Ты не выспался?

— Лёг два часа назад, если по правде.

— Будешь спать или найдёшь в себе силы встать?

— С твоего позволения, уже, пожалуй, встану. Посплю позже. Ты где?

— У офиса. На Ломоносова.

— Без машины?

— Без. Я приехал с Михаилом.

— Буду, наверное, через полчаса.

— Подожду.

В трубке повисла тишина. Я продолжил бессмысленно шагать, смотрел на те же дома и людей. Пытался лучше прочувствовать ситуацию, в которой оказался.

С одной стороны — всё было просто шикарно. Теперь у меня есть приличная работа. Огромный дом, который я бы не смог себе позволить и за две жизни. И друг, который, вроде бы, и уважает меня. Но немного сторонится. Тем не менее, он мне всё равно нравился.

Но с другой стороны, я примкнул к чему-то новому и неизведанному. В этой истории должен быть подвох. Не бывает такого, что тебе дают много денег, даруют новую жизнь. И при всём при этом от тебя ничего не хотят.

Думая об этом, я не сразу заметил чёрный минивэн позади себя. Это был классический шпионский автомобиль: на крыше торчали антенны, глушилки сигнала. Я немного повернул голову назад, но сделал вид, что ничего не происходит. И я его просто не вижу. По крайней мере глазами с сидящим за рулём встречаться я не хотел.

Я просто ждал, тянул время, как только мог. Заходил в магазинчики у дороги, делал вид, что мне кто-то звонит. Доставал телефон и опять клал его в карман. Я ждал, пока подъедет Вад. Он бы уж точно смог от них оторваться. Но чем дольше я его ждал, тем меньше на него надеялся.

Вдруг я услышал, как дверь минивэна открылась. Я не стал оборачиваться. Меня догнал парень в сером деловом костюме. Он просто сравнялся со мной и молча продолжал идти. Ситуация накалялась.

Он спросил:

— Оружие с собой носишь?

— Нет. Оружия нет. Вы кто?

— Это не имеет значения. Не смотри на меня. Мы просто идём рядом.

— Я спокоен.

— Отлично. Всё хорошо. Сейчас к нам подъедет наш друг. И мы медленно сядем в машину. Не суетись и не бойся. Мы просто зададим тебе пару вопросов. Хорошо?

— Да. Хорошо.

Машина начала медленно подъезжать к тротуару. Мы всё шли. Когда машина была уже совсем близко, парень в костюме медленно, но уверенно схватил меня за локоть. Дверь минивэна распахнулась. Внутри сидел здоровый чёрный парень. На лице у него виднелись следы ожогов. Позади него светились мониторы. Мы встретились глазами. В его взгляде я отчётливо видел злость. Какую-то неведомую ярость.

Когда я уже вот-вот оказался бы в руках моих новых знакомых, я оттолкнул парня в сером костюме и начал бежать. И я бежал как сумасшедший. Как безумная антилопа, пытающаяся сбросить с хвоста свирепого гепарда.

Я смотрел на людей вокруг. Мне хотелось кричать о помощи. Но не настолько я идиот. Это бы всё равно ничего не дало. Мне просто надо было исчезнуть в городе, раствориться. Но дышать становилось всё тяжелее. Я бежал из последних сил. Парень в костюме и не думал останавливаться. Плюс ко всему я заметил минивэн, который, как оказалось, с самого начала ехал за мной. Чтобы оторваться хотя бы от него, я свернул в какой-то двор. Въезд в него был закрыт шлагбаумом, и свистя шинами минивэн остановился.

Я обернулся назад. Парень в костюме продолжал бежать. А я уже почти не мог бежать. Но продолжал это делать, сильно хрипя и задыхаясь. В груди сильно кололо. Лёгкие будто сжимались, но не разжимались полностью. Они будто уменьшились до размера почек.

Так и петлял я между домами, пока не оказался в тупике. Перепрыгивать было бессмысленно: стены были слишком высоки. Позади шаги становились всё медленнее. Я дрожал от страха. А услышанный в следующее мгновение щелчок взведенного курка и вовсе меня обездвижил.

— Бежать больше некуда. Надо было оставаться послушным. И всё бы прошло тихо. Но ты так не захотел. Тебе нравятся приключения? Да?

С этими словами он со всей силы ударил меня в затылок чем-то твёрдым. Я упал на колени. В глазах потемнело. Я пытался понять, что происходит. Потом ещё один удар, после которого я почти потерял сознание.

Я, падая, оперся на локти, чтобы не упасть лицом в асфальт. По затылку текло что-то тёплое, почти горячее. Потом спустилось вниз по челюсти. Я увидел капли красной липкой крови, капающие с моего подбородка, как только тьма растворилась. Одна капля, за ней вторая. Ещё несколько. Голова будто раскололась напополам. Я уже не мог ни о чём думать и попытался подготовился к смерти как чему-то неминуемому.

Затем был ещё один удар в ту же область. Я услышал шаги и почувствовал резкий удар в лицо. После этого я окончательно потерял сознание.

И вот так с контрастом, резко я оказался в каком-то боевике, который прервал мою эйфорию и вышвырнул из сказки в суровый мир. В мир, где страдают не только люди вокруг. А конкретно ты. Зона комфорта покинула диалог.

ДЫМ БЕЗ ОГНЯ

Я очнулся через какое-то время в какой-то тёмной комнате, привязанный к тяжёлому металлическому стулу. Мои запястья были крепко привязаны к стулу — точно так же, как и ноги. Я попытался пошевелиться, но это оказалось сложнее, чем я думал. Казалось, будто я врос в этот стул. Голова ужасно болела, я пытался зацепиться хоть за маленький освещённый участок в комнате, чтобы понять, где я вообще нахожусь. Где-то капала вода. Но помимо этого была тишина. Звук падающих капель эхом проносился по комнате. Я понял, что нахожусь в довольно большом помещении — тридцать квадратов, а может, и больше.

Я попробовал крикнуть, но издал какой-то жалкий вопль. Боже, как же болела голова. Будто через неё проехал поезд. После чего опытные хирурги собрали всё назад. Ужасное чувство. Теперь я понимаю тех, кого отправляли в нокаут боксёры-тяжеловесы.