Красный галстук

Шамиль Гудулов

Красный галстук

Глава

КРАСНЫЙ ГАЛСТУК

2025

ПРЕДИСЛОВИЕ

●

Первая причина, почему я называю тебя другом, проста как жизнь в этом городе. Мы все — капли в океане, которые думают, что могут изменить прилив. Ты веришь в случайности? В то, что твой след на песке исчезнет так же быстро, как появился? Я видел, как люди строили замки из мокрого цемента — крепче, чем скалы, но их сносило ветром, который не спрашивал, зачем они возводили стены. Такая нелепая случайность и жизнь.

●

Ты слышал, как шелестят листья? Они шепчут: "Двигайся, но не знаешь куда; живи, но не верь в завтра". Твои соседи, твои друзья — все они как тени в подземном переходе. Ты дотрагиваешься до них, а они рассыпаются в пыль. Мы ищем смысл в случайных встречах, как ищем воду в пустыне, где даже беспомощный кактус смеётся над твоей жаждой.

●

Иногда ночью, когда город замирает, я ловлю себя на мысли: а вдруг мы все — актеры в постановке, где нет сценария? Или хуже — зрители, которые думают, что участвуют в спектакле, но просто стоят в темноте, глотая паузу между словами. Ты когда-нибудь чувствовал, как время течёт сквозь пальцы, как песок, который ты всё равно пытаешься сжать?

●

Иди по улице в полдень. Люди вокруг — цифры в графиках, имена в отчетах. Но их глаза… Они такие же пустые, как твои, когда ты стоишь перед зеркалом и не узнаешь себя. Мы — как те муравьи, что ползут по стенам заброшенного дома. Думаем, что строим империю, а на деле — просто тащим крошки в бездну, где даже голод не имеет вкуса.

●

Иди. Пойди на крышу. Посмотри, как люди суетятся внизу, как муравьи под дождём. И спроси себя: "А вдруг я — тот самый муравей, что решил, что знает путь?" Но ответа не будет. Ветер унесёт его, как уносит имена тех, кто уже исчез. И мы продолжим бежать, потому что остановиться — значит услышать тишину, в которой даже время замирает.

Гудулов Шамиль

ГЛАВА 1

НАЗЫВАЮ ЭТО СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ

Я — человек-невидимка. Не в буквальном смысле, конечно. Просто если бы я исчез, никто бы не заметил. Никто не оглянулся бы на улице, никто не перезвонил бы, не спросил: «Эй, а где тот парень?» Я как осенний лист — упал, и ладно. Даже если приземлится тебе на голову, ты не обратишь на это никакого внимания. Смахнешь рукой, не более.

Мне было двадцать восемь, когда всё это началось. Не юность, но и незрелость по сути. Возраст, когда ты уже должен что-то менять в жизни, но ещё не знаешь с чего начать. Сквозь время только приходит осознание, что не можешь просто так взять и свернуть куда-то. Ты уже привязан плотными веревками к работе, дому, обязанностям. Обстоятельства затянули тебя и сковали в себе. И теперь твоя жизнь - это то, что тебя вынужденно окружает. И ты вынужденно это терпишь. На тот момент я проживал в небольшой двухкомнатной квартире, оставшуюся от деда с бабушкой. Две комнаты с кухней, запах старых книг и тишина, которая давит по вечерам. Громкая тишина, которая заставляет думать о неприятных вещах, рефлексировать и думать о жизни. О моей жизни конечно же. О простой но безнадежной скучной.

Мать не могла отпустить меня. Она звонила дважды в день. Утром - когда я шел на работу. И ближе к вечеру - когда я с работы возвращался. Я отвечал односложно: «Да», «Нет», «Всё нормально». Если бы признался, что возможно ненавижу свою жизнь, она бы примчалась, поселилась на диване и начала меня спасать, судорожно пытаясь найти свою ошибку. А я не хотел, чтобы меня спасали. Я хотел, чтобы что-то изменилось — но сам не знал, что именно должно измениться, чтобы я почувствовал себя человеком в полном смысле этого слова.

Работал я тогда в забегаловке. «Бургеры & Ко» — почти старый знакомый “Мак” - желтая вывеска, липкие столы, запах пережаренного масла доносящийся до кассы. Клиенты — вечно злые, еда — как картон со специями, зарплата — юморная. А ещё Толик.

Толик был администратором. Сорок три года, лысина, жёлтые зубы и вечное его - «Ты что, тупой?» Он ненавидел всех, но меня он ненавидел — как-то по особенному. Может, потому, что я не боялся смотреть ему в глаза. Или потому, что иногда улыбался, когда он бессмысленно орал на всех, пытаясь поднять с пола свою самооценку молчаливой реакцией окружающих.

Однажды, пока жарились котлеты, я представил, как бью его. Не просто так, а правильно — сначала удар в солнечное сплетение, потом в челюсть. Представил как он падает, хватает воздух ртом, как рыба в тесном аквариуме. Как я срываю c себя фартук, бросаю его на пол и ухожу. Ухожу навсегда. Это бы доказало, что я имею волю и в конце концов уважаю себя как личность и считаю что заслуживаю большего.

Но я не ушёл. Ни вчера, ни сегодня и даже не завтра. Так и остался работать на кухне. Засунув себе свою гордость поглубже и душу.

Потому что знал — завтра будет то же самое. Тот же Толик, те же бургеры, та же жизнь. Стабильность. А это именно то, что я ищу. Все парни моего возраста мечтают о стабильности. Ведь так?

А ещё потому, что в глубине души я боялся: а вдруг за дверью в которую я хочу выйти — ничего? Ни работы, ни денег, ни будущего. Просто пустота. И я не такой и особенный, каким я себя всегда представлял.

И тогда я сказал себе: кошмар — это не ад вокруг, что пытается тебя сломить. Кошмар - когда твой потолок, это ты сам. Когда твой масштаб личности такой низкий, как балкон второго этажа. С которого и вида красивого нет. И не убьешься если случайно выпал. Или не совсем случайно. И это самое мерзкое.

ОБЩЕСТВО СВОБОДНЫХ РАБОВ

Было утро - двадцать седьмое сентября. Небо над городом казалось тяжелым, как старое одеяло, пропитанное протухшей водой. Мрачное и неуютное небо. Дождь моросил без конца. От этого люди на улицах двигались быстро, будто боялись остановиться хоть на секунду — их зонты качались, как чёрные паруса на ветру. Водители на дорогах включали режим осторожности. И только и делали что сигналили друг другу. Всё вокруг было серым, будто кто-то специально смыл все цвета. Настроение - Лондон. Эта фраза когда-то была услышана мною из какой-то передачи по радио. Сейчас она была как нельзя - кстати. Хоть я по правде и не был никогда в Лондоне. Но думаю обстановка там примерно такая же.

В этот день я сидел дома и смотрел в окно. Мне хотелось куда-то уйти из своей бетонной коробки, найти место, где можно спрятаться от этой пустоты, которая давила со всех сторон. А может и вовсе шла из меня. Но всегда проще сказать, чем сделать. Быть может было просто лень. Я накинул свою белую осеннюю куртку и вышел на улицу. В голове крутилась уже успевшая стать банальной - мысль: Если чашка кофе с утра может изменить день. Почему она не способна изменить всю жизнь? Эти чудаковатые размышления были для меня спасательным кругом в море безумия, серости и прагматичной человеческой взаимовыгоды. Я так думал всегда когда мне становилось тяжело, если по правде. Надежда умирает последней, так ведь?

Я шел и перепрыгивал через плитки на тротуаре как в детстве. Наступая только на нечетные числа. Один, три, пять. И так далее.

Но чем дальше я шел, тем сильнее становился дождь. Куртка уже не спасала, и я чувствовал, как холод просачивается сквозь ткань. Как он проводил своими мертвецки холодными пальцами по моим ребрам. А капли воды доставали до моей кожи и приносили жуткий дискомфорт. Город был таким же серым, безнадежным и злым, как часто в это время года. Иногда мне казалось, что я сам стал частью этого серого мира: работа, которую я терпеть не мог, друзья, которых не всегда понимал, жизнь, которая словно принадлежала кому-то другому. А я просто одолжил у кого-то тело и живу в нем временно. Но другой жизни у меня не было. И это было довольно обидно.

Через несколько кварталов этой бессмысленной ходьбы я увидел кофейню. Которую раньше почему-то не замечал. Хоть на этой улице проходил довольно часто. Она горела ярким теплым светом. Будто уютное окно в темном лесу. Я не мог пройти мимо. На вывеске было написано: «Одно место». Смешное и ироничное название. Я улыбнулся внутри, представляя, как люди говорят: «Давай сходим в одно место». Думаю на то и был маркетинговый, хитрый расчет. Кофе я особо и не хотел, но сейчас этот вариант казался лучше, чем стоять под дождём и промокать до нитки. А потом простыть и пропускать смены. Которые я пропускать не могу. Так как мой сменщик уже заболел раньше меня.

Внутри было практически безлюдно. Старая музыка лилась из колонок — что-то в стиле Роя Орбисона. Когда довольно сладкоголосый певец магически растягивает слова в песне. Да так, будто они и должны точно так же звучать в самых обычных фразах. Я сел за столик в углу и стал ждать. Через несколько минут появилась официантка. Её руки были мокрыми, а лицо выдавало усталость. Она, видимо, тоже попала под дождь как и я. Или мыла посуду вместо заболевшего не вовремя бармена.

— Здравствуйте, — сказала она, даже не глядя на меня. — Что будете заказывать?

— Здравствуйте, Американо пожалуйста. — ответил я довольно кротко. Лишь бы она поскорее ушла.

Она так же неловко развернулась и будто растворилась в пространстве. Я все разглядывал интерьер этого странного заведения. Всё здесь было сделано в стиле «ретро»: лампы с желтоватым светом, провода, свернутые в причудливые косы. Кто-то явно старался создать уют, но что-то всё равно казалось неестественным. Будто тебя пытаются обмануть. А ты все равно и сам хотел, чтобы тебя обманули. В углу зала сидела симпатичная девушка где-то моих лет. Одетая в полосатое летнее платье. Руки ее лежали на столе. Темные, длинные волосы спускались с ее плеч. А взгляд был немного как мне показалось - беспокойный.

Через минуту в кафе вошёл парень возможно мой ровесник. А может был чуть старше. Он был в сером пальто и белых кедах. Его лицо ничего не выражало. Он будто отсутствовал. Я приветливо кивнул ему когда наши взгляды странно пересеклись, но он даже будто и не заметил. Просто сел недалеко от этой девушки. Прямо у окна. И бессмысленно уставился в окно. Так, как будто ждал чего-то. Как все мы ждем. Будто что-то должно случиться.

Незаметно, так же как и ушла - вернулась девушка с чашкой кофе на блюдце и опять растворилась в тишине зала, напоследок обронив свое наверное фирменное “Приятного вам”. Я сделал глоток и почувствовал горечь, которая медленно растекалась по языку, оставляя неоднозначное ощущение. Вкус был странным, но приятным. Я пытался понять где я раньше встречал такое же кофе. Буквально тот же самый вкус. Потом перебив мои мысли в кафе вошла девушка. Одетая во все черное. Черное платье, поверх него черная куртка. А на запястье висела черная небольшая сумочка. Она подошла к парню у окна и начала что-то быстро говорить. Они оба время от времени поглядывали на меня. Меня это если честно начало немного смущать. Я допил кофе, оставил деньги на столе и вышел. От их взглядов мне в действительности стало не по себе. Хотя я где-то в глубине души и сам хотел, чтобы они обращали на меня внимание. А не просто отвлеченно сидели в сторонке.

На улице я увидел прайс: Американо стоило двести рублей. Я заплатил только сто пятьдесят. Мне стало неловко, но возвращаться не стал. Это бы значило не то, что я ошибся. А то, что хотел обмануть но одумался. Какие же странные мысли посещали мою голову. И я просто пошел домой. Ведь скорее всего я никогда больше и не попаду в это место. И смысла мне отстаивать свое честное имя - нет. Да и не слишком ли много значения я придаю этой мелочи.

Дома я взял книгу Франца Кафки — «Процесс». Она была такой же тяжелой, как этот день. Каждая страница погрузила меня глубже в невероятно тошнотный мир главного героя, где всё было запутано и опасно. Я читал и чувствовал, как напряжение нарастает. Хоть вроде все и было в целом нормально. Но автор явно вложил в текст некий “иной смысл”. И это четко прослеживалось.

Внезапно кто-то постучал в дверь. Тихо, едва слышно. Я отбросил книгу на край кровати и пошел к двери буквально на цыпочках. Посмотрел в глазок, но никого не увидел. Подумав, что скорее всего мне показалось. Вернулся к чтению.

Вечером я сварил себе пельмени. Ел мало, как всегда. А если учитывать мой ужасный аппетит, который не перебороли мать с бабушкой. Хоть и очень пытались. После - я снова услышал этот стук. На этот раз он был громче. Я открыл дверь — и увидел того самого парня из кафе. Его серые глаза будто смотрели сквозь меня. Он с интересом осматривал комнату позади меня. После чего - он вошел, не дожидаясь приглашения.

-

Ты живешь здесь? — спросил он. — Уютно.

-

Кто ты? — спросил я.

-

Меня зовут Вад. Редкое имя, я в курсе. Но ты его быстро запомнишь. Там всего то - три буквы. Смотри - Мы с тобой не знакомы. Формально я тебя не знаю. Но в то же время - знаю я тебя лучше всех твоих друзей вместе взятых. Я знал твоих бабушку с дедушкой. Знаю твою маму. Знаю всех с кем ты общался. Звучит стремно, знаю. Не хочу быть непрошенным гостем там, где мне не рады. Ты или поверишь мне сейчас или я уйду туда где был.

Я не знал, что сказать. Он говорил так, будто действительно знал обо мне многое. Но более всего меня поразило то, как он произнёс эти слова: спокойно, уверенно, будто он каждый день так заявлялся к людям. Как будто это была его работа. Как будто есть такая профессия - врываться к людям и удивлять их. Он или шпион или хороший актер. В любом случае это было чем-то новым. Ранее ни шпионы, ни актеры ко мне в квартиру не заявлялись. Даже курьеры стучались в мою дверь без особого энтузиазма.

-

Я расскажу тебе одну вещь. И если ты готов плюнуть на то, что у тебя есть и пойти туда, где тебе по моему личному мнению не место. Я так думаю, но это может оказаться неправдой. Но я практически в этом уверен.

-

Что же? — спросил я.

-

Это неважно. Главное — ты готов потерять свою дерьмовую работу?

-

…

-

Я так и знал. Конечно же ты готов. Никто не станет держаться за такую работу. Заеду за тобой на днях если ты действительно готов и я тебя правильно понял.

-

Почему на днях? Я готов ехать и сейчас. Только кому я нужен, не поделишься?

-

Не мне уж точно. Я в тебе потенциала не вижу, пойми. Первый разряд по боксу? Кандидат в мастера по шахматам? Да таких людишек как ты, сотни, тысячи. Но раз тебя считает избранным мой начальник. А его я ослушаться не могу при всем моем большом желании. Он сказал что ты согласишься. А я - что струсишь и запаникуешь.

-

А кто он, этот твой “начальник”?

-

Это человек, который, добился невероятного успеха. Он мечтает о мире во всём мире. О настоящей утопии. Безумная затея, конечно, если спросишь меня. Но он моего мнения не спрашивает... этот мужчина — очень достойный человек. Известный, правда, только в определённых кругах. Это не какой-то обычный политик, которых крутят в телевизоре. Он в телевизор не полезет. Телевизор не вместит в себя весь масштаб его личности.

Я попытался переварить эти слова, чувствуя, как между строк кроется что-то большее, чем Вад хотел показать. А может он слишком все утрировал.

-

Так мне собирать вещи? Или… что делать?

-

Вад вздохнул, будто мой вопрос был настолько очевидным, что даже не заслуживал ответа.

-

— Нет, ничего собирать не нужно. Не суетись, расслабься. Когда придет время ехать, я дам знать. Но не сегодня точно. Сегодня слишком мрачно. Сегодня я ничего не хочу делать.

Он произнёс это так, словно погода за окном решала все: судьбы людей, ход событий, исход переговоров. Затем зевнул, коротко кивнул и вышел из квартиры, оставив меня стоять посреди комнаты. Дверь закрылась с тихим щелчком, а я всё ещё слышал эхо его шагов в коридоре. Мысли завертелись в голове, но они были беспорядочными. Вопросы множились, а ответов не было. Тот, кто мог бы их дать, просто не удосужился объяснить чего-либо толком. Скорее всего, у него не было никаких важных дел. Просто он плыл по течению, довольный своей жизнью. Хорошая у него работа, подумал я. Не то что у меня.

- Вад не появлялся ровно неделю. На выходных я съездил к маме, а когда вернулся домой и встретил соседку на лестничной площадке. Она рассказала, что ко мне ломился какой-то парень.

-

— Я спросила, что ему передать, когда ты появишься, — улыбнулась она, явно находя всю ситуацию забавной. — Он сказал, что ищет бабушку из шестого подъезда. Но когда узнал, что это не тот дом, сразу ушёл. Даже немного обиделся, представляешь? Любит он видать свою бабку. Как ты свою любил. Царствие ей небесное. Какой был человек. Господь так и забирает лучших из нас, сынок. Оставляя подлецов, чтобы те могли исправиться.

-

Я понял, что это был тот самый “Вад”. Меня охватило странное чувство: смесь раздражения и лёгкого сожаления, что мы снова не встретились. Я поблагодарил соседку и поднялся к себе. Она еще что-то причитала о том, какой была моя покойная бабуля. Но слушать ее у меня не было никакого желания. И даже не потому что я слышал эти разговоры десятки раз за последние несколько лет.

-

Вернувшись к себе, сначала я просто сидел на диване, глядя в окно. Потом взял книгу, чтобы отвлечься и стараться не думать о происходящем. В книге - главный герой отправился в канцелярию, чтобы узнать в чём его обвиняют. Но там он застрял в бесконечных очередях и переходах из одного кабинета в другой. В конце концов, он просто ушёл, так и не разобравшись ни в своем обвинении, ни в том, чем ему это грозит. Все вокруг уверяли его, что всё будет хорошо, что проблема лишь в недоразумении, но напряжение внутри него только нарастало.

-

Читая, я чувствовал, как напряжение из книги перетекает в мою собственную жизнь. Внезапно раздался стук в дверь.

-

Это был Вад. Как только он вошел, не здороваясь, остановился посередине комнаты, огляделся и произнёс:

-

Тебе уже сказали, что я приходил, да?

-

Да, соседка рассказала. Я так и понял, что это был ты.

-

Ага, — кивнул он, словно это что-то объясняло. —Она мне не поверила. слишком бдительная тетка. Слишком настороженная. Поехали, раз ты меня ждал.

Он увидел мой рюкзак на диване. И снова, без лишних слов, он ждал, что я последую за ним.

-

Поехали? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Куда?

Вад молча направился к выходу. Я закинул рюкзак на плечо и последовал за ним. На лестничной клетке пахло сыростью и свежей краской. Он не оборачивался, пока мы спускались вниз. За окном уже темнело, и фонари едва освещали двор тусклым светом. Мы вышли на улицу, где стояла строгая черная машина, похожая на те, что можно увидеть в фильмах про шпионов 90-х годов.

-

Садись, — громко сказал Вад, открывая дверцу со стороны пассажира.

-

Я послушался, хотя во мне боролись любопытство и страх. Машина завелась раскатистым бодрым звуком, и мы тронулись в путь. Дождь снова заморосил, создавая на стекле причудливые узоры.

-

Так куда мы едем? — спросил я после нескольких минут молчания.

-

Узнаешь, когда приедем, — ответил Вад, не отрывая глаз от дороги.

Я попытался успокоиться, но меня все не отпускало. Город оставался таким же серым и безжизненным, как всегда. Мы проехали несколько знакомых мест, но затем свернули на окраину, где я почти никогда раньше не бывал. Здесь дома выглядели ещё более заброшенными, а улицы были почти пустынными.

Наконец, машина остановилась перед старым складским помещением. Оно казалось заброшенным: ржавые ворота, разбитые окна, покосившиеся стены. Вад вышел из машины и жестом пригласил меня следовать за ним.

-

Ты уверен, что это безопасно? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

-

— Абсолютно, — ответил он, хотя его лицо не выражало уверенности.

Мы вошли внутрь через маленькую дверь. Внутри было темно и холодно. Вад достал фонарик и осветил пространство. Мы оказались в большом зале, заполненном старыми ящиками и мебелью. В воздухе витала пыль, и каждый шаг отзывался эхом.

-

— Зачем мы здесь? — спросил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

-

— Это место... особенное, — ответил Вад, медленно продвигаясь вперёд. — Здесь ты должен встретиться с человеком, о котором я говорил.

-

С этим твоим начальником? — уточнил я.

-

Да, — кивнул Вад. — Именно он решает - Что, когда и где.

Мы подошли к старому столу, за которым сидел человек. Его лицо было скрыто в тени, но я чувствовал его пристальный взгляд.

-

Присаживайся, — произнес он низким голосом. Можешь звать меня Михаилом. Просто по имени. Без отчества. Так меня знают окружающие. Да и враги тоже.

Я сел напротив него и ощутил достаточно спокойную энергию. От моего нового знакомого буквально пахло уверенностью. Человек медленно поднялся, и свет фонаря упал на его лицо. Это был мужчина средних лет с проницательными глазами и уверенной осанкой.

-

Сэмюэл. Я долго наблюдал за тобой, — начал он. — И считаю, что ты можешь быть полезен нашему делу. Мы выбрали тебя не случайно.

-

Какому делу? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

-

Мы уже давно строим новый мир, — ответил он. — Мир, где все будут равны и счастливы. Где каждый будет получать то, чего заслуживает. Хорошие люди вроде тебя и твоей матери будут богатеть. А злые люди типа сам знаешь кого - будут бедны или сидеть в тюрьме, где им и место. Но для этого нужны люди, готовые принести жертвы. Готовые отдать свое время, нервы и жизнь. Мы делаем все. чтобы достичь своей цели. Надо признать это не просто. Но мы стараемся все вместе.

-

Жертвы? — переспросил я, чувствуя, как начинаю сомневаться в своей решительности.

-

Да, — кивнул он. — Жертвы ради общего блага. Ты готов к этому?

Я молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Этот разговор казался сценой из какого-то абсурдного сна. Но реальность была слишком осязаемой. Я четко понимал, что происходящее вовсе не сон.

-

— Подумай, — добавил мужчина. — У тебя есть время чтобы передумать. Если нет... ты просто вернешься к своей прежней жизни. Ничего не теряешь в любом случае. Ты нас не знаешь. И мы тебя забудем. Все вновь пойдет своим чередом.

Он встал и вместе с Вадом вышел из помещения, оставив меня одного. Я сидел в темноте, обдумывая слова этого загадочного человека. Что делать дальше, я не знал. Но одно было ясно: моя жизнь больше не будет прежней. Они остановились напоследок и обернулись. Вад посмотрел мне в глаза. Михаил улыбнулся и ушел.

Через минут пять в комнату вернулся Вад. Я стоял там же где и был.

-

Мы придумаем где тебе лучше жить.

-

Какие варианты?

-

Да много вариантов. Но надо, чтобы было ближе к офису. Отвезу тебя домой на несколько дней. Будешь готов?

-

Да я родился готовым.

-

Даже так? Хорошо. Поедем, у меня еще есть пару дел в городе. Можешь оставить рюкзак в машине если хочешь.